Читать книгу "В обратную сторону"

Я выбрал другой вариант. Собрал свои вещи, утром получил расчет и умотал в город. Одобрение моей заявки на практику в крупной австрийской компании я получил буквально через пару дней. Счастливый случай, шанс на миллион, и повезло именно мне. Должен был радоваться, но я до самого вылета не мог найти себе места. На части разрывало, хотелось увидеть ее в последний раз. Хотя бы издалека. Хотя бы одним глазком. Пройти случайно мимо, подышать одним воздухом. Влюбленная юношеская дурь и глупость.

Сорвался за день до рейса. Ни на что особо не рассчитывая, поехал к кафе, где она обычно встречалась с подружками. Вместе мы там ни разу не были, но Эля частенько упоминала название, и я запомнил.

Пафосное заведение для избранных, строгий фейсконтроль с целью отсеять лишний человеческий хлам, мешающий олигархам культурно отдыхать. Внутрь меня, разумеется, не пустили, но поверх плеча секьюрити в смокинге я успел увидеть Элькин затылок. Она сидела спиной ко мне за столиком в самом центре полупустого зала и громко смеялась, но вовсе не над шутками своих подруг, потому что их рядом с ней не наблюдалось. А вот Андрей Белов был, и интимная манера их общения убила последние сомнения насчет Элининых заверений «просто друзья» и «ничего не было».

Вроде бы никаких душераздирающих трагедий. Обыденная история, каких тысячи. Не срослось, не получилось. С кем не бывает?

Десять лет прошло, а те минуты в кафе так и не стерлись, не потускнели. Закрываю глаза и вижу, как она смеется, позволяя Белову себя лапать, а мое сердце в хлам. Такой я и ее запомнил…

Глава 14

Месяц спустя

Дмитрий

– Ты можешь хотя бы притвориться, что тебе интересно, – шепотом возмущается Каримова, повиснув на моем локте.

– Зачем? – отзываюсь скучающим тоном.

И правда, зачем я притащился с ней на дико тоскливую выставку какого-то модного московского фото-художника. На мой притязательный взгляд его творчество – редкостное дерьмо. То, что пипл хавает и отваливает создателю бешеные деньги за этот второсортный отстой, не значит, что я должен лицемерно рукоплескать признанному столичными критиками гению.

Не могу поверить, что согласился так бездарно провести свой единственный выходной. Достав телефон, лениво просматриваю входящие сообщения.

– Дим, это просто невежливо, – сокрушается Лейла, с жеманной улыбкой кивая кому-то из присутствующей богемы. Зал арт-музея на Остоженке сегодня забит до отказа. – Что ты там все время ищешь?

– Жду важный звонок, – вру без зазрения совести.

– В воскресенье?

– А чем воскресенье отличается от других дней недели? – небрежно пожимаю плечами. – Кстати, я был лучшего мнения о твоем вкусе, – добавляю, окидывая взглядом стильно оформленный зал. Это – единственное достоинство выставки.

– О вкусах не спорят, знаешь ли, – фыркает она. – Звонок от Ладогина ждешь?

– С чего ты взяла? – взглянув на Лейлу, спрашиваю я.

– Не знаю, – она смущенно кусает пухлые губки. – Он в прошлые выходные намекал, что пригласит нас на особую программу в клубе.

– Ты вроде решила завязать с экспериментами, – припоминаю я, поняв, куда она клонит.

– Я думала, что таким, как Ладогин, не отказывают. Он тебе здорово помогает решать проблемы «А-Треста», – прозорливо замечает Лейла.

– Давай здесь не будем это обсуждать, – закрываю тему. – К тому же я уже отказался.

– Почему? – Леа очень старается, но скрыть разочарование у нее не выходит.

– Потому что, – мой ответ звучит излишне грубо, и спешу исправиться, пока моя спутница не сникла окончательно. – Потому что хотел провести время с тобой, – говорю то, что Лейла хочет услышать. Она довольно улыбается, тесно прильнув к моему плечу, а мне с трудом удается погасить в себе желание очистить свою зону комфорта от ее посягательств.

– Умеешь быть милым, когда захочешь, – удовлетворенно мурлыкает Каримова.

Отлично, хотя бы один из нас полностью доволен вечером. В конце концов, я сам согласился составить ей компанию, хотя изначально догадывался, что мне тут будет дьявольски скучно.

– Легок на помине, – Лейла взглядом показывает на мужчину в строгом деловом костюме, в котором я мгновенно узнаю Руслана Ладогина. – Похоже, он тоже сегодня решил отменить визит в клуб, – делает вывод Лейла.

– Очень сомневаюсь в этом, – ухмыляюсь в ответ. Мой взгляд медленно перетекает на сопровождающую Руслана блондинку в облегающем серебристом платье с весьма откровенным декольте. Наряд Милана Мальцева, а это именно она, выбрала явно с намеком на продолжение «банкета» в более укромном и закрытом месте. Беременная жена Ладогина наверняка не в курсе, что ее супруг водит по выставкам своих любовниц.

Руслан замечает нас и что-то быстро говорит своей спутнице. Та мгновенно находит нас взглядом и машет рукой. Поравнявшись, мы обмениваемся вежливыми приветствиями, Ладогин, как обычно, осыпает Лейлу комплементами и прощупывает почву насчет наших дальнейших планов. Я четко даю понять, что сегодня нам не по пути, но, возможно, в другой раз мы с радостью примем его приглашение. Милана скромно помалкивает, бросая на меня загадочные взгляды. Не берусь даже предполагать, как много знает лучшая подруга Эли о наших с ней непростых взаимоотношениях, но даже того, что Мальцева видела в клубе, было достаточно, чтобы сделать определенные выводы.

– Ты тоже поклонник творчества местного гения? – любопытствую я, кивая на фотографию голой лысой женщины с анорексичным телосложением в позе, принять которую не придет в голову ни одному здоровому на голову человеку.

– Смеешься? – Руслан кисло улыбается, бросая выразительный взгляд на Милу. – Вот кому я обязан удовольствию лицезреть весь этот ужас.

– Я еле билеты достала, а Элька меня кинула. У нее сегодня, оказывается, планы поважнее. Пришлось Русика вытащить, – оправдывается Милана, посылая любовнику воздушный поцелуй. – Ты мой спаситель, милый, – сладко заливает блондинка. Он ей отвечает что-то такое же приторно-сиропное, а я автоматически тянусь в карман за своим телефоном. Заметив высветившиеся на экране несколько сообщений, поспешно убираю гаджет, успев прочитать только последнее. «Жду еще десять минут и уезжаю».

Потратив еще пару минут на непринужденную беседу, снова чувствую вибрацию в кармане. Похоже, у кого-то «подгорело», и меня все-таки внесли в «планы поважнее».

– Я отлучусь, надо позвонить, – говорю Лейле на ухо.

– Только надолго меня не бросай, – просит она и вновь переключается на Милу и Руслана.

Я неторопливо и в приподнятом настроении выхожу из здания Арт-музея и прямиком направляюсь к парковке. Заметив меня, Саша выходит из автомобиля и открывает дверь с пассажирской стороны.

– Куда едем? – уточняет водитель, заняв свое место за рулем. Я говорю только улицу. Адрес ему хорошо известен. Обычно он возит меня туда в будни, два-три раза в неделю в обеденное время. В воскресенье вечером – впервые. – А ваша спутница? – уточняет Александр.

– Отвезешь меня и вернешься за ней. Скажешь, что меня срочно вызвали в офис. Домой доберусь на такси, – снабдив шофера инструкциями, перевожу внимание на свой айфон, улыбаясь гневным сообщениям.

«Буду через двадцать минут. Дождись.», – набираю я, когда мы оказываемся на месте. Саша паркует внедорожник рядом с черным Майбахом. Через пару секунд мне прилетает ответ.

«Меня уже там нет.»

«Не ври, я уже у подъезда. Твоя машина здесь.»

«Ты – козел, Коваль. Будешь наказан.»

«Только после тебя.»

Вечер определённо имеет все шансы закончиться гораздо приятнее, чем начался.

Глава 15

Элина

До боли сжимаю в руке телефон, в очередной раз пролистывая несколько сообщений от Милы, содержащих не самые приятные для моих глаз фотографии.

Мы договорились, что ничего не должны друг другу.

Но подобные снимки, сделанные подругой исподтишка, взывают к не самым приятным эмоциям. Такое чувство… не когда на душе кошки скребут, а когда я сама становлюсь дикой львицей, жаждущей разорвать все вокруг. Нервно закусив губу, я выключаю телефон, намереваясь все-таки дождаться Коваля. Мне хочется закатить скандал, перебить всю посуду в этой квартире, что он арендует для наших регулярных встреч, разбить здесь каждую вазу и люстру, усыпав весь пол осколками.

Весь, от порога квартиры до самого балкона, куда я поспешно ретируюсь, пытаясь подышать свежим воздухом. Но я ничего этого не делаю, прекрасно понимая, что наш возобновленный и неудержимо горячий роман – это ментальный танец на стеклах. Без реальных осколков…

Все, чего я хочу – чтобы он испытывал те же чувства, когда смотрит на то, как я обнимаю Андрея на парковке под зданием офиса или на снимках, что делает пресса. Я не ревную его к Лейле, понимаю, что бедная девушка для него лишь игрушка и прикрытие. И все же, мне, как жуткой собственнице, совершенно неприятно, что их тела вообще соприкасаются друг с другом. Даже в одежде.

Дима мой. Только мой. Он всегда был моим. Но…

Разве это любовь? Желать причинить боль другому человеку? Самому родному и любимому? Пусть неосознанно, но боль. Я всегда особо пылко обнимаю Андрея, когда знаю, что Дима нас видит.

Я бесконечно задаю эти вопросы сама себе, уже заранее зная ответы.

Это не любовь. Это зависимость.

Внезапно мое сознание уплывает в прошлое, на десять лет назад. Путь в замысловатые лабиринты сопровождается легкой дрожью по телу.

– Что для тебя любовь, Дим? – мой нежный, более юный и наивный голос звучит у меня в голове.

– Зависимость, Эль, – не задумываясь ни на секунду, отвечает Дима. – Для меня – да, – выдыхает он, когда я задумчиво глажу его по голове, лежащей на моих коленях.

– Ну нет же! – мгновенно вспыхиваю я, поражаясь столь токсичному ответу. – Это звучит неправильно. Тогда это ненастоящая любовь. Выходит, болезнь какая-то.

– У всех по-разному. Даже если это самые здоровые отношения в мире, любовь – это зависимость. Как в дикой природе. Самка зависит от самца, особенно в период вынашивания потомства. Самец зависит от самки и всегда конкурирует с другими за лучшую, поскольку только она способна продолжить его гены, – Коваль, как всегда, рассуждает приземленно и прагматично. – Как ни крути, это так, малышка. Мы по-разному трактуем что такое зависимость.

– Ну не знаю. Хотя, пожалуй, ты прав. В этом что-то есть. Просто у меня зависимость ассоциируется с чем-то плохим… например, с наркотиками.

– А какое слово бы назвала ты, Эль? Но только одно. Что такое любовь, малышка?

– Ммм… не знаю, – нервно хихикнув, не сразу нахожу ответ. А потом ловлю себя на мысли, что за весь вечер не было ни минуты, чтобы я не дотрагивалась до Димы. Я его личная липучка, но кажется, ему это только нравится.

– А, знаю, Дим! Любовь – это хотеть касаться, – нежно шепчу я, всклокочивая его короткие волосы. – Мне всегда хочется тебя трогать. Проявлять нежность, чувствовать тебя всего. Я готова делать это бесконечно. Ласкать, обнимать, принимать. И это так естественно с тобой. Словно дышать.

– Словно я – это продолжение тебя? – мягко уточняет Дима с легкой ухмылкой.

– Да, – провожу пальцем по его губам и слегка вскрикиваю, когда он игриво кусает его. – Я – это ты.

– Ты – это я, – привставая на одном локте, он обхватывает мое лицо ладонью и тянет на себя, чтобы закрепить нашу сладкую и наивную клятву горячей печатью долгого поцелуя.

Возвращаюсь в реальность, когда флэшбек сам по себе рассеивается в моей голове.

Я – это ты, ты – это я.

И никто и никогда не слышал об этом. Это только наше. Возможно, тот самый ключ, о котором мы сами забыли.

Итого, причинять боль Диме, все равно что причинять боль себе.

И почему нам, людям, вечно чего-то не хватает? Почему мы так сильно любим мучить самих себя? К чему этот вечный бой с тенью, и как просто взять и стать счастливой? Когда ум и сердце хотят совершенного разного – жди беды.

– Я тебя обыскался по всей квартире, – слегка вздрагиваю, когда слышу, как Дима выходит на балкон.

Я даже не оборачиваюсь. Знаю, что пол под ногами исчезнет, как только взгляну на него. С еще большим увлечением рассматриваю вид из окна резиденции, вдыхая дым от электронной сигареты. Вид, конечно, из этой квартиры открывается сумасшедший. Передо мной простираются поймы реки Москвы и Сетунь, вдали виднеется историческое здание МГУ, утопающее в зелени. Это место стало нашим новым и прочным убежищем. Место прекрасное, лучшее, которое только мог выбрать Дима. Да только меня не покидает ощущение нереальности происходящего. Я словно вернулась в свой самый сладкий сон и не хочу просыпаться.

Десять лет прошло, а мы с Ковалем не изменились – все также прячемся от посторонних глаз в прочных стенах. Здесь мы создаем свой отдельный мир, словно существующий параллельно всему настоящему. Создаем наш иллюзорный замок из дождя, который рано или поздно пройдет.

В этот самый момент я ощущаю, как с неба падает увесистая капля воды и медленно стекает по моей щеке. Возвожу глаза к грозовому небу, предчувствуя нехилый шторм с грозой и молнией. Вновь затягиваюсь электронной сигаретой, до сих пор игнорируя вопрос Димы. Хотя мне определенно есть что сказать.

– Я хотела докурить и уйти, – наконец подаю голос. – Я не та женщина, которую ты можешь поставить в «режим ожидания», Коваль, – холодно отзываюсь, напоминая ему, что я не одна из тех девок, что заглядывают в его рот и бесконечно ждут его благосклонности и внимания.

– Ложь, детка. Ты скучала по мне, – как только Дима обнимает меня со спины, сердце предательски и бесстыдно до краев заливает теплом. Вязким, тягучим, что все тело тяжелеет, будто мне по венам пустили самый сладкий мед. Ну как тут устоять? Я не могу на него долго злиться и дуться. Таю на глазах, словно мороженое в жаркий летний день.

– Нет, Дим, – отнекиваюсь я, все еще не удостоив Коваля и взглядом. – Некогда было скучать, работала над проектом. Просто раздражает, когда мое время не ценится. Не в первый раз же… я жду, а ты с Лейлой по выставкам ходишь. И как? Классно провели время? – ледяным тоном интересуюсь я, провоцируя его на эмоции.

Дима спокоен словно удав. Его так сложно выбить из колеи и вывести на эмоции. Он слишком осознан, чтоб вестись на мои детсадовские манипуляции. В мире манипуляций он – скорее ферзь, а не король, а вот мне отведена роль ««бегуна»[2]2
  Бегун (Läufer) – название шахматной фигуры «слон» в Германии.


[Закрыть] способного лишь на слишком прямые и очевидные действия.

– Так сильно ревнуешь? – с чувственной хрипотцой интересуется он.

– Я? – возмущенно фыркаю. – Навязчивая женщина, что заглядывает в твой рот и кошелек, мне не конкурентка, – взмахиваю волосами, убирая проклятую сигарету.

– А зря. Мне очень даже нравится, когда мной не могут надышаться, – Дима отпускает меня и просто встает рядом. Капли дождя падают чаще, усиливаются, как и мое дыхание. Предгрозовое напряжение на небесах буквально вторит тону нашего разговора.

– Вот и продолжай тешить свое эго таким образом. И возможно, не стоит продлевать аренду этой квартиры, Дим, – гордо заявляю я, расправляя плечи. – Я устала… всего месяц, а я уже устала жить между двух огней.

И это правда. Нет ничего хуже, чем ложиться в постель не только с мужем, но и с огромным чувством вины, что буквально приковывает меня к постели. Я и в сексе с ним сейчас именно такая – безынициативная, словно придавленная к матрацу. А сказки про больную голову, затянувшиеся месячные и першение в горле он стал слышать в два раза чаще.

– Потребности моего эго гораздо выше, Элина. Далеко не каждая может их удовлетворить, – в привычно властной манере изрекает Коваль.

– А какая может, Дим? – резко поворачиваюсь к нему. Черт, зачем… именно поэтому я не хотела смотреть на него. Сердце мгновенно сжимается, что-то внутри щелкает, переключается. Включатель нежности. Хочется прильнуть к нему, прижаться, стать его маленькой девочкой. Линией на ладони. Хотя скорее для Димы я – огромный такой шрам на сердце.

– Только самая лучшая, – приближаясь ко мне, он встает, возвышаясь надо мной. Наклоняясь, целует в шею, прекрасно зная, от чего мое сердце быстро уходит в пятки.

И я так теряюсь, когда он внезапно становится настолько нежным.

Это всегда так пленительно и чертовски сексуально.

Возможно ли устоять перед сильным мужчиной с бешенной энергетикой, что обращается с тобой словно с самым хрупким алмазом в мире?

Мужские пальцы мягко скользят по моим плечам, снимая с меня бретельки платья в бельевом стиле. Он быстро обнажает мои груди, медленно сминая в ладони каждую, успевая пройтись большим пальцем по соскам. При этом мужчина неотрывно смотрит в мои глаза и изредка опускает взор на губы, что я неустанно покусываю, провоцируя его на мощный стояк. Чувствую всю его мощь, когда Дима вжимается бедрами в мои, слегка толкаясь в них. Хватает за шею властной хваткой, слегка отклоняя меня назад – прямо над пропастью.

Я не чувствую страха.

Доверяю ему, послушно прогибаясь назад.

Я бы все ему доверила.

– Ты мне доверяешь? – Дима буквально держит меня за шею, быстро и четко вдавливаясь пахом в мою промежность. У меня внутри все переворачивается от нахлынувшего желания. Клитор бесстыдно пульсирует, обнаженные соски стоят торчком перед его носом. Я безбожно возбуждаюсь, ощущая его мощную эрекцию, постепенно забывая о своей неубедительной роли капризной тигрицы.

– Больше всего на свете, Дим, – шепчу я в ответ, когда он приближает мое лицо к своему. Проводит языком по губам, раскрывая их, скользит внутрь. Совместно с этими действиями я просто запрыгиваю на него, обвивая шею Коваля руками. Дима обхватывает мою задницу и, сжимая ее, с глухим выдохом разворачивает меня к панорамному окну, за которым находится наша квартира.

Тучи сгущаются над нами, Москву накрывают сумерки, озаренные вспышкой молнии, за которой следует мощный раскат грома, заглушающий мой медленный стон. Я не успеваю опомниться, утопая в жадных поцелуях любимого мужчины, как он приспускает свои штаны. Мое платье уже давно собрано в районе талии, а белье никогда не было для Коваля помехой к проникновению. Сдвигая полосочку моих трусиков, он замирает у входа, позволяя мне ощутить пульсацию и горячий жар, исходящий от его вздыбленного до упора члена. Черт.

– Хочу тебя, – глухо выдыхает в губы. – Так сильно, Эль, – с горячностью добавляет, закусывая нижнюю мою губу. – Отъебу тебя сильно.

– То, что нужно, Коваль, – мурлыкаю я и в следующий же момент вскрикиваю, впиваясь пальцами в его спину. Черт, черт, черт. Когда мы единое целое, весь мир исчезает.

Он словно проникает не только в меня, но и в мое ДНК, бежит по венам.

Под нами тридцать четыре этажа, вокруг нас высотки, с которых нас также легко могут увидеть, если будут хорошо всматриваться в эротическое «кино» на балконе.

Хотя, впрочем, никаких лиц они не увидят. Только охренительные мужские ягодицы, мощно вбивающиеся в мое распятое на стекле тело. Но мне плевать, через пару движений Димы внутри меня, я вообще забываю, что способна мыслить.

Ведь сейчас я способна летать…

Первый секс у нас всегда такой: быстрый, жадный, неудержимый. Он берет меня эгоистично и самозабвенно, но я только мощнее кончаю от одной лишь мысли, что он настолько одержим мной, до одури голоден. Я взрываюсь мышцами вокруг его члена, выкрикивая Димино имя и слово «сильнее», слишком поздно осознавая, что он кончает прямо в меня, до боли вжимая мои запястья в стекло. Голова мечется из стороны в сторону, я губами ищу любимые губы, ощущая его мощные, крайние и замедленные толчки, от которых моя душа разворачивается и схлопывается обратно за секунду.

Наша страсть превращается в ленивую ласку, сопровождаемую раскатами грома, летним дождем и яркими вспышками.

– Простудимся, отнеси меня внутрь, – прошу я, и Дима послушно выполняет приказ, не выпуская меня из рук.

– Андрей задержится в Питере, в командировке, – поясняю я Ковалю после душа. – Богдан у бабушки, – тонко намекаю, перехватывая его взгляд, когда мой любовник вдруг смотрит на время.

– Я тоже свободен сегодня. Останемся здесь?

После второго раунда на кровати и душа, мы наконец падаем на мягкий диван в гостиной. К этому моменту стрелки на часах близятся к полуночи. В нас одновременно просыпаются аппетиты иного рода, и мы скупаем парочку фастфудов Москвы и устраиваемся поудобнее перед телевизором. Почти идеальный семейный вечер. Вино, интересный фильм, переплетенные на диване ноги, мимолетные прикосновения без сексуального подтекста… Я чувствую себя такой бесстыдно счастливой с ним, без особого повода и лишней мишуры, что просто наслаждаюсь моментом.

На душе как-то спокойно становится от одной лишь мысли, что эта иллюзорная сказка могла бы быть нашим настоящим, живым и крепким. По стеклам бьет крохотный дождь, а я, подобно испуганному птенцу, каждый раз жмусь к Диме от очередного внезапного раската грома.

Мы бесконечно смеемся, делясь мечтами, и рассказываем друг другу некоторые моменты из прошедших десяти лет. Я обожаю, когда он в таком настроении и без конца шутит, заставляя мой пресс гореть от хохота. Через пару часов, позабыв про фильм, мы оба напиваемся и дурачимся. Я танцую, завернувшись в простыню на голое тело, а он располагается на подушках, строя из себя древнегреческого императора, прикрыв постельным бельем только область бедер.

Мне так хорошо, что я вновь и вновь забываю обо всем на свете. Даже про то, что «мы» растаем, как дым, как только окажемся за пределами этой квартиры. Разве «хорошо» может длиться вечно?

Я засыпаю на его груди ближе к двум часам ночи. Без чувства вины. Без тревоги. В голове лишь приятная пустота, легкость. Теплый ток по всему телу и ощущение тотальной безопасности.

Внезапно в моей голове раздается крик и плач Богдана. Все негативные эмоции и чувства возвращаются с утроенной силой, нахлестываются на меня неудержимым цунами.

Я не понимаю, где нахожусь. В толпе людей, что идут на меня. Я не различаю ни лиц, ни фигур… просто ищу взглядом своего ребенка, что истошно взывает к помощи.

Прохожие кидают мне колкие фразы, отбивая мое плечо своими.

– Паршивая ты мамаша.

– И как тебе не стыдно?

Резко сердце внутри падает от легкого облегчения. В толпе я нахожу Богдана и стремительно приземляюсь на колени, чтобы обнять своего сладкого мальчика.

В момент, когда я бережно обхватываю его пухлые щечки, чтобы поцеловать в лоб, он смотрит на меня вполне взрослым и осознанным взглядом и задает лишь один четкий вопрос:

– Мама, не бросай нас! Я так люблю папочку.

А потом… Даня растворяется в моих руках, исчезает, оставляя меня с разбитым сердцем и ощущением убийственной пустоты. Я никогда ничего подобного не испытывала. Словно сердце внутри вырвали и заменили его на черную дыру…

Я вскакиваю на постели с диким криком. По коже струится пот, ночная рубашка прилипла к телу. Меня трясет, как при тяжелой лихорадке, от суеверного ужаса, взявшего в плен мое тело.

– Я не могу так. Не могу так больше! – рыдаю в голос, вытирая слезы дрожащими пальцами.

– Что случилось, девочка? – крепко обнимает Дима, прижимает к себе, словно маленького ребенка, шепча на ухо нежное «тише». – Что с тобой?

– Что будет дальше, Дим? Что будет дальше? – захлебываясь, всхлипываю я, не в силах остановиться.

– Все будет хорошо. Просто поверь мне, – он гладит меня по плечам и лицу, но сейчас даже он не в силах вернуть мне ощущение безопасности, потому что я переживаю за ребенка, что находится сейчас вне поля моего зрения. – Ты можешь мне доверять.

Неожиданно телефон Димы начинает настойчиво вибрировать, дребезжать на прикроватной тумбочке. Сообщения летят одно за другим, не переставая. Отвлекаясь на секунду, он заглядывает в телефон и, слегка нахмурившись, возвращает его на место, опуская экраном вниз.

– Кто это? – сипло интересуюсь я.

– Ничего особенного.

– Это Лейла?

– Ага, – он мимолетно моргает, не успевая совладать со своими эмоциями.

Очевидно, что он мне лжет. Лжет в тот момент, когда я чертовски уязвима. Я задыхаюсь, отрываясь от его объятий, и тоже нахожу свой телефон. Сердце пропускает удар, когда я нахожу на экране сразу несколько сообщений от мамы Андрея.

– Девочка моя, давай спать. Ты просто себя накручиваешь.

– Мне нужно уйти, Дим, – я вскакиваю с постели со скоростью света, как только осознаю прочитанное. – Бабушка звонит уже час, засыпала меня сообщениями. У Дани температура, он не может заснуть и хочет видеть меня. Черт возьми, я такая…, – прикусив язык, я просто замолкаю, стараясь не обругать себя вслух.

Самобичевание лишнее. Мне нужно как можно скорее обнять своего ребенка.

– Да. Конечно. Нужно идти. Я могу отвезти тебя, – Дима вскакивает с постели с той же скоростью, что и я, ныряя в свои джинсы.

– Не надо, Дим. Я одна хочу побыть…

– Хорошо. Напиши потом, как самочувствие Дани, – ровным тоном отзывается Коваль, провожая меня в коридор.

Перед тем как покинуть наш искусственно созданный рай, я вдруг замираю на пороге и оборачиваюсь на Диму. Он выглядит обеспокоенным, не менее напряженным, чем я. Ментальная связь между нами никогда не прервется, не остановится. Когда мне больно, ему больно вдвойне.

– Дим, зачем мы начали? Зачем… Я разрываюсь. Мы должны закончить все это. Пока не поздно.

– Сколько раз ты это уже говорила? Окей, без проблем. Давай, – равнодушным тоном бросает Коваль, слегка раня меня подобной эмоциональной отдачей.

И из самых близких людей на свете мы вдруг превращаемся в двух незнакомцев, каждый из которых забился в свой непробиваемый панцирь.

– Мне нужно подумать. Над всем этим…

– Валяй. Я тоже подумаю, – зевая, отзывается Коваль.

– Ты же понимаешь, что он всегда будет отцом моего ребенка. В любом случае. Даже в случае развода.

– Ты же понимаешь, что у нас с тобой тоже могут быть совместные дети. Особенно после этой ночи, – железобетонным тоном отрезает Дима, ударяя меня без использования хлыста.

Ничего не ответив, я просто покидаю очерченные пределы нашего рая, прекрасно понимая, что меня ждет адский коктейль из чувства вины, сожаления и тоски по мужчине, которого я люблю больше всего на свете.

Больше всего, за исключением сына.

* * *

Температура Богдана была связана с тем, что он просто перегрелся, играя в саду. На следующее же утро малыш пришел в себя, а я выдохнула с облегчением, забыв те жуткие кошмары, что свалились на меня той ночью.

Андрей взял за привычку работать не только в командировках, но и по приезде домой. Он запирается в своем кабинете на целые часы, возвращаясь в супружескую постель почти под утро.

Если честно, меня это тяготит. Я чувствую, что напряжение между нами растет в геометрической прогрессии.

В один из таких одиноких вечеров, проведенных в своей спальне, я встаю из кровати и на цыпочках пробираюсь в кабинет Андрея. К моему удивлению, дверь сегодня не заперта. Я застаю своего мужа усердно трудящимся за рабочим столом. Он напряжен, как струна, и сосредоточен на экране ноутбука.

– В чем дело? – я тихонько подхожу к нему сзади, мягко опуская руки на широкие плечи, начиная медленно разминать их. – Ты почему снова не спишь? Что происходит, Энди?

– Много дел накопилось, я же говорил тебе, Эль. Впереди грядут большие перемены, – тоном завоевателя вдруг ставит меня в известность он. Почему-то у меня по телу даже мороз бежит от амбициозных нот, сталью звенящих в его голосе. – Я хотел поговорить с тобой, – он вдруг резко разворачивается ко мне на крутящемся офисном кресле, сгребает в охапку и опускает на колени.

– О чем же? – недоумевая, хлопаю ресницами, поражаясь подобному повороту событий. Андрей демонстративно обволакивает меня взором собственника, слегка задерживая взгляд на полах моего халата и резко вздымающейся груди.

– Мне не нравится, что он диктует в компании свои правила. Надоело. Я – генеральный директор «А-Трест», и я не собираюсь отдавать все, что у нас осталось, в его жадные зубы.

– Ты про кого сейчас, милый?

– Конечно про Коваля, глупышка. Иногда он вынуждает меня плясать под его приказы, и мне это не нравится. Он помог «А-Трест» оттолкнуться от дна, но на этом данный спектакль пора заканчивать.

– Это же была твоя идея, Андрей! Ты сам провернул эту сделку, потому что был убежден в том, что Коваль тебе нужен.

– Так оно, детка. Да только в бизнесе время идет быстрее, и все изменилось. «А-Трест» снова на высоте, бизнес твоего отца сохранен и процветает, и пора бы начать действовать в том направлении, чтобы полноценно вернуть его нам. Зачем нам лишние в совете директоров и списке акционеров? А?

– Эм, я… Андрей, я даже не знаю. Я не уверена, что мы еще не нуждаемся в помощи. К тому же бизнес – это партнерство. Если ты собираешься вставлять Ковалю палки в колеса, это может развалить империю папы. Мне это не нравится. Хоть я и сама была против той сделки, на которой ты настоял несколько месяцев назад.

– Это было давно, Эль. Говорю же, меняется все быстро, – прямо отрезает муж, крепче обхватывая мои бедра. – Я вдруг осознал, что не намерен делиться, – многозначительным тоном тянет он, прицелив свой взор на мои глаза. – Мы же команда, милая? Ты ведь во всем поддержишь меня, Элина Белова? – мягко спрашивает Андрей, ласково поглаживая и разминая мои бедра ладонями.

– В чем тебе нужна моя помощь? – я настолько напугана осознанием того… что он все знает, что едва шевелю языком и губами. – Точнее… поддержка? Что ты задумал?

Андрей отвечает мне непоколебимым молчанием, внимательно разглядывая мою шею, словно пытаясь найти на нежной коже следы преступления и грязного предательства.

Я стараюсь ничем не выдавать себя. Ни сбивчивым дыханием, ни взволнованными вопросами.

– Увидишь, дорогая. Ты скоро все увидишь сама. Мне нужна лишь твоя поддержка, – расплываясь в презрительно-властной усмешке, Андрей слегка вскидывает подбородок, но лишь на мгновение… Наклонившись ко мне, он мягко, но жадно впивается в кожу моей шеи, чтобы начать долгую прелюдию к сексу, от которого его блудливая жена едва ли получит удовольствие.

Как бы он ни старался.