Читать книгу "В обратную сторону"

Глава 16

Дмитрий

О том, что Белов, подтянув лучших юристов и частных детективов, начал усердно под меня копать, я узнал буквально сразу. Нет сомнений, что деньги могут решить массу проблем, а большие деньги – практически все, но есть важный нюанс – надёжное обеспечение тылов, и как раз здесь у прежнего руководства «А-Трест» имеются существенные сложности. Подорванное однажды доверие восстановить очень и очень сложно. Нескольких месяцев вряд ли хватит, чтобы забыть, чьи ошибки в управлении и неправильное распределение ресурсов едва не привели крупнейший холдинг к краху.

Тем не менее я отлично понимаю, какую цель преследует Белов, открыв на меня «сезон охоты», и оспаривать мотивы Андрея с моей стороны бессмысленно. На его месте я поступил бы так же, но был бы более гибким и острожным. По сути Белов убирает не только партнера по бизнесу, внезапно увидев в нем конкурента, но и соперника. Как любой мужик с естественными инстинктами, Белов чувствует исходящую от меня угрозу не только в сфере бизнеса, но и в личной.

Что я собираюсь делать?

Ничего.

Абсолютно ничего.

Все, что нароют ищейки Андрея, рано или поздно и так всплывёт. Он всего лишь избавит меня от необходимости самому объяснять очевидность грядущих событий, повлиять на которые Белов, как бы ни старался, не в силах. Цепочка давно запущена, и как только замкнётся последнее звено, моя миссия будет выполнена.

А пока Белов сосредоточен на сборе компромата на меня, я сосредоточусь на своих целях и заодно развлеку его обделённую вниманием супругу. Но для начала Элина должна определиться, чего действительно хочет. Для женщины эта задача одна из самых сложнейших, но я не собираюсь и дальше играть роль ее личного вибратора. Поэтому выбирать Элине все-таки придется.

Времена, когда я с трудом, но мирился с участью грязного секрета бриллиантовой принцессы, давно канули в лето. И дело вовсе не в моем изменившемся статусе. Я и десять лет назад завершил нашу связь, убедившись, что ей самой это не нужно.

Мы не нужны.

Она выбрала Белова, хотя до последнего пыталась усидеть на двух стульях. Или ей банально не хватило смелости признаться мне, да и себе, что наш роман обречен. Тогда ушел я, но сейчас ситуация коренным образом изменилась, и так просто избавиться от меня у Эли не получится. Я останусь, и ей придется с этим смириться и привыкнуть к новой реальности. А еще ей придется принимать взрослые осознанные решения. Чувство вины, желание сохранить то, что уже разрушено, бремя ответственности за совершенные поступки – мне это знакомо, как никому другому. Поэтому я был очень снисходителен и с пониманием относился к ее метаниям между желанием быть со мной и казаться хорошей женой и матерью. Быть и казаться. Эта двойственность свойственна многим людям. Я – не исключение. Однако мой горький опыт показал, что нельзя обрести ни покой, ни стабильность, ни тем более счастье, если все время пытаешься казаться тем, кем ты не являешься, в угоду людям, имеющим на тебя определенное влияние. Соответствовать чужим ожиданиям, принося в жертву собственные желания и убеждать себя в том, что это именно то, чего ты хочешь – прямой путь в пустоту и одиночество.

Нельзя быть хорошей женой и периодически трахаться с любовником, придумывая для мужа лживые объяснения своего отсутствия. Можно казаться, играть роль, искать себе оправдания и быть при этом бесконечно несчастной. За месяц тайных встреч в арендованной мной квартире, мне не раз приходилось выслушивать ее самообличительные сожаления. Я стойко терпел, я дал ей время, я был самым внимательным и понимающим в мире любовником. Я не ставил условия, не закатывал сцены ревности, не требовал бросить Андрея и уйти ко мне. На самом деле все это время я ждал, когда она сама решит, каким видит свое будущее. И с кем.

Судя по всему, свой испытательный срок Эля провалила.

Последняя слезная истерика меня попросту добила. Выбесила. По-настоящему выбесила.

Но как бы я не был на нее зол, как бы меня ни приводило в ярость присутствие Белова в ее постели, Эля по-прежнему закреплена в списках моих планов на будущее. Она заявила, что хочет прекратить наши отношения, а я поставил их на оперативную паузу, и по факту мы имеем то, что имеем – то есть ничего хорошего.

С нашего неудачно закончившегося свидания прошло две недели, в течение которых, вынужден признать, Элина проявила завидное упрямство и стойкость. Свела все контакты в деловую плоскость и непосредственно ко мне обращалась исключительно по необходимости. Ни одного личного звонка, ни одного гневного сообщения, ни одной очной встречи даже в рамках решения рабочих вопросов. Последнее, к слову, не Элькина заслуга. Восемь дней из четырнадцати я находился в Вене. Вылетел в прошлое воскресенье, только сегодня вернулся.

Как ответственный руководитель, с аэропорта сразу в офис, а тут тишина и ни одной живой души, кроме охраны. Еще бы, в десять-то вечера. Понедельник – день тяжелый, да и задерживаться на рабочем месте после стабилизации бизнес-процесса необходимость отпала. А вот у меня за недельное отсутствие дел накопилось немало и все с пометкой «срочно». Утром состоится еженедельное собрание акционеров, которое пришлось сдвинуть на день по причине моего отсутствия. Белов-младший, кстати, взял пару дней отпуска, поэтому отдуваться придется мне. На его отца, Константина Эдуардовича, рассчитывать тоже не приходится. После смерти лучшего друга и партнёра он как-то резко сдал и всерьез занялся своим здоровьем, нотариально доверив свои обязанности сыну. Я считаю это фатальной ошибкой Белова-старшего, сыгравшей мне на руку. Иногда обстоятельства складываются удачно даже без особых усилий.

За отчетами просидел до полуночи, успев выпить три кружки черного кофе. Мог бы и до утра зависнуть. Когда дело касается работы – я киборг, но на этот раз программа дала сбой. Меня отвлек глухой звук, донесшийся из коридора. Показалось, что кто-то хлопнул дверью, когда заходил или выходил из соседнего кабинета. И то и другое невозможно в принципе, потому что кабинет через стенку принадлежит Андрею Белову, а он, как мне известно, отсутствует в городе. Планы изменились? Вряд ли, я бы знал. У охраны нет полномочий проверять кабинеты без веской причины. Сигнализация не срабатывала. Остается тревожный, но тоже малоправдоподобный вариант – в «А-Трест» завелся крот.

Решив самолично проверить, кому не спится в понедельник ночью, я неспешно выбираюсь из своего царского кресла, разминаю затекшие плечи и отправляюсь выяснять личность еще одного трудоголика.

Освещение в коридоре приглушено. Стоит гробовая тишина, и я инстинктивно стараюсь ступать бесшумно, чтобы не спугнуть возможного крота. Из-под двери кабинета Белова виднеется полоска света, подтверждая факт присутствия кого-то внутри. Я опускаю ручку двери и вламываюсь в кабинет, надеясь застать злоумышленника с поличным.

По инерции сделав пару шагов вперед, я резко останавливаюсь, уставившись на соблазнительного «крота», засевшего за рабочим столом супруга и что-то усердно изучающего в его компьютере. Мое изумление длится не дольше трех секунд, сменившись с трудом сдерживаемым желанием рассмеяться. Увидев меня, Эля, а коварный «крот» – именно она, испуганно вскакивает с места, с хлопком закрывая крышку ноутбука, и прячется за спинку кресла.

– Черт, Коваль, напугал до инфаркта, – нервно бросает Элина.

– Скорую вызвать? – иронизирую я.

Осознав нелепость своей реакции, Элина расправляет плечи и, вскинув подбородок, смотрит на меня с толикой недовольства.

– Ты всегда врываешься в чужие кабинеты без стука? – переходит в прямое наступление, продолжая стоять за офисным креслом мужа.

– Нет, решил проверить, кто шастает по ночам по чужим кабинетам, – усмехаюсь, двигаясь к столу. Эля заметно напрягается, мучительно соображая, что бы соврать и как объяснить, какого хрена забыла в офисе в такое время суток.

– Вообще-то кабинет не чужой, а моего законного мужа, – пафосно заявляет она. – В отличие от тебя я имею право здесь находиться. Или мне стоит напомнить, кому принадлежит контрольный пакет акций?

– Твоя правда, – насмешливо капитулирую, поднимая вверх руки. – Ты здесь самый главный босс. Прости, что помешал работать в поте лица на благо компании. Смотрю, совсем себя не бережешь. Даже ночью трудишься. И как успехи?

– Очень смешно, – раздражается она, медленно выбираясь из своего укрытия.

Теперь мы стоим напротив друг друга. Между нами только стол, и он вряд ли является существенной преградой, если я вдруг решу использовать его не по назначению. А именно эта развратная мысль засела в моей голове, стоило нам с Элей встретиться взглядами.

Две недели, две долгие недели без этих радужных глаз и податливого тела, по которому я успел дико соскучиться. Отчаянно, до одури скучал по ее чувственному смеху, дурманящему запаху, нежным сладким губам, вкусу кожи, по нашим украденным тайком часам, когда мы прятались от всего мира за стенами съемной квартиры и забывали… абсолютно забывали счет времени. Для нас его просто не было, а обездушенные чужие стены казались самыми уютными и теплыми… согретыми нами.

Вот это я встрял опять. Еще чуть-чуть и стихи писать начну. Сам не заметил, как снова подсел, словно мальчишка. Или так и не сумел соскочить? Что же в тебе есть такого, Элина Абрамова? Почему я никак не могу выкинуть ее из головы? И стоит ли пытаться? Зачем, если она так близко и нуждается во мне не меньше.

Заметив мой оголодавший взгляд, жадно блуждающий по ее точенной фигурке, Эля в защитном жесте складывает руки на груди и недовольно хмурит брови.

– Шикарно выглядишь, – выдаю севшим голосом. Костюм для пробежки из короткого топа и бриджей сидит на ней просто идеально. Нет, я нисколько не утрирую. Выбор одежды и правда идеален для того, чтобы быстро ее снять.

– Иди к черту, Коваль. На меня твои издевки не действуют, – фыркает Эля, но судя по голубым искрам в ее глазах, она злится. Еще как злится.

– Где ты углядела издевку? – искренне недоумеваю.

– Да, Коваль, я с пробежки. Извини, если оскорбляю твой утонченный эстетический вкус своим непритязательным видом, – дерзит Абрамова. – Я не собираюсь отчитываться зачем, во сколько и в чем приехала в офис. Это не твое дело, Дим.

– Правильнее сказать не «приехала», а прибежала, – широко улыбаюсь я, отлично понимая, что добежать от ее квартиры до офиса нереально, если, конечно, она не профессиональный бегун.

– Может, ты все-таки выйдешь из кабинета? – пытается выпроводить меня Абрамова. Нет, детка, мы так не договаривались.

– Может, все-таки расскажешь мне по большому секрету, что тебя сюда привело? В половину первого ночи? – взглянув на настенные часы, уточняю я.

Эля молчит, поджав губы. Ясно-понятно. Забастовка.

Я бы даже повелся и ушел, хлопнув дверью, но за всей ее внешней бравадой отчетливо читается подавленность. В устремленном на меня взгляде малахитовым блеском сверкают боль и уязвимость. Она и правда хочет меня выпроводить, но только для того, чтобы я не разглядел, в каком Эля отчаянии.

– За мужем шпионишь? – спрашиваю напрямую, окинув ее подозрительным взглядом.

Элина пренебрежительно передергивает плечами и демонстративно поворачивается ко мне спиной, подходит к окну и, раздвинув пальчиками жалюзи, смотрит на ночную Москву. Вид отсюда, кстати, неплохой. Особенно ночью. Можно с лёгкостью залипнуть, забыв обо всем насущном, глядя на ночные огни… или заразиться бессонницей, которой неизлечимо болен этот город.

– Если хочешь о чем-то узнать, можешь спросить у меня, – участливо произношу я.

– Не понимаю, о чем ты, – холодно отзывается Абрамова.

– Все ты понимаешь, Эля. Я же не идиот.

– Ты не идиот, Дим, – глухо соглашается она. – Но ты – последний человек, с которым я захотела бы обсуждать свою личную жизнь.

– Еще две недели назад ты была со мной предельно откровенна.

– Две недели назад мы все друг другу сказали и поставили точку, – передёргивает Эля.

– В который раз? – с горечью уточняю я. – Но речь сейчас не о нас, а о тебе. Ты можешь мне доверять, детка. Что случилось?

– Ничего, – опустив голову, едва слышно отвечает Эля. – А доверять в этом мире нельзя никому. Даже себе.

– Он соврал тебе, что уехал в командировку? – в лоб озвучиваю свое предположение, и застывшая поза Элины подтверждает мои догадки. – Как ты узнала?

– Андрей сказал, что летит в Красноярск. У нас там есть объект… – ее голос срывается.

– Есть, – подтверждаю я.

– Даня снова простыл, и я не смогла ему дозвониться, – взяв себя в руки, продолжает Эля, – набрала номер секретарши, хотела спросить, может, он еще не долетел, а она так глупо прокололась… Сказала, что в Краснодарском офисе какие-то проблемы со связью.

– В Краснодаре у нас тоже есть объект, – замечаю, осознавая, что мои слова вряд ли ее утешат.

– Я позвонила в оба офиса, и его там нет и не ожидается, – горько бормочет Элина. – А потом поехала сюда, собиралась залезть в его почту и посмотреть переписки. Свой личный ноут он забрал….

– А ты знаешь пароль?

– Я сама его придумала.

– Раз он не сменил пароль, значит, доверяет тебе.

– Нет, он просто считает себя виртуозным лжецом, как и ты, – тон ее голоса снова неуловимо меняется. – Можешь теперь посмеяться, Коваль. Вот такая я дура.

– Ты не дура, Эля, – возражаю я.

– Дура, Дим, – упорно настаивает она.

Ей, конечно, виднее, но я не согласен. Бесшумно приблизившись, я осторожно кладу ладони ей на плечи и привлекаю к себе.

– Ты прав, я прячу голову в песок. Гораздо легче закрыть глаза на очевидное, чем попытаться что-то изменить.

Вот он мой счастливый билет, шанс на миллион и, возможно, единственная возможность использовать ситуацию в свою пользу. И надо то поддержать в Эле уверенность, что ее муж лжец и предатель, после чего принять ее свои любящие объятия и забрать навсегда. Вот только роль утешителя и запасного аэродрома ничуть не лучше участи вибратора.

– Когда ты рассказал мне про Астафьеву и переписки с няней, я спросила у Андрея, – признается Эля, поддавшись внезапному порыву откровенности. – Он подтвердил, что Юлиана действительно работает в офисе Пермского подрядчика, но отрицал, что имеет отношение к ее переводу, и заверил, что они ни разу не пересекались во время его рабочих визитов, а про Настю Андрей долго смеялся, показал мне все ее сообщения, где она откровенно предлагала ему определенного рода услуги. Бесплатно, по большой симпатии. Представь себе, какой невероятный аттракцион щедрости. И как он устоял?

– Ты шутишь, это хорошо, – массируя напряженные плечи, отмечаю вслух.

– А что мне остается? – с горечью бросает Эля. – Я ему поверила. Не тебе.

– Может быть, это правда? – спрашиваю, стиснув зубы.

– Как и то, что он сейчас в Красноярске? – с иронией говорит Элина, оборачиваясь и устремляя на меня потемневший взгляд.

– Эля, твой муж сейчас в Вене, – на выдохе произношу я, понимая, что прямо сейчас феерически просрал идеальный момент сломить ситуацию в свою пользу.

– Что? – недоверчиво хмурится Эля, инстинктивно толкая меня ладонями в грудь.

Я отступаю назад, с тоской глядя на стол, который сегодня мне не суждено использовать в наших с Элей сексуальных экспериментах.

– Я не понимаю… – озадачено моргает она. – Это ты что ли его послал? Зачем? Вы слияние компаний планируете? – выдаёт фантастическую теорию. Вот это воображение. Я всегда знал, что Элина – личность творческая, и работа в офисе не для неё.

– Я никого никуда не посылал, – отвечаю с неподдельным сожалением.

– Но очень бы хотел послать очень и очень далеко. Ты мне специально врешь, – начинает она злиться на пустом месте.

– Андрей одержим идеей собрать на меня компромат, чтобы иметь определенное влияние на мои решения. Иными словами, твой муж решил, что раз дела компании пошли в гору, то меня пора подвинуть.

– И ты так спокойно об этом говоришь? – удивляется Эля.

– Как видишь, у меня поводов злиться на твоего мужа больше, чем у тебя, – свожу так и не достигшую своего пика трагедию в шутку. Все-таки я идиот, влюблённый идиот, поэтому простительно. Настоящий воин лёгких путей не ищет.

– Есть вероятность, что Андрей что-то найдёт? – задумчиво уставившись в стену за моей спиной, спрашивает Эля.

– Мы все не без греха, Эля, – двусмысленно улыбаюсь я, разводя руками. – Я могу сказать одно, и, если захочешь, можешь это передать и ему. Все его нелепые потуги абсолютно бессмысленны. Пусть лучше направляет свою энергию в управление компанией, а не занимается беготнёй за моими скелетами.

– Ты думаешь, Андрей ставит меня в курс своих планов? – она картинно вскидывает руки и так же наиграно возмущается, и я прихожу к выводу, что Эля знает больше, чем говорит. – Зачем мне в таком случае тащиться ночью в офис, чтобы выяснить, где находится мой муж?

– Возможно, ты догадывалась или знала наверняка, что я здесь. Хотела прощупать почву.

– Чтобы… как ты выразился, прощупать тебя в прямом и переносном смысле, мне достаточно позвонить, – яростно защищается Эля, только подпитывая мои растущие подозрения.

– А я думаю, ты в курсе планов Андрея. Не всех, но…

– Ты что пытаешься меня обвинить, что я подосланный мужем крот?

– Именно так я и подумал, когда увидел тебя за столом Белова, – ухмыляюсь я. – Какой сексуальный крот.

– Ты же это не серьезно?

– Расслабься, Эля. Я уже сказал, что повода для серьёзных опасений у меня нет.

– Это не ответ, – упорствует Элина, приближаясь ко мне почти вплотную. Опасно, девочка, учитывая мои планы на стол.

– Чтобы получить ответ, тебе стоит сначала меня хорошенько прощупать, – смеюсь я, но мое веселье быстро прерывается звонком на мобильный.

Я игнорирую звонок, не разрывая с Элей зрительного контакта. Атмосфера между нами накалена до статических разрядов, я физически ощущаю, как покалывают открытые участки кожи. Жадно втянув сладкий аромат ее шампуня, я наклоняюсь к виску Элины и тихо шепчу:

– Хочу трахнуть тебя на его столе, детка.

Она прикрывает ресницы, делая шумный вдох, я опускаю руку между нашими телами и грубо сжимаю ее промежность, медленно провожу губами вдоль линии скул, жестко растирая пальцами чувствительную плоть через два слоя ткани.

– Я знаю, тебе тоже не терпится. Ему бы и в голову не пришло вы*бать тебя здесь. Я прав? – мои губы замирают на ее губах, наши ошалевшие от похоти взгляды встречаются, и я читаю в синих омутах все, что мне нужно знать. – Уходи от него, Эля. Или я сам тебя заберу. Других вариантов нет. Ты же сама понимаешь…

Она жалобно выстанывает мое имя и, вцепившись в мои волосы, одержимо целует. Подхватив ее за задницу, усаживаю Элю на себя, она тут же обхватывает меня ногами, цепляясь за плечи и ерзая промежностью по моей раздутой ширинке.

– Какая жадная девочка. Плохо Андрюша исполнят свой супружеский долг. Очень плохо. Уходи от него, – повторяю, как мантру.

Усадив Элю задницей на стол, рывком стаскиваю с неё бриджи и трусики, оставляя только топ, который задираю вверх, обнажая налившуюся грудь с бесстыдно торчащими сосками. Стискиваю один зубами и тут же зализываю языком, переключаюсь на второй. Откинувшись назад, Эля опирается ладонями о столешницу и похотливо прогибается, подставляя моим жадным губам свои чувствительные сосочки.

– Быстрее, – умоляет она, призывно разводя бёдра. – Хочу тебя внутри.

– Член хочешь или язык? – лизнув набухший камушек, ползу взглядом по напряжённому голому телу, каждый сантиметр которого вызывает у меня жесткий стояк.

– Трахни, – извиваясь змеей, шепчет Эля.

Оторвавшись от ее раскрасневшегося возбужденного лица, смотрю вниз, на свои пальцы, раздвигающие влажные складочки.

– Боже, – задрожав, она всхлипывает, когда я начинаю выводить круги на пульсирующей горошине клитора.

– Это ты ещё Дьявола не видела, – хрипло рычу я. Звякнув пряжкой ремня, с хлёстким звуком вытаскиваю его из брюк.

– Будешь послушной сучкой, детка? – подняв тонкие женские запястья над ее головой, ловко и быстро фиксирую их ремнём, лишив Элю возможности пользоваться руками. Элина смотрит без страха, наоборот заводится ещё сильнее. Эта игра нам хорошо знакома, и мы одинаково сильно ее любим.

Елозя ягодицами на покрытой собственными соками столешнице, Эля собирается опустить связанные запястья на мои плечи, но я единолично меняю правила игры. Гарантирую, удовольствие получат оба. Резко отстранившись, разворачиваю Элину на сто восемьдесят градусов и рывком наклоняю над столом.

– Что? Нет, я так… – она не успевает закончить мысль и только возмущённо шипит, когда я подталкиваю вперёд, вынуждая улечься грудью и животом на столешницу. Вытянув руки вперёд, Эля протестующе мычит, пытаясь зубами расслабить петлю ремня.

– Громко не кричи, напугаешь охрану. Нам же свидетели не нужны?

– Мне точно нет, а вот ты не против зрителей, – недовольно огрызается моя решившая взбрыкнуть девочка.

– Хорошо смотришься, детка, – оглаживая голую задницу, признаю я.

– Да иди ты!

– Уже, – хрипло рассмеявшись, опускаюсь на колени и за считанные минуты довожу ее своим языком до первого бурного оргазма. – Умница моя, – хвалю я и, встав в полный рост, дёргаю вниз молнию ширинки.

Не дав Эле отдышаться и вернуться в реальность, до упора загоняю раскалённый член в пульсирующее лоно. Забывшись, Эля громко стонет, толкая бёдра навстречу каждому удару, подстраиваясь под мой требовательный жесткий ритм. Наши тела без устали бьются друг о друга, издавая пошлые и одновременно возбуждающие звуки. Ослепительные вспышки одуряющего экстаза обрушиваются на нас волнами, отступая и снова накрывая с головой. Мы снова теряем счёт времени и теряемся друг в друге, пока у обоих не заканчиваются силы продолжать дальше.

Прихожу в себя на полу. Эля, распластавшись на мне, сопит мне в шею, ремень валяется под столом, настенные часы показывают двадцать минут четвёртого. Я думаю о том, что совсем скоро начнётся рабочий день и нам пора отклеиться друг от друга, и поехать ко мне или на нашу квартиру, чтобы привести себя в порядок, перекусить и успеть еще раз потрахаться уже в удобной постели, смакуя удовольствие и никуда не спеша, а ещё нужно изъять у дежурных охранников запись последних суток с камер наблюдения, иначе выйдет очень неловко. Эля легкомысленно забыла, что все офисы «А-Трест» находятся под круглосуточным видео и аудио контролем. Безумная и отчаянная, а кто еще бы решился устроить секс марафон с любовником в кабинете законного мужа? Главное, чтобы через полчаса она не начала посыпать голову пеплом, включив заезженную пластинку про плохую мать и неверную жену. Мать она отличная, это заметно даже невооружённым взглядом, а неверными жены бывают, только если однажды сделали неверный выбор. Мы все исправим, вернёмся обратно, к тому, с чего начали, а Белов… Похер на Белова. Переживет.

– Блиин… Утро почти, – тоже взглянув на часы, Эля суетливо слезает с меня и начинает носиться по кабинету, собирая одежду и в спешке натягивая на себя.

– Одевайся, надо уходить, – бросив в меня мои брюки и рубашку, командует Абрамова. Я повинуюсь, пряча улыбку. – Чеерт, внизу пост охраны, – с ужасом глядя на меня, восклицает Эля.

– Может, мы проектом занимались, – пожав плечами, лениво застегиваю пуговицы на рубашке.

– Конечно тебе плевать, а мне слухи не нужны, – с укоризной бросает взлохмаченная Абрамова.

– Все равно скоро все узнают, – спокойно констатирую факт. Судя по ее остолбеневшей реакции, Эля считает иначе. Я раздраженно накидываю на плечи поднятый с пола пиджак.

– Понятно, – мрачно киваю я.

– Что тебе понятно? – ее голос звенит от напряжения.

– Собираешься оставить все, как есть? Нравится прыгать с хера на хер?

– Я с ним почти не сплю с тех пор, как… как мы, – задыхаясь от волнения, лепечет Эля. Я холодно улыбаюсь.

– Почти не сплю, – повторяю, скривившись. – Мне должно это польстить? Или обрадовать? Да я в диком восторге. Вместо пяти раз в неделю ты дала ему только два. Охренеть.

– Андрей – мой муж, – побледнев, Эля отводит взгляд в сторону.

– Не начинай. Я все это слышал. Муж, отец, всегда им будет. А как другие, Эля? Слово «развод» тебе известно?

– Мне нужно время, Дим. Это не так просто…

– Сколько, бл*ь, времени еще тебе нужно? – срываюсь я.

– Не говори со мной в таком тоне, – одергивает меня Эля. – Думаешь, мне легко от мысли, что ты везде таскаешься со своей Лейлой? Я знаю, что в прошлые выходные ты был с ней в клубе твоего приятеля из департамента.

– Прошлые выходные я провел в Австрии, как и всю неделю.

– Значит, позапрошлые, – гнет свое Элина. – Приятное с полезным. Да, Дим? И связи укрепляешь, и в удовольствии себе не отказываешь?

– Мы ходим по кругу. Ты не видишь?

– Вижу, Дим, – устало признает Эля. – После нашей ссоры я почти каждый день приезжала на нашу квартиру.

– Я знаю, – мягко произношу, делая шаг вперед.

– В том-то и дело, ты все знаешь, – она поднимает руки в предостерегающем жесте. – Обо мне, об Андрее, даже о первой семейке моего отца, а я ничего! Я ничего о тебе не знаю.

– Ну так спроси. Я отвечу, – игнорируя ее протесты, подхожу поближе и, взяв за плечи, заставляю взглянуть мне в лицо.

– Ты просишь меня уйти от мужа, но куда, Дим? – в радужных глазах стынет серая мгла. Еще одно чувство. Сомнение.

– Ко мне. Куда еще?

– Твой основной бизнес в Австрии. У тебя там другая жизнь, длиной десять лет, которые ты прожил без меня.

– И что? – не понимаю, куда она клонит.

– Ты же не останешься в Москве насовсем? – не смотря на постановку вопроса, я замечаю надежду в распахнутых глазах, и до меня постепенно доходит, что Эля имеет в виду.

– Нет, – отвечаю, понимая, что для нее этот факт является главным для принятия решения. Не любовь, не страсть, не голос сердца, а то, с чем невозможно сражаться. Все мои аргументы рассыпаются, как и тщательно выстроенные планы. Вот так, за мгновенье.

Эля отступает назад, закусывая дрожащую губу.

– Я не увезу сына в другую страну, Дим. Тут его дом, его отец, которого он обожает, и любящие дедушка и бабушки. Ты просишь о невыполнимом, – отрезает она, смахивая набежавшие слезы.

– Это значит «нет»? – мне нужно окончательное решение, четкий ответ, чтобы понимать, как действовать дальше.

– Это значит, что мы можем оставить все как есть до твоего отъезда, – оглушает меня Эля. – Но с тобой я не полечу, как бы сильно не любила.

– Охереть, – бормочу, взлохматив волосы. – Еще и про любовь вспомнила. Мужа тоже любишь?

– Люблю, но по-другому, – добивает меня Эля. – Нас многое связывает. И не только сын. Десять лет, Дим. Это много. Очень много. Мы неплохо жили и …, – осекается она. – Но ты вряд ли сможешь понять.

– Куда уж мне! – криво ухмыляюсь я.

– Можем остановиться сейчас, чтобы не мучать друг друга.

– Мы уже останавливались. Пару недель назад, – припоминаю я, испытывая острое желание покурить. – Готова и дальше наставлять любимому по-другому мужу рога?

– Хочу побыть эгоисткой…, – выдержав мой испытывающий тяжелый взгляд, с подкупающей честностью отвечает Эля. – Хотя бы недолго. Быть счастливой тайком, сколько получится.

– История повторяется, не находишь? – чувствуя болезненную резь в груди, я понимаю, что она не передумает.

– Мы потеряли свой шанс десять лет назад. Время нельзя вернуть обратно. Никто еще не сумел, – с печальной улыбкой Элина прикасается к моей щеке. – Я бы все отдала, чтобы вернуться в тот день и провести его не на чертовом юбилее компании, а с тобой.

– Ты забыла, милая, – одёрнув ее руку, я холодно отстраняюсь. – Андрей Белов уже тогда стоял между нами. Или я между вами. Тебе виднее, как оно было на самом деле.

– Он был ширмой… для отца, – добавляет она масла в огонь.

– Он и сейчас ширма, хотя отца нет в живых, – развернувшись, я быстро иду к двери, не в силах больше смотреть на женщину, в очередной раз расхерачившую мое сердце.

– Дим… – отчаянно окликает она меня.

– Я позвоню, – бросаю, не оглядываясь, и стремительно покидаю кабинет Белова.

Как я там говорил? Настоящий воин не ищет легких путей? В моем случае не осталось ни легких, ни сложных путей, только невозможные. Значит, пора взяться за них. Невозможное возможно. Такое утверждение я тоже где-то слышал. Проверю на собственном опыте…