Читать книгу "В обратную сторону"

– Я с подругой. Понятия не имела, что это за место, – говорит она чистую правду. – Знала бы, под страхом смерти не пошла.

– Что же ты такая доверчивая у меня. Взрослая вроде уже девочка, – протянув руку, нежно касаюсь ее щеки.

В груди щемит, не могу на нее давить, как бы сильно не хотелось. Раньше бы взял, не раздумывая, а сейчас так не получится. Девочка и правда выросла. Как раньше, не сработает. Она сама должна принять решение, а иначе опять меня, как пацана, размажет. Принуждение не дает никакого контроля, это опасное и глупое заблуждение.

– Не у тебя, Коваль, – избегая моего прикосновения, поправляет Эля. – И друзьям я привыкла доверять.

– Мы же с тобой тоже почти друзья, – улыбаюсь я, ловя пальцами ее подбородок. – Давай дружить, Эля? Мне можно доверять. Я тебя не обижу.

– Все смеешься, Дим, – вздыхает она, пряча усмешку. – Взрослый вроде уже мальчик, а все в игры поиграть тянет, – подначивает, сверкая глазами. – Почему не женился до сих пор? – в последнем вопросе звучит неподдельная грусть.

– Я же тебе обещал. Забыла? – тихо отвечаю я, скользнув большим пальцем по ее губам. Радужки меняют цвет на малахитовый. Боль.

– Долго собирался, – шепчет Эля, смаргивая набежавшие слезы.

– А ты ждала?

– Не ждала, Дима, – и снова ее гребаная честность. – Обстоятельства нашего расставания как-то не располагали. Не находишь? Ты мне, вообще-то, тоже сердце разбил.

– Ну конечно. Я злодей. Кто бы сомневался, – иронично отзываюсь я и, убрав руку от ее лица, направляюсь прямиком к игровой площадке. Встаю за трибуну и жестом подзываю Элину.

– Ты не отстанешь, да? – обреченно допытывается Абрамова, медленно приближаясь и изо всех сил стараясь не пялиться на мой голый торс и топорщащуюся ширинку. Справляется так себе, но ее усилия я оценил.

– Я тебе больше скажу. Ты отсюда не уйдешь, пока не сыграешь два раунда, – я тоже предельно честен. – Начнем с меня. Готова? – протянув руку, затаскиваю несильно упирающуюся Элю в круг, ставлю рядом с собой так, чтобы она могла видеть происходящее на экране. Показываю на интерактивный дисплей с отпечатками для ладоней с двух сторон и главным меню по центру. – Вопросы? – оглянувшись, уточняю на всякий случай. Эля выглядит на удивление спокойной и даже заинтересованной. Вероятно, потому что очередь не ее.

– Если эротические действия ты с самим собой будешь проделывать, то почему бы нет? – еще и шутить пытается. – Подожди, нет. Это же значит, что и мне придется действие выбирать.

– Умница, девочка, соображаешь, – ухмыльнувшись, хвалю я и жму раздел вопросы. На экране высвечивается обнаженная девушка в призывной позе и мужчина, занимающийся онанизмом. Мда, смешно, однако. Эля тоже нервно посмеивается.

– Выбери пол ответчика, – подсказывает голосовой помощник.

– Боже, это Сири, – хохочет Эля. – Давай, Коваль, не тормози, жми на дрочуна.

Ну я жму, а что мне остается? На фоне, подозрительно напоминающем зарисовку из Камастуры, появляется вопрос. Быстро пробежав глазами по экрану, я удовлетворённо улыбаюсь.

– Положи ладони к отпечаткам рук. Смотри, чтобы все пальцы были плотны прижаты к дисплею, – командует Сири. Я слушаюсь и повинуюсь. – Как зовут девушку, с которой ты последний раз занимался сексом?

– Ну, это нечестно. Она тебе подыгрывает, – возмущается Эля. – А если ты гомосек, то какая девушка? Или может тебе за шестьдесят, а ей семьдесят?

– Элин, клуб ориентирован на натуралов, и девушки за семьдесят фейс-контроль не пройдут, – меня снова распирает от хохота. Эля тоже смеется до слез, пихая меня локтем. – Мы, вообще, возбуждаться пришли, а не поржать.

– Повтори ответ, – просит голосовой помощник.

– Лейла, – успокоившись, четко произношу я.

Моя напарница по игре тоже больше не веселится. Нахмурившись, она сосредоточенно смотрит на экран, который спустя секунд десять запускает короткое порно-видео с блондинкой, берущей в рот у афроамериканца.

– Надо же, почти угадала, – язвительно бормочет Эля.

– Правда, – сообщает Сири. – Не убирай ладони, прижми крепче. Представь, что это ее грудь. Следующий вопрос. Тебе понравилось?

– Ну что за пиздец! – комментирует Эля. – Еще бы ему не понравилось.

– Да, – отвечаю я.

На экране снова начинают стонать и сношаться. Везет же некоторым. Завидую по-черному.

– Правда. Следующий вопрос. Ты хочешь еще раз ее трахнуть?

– Вообще или сейчас? – невольно озадачившись, думаю вслух.

Элина меня буквально ест злобным взглядом. Потерпи, детка, потом ты будешь надо мной измываться.

– Повтори ответ.

– Вот сука.

– Повтори ответ.

– Да.

– Ну ты и сволочь, Коваль, – шипит Эля, собираясь свалить из игровой зоны.

На экране высвечивается уже знакомый нам немного печальный онанист.

– Ложь. Переходим к действию.

– Ха, а как уверенно сказал, – ухмыляется Абрамова, непонятно чему радуясь.

– Сними нижнее белье со своей партнёрши по игре без помощи рук, – продолжает вещать искусственный голос. – Если она без белья, сними любой другой элемент одежды. Так же. Без помощи рук. Как закончишь – возвращайся в игру. Если кончишь, все равно возвращайся. Я помогу восстановить силы и закрепить успех.

Сири, или как там ее зовут, наконец затыкается, включая видео-инструкцию из обширного порно-архива. Накрытые плотной тканью стены тематической клетки оживают, становясь одним большим экраном, на котором через проектор запускается трансляция ролика с качественным звуком. А вот это уже похоже на эротическую программу. Я медленно разворачиваюсь к Элине лицом, и она предсказуемо дает заднюю.

– Даже не думай, – предупредительно вытягивая руки, Абрамова пятится к стене. – Дим, я серьезно. Ты не будешь этого делать.

– Эля, я быстро, – широко улыбаюсь, предвкушая горячее веселье. – Смотреть не буду, честное слово, – бессовестно вру. – Руками трогать нельзя. Чего ты напряглась?

– Он и не трогает… руками, – шипит Элина, имея в виду происходящее в порнушке, где здоровенный мужик в наколках вовсю орудует языком, зарывшись лицом между худых ног стонущей партнёрши. Трусы он с нее, кстати, так и не снял. Бл*ь, ну зачем я на это смотрю? Издевательство форменное. Я и так уже член об ширинку стер.

– У нас свое кино, Эля, – шагнув к ней, предательски севшим голосом говорю я. – Сделаю, как ты захочешь. Без рук. Без языка. Ты даже почувствовать ничего не успеешь. – хорошо, что мои ладони сейчас не на детекторе лжи, а то бы мне влепили штрафное действие.

– Второго раунда не будет. Я потом отвечу на свои вопросы и все, – начинает торговаться Эля.

– Договорились, – быстро соглашаюсь я.

Она с подозрением смотрит на меня, но больше не протестует, глаза стремительно синеют, амплитуда стонов, наполнивших клетку, нарастает.

Будет жарко, детка. Очень жарко.

– Черт, как меня угораздило…, – бормочет Эля, когда я опускаюсь перед ней на колени.

– Здесь никого нет. Только ты и я, – хрипло шепчу, прижавшись щекой к оголённому участку бедра в поблескивающего стразами разрезе. – Этот клуб создан для воплощения фантазий. Строгая анонимность. Никаких правил. – потеревшись двухдневной щетиной о чувствительную кожу, неспешно сдвигаюсь выше. Эля вздрагивает, шумно втягивая воздух через нос. Она адски горячая. Пылает и плавится. Пахнет безумием и пряным возбуждением. – Здесь можно позволить себе все. Никто не узнает, Эля, – прихватив край разреза зубами, медленно тяну вверх.

Мы оба замолкаем, больше не произнося ни слова. Парочка на стенах самозабвенно трахается, но я слышу, как Эля издает невнятный горловой звук, ощутив жар моего дыхания на прикрытой кружевным лоскутком промежности. Я задерживаюсь там особенно долго, втягивая тягучий аромат похоти, и нарушаю свое первое обещание.

Я смотрю.

Влажное пятно на крошечных трусиках не является каким-то откровением или поводом для триумфа. Я бы удивился, если бы его там не было. Я помню, какая она, знаю, как ей нравится, что ее заводит, а что приводит в исступление.

Подтягиваю подол еще выше, почти до талии и, оставив платье в покое, начинаю лениво спускаться, ощущая, как подрагивает от напряжения ее пресс. Без рук, напоминаю себе, испытывая болезненное желание потрогать, ощупать везде, куда дотянутся пальцы. Без рук, вашу мать. Кажется, я рычу это вслух, потому что в этот момент по телу Элины проходит крупная волна дрожи. Прутья клетки за ее спиной скрипят, когда она хватается за них в поисках опоры. Потерпи, детка. Тебе будет приятнее, чем визгливой порноактрисе, изображающей бурный оргазм.

Стащить стринги за веревочки на бедрах было бы быстрее, но я целенаправленно усложняю задачу нам обоим. Мои губы останавливаются на резинке трусиков чуть выше лобка, нос упирается в сокращающие мышцы живота. Я нажимаю сильнее, веду головой в одну сторону, потом назад, вниз, вверх, в сторону… Дразню ее, искушаю, требую, прошу, соблазняю, схожу с ума от этой неприкасаемой близости, ответной дрожи, пряного желания, которым дышу. Без рук, бл*ь. Хватаюсь за стальные прутья по разные стороны от подрагивающих бедер, крепко сцепляю пальцы, скриплю зубами. Мы дышим громче, чем трахаются в фильме.

Осторожно сжимаю зубы на резинке, по миллиметру двигаюсь вниз, трогая губами и зубами разгоряченную кожу. Очень медленно, очень осторожно. Без рук… Пальцы немеют. Не уверен, что смогу их потом разжать. Прутья звенят. Она всхлипывает, когда я вскользь задеваю чувствительный клитор верхней губой. Резкий рывок, и стринги сползают на бедра.

В жопу второе обещание.

Возвращаюсь к пульсирующей горошине и глажу ее языком. Вверх. Вниз. По кругу. В горле клокочет голодный стон. Эля дергается от каждого скользящего движения, выгибается, дрожит всем телом. Бью языком по набухшему комочку плоти, всасываю, облизываю, надавливаю, обвожу по кругу, снова всасываю, перекатываю во рту, слегка прихватывая зубами. Ни слова. Без рук. Я молодец, все почти невинно, почти не наврал. Выпускаю набухший клитор, веду мокрую дорожку вниз, к горячему блестящему от смазки отверстию. Толкаю язык внутрь, и густая влага сочится в рот, забивая все рецепторы ее сладковатым вкусом и одуряющим запахом. Бархатистые стенки сжимаются, едва не заставив меня кончить от одной мысли, что там мог быть мой член.

По спине и вискам стекают капли пота. Сдохну, но не сорвусь. Трахаю только языком, быстрее, резче. Эля сдавленно стонет, едва не рыдая, бесстыже разводит ноги, подставляясь под мой язык, влага течет по ее бедрам, внутренние мышцы бешено пульсируют, и это уже ни хрена не невинно. Она собирается кончить на мой язык, я, бл*ь, тоже. Горячая волна сползает по пояснице, бьет прямо в пах, яйца поджимаются. Ну, пи*ец.

Отцепившись от решетки, трясущимися пальцами успеваю расстегнуть ширинку и освободить набухший член, сжимаю у основания, сдерживая оргазм. Эля двигает бедрами вперед, потом обратно, всхлипывает, стонет, мечется, как птица по клетке, в поисках освобождения. Мой язык выскальзывает из мокрой щелки, одно короткое скольжение вверх, и я снова обхватываю губами налившийся клитор, всасываю в рот. Эля шипит, выгнувшись дугой, и посылает к херам главное правило. Запускает пальцы в мои волосы и тянет на себя, впечатывая в свою промежность, показывая, как она хочет. Несколько резких толчков языком внутрь, и по ее телу проходит мощная судорога, внутренние мышцы дрожат. Она кончает громко и влажно, крича от удовольствия и выдирая мои волосы с корнем. Я этого не чувствую, потому что меня накрывает вместе с ней. Никакого почти. Долбанный синхрон. Каждый спазм удовольствия прошибает насквозь, выворачивает наизнанку, заставляя рычать, рвано двигая ладонью по липкому от спермы члену. Печальный онанист… Я хрипло смеюсь, прижавшись щекой к горячему Элиному животу. Хватка в моих волосах слабеет, Эля медленно затихает, лениво перебирая пальцами мои растрепанные пряди. Я жмурюсь от этой неосознанной ласки. Еще, пожалуйста.

В игровом шатре тишина, порнушка как-то незаметно закончилась, экраны погасли. Полумрак продлевает ощущение интимного замкнутого мирка, я потираюсь о нежную кожу Эли, упиваясь этими приятными мгновениями. Они не продлятся долго. The game is over, baby. Второго раунда не будет. Она уйдет, как только осознает, что только что произошло.

Я с трудом отрываю себя от нее. Отстраняюсь и встаю на ноги, подтягиваю джинсы, делая пару шагов назад. Отворачиваюсь, чтобы дать ей возможность без неловкости привести себя в порядок. Меня слегка ведет, колени все еще дрожат, на ладонях вмятины от стальных прутьев. Взяв пачку салфеток, которые разложены тут повсюду, вытираю руки, потом до конца застегиваю джинсы. Эля за моей спиной шуршит одеждой, по звуку ее неровного дыхания пытаюсь определить, насколько она зла.

Я оборачиваюсь, она не отводит глаза. Смотрит прямо и убийственно спокойно, словно весь этот пир похоти нам обоим померещился.

– Выведи меня отсюда, – ее голос звенит, выдавая то, что скрыто за сдержанной холодно маской. – Хотя бы одно обещание сдержи, Дим.

Я принимаю упрек, хотя это не совсем честно. Она могла меня остановить. В любой момент, но ей тоже хотелось.

– Надеюсь, тебе хватит совести не напоминать про второй раунд? – обжигает меня холодным взглядом, а губы дрожат. Я так до них и не добрался. Все поцелуи сегодня были ниже пояса.

– Сыграем в другой раз, – киваю я.

– Другого раза не будет. – отрезает она ледяным тоном. Шагнув вперед, я провожу костяшкам пальцев по ее бледной щеке. Эля не шипит, не отстраняется, держится из последних сил, боится показаться слабой, трусливой, использованной. – Ты всегда добиваешься, чего хочешь? Любыми путями? – в позеленевших глазах сверкает горечь и разочарование.

– Прости, Эля. Я увлекся, – заправив длинную прядь ей за ухо, одергиваю руку и обвожу взглядом пространство клетки. – Место такое, сама понимаешь.

– Понимаю, – она неожиданно соглашается. – Я тоже увлеклась. Было приятно. Спасибо. Но на этом мы остановимся. Ты меня услышал, Дим?

– Я тебя услышал, Эль, – пытаюсь отвечать серьезно, но уголки губ предательски дрожат. Вот тебе и взрослая девочка, а верит в какие-то нелепые договоренности. Телефон в моем кармане оживает. Она тоже слышит звонок. Вопросительно поднимает брови.

– Почему у тебя мобильник не забрали?

– У меня два. Один спрятал, – вру на ходу. Конечно, Элина не верит, подозрительно щуря глаза. – Две секунды. Хорошо? Нужно ответить, – подношу гаджет к уху, не разрывая зрительного контакта с Элей.

– Вы закончили? Открыть клетку? – раздается в динамике мужской голос.

– Да. Открывай.

– Ну, вы зажгли. Мне понравилось, хотя немного не хватило. Предупреждаю, твоя подружка дико злая, а моя в шоке. Отвлечь их?

– Отвлеки и записи сотри.

– Что, даже не память не сохранишь? А подрочить перед сном? – ржет в трубку Ладогин.

– Отвали, Руслан, – завершив звонок, убираю мобильник в задний карман.

Побелев, как мел, Элина смотрит на меня со смесью ужаса и жажды убийства. Она слышала разговор и кое-что успела понять.

– Нас видели? – спрашивает срывающимся от ярости голосом. На глазах выступают слезы. – Все, что… Боже, да ты…

– Эля, правила клуба едины для все… – договорить я не успеваю, потому что она залепляет мне звонкую обжигающую пощечину. Меня аж качает в сторону. Сил Элина не пожалела. Вмазала от души.

– Это тебе за доставленное удовольствие, Коваль, – цедит сквозь зубы и, резко развернувшись, уверенной походкой направляется к открывшемуся проему.

– Эля, да подожди ты, – пытаюсь ее задержать, она даже не оглядывается, и я быстро иду следом.

В темном переполненном зале Абрамова моментально теряется, прячась в толпе посетителей. Смачно выругавшись, останавливаюсь и оглядываюсь по сторонам. Вот ведь ненормальная. Неужели не поняла, что без меня ее из клуба не выпустят. Но по крайней мере, я знаю, куда она пошла, если, конечно, не решила заглянуть в бар, чтобы напиться с горя.

Придерживаясь первой версии, ныряю в длинный коридор с прозрачными стенами. Где-то за ними осталась моя футболка и… Лейла.

– Лейла, – выдыхаю я, когда заплаканная блондинка преграждает мне путь. Черт, как не вовремя. Замахнувшись, Каримова швыряет мою скомканную футболку, угодив в лицо. Я ожидал как минимум еще парочку оплеух, но Леа, видимо, успела перегореть, пока ждала своего выхода. – Давай потом поговорим? Я заеду к тебе завтра и все объясню, – спокойным тоном предлагаю я. Она кривит губы, словно собираясь снова расплакаться.

– Можешь говорить сейчас. Она уехала, – сдержавшись, Лейла растирает ладонями лицо. – Со своей подругой и каким-то мужиком.

Я быстро достаю телефон, на экране всплывает сообщение от Ладогина.

«Доставлю обеих до дома в целости и сохранности, а ты займись девчонкой, с которой пришел. Или я займусь, когда вернусь.»

– Да иди ты на хрен, – раздраженно бросаю я, убирая мобильник.

Натянув через голову футболку, поднимаю взгляд на хлюпающую носом Лейлу. Делаю глубокий вдох, приводя мысли в порядок.

– Поехали, подвезу тебя, – коротко сообщаю я и, взяв за локоть, веду к выходу.

Нас выпускают без проблем. Саша ждет на парковке. Заметив меня, сразу садится за руль, заводит двигатель. Я открываю заднюю дверь для Лейлы, сам сажусь вперед, тем самым давая ей понять, что сегодня никаких разговоров не будет. В салоне на протяжении всего пути мертвая тишина, понятливая Лейла не произносит ни слова. Я курю и невидящим взглядом пялюсь в окно, не в силах перестать думать о том, что сейчас делает Эля Абрамова. О чем она думает, как сильно ненавидит меня и что почувствует, когда ляжет этой ночью в постель к своему мужу. Будет ли ей так же гадко, как мне?

– Приехали, – сообщает водитель, притормозив у подъезда Каримовой. Я предлагаю ее проводить до квартиры. Она отказывается, просит ей больше не звонить и выходит из машины, громыхнув дверью.

– Куда теперь? – интересуется Саша.

– В Барвиху, – коротко отвечаю я, откидываясь на сиденье. Устало прикрываю глаза, снова и снова прокручивая события этого вечера, пока по губам не расползается удовлетворенная улыбка.

Глава 11

Элина

Закрываю за собой парадную дверь дома и скидываю с себя туфли, одномоментно облокачиваясь спиной на стену. Стремительно сползаю по ней вниз и, достигнув пола, закрываю лицо ладонями.

Хочется провалиться еще ниже, под землю, но это вряд ли поможет стереть память и забыть. Самое ужасное – не забудет и Мила, и десятки других людей, наблюдавших за тем, что я позволила Ковалю. Как последняя… нет, даже хуже. Какой стыд! Нас не только транслировали в прямом эфире толпе извращенных привилегированных зевак, но еще и снимали.

Можно ли верить, что запись действительно уничтожат?

Я не уверена.

Гарантированная конфиденциальность – звучит громко, но ненадежно. Гребанный человеческий фактор, лживость, продажность – все это нельзя полностью исключить, особенно в том обществе, где я вращаюсь.

Кто угодно мог увидеть меня, узнать, и нет никакой гарантии, что среди этих озабоченных гостей клуба не было знакомых или коллег Андрея. Мне же теперь повсюду будут мерещиться глумливые взгляды, насмешки, шепотки в мою сторону.

Зачем я вообще повелась на уговоры Милы?

Почему там оказался Коваль?

Было ли это случайностью?

Теперь я ни в чем не уверена. Он словно разыграл безупречную партию у меня за спиной, а я поддалась, сдалась, еще и удовольствие получила. Не сомневаюсь, что мне придётся за него заплатить и далеко не самую низкую цену.

Чувствую себя выжатой как лимон. Высосанной, выпитой до дна – если быть точнее. Коваль уж постарался. Так усердно из меня душу высасывал, что мне ни капли не оставил.

Черт, почему это было так охренительно. Не совру, если скажу, что так ярко я не кончала десять лет. И дело не только в хорошей технике и правильном физическом воздействии… Дело в Ковале и в том, что в горизонтальной плоскости мы всегда идеально дополняли друг друга.

Синхронно, умопомрачительно, незабываемо… Когда оргазм – это искры из глаз, звезды под веками, полет в космос – все эти описания для меня правдивы, прожиты каждой клеточкой моего тела. Я бы хотела, чтобы они остались для меня лишь пустыми словами, красивыми клише для любовных романов, но нет: я знаю, что такое, когда секс расширяет тебя, дарит ощущение того, что ты разрываешься на тысячи атомов и собираешься вновь. Это ощущается как умереть и воскреснуть за считанные мгновения.

Мне было трудно согласиться на меньшее десять лет назад, после жаркого романа с Димой, но я сделала это, потому что нужно было вычеркнуть его из памяти и жить дальше. И если я оступлюсь в этот раз…

Это будет крах для моих отношений с Андреем. Абсолютный. Контрольный выстрел.

Я слишком долго отвыкала от этого сладкого наркотика. Не для того, чтобы подсесть снова. С первой дозы.

Я должна забыть эту ночь, привести себя, свои мысли, а главное, свою семью в полный порядок. Остается только надеяться, что политика анонимности этого злачного клуба не пустые слова, иначе… Черт, боюсь даже предположить, что случится, если правда всплывет.

Эля, не глупи, думай о сыне. Думай о своем милом мальчике каждый раз, когда в твоей развратной головке появляются мысли о безумно диком и горячем сексе с Дмитрием Ковалем.

Даня сейчас у родителей Андрея, Настю я уволила… Лучше с завтрашнего дня начать поиски няни, чтобы занять себя семейной рутиной, а не всякими глупостями.

Изучая обувь в прихожей, осознаю, что не вижу здесь кроссовок Андрея. Он до сих пор в гольф-клубе? Кажется, не у меня одной сегодня ночь с приключениями.

Что же я наделала? Как смогу смотреть в глаза мужу, когда он вернется домой? Что теперь с нами будет?

Думаю об этом всем, пока моя рука жадно скользит по животу, спускается ниже и накрывает промежность. Слегка сжимаю ладонь, все еще ощущая, как клитор простреливает приятной сладкой дрожью, покалывает от предвкушения. Я все еще чувствую язык Димы внутри. Смотрю на себя в зеркало в прихожей и расплываюсь в похотливой, немного пьяной улыбке… такая бесстыдная, неверная, грязная.

Очень плохая Элина Абрамова.

Собрав всю волю в кулак, я поднимаю себя с пола и направляюсь в нашу с Андреем спальню, совмещенную с ванной комнатой. Включаю тропический душ, сбрасываю с себя платье, что шелковой вуалью скользит по телу. Включаю трек Rihanna – Unfaithful и делаю шаг вперед под первые аккорды песни. Часто пою ее в караоке и каждый раз думаю о Диме, как только слышу ее первые строки. Он знал, что мне нравилась эта композиция, и даже научился играть ее на синтезаторе десять лет назад. Кто бы мог подумать тогда, что смысл и строки этой песни станут полным отражением моей сегодняшней реальности.

Неверная…

Неверность, она не только в действиях. Часть меня была не верна Андрею все эти годы. А чувства к Диме – это не то, что возникло за один день из-за любовной скуки в браке, или же жажды приключений.

Он всегда жил во мне. На самом деле я ни на день его не забывала. И от этого еще больнее.

Неизбежность, обреченность, беспомощность… Все это ощущаю, когда осознаю, что у нас нет никакого будущего. А прошлым жить глупо, бессмысленно. Давно не маленькая девочка, чтобы верить в сказки.

Смываю с себя его запах, прикосновения, поцелуи, жадность, пот. Флюиды и феромоны чертовы, животную энергетику Коваля. Смываю со скрабом всю грязь того злачного места. Едва ли это поможет, но хотя бы пахнуть Димой не буду, когда Андрей вернется.

Кошмар. Эта фраза в моей голове звучит настолько чудовищно, что меня тошнить начинает. От самой себя в первую очередь.

Забираясь в кровать, я разглядываю семейное фото в рамке на прикроватной тумбочке… Андрей держит Даню на руках, пока я смотрю на них обоих как ребенок, впервые увидевший звездное небо.

Интересно, как я смотрю на Диму и замечает ли наши пронзительные и многозначительные взгляды Андрей? Как ни крути, я не должна допускать того, чтобы мы оставались наедине. Больше никогда. Но и отрицать, подавлять свои чувства тоже нельзя. Может рассуждать иначе, снизить важность? Любовь и брак – разные вещи. Я всегда буду помнить Диму, как своего первого любимого мужчину. Но с Андреем я построю свою жизнь, с ним я встречу спокойную старость, полную стабильности и гармонии, без эмоциональных качелей и нервотрепки.

Если, конечно, мой идеальный муж надумает вернуться домой этой ночью. Где он? Что забыл в гольф-клубе в столь позднее время? Там, конечно, есть баня, бильярд, казино и другие источники досуга, но мне все равно неприятно, что он даже одного сообщения не отправил. И я ему названивать не буду. Я всегда делаю вид, что полностью доверяю Андрею, и даю мужу свободу, даже когда на душе кошки скребут. Проверено – чем больше ревнуешь и ограничиваешь свободу, тем сильнее мужчина жаждет вырваться из цепких пут.

Наконец, через два часа моей бессонницы, я слышу тяжелые шаги. Андрей открывает дверь, сдирает с себя футболку, спускает джинсы – пряжка ремня позвякивает на всю комнату, раздражая слух. Я не двигаюсь, надувая губы, пусть он и не видит выражение моего лица в темноте.

– Привет, детка, – муж просто падает на свою часть кровати и порывисто лезет ко мне обниматься. Факт того, что я могу спать, его не волнует, а значит он глубоко пьян. И мою догадку подтверждает запах виски и кубинских сигар. Кажется, тут был еще и кальян. Я не одна хорошо погуляла сегодня. Но женскими духами от Андрея не пахнет.

А лучше бы пахло. Меня бы тогда не так сильно совесть съедала.

Андрей крепче прижимает меня к себе, а в мое сердце колом вонзается едкое чувство вины. Хочу, чтобы обнял меня крепче и держал, отпускать не вздумал. За эти два часа я многое успела обдумать… и пришла к одному выводу: я определённо не хочу рушить нашу прекрасную семью. Богдан слишком маленький. Он должен расти без стрессов и глубоких психологических травм.

И о чем я думала вообще, позволив Диме эти грязные ласки ниже пояса? Ведь если представить хотя бы на одну секунду, что мы будем вместе… мои ожидания никогда не совпадут с реальностью.

Да, он изменился за эти годы и просто хочет самоутвердиться за счет меня. Это не любовь, а значит, это и мыслей о предательстве не стоит.

Всего лишь похоть.

Страсть.

Созависимость, низменная и животная потребность.

Банальная химия, и ничего больше.

Может мне стоит перенаправить ее в нужное русло? Обратить на своего мужа?

– Ты бы хотя бы душ принял, – сонным голосом ворчу я, поморщив нос.

– Как насчет того, чтобы сделать это вместе? – шепчет Андрей, вдыхая аромат моей шеи, проводя по коже кончиком носа.

– Пять утра, Андрей, – стальным тоном напоминаю я. – Хватит лезть ко мне вонючим и пьяным. Прими душ и ложись спать. Утром поговорим, – довольно грубо произношу я, не отзываясь на его ласку.

– А я не могу ждать до утра, – вдруг горячо заверяет муж и укладывает меня на лопатки. Сжимает запястья, заводя их за голову так, что наши руки скользят по простыни… Глаза в глаза, и Андрей наваливается на меня весом всего своего тела. Он абсолютно голый, очевидно, вместе с джинсами он снял и боксеры.

– Я хочу сейчас поговорить, Эля. С языком поговорить, – усмехаясь в мои губы, он проводит им по моему рту, раскрывая створки. – Плавно сначала, – горячо озвучивает желание, потираясь носом о мой нос, одновременно с членом, вытворяющим то же самое с намокшим местечком между моих бедер.

Если бы он только знал, кому посвящена моя чертова влажность.

– Медленно, тихонько, – уговаривает меня, заманивая в свои сети. Его движения между моих бедер очень нежные, дразнящие. Такие, что их не достаточно и хочется большего.

– Хватит, не сейчас, – пылко отшиваю его я. – Я не готова, жутко зла на тебя, – из горла рвется недовольный рык, но лоно спорит с моими словами и, как назло, сочится так, что я уже вовсю чувствую предательскую влагу на бедрах. Хотя, не совсем предательскую. Это все-таки мой муж. Просто кажется, что завожусь я так быстро не только из-за него, а из-за воспоминаний, что гоняла в своей голове целых два часа подряд.

– Что такое? Хочешь поиграть в недотрогу? Мне нравится, продолжай, – скользя членом по всем моим складочкам, безостановочно дразнит Андрей.

– Прекрати немедленно, я не готова, я зла на тебя, – рычу я, а у самой все горит там от жажды заполнить неприятную пустоту. Боже, если бы он только знал, что трется на том самом месте, где еще два часа назад гулял язык Коваля.

– Злость – это даже хорошо, детка. Очень хорошо, – целует Андрей мои лживые губы. – На чем я остановился? Так вот, плавно тебя хочу, – медленно входит, растягивая и заполняя, пока я откидываю голову назад, уходя в ощущения. Задыхаюсь от приятного чувства наполненности, закусывая нижнюю губку. – Черт, ты давно не была настолько мокрой. Может мне чаще быть плохим мужем, пропадающим по ночам? Любишь непослушных?

– Нет, Андрей. Я ведь и приревновать могу. Ахх, – издаю протяжный стон, когда он начинает не спеша двигаться.

– Мне нравится, когда ты меня ревнуешь. Как в старые добрые времена. И трахну тебя, как в годы студенческие. Резко тебя трахну, и ревновать не придется, – не договорив, Андрей быстро закидывает мои ноги на свои плечи, крепко обнимет их и, слегка приподнимая мои бедра вместе с ними, входит в меня до упора, шлепнув по заднице. Еще… еще и еще раз. Глубоко, ненасытно, ускоряясь, бесстыдно трахая. Я хватаюсь за изголовье кровати, выгибаясь и подстраиваясь под него, крича и задыхаясь, умоляя не останавливаться. Только не останавливаться. Ладони сжимают прутья кровати, вспоминая клетку и то, как держалась за нее, кода Дима вылизывал меня со свойственной ему одержимостью, горячностью и неутолимым голодом.

Все в голове смешивается.

Чувства, картины с сегодняшней ночи, лицо любимого мужа, наслаждающегося каждым миллиметром моего тела. Его влюбленные, горящие глаза, взирающие на меня с желанием и страстью, о которой мечтают многие женщины.

Чувство вины, похоть, жажда. Мои ладони перемещаются на спину Андрея, пальцы скользят по его поту и коже, признавая в нем свое, родное. Совершенное, пусть и доступное.

Запретный плод всегда слаще… То, что я чувствую к Диме – давно не любовь. Все просто.

– Давай, детка. Хочу, чтобы ты со мной по-настоящему кончила. Имитации мне будет мало, – шепчет Андрей, когда чувствует, что я уже очень близко. В этот самый момент я поворачиваю голову вправо и вижу, что мне звонит Дима… Жадно целуя Андрея, я беру трубку и включаю камеру, ощущая триумфальную радость за то, что он увидит происходящее.

И не скажет ни слова.

Не посмеет.

Просто положит трубку… но главное, он увидит, и этого мне достаточно. Достаточно будет, чтобы он навсегда оставил меня в покое.

Я кончаю ярко, ослепительно, крича имя мужа во весь голос… и именно мысль о том, что Дима наблюдает сейчас за нами, помогает мне быстро достичь фееричного оргазма, какого я никогда с Андреем не испытывала. Хотя, должна признать, он сегодня здорово постарался и сделал все на высшем уровне. Но оргазм – в голове, и кончила я сейчас явно не для Андрея. Черт. И что я пытаюсь доказать?