Читать книгу "Дневник отца Антихриста"

Гимн любви

Посвящаю Ксении

У змей и рыб нет любви, поэтому мы никогда не достигнем с ними взаимопонимания. Любовь начинается с материнской ласки и нежности, с материнского тепла и уюта. Вылупившиеся из яйца или из икринок не знают этого, у них нет такого опыта, в их памяти нет рая детства. Им некуда возвращаться. Они не понимают ласкового голоса или когда их нежно гладишь.

Мы же – люди и звери – другое. В нас так легко разбудить память об утраченном рае… Может быть, и нелегко, но возможно. Ни один лев, волк или шакал не устоят перед лаской, потому что это их возвращает в безмятежное, уютное детство, к матери. У нас общие воспоминания о нежности. У нас общий язык любви. И общий язык секса. Главное – преодолеть отчуждённость и приобретённые после детства жестокость и недоверие. Это самое сложное и почти невыполнимое. Но ведь приходили же к Серафиму Саровскому дикие звери, и он общался с ними, и они вновь приходили. Я нисколько не сомневаюсь, что так было. Если бы не эта проклятая система выживания и поедания друг друга, не эта бы «мудрость», то как уютно было бы жить на нашей планете!

На месте мурлыкающей кошки или ошалевшей от ласки собаки может быть любой, даже самый лютый зверь. Не устоит даже самый жестокий и подлый человек. Даже Антихрист, каким его представляют. Хоть на минуту, но в нём что-то проснётся доброе и светлое. (Впрочем, «на минуту» – это страшно, потом будет ещё чернее.) Всё дело в матери, она источник любви. Любовь не умрёт, пока есть детство и пока в детстве есть мать. Любовь не передаётся по наследству, её нет в наших генах. Ну, если только любовь к себе… Не Антихрист погубит человечество, а тот, который появится на свет не из материнского чрева. Человек из инкубатора будет человеком без любви. Он будет как рыба или птица. Или змей. Когда-то из-за змея изгнали Адама и Еву из рая, новый змей лишит Адама и Еву памяти о рае, а значит, лишит Бога.

Дата.

Меня действительно развели. Ведь это я продал (ах, да, подарил) свою душу. Я – свою. А о ребёнке мы не договаривались. Или «продажа» передаётся по наследству? Надо встретиться и решить этот вопрос. Слышишь ты, арабский пришелец?

Дата.

Однажды в Ксениных глазах я увидел отблески пламени, какие-то изогнутые тени и почувствовал, как что-то постоянно отвлекает её внимание от меня, уводит куда-то, озабочивает чем-то иным. Я перестаю быть нужным ей, а жить самому для себя – скучно и недостойно. Странно, но у меня появляется ревность. А может быть, печаль от того, что в конце концов останусь один и уже ничто от этого не спасёт. Наверное, спасла бы мама, но её уже нет. Она где-то там… Но там она уже не будет мне мамой. Там любовь общая, равная, а так хочется, чтобы тебя любили по-особенному.

Ночь соединения берегов

Есть в году одна летняя ночь, когда птицы соединяют берега рек. Это всегда лунная ночь, тихая и тёплая. Происходит это после полуночи, перед рассветом, когда небо ещё черно. К берегам рек слетаются птицы – большие и малые – и, действуя удивительно слаженно, начинают тянуть паутинную нить с одного берега на другой, на лету поддерживая её клювами. Всё это происходит в тишине, но птицы прекрасно понимают друг друга. Откуда берётся нить – не известно, но её всегда хватает, чтобы достичь другого берега. Протянутую нить птицы держат какое-то время над рекой – не больше десяти секунд – и потом разлетаются. Паутина немного ещё висит, начинает колыхаться волнами, вспыхивая лунным светом, за что-нибудь задевает, оседает, относится ветром, рвётся…

Никто не знает, для чего это делается. Да и вообще, люди об этом ничего не знают. Просто однажды я оказался случайным свидетелем и увидел. Но это было только однажды… Я всякий раз замираю, когда вспоминаю… Мне почему-то кажется, что о той ночи буду вспоминать и после смерти. Единственное, о чём буду вспоминать.

Дата.

А ведь он где-то рядом, я его чувствую…

Ты что же, на мне крест поставил? Мол, у отца пассивная роль? Нет уж! В таком случае встретимся в будущем.

От издателя

На этом записи в дневнике Григория заканчиваются…

Мне совсем не хочется разрушать какой-то гармонии, но под конец нашей с Ксенией встречи я не мог не задать вопросы, которые, думаю, возникнут и у читателей дневника.

– Где Григорий? Почему вы не пришли в нашу редакцию вместе?

Вместо ответа Ксения достала свой телефон и показала фотографию… большого, жирного члена, который находился в некоем пенале с откинутой крышкой. Потом я понял, что это не фотография, а видео. Складки на коже члена медленно, лениво шевелились, стягиваясь и растягиваясь, как на черве. В ответ на моё недоумение, выдержав паузу, она объяснила:

– Это Гриша. Это всё, что от него осталось… Он всё-таки включил аппарат на полную мощность… Он постоянно стремится уползти на лоджию, поэтому мне приходится держать его в ящичке и запирать на ключ.

Я сначала подумал, что это розыгрыш, даже усмехнулся, но Ксения не шутила:

– Я не могу его оставить, это мой крест.

– А где сейчас аппарат?

Ксения улыбнулась, как бы ожидая этого вопроса:

– А аппарата нет. После включения на полную мощность он рассыпался в порошок, в прах.

– Вы хотите, чтобы я в это поверил?

– Представьте, я живу в этом.

– У меня возникает ощущение, что вы всё знали – и о дневнике, и об аппарате…

– У вас правильное ощущение. Скажу больше: об этом знал и Андрей. Только знали мы не с самого начала.

– Но ведь это… – я запнулся.

– Предательство? – помогла мне продолжить Ксения.

– Я хотел сказать мягче.

– Не хотелось разрушать его иллюзии… Вы, кажется, тоже верите в благородство и справедливость? Смею вас разочаровать. – Она опять улыбнулась.

– Получается, что им попользовались и…

– Других вообще не видят… К тому же есть и другие глаголы: выполнить свой долг, оправдать надежды…

– В общем, вы и меня как редактора используете.

– Мы возлагаем на вас надежды.

– Надеюсь, рассказ вашего брата – это мистификация?

– Я хотела изменить Сценарий, но не удалось… Кстати, ещё по поводу Андрея: его имя тоже было в том секретном списке. А знаете, какой заголовок у списка? «Операция АНТИПОД»…

– Так это была операция спецорганов или?..

– Думаю, спецорганы не могущественнее Бога… Скажу вам по секрету, мы с Андреем недавно обручились и он обещал помочь нам скрыться на время, потому что нам угрожает опасность. Мой долг – спасти ребёнка. У него должен быть достойный отец, который и за себя постоит, и нас защитит… Кстати, он меня сейчас ждёт на улице.

– Странное доверие к незнакомому человеку. В смысле, ко мне.

– Не такой уж вы и незнакомый… Хорошо, раскрою вам ещё один секрет: вы тоже в списке. Иначе я бы к вам не пришла.

– Это угроза или предупреждение?

– Это информация. Вы под защитой.

– Но я не продавал…

– А сейчас души никому и не нужны.

– Вы меня всё больше удивляете. Под чьей я защитой?

– Под защитой Сценария.

Перед тем как уйти Ксения положила левую руку себе на живот, легонько помахала мне ладошкой на прощанье и сказала снисходительно:

– Наверное, мы с вами больше не увидимся. Но о нас вы ещё услышите. В будущем.

Энгельс, 2014-2019 гг.