Читать книгу "Мелодия Бесконечности. Книга первая"

– Что на тебя нашло? Ты настолько ненавидишь меня, что готов уничтожить всё, что мне дорого, даже ценой своей жизни? – Джон схватил брата за плечи, – Почему? Почему, Рафаэль?! Почему?

– Я рискнул, и проиграл, – упрямо промолвил Рафаэль, отвернув лицо, не в состоянии посмотреть в глаза Джона. – Зачем ты это сделал? Зачем? В нас течёт одна кровь – неужели мы не смогли бы договориться? Но, ты посчитал себя выше других – сам себя вознёс в гордыне своей, да не смог удержать… – Джон развернул брата лицом к себе, – Ответь мне, как далеко ты готов был зайти? Ты убыл бы и отца? Насчёт себя я и не сомневаюсь.

– Это измена, маленькая госпожа, – покачал головой Самаэль.

Маргарита стала медленно оседать по стене, закрыв лицо руками.

– Мама, папа! Адель, Рози! – девушка резко вскочила, – Дэни, Джек! Жюстин, Ив, Эллен! Алишер! – она подняла голову и требовательно посмотрела на мужчину, – Что с ними?!

– С ними всё в порядке, маленькая госпожа – поспешил успокоить её Самаэль, – наши люди успели вовремя среагировать.

– Уведите его в покои – приказал стражникам Джон, – Он будет под домашним арестом, пока мы не решим, как с ним поступить.

– Вы же его не … – побледнев, Ями ухватилась за плечо Самаэля, – Он не хотел. Я знаю…

Легко колыхнулись балконные занавески, а за ними мелькнули тени.

Джек открыл глаза и, стараясь как можно бесшумнее, нащупал в чемодане под кроватью скальпель, резко вскочил с постели, одновременно метнув его в окно. Накинув халат и растолкав спящую Даниэллу, он сделал ей знак молчать, приложив палец к губам, протянул ночную сорочку и за руку вывел из комнаты.

Шепотом сообщив стражникам, что не помешало бы обыскать комнату и сад вокруг южного крыла дворца, они побежали по коридорам в комнаты Дерека и Камиллы, Шарля и Валентины, Рози и Адели, Джона и Маргариты и остальных.

В то же время в комнате Питера и Евы послышались шорохи, и вдоль стены скользнул странный силуэт. И прежде, чем кинжал вонзился в подушку, Питер, вместе со спящей Евой на руках, уже завис под потолком. Тени исчезли так же бесшумно, как и появились.

Ева пришла в себя и посмотрела на Пита широко раскрытыми глазами, крепче обхватив его за шею. Питер легко опустился на пол.

– Że to było?3636
  Что это было? пол.


[Закрыть] – тихо спросила Ева. – Не знаю, но нужно предупредить стражу и найти остальных, – так же тихо ответил Питер, осмотревшись по сторонам.

– Тихо, – Этьен приложил палец к губам сестры, – мне это всё не нравится.

И снова еле уловимый звук летящего кинжала, и – тишина… Лишь свет луны, пробивающийся сквозь колышущиеся занавеси.

Когда Эллен и Этьен вылезли из-под кровати, и увидели воткнутый в подушку кинжал, то девушка еле сдержала крик.

– Иллюзия нашего присутствия на кроватях спасла нам жизнь, – парень был явно рад тому, что его идея сработала, не зря ему показался подозрительным этот непонятный шум, – А сейчас нужно срочно найти ребят, – Эллен согласно кивнула.

В комнате Джастины и Дэна тоже не было спокойно: парень отбил летящий нож энергетическим щитом, он схватил девушку за руку, и они выбежали из комнаты, чуть не сбив с ног дежуривших у двери стражей.

Вскоре уже переполошился весь дворец. Караульные побежали оповестить князя.

А вот, он и сам лично явился на место действия. Люди обернулись на шум, а толпа в коридорах расступалась, пропуская правителя.

– Папа! Папа! – маленький Али бросился на шею отцу, а за ним по галерее уже медленно шёл князь под руки с матерью Джона и Кали, – Папа, там были плохие люди. Я хотел заступиться за маму, но те люди исчезли, так же странно, как и появились, а потом пришел дедушка, – продолжал рассказывать мальчик, – Когда вырасту, я буду маминым защитником, и твоим, и дедушки с бабушкой, и дяди Самаэля, и Марго, и Розалинды, и Адельки. – Конечно, дорогой, ты будешь самым сильным, самым отважным и самым справедливым рыцарем, – со слезами на глазах, Джон крепче прижал к себе сына. Самаэль обеспокоенно посмотрел на Кали, та кивнула в ответ, улыбнувшись:

– За меня не переживай, если что – у меня и самой рука тяжела, – прошептала она, обнимая его. Правитель жестом указал конвоирам остановиться и подошел к младшему сыну:

– Где, где же я недоглядел, что мой родной сын дошел до такого? Ты – плоть моя и кровь – увы, отцовская любовь… – князь дрожащей рукой убрал слезу из уголка глаза, – Отец в ответе за дитя. Что может сделать для тебя родной отец? Не думал я, что доживу до такого бесчестия. Даже у разбойника, и у того, оказалось больше благородства, – из-за его спины вышел Надир:

– Я передумал, молодой господин, – спокойно заметил атаман, – Мне, и правда, не отмыть уже своих рук от крови, но, я убивал только в честных поединках и не поднимал оружие на женщин и детей. Ты не предупредил, что они всего лишь подростки, к тому же, обладающие тайными силами. Они так трогательно и достойно защищали друг друга. Я отозвал своих людей и предупредил князя. Пусть нас повесят, но, на мне и моих людях не будет греха детоубийства. Рафаэль опустил голову.

– Я никудышный отец… – вся кровь отлила от бледного лица князя, он взялся рукой в области сердца, оперевшись о плечо своей любимой Сони. Жгучая боль опекла его грудь, сдавливая и затрудняя дыхание, конечности немели.

– Это неправда! – громко возразила Маргарита, – У вас прекрасный сын и замечательная дочь. А Рафаэль, как никогда, нуждается сейчас в вашей любви и заботе.

– Я был слишком занят и слишком мало времени уделял семье. Я опоздал на много лет… – слабым голосом прошептал Вайвасват, – Как жаль, что я не успею ничего исправить, – с трудом выговорил он.

– Сир, будьте милостивы, – склонилась перед ним Маргарита, заметив бледную, как полотно, Ями, изможденно прислонившуюся к колонне, – Я прошу милосердия для Рафаэля, он, всё-таки, ваш сын. Уверена, что он осознал свою неправоту и искренне раскаивается. И для Надира и его людей – они могли убить моих близких и друзей, но совесть не дала им этого сделать, а, значит, в них ещё есть добро. Проявите же царское великодушие.

– Я не могу отказать, когда просит такая женщина, – попытался улыбнуться Вайвасват.

– Почему? – потухшим голосом произнёс Рафаэль, – Зачем тебе это? Один.. Всегда один! – яростно закричал он и закрыл лицо ладонями, – Всегда один…

– Ты не один – Джон протянул брату руку, – Все люди испытывают печаль и боль. Порой бывает так одиноко, что даже хочется исчезнуть. Даже в этом случае, нужно все выдержать и жить дальше. Ты должен помнить, что люди делятся друг с другом своим теплом. Вспомни это. Вспомни, как мы вместе воровали яблоки в саду, а ты упал с ветки и разбил колено – мы с сестрой каждый день навещали тебя. Как я разбил вазу, а ты взял вину на себя – сказал, что ты ещё маленький, и тебя всё равно простят… Как мы вдвоём защищали друг друга от городских мальчишек, когда тайком убегали играть в город. Как ты плакал, когда я уезжал на учебу. Вот какого брата я помню.

– Подойди, Рафаэль, – подозвал его князь, – Я хочу, чтобы прочел это, – он достал из кармана камзола листок бумаги, – Я храню это со дня смерти твоей матери – эту записку я нашел у неё под подушкой. Дрожащими руками младший принц раскрыл лист и начал читать:

«Возлюбленный муж мой!

Если ты читаешь это письмо, то меня уже нет на этом свете. Рак – всего три буквы, и так много боли и горя… Но, не переживай, мне уже больше не будет больно. Я, наконец, смогу обрести покой. Жалею лишь о том, что так мало была с тобой и с нашим сыном. Он ещё так мал, и мне бесконечно больно покидать его. Прошу, будь к нему добрым и терпеливым – он у нас такой избалованный ребёнок. И, пожалуйста, не оставайся одиноким. Я знаю о твоей любви к Сони – она добрая женщина, и у вас двое чудных ребятишек, прости, я тайком подсмотрела за ними – всего только раз. Пусть эта женщина утешит твою душу и твоё тело, пусть станет матерью нашему мальчику. Она даст вам всё то, что не успела дать я. Не грусти же и продолжай жить дальше ради своих детей, а я с небес благословляю тебя. Поцелуй за меня Рафаэля. Будь же счастлив, дорогой, а я буду любить тебя вечно. Любящая жена твоя Асия.»

Бумага упала на пол, а Рафаэль посмотрел на отца глазами, полными слёз:

– Идиот, какой же я идиот, – он сокрушенно опустил голову, – Зависть и ревность затмили мой разум. Моя жизнь уже ничего не стоит, я готов принять любое наказание, – он перевёл взгляд на Маргариту, – Я не жалею лишь об одном – что не пролил сегодня твоей крови, дитя, – потом он обратился к Джону, – Береги её, брат. Твоя жена – настоящее сокровище.

– Вот и славно, – Вайвасват провёл рукой по волосам Рафаэля, – Блудный сын вернулся, и надеюсь, останется с нами. Не теряй веры в себя и в своих близких, – вдруг лицо князя снова исказилось от боли.

– Отец, что с тобой?! – бросились к нему сыновья и дочь, – Врача, скорее! – крикнул Джон стражникам.

– Сын, надеюсь, что ты окажешься мудрее меня, – князь взял руку Джона, – Обещай быть счастливым. Прости меня, что так мало был с тобой… Весь народ мой был мне детьми, а своим родным детям я не смог уделить достаточно времени, как того желало моё сердце – такой мой крест, и крест всех тех, кто, как и я, является заложником долга – и чем больше мы имеем власти, тем больше ответственность, и тем меньше мы принадлежим себе и своим семьям, – потом он обратился к Маргарите, – И ты прости меня, дитя – сначала я представлял тебя очередной пустышкой, прельстившейся титулом и богатством – никогда ещё в своей жизни я так не ошибался. Ты – истинный ангел-хранитель для моего Джона. Прошу, позаботься о нём после меня. Я не увижу ваших детей, поэтому заранее благословляю их. И, благодарю… за обоих моих сыновей, – Вайвасват соединил на своей груди руки сыновей, – Джон, Рафаэль, поклянитесь, что никогда больше не пойдёте друг против друга. Поклянитесь, что никогда не забудете, чьи вы сыновья, не забудете, что вы братья, – из последних сил он крепче сжал их руки, – Поклянитесь мне, как своему правителю и как своему отцу! Силён не тот, кто способен убить, а тот, кто способен понять и простить… – его рука бессильно упала.

– Пропустите меня! – Джек вместе с ребятами пытались пробиться сквозь собравшихся в коридорах людей, – Пропустите же, черт возьми, я – врач! – с трудом проталкиваясь между людьми, он приблизился к лежащему на коленях Сони Вайвасвату, и отчаянно пытался реанимировать его непрямым массажем сердца и искусственным дыханием.

– Мамочка, папочка! Данечка! Друзья! – Маргарита обнимала и целовала родителей и близких, словно, не видела их до этого, по меньшей мере, лет сто, – Слава богу, с вами всё в порядке!

– Он мёртв, Джон, – повернулся к другу Джек, его лицо было бледным, а волосы взмокли от пота, – Мне очень жаль… Прими мои соболезнования, – он закрыл глаза покойника.

Повисла звенящая тишина – присутствующие не в состоянии были в такое поверить.

– Нет! – губы Джона задрожали, он запрокинул голову и закрыл глаза, но, предательские слёзы всё равно потекли по щекам, – Что мне теперь делать, отец? Кто мне подскажет?

Сотрясаемая рыданиями, Сони рухнула на тело любимого мужчины, целуя его в последний раз. Ями потеряла сознание, и Самаэль, вовремя успев подхватить, отнёс девушку в её комнату.

Кали развернула сына лицом к себе и крепче обняла.

Рафаэль соскользнул по колонне на пол, обхватив колени руками – всё его тело сотрясала дрожь.

Джон вдруг рванул по коридору прочь, расталкивая людей и выбивая двери, пока не добежал до центрального фонтана в саду и, упав на колени, зачерпнул воды из него и умыл лицо. Он задыхался, поэтому расстегнул камзол, но легче, всё равно не стало, боль не уходила. Он поднял глаза к небу, и на его мокром лице уже не разобрать было, где вода, а где слёзы.

А новый день неумолимо загорался новым алым восходом. Новый день, в котором уже нет его отца…

Маргарита выбежала вслед за Джоном и увидела его сидящим у фонтана. Она потихоньку подошла к нему, он повернул голову в её сторону и обнял с такой силой, что девушка испугалась, что её позвоночник не выдержит. Но он просто замер, и его слёзы капали на её плечи, и ни какие в мире слова не смогли бы облегчить эту боль, и невозможно было даже гипотетически представить себя на его месте – она слишком любит своего отца, чтобы допустить, хоть мысленно, подобное несчастье.

– Пойдём, прошу. Ты нужен своей матери, – тихо произнесла Маргарита, беря мужа под руку и убрав мокрые волосы с его лица. Он молча кивнул, и они поспешили вернуться назад во дворец.

– Мне, правда, очень жаль. Если бы в этой суматохе я успел бы раньше, то, возможно, я смог бы ещё его спасти, – молодой хирург с трудом заставил себя взглянуть в глаза другу.

– Я всё понимаю, не казни себя, иначе я не смогу этого выдержать, – голос его был хриплым и, словно, чужим, речь его была медленной, каждое слово давалось с большим трудом, взгляд тяжело было сфокусировать.

– Ну, почему, почему он не слушал меня – сколько раз я говорила ему, чтобы он серьёзнее относился к своему здоровью – нет же, он всегда работал на износ, и считал это непозволительной роскошью, – продолжала навзрыд причитать Сони, – Он старался быть отцом своему народу, но, так мало был отцом для своей семьи. Как же это несправедливо…

Джон насилу оторвал её от, накрытого саваном, бездыханного тела отца:

– Матушка, Вам нужно отдохнуть, – он приложил руку ко лбу женщины, и та, закрыв глаза, покорно обмякла в его руках.

– Ты что сделал? – не на шутку перепугался Джек. – Она просто спит – на сегодня с неё хватит терзаний и боли, – охрипшим голосом ответил Джон, – Помоги мне отнести её в комнату.

Они вместе перенесли Сони на постель в её покоях.

– Мэг, ну как он? – участливо поинтересовалась подошедшая Даниэлла.

– А ты как думаешь? – Маргарита посмотрела на подругу усталым взглядом, за эту ночь она, точно, постарела лет на пять.

– И что это вообще было? – златовласая вопрошающе посмотрела на подругу, – Мы видели лишь тени и силуэты, невозможно было ничего разобрать, – продолжала Даниэлла, чувствуя необходимость выговориться.

– В моём случае было иначе – я видела его лицо, и, вряд ли, смогу забыть когда-нибудь, – всё ещё дрожащим от потрясения голосом произнесла Марго, – Это всё какая-то чудовищная ошибка. Я верю, что в каждом есть добро, они не ведали, что творили. Посмотрите на Рафаэля – несчастный, он уже наказан так, что не дай Бог, кому-нибудь пережить такое – девушка перевела взгляд с неподвижно сидевшего у колонны парня на атамана, – А Надир – пусть, и своеобразное, но у него присутствует понятие о чести и благородстве.

– Господи, а ты бы пощадила их, если бы посягательства удались? Скажи, ты и тогда бы простила? – требовательно посмотрела на неё своими голубыми глазами подруга, – Ну, как же можно быть настолько наивной? – в её словах слышались нотки упрека, – Ты и самого дьявола оправдала бы?

– Не знаю, не знаю… – замотала головой Маргарита, – Я просто верю, – она смотрела на собеседницу с такой непоколебимой убеждённостью, – В его взгляде было столько боли, одиночества и отчаяния, что я, наверное, боялась больше за него, чем за себя.

– Как ты можешь говорить об оправдании того, кому нет больше веры? – Даниэлла с трудом понимала и не очень разделяла такую твёрдость убеждений подруги.

– Даже, если они сами уже ни во что не верят, я всё равно буду продолжать верить, – упрямо повторила Маргарита.

– Ну, всё – с тобой бесполезно спорить, – сдалась Даниэлла – Тебе бы да в проповедники.

– Маргарита-а-а! – подбежавшая Аделина обхватила девушку за колени, – Там было столько страшных людей! – Всё уже хорошо, малышка, – девушка взяла ребёнка на руки и погладила её светлые волосы, – Всё хорошо.

– Пойдём, сестричка, – Али протянул руку девочке, – Взрослым сейчас не до нас. – Иди, детка, Алишер проводит тебя, – девушка поставила Адельку на пол, поцеловав в лобик, и мальчик, взяв её за руку, вывел из зала.

– Поднимись, – Джон положил руки на плечи Рафаэля, так и сидящего, прислонившись к дальней колонне, вцепившись пальцами рук в свои колени.

Рафаэль поднял глаза, что-то шепча пересохшими губами.

– Ну, же! – повторил Джон, уже сам поднимая парня на ноги, – Поднимайся!

– Я не смею, Повелитель, – он преклонил колено, и его примеру последовали все присутствующие, – Смиренно вверяю жизнь свою в твои руки.

– Перестань! – Джон тряхнул брата за плечи, – Все поднимайтесь, сейчас же! Не буду скрывать, я ж не праведник, было у меня минутное желание задушить тебя своими руками – и вся недолга. Но, смерть уже сегодня сыта. В этот скорбный час тебе тяжелее всех. Ты сам себя покарал так, как я бы не смог покарать тебя. И пусть моё прощение будет твоим наказанием. В детстве мы были друзьями, но, потом ты закрылся от всех. Я хотел бы вернуть те времена и снова назвать тебя братом, – он поддержал Рафаэля под локти и помог ему подняться:

– Месть ещё ни кого не воскресила, и ненависть оставим для других. Хватит с меня утрат, – и, впервые за много лет, они обнялись по-братски.

Джон распорядился, чтобы похороны прошли в тихом семейном кругу, но горожане всё равно пришли на площадь перед дворцом, чтобы проститься со своим повелителем и отдать ему последнюю дань уважения. Впервые за всю историю Небесного града был отменён турнир.

В чёрном траурном камзоле, с мешками под глазами и воспалённым взглядом, Джон выглядел действительно устрашающе – а в голове невыносимо гудел похоронный набат.

– К чёрту это проклятое кресло! – он яростно отшвырнул трон, и обломки красного дерева вишни разлетелись в разные стороны, – Я ни когда не хотел его… За что нам всё это? За что?

Таким и нашла его Маргарита: оцепеневши сидящего посередине зала с отсутствующим взглядом. Девушка подошла, присела рядом с ним и просто молча обняла – никогда ещё она не видела его таким разбитым и беспомощным.

В зал вошел Самаэль и помог Маргарите поднять его на ноги:

– Ты нужен своему народу, – тихо напомнил он.

– Нет, Сэм, я не могу – это слишком тяжело… – устало произнес Джон.

– Ты не из тех, кто легко сдаётся, – не спуская глаз, Самаэль смотрел на друга, – Вспомни, зачем вы здесь – теперь тебе предстоит защитить Хранителей.

– Ты прав, – Джон собрал волосы в хвост и поправил камзол, – Только, я никогда не стремился к власти – ты же знаешь. Я намного лучше чувствую себя в мастерской или в библиотеке.

– Но, городу нужен правитель, – решительно возразил Сэм.

– Им будешь ты, Сиддхартха, наиболее заслуживающий, – Джон положил руку ему на плечо.

– Ну, спасибо, приятель, удружил – отмахнулся мужчина, – Значит, ты всё решил за меня? А я могу взять самоотвод?

– Только тебе я могу доверять, Самаэль, – Джон так проникновенно посмотрел на друга, что тот лишь опустил руки.

Позже Джон сам возложил корону на голову сына и поднял мальчика, одетого в чёрный атласный камзол, расшитый золотыми нитями, на руки так, чтобы его было хорошо видно как собравшимся подданным, так и стоявшим войскам:

– Вот ваш новый князь! – громко заявил он, – До его совершеннолетия регентом будет его мать – госпожа Кали, Лордом-протектором назначается Майтрейя Самаэль, – он поставил смущенного ребёнка на пол и снова обратился к народу и войскам, – Будете ли вы так же почитать князя Алишера и служить ему, как служили прежнему Великому князю?

Ответом ему был единогласный одобрительный рев толпы.

– Папа, раз я теперь князь, то всё будет, как я хочу? – мальчик от нетерпения подпрыгивал на месте.

– И чего же хочет князь? – поинтересовался Джон. – Я хочу, чтобы люди не болели, не умирали и не убивали друг друга, – твердо ответил маленький князь.

– Так и будет, дорогой, так и будет, – ощущение огромного счастья от того, что у него такой сын, хоть немного уменьшало горечь потери, – Обязательно будет.

– Как всегда в своем репертуаре, – к Джону подошла Кали и, улыбнувшись, взяла сына за руку, – Что один, что другой – оба как дети, – потом она повернулась к Джону, – Благодарю за доверие. Я так понимаю, что ты планируешь покинуть Небесный град?

– Так и есть, как только я найду способ защитить Хранителей – здесь у меня слишком много болезненных воспоминаний, – подтвердил её догадку Джон, – Мать и сестру я тоже заберу с собой.

– Не забывайте навещать нас почаще, – мягко улыбнулась рыжая.

И вот, когда, казалось бы, всё самое страшное и тягостное они смогли пережить, оставив позади, пытаясь найти силы смириться и жить дальше, новый удар судьбы обрушился тяжелым испытанием:

– Ваша Милость! – дрожащим от волнения голосом пролепетал стражник, протягивая послание, – Ваша Милость, это срочно, прочтите!

Джон пробежал глазами письмо и выругался:

– На, полюбуйся на это, Сэм – Джон протянул ему бумагу, – И что ты будешь делать, как Лорд-Протектор? Это ультиматум – Тёмный двор даёт нам три дня на выдачу хранителей, в противном случае, они начнут войну. И подпись – «главнокомандующий имперскими войсками Тёмных Небес – Шнайдер».

При слове «война» у Маргариты подкосились ноги, внутри всё похолодело, а перед глазами пронеслись страшные картины, которые она видела по телевидению: вой сирен, гул самолетов и грохот танковых орудий, дым и копоть, матери, погибающие на глазах у своих детей, и дети, умирающие на руках своих матерей, молодые парни, ещё почти дети, отдавшие свою жизнь или оставшиеся калеками, искалеченные тела и сломанные судьбы, крики и стоны, которых уже ни кто не услышит.

– Сэм, проводишь меня в Архив, мне нужны мои чертежи, – потребовал Джон, – Надеюсь, мой мундир командующего ещё не истлел? Жду всех в зале для совещаний. Чёрт, не зря мне это гадёныш покоя не давал, он хочет войны – он её получит. Придётся нам вспомнить старые времена.

– Можешь не волноваться, – заверил его Самаэль, – все чертежи я сберег – даже находясь в немилости, ты считался величайшим мастером и знатоком всех ремесел. Громовая колесница, скипетр Агни, лук Рудры, Трезубец, Пресветлое копье – всё оружие Небесного града было создано тобой. Надеюсь, ты не утратил своих навыков с тех времён, когда мы сражались плечом к плечу, мой друг.

– Надеюсь, что не утратил. Ты абсолютно прав, друг мой – знание тоже может быть оружием. Однажды Бог – Бог навсегда, Сиддхартха, Бич Демонов, – Джон сел за стол, подперев голову руками, – Чёрт возьми, и как же не вовремя – словно, знали, что у нас тут произошло.

– Да, уж – такие новости, как пожар, – тягостно вздохнул Сэм, – Во всех кабаках, небось, только об этом и говорят – и особого труда не стоит заинтересованным ушам прислушаться. Мне, например, мои люди сообщили, что Тёмные небеса теперь тоже без правителя – он убит на турнире этим самым Шнайдером. Теперь я точно вспомнил, где уже слышал это имя – когда мне утром докладывали новости с Тёмных Небес. Знаете, а мне даже интересно хоть посмотреть на него.

– И ты молчал?! – Джон подскочил со своего места, – Мог раньше предупредить?!

– А когда бы я успел – когда ты перед всеми взвалил на меня бремя правления, которое отказался сам принять? – нервы Самаэля тоже были на пределе, – Ладно, сейчас речь не об этом – отношения выяснять будем после.

– Сейчас нужно заняться эвакуацией населения, обороной и медицинским обеспечением. Объявляем чрезвычайное положение и готовим портал к массовому переходу, – мозг Джона спешно пытался спланировать дальнейшие действия, – Останутся только мужчины, способные держать оружие. Остальные будут переправлены на Землю, – единым волевым решением он заставил себя произнести последнюю фразу.

– С какого, перепугу этот Шнайдер, или как его там, диктует свои требования? Не слишком ли он обнаглел? – Даниэлла раздраженно сминала в руках салфетку, – Кем он, вообще, себя возомнил?

– Я не хочу всё время скрываться и жить в страхе, – Маргарита бесстрашно посмотрела на мужа, – Я – твоя жена, и я останусь с тобой. Я ни куда не уйду.

– Это не обсуждается! – резко бросил Джон, не в силах посмотреть на неё, – Мне, что прикажешь – запереть тебя?

– Можешь запирать, а я через окно вылезу, – выкрикнула Маргарита, топнув маленькой ножкой, – Думаешь, я смогу спокойно смотреть, как твои люди будут проливать кровь за нас?! Это теперь и мой народ тоже! И, зачем тогда мне сила Хранителя, если я не смогу защитить дорогих мне людей?

– Если ваши люди будут рисковать своими жизнями ради нас, то, как мы можем спокойно отсиживаться. К тому же, не думаю, что вам помешают наши силы, – белокурая была солидарна с подругой.

– Вот, Дэни меня поддерживает, – Маргарита подарила подруге благодарный взгляд, – Вы не можете решать за нас.

– Я же сказал, что это не обсуждается, – Джон схватил девушку за плечи, – Я не буду повторять дважды. Вы будете там, где безопаснее. Это не игра в солдатики – это война. Хватит с меня потерь! Если для твоей безопасности мне нужно будет оторвать часть себя и отпустить тебя, то – быть по сему! – он отпустил её и, резко развернувшись, подошел к открытому окну, облокотившись о подоконник, тяжело и сбивчиво дыша. Маргарита присела в кресло – все внутренности, словно связало в узел, к горлу подкатил приступ тошноты. Девушка прикрыла рот рукой и выбежала из зала.

– Ну, вот – все вы мужчины одинаковы – не хватало ещё, чтобы у Марго нервный срыв случился, – высказалась Даниэлла.

– Ничего, Маргарита успокоится. Я согласен с Джоном, это не забава. – спокойный голос молодого хирурга резал по натянутым нервам не хуже его скальпеля, – Вам лучше вернуться. Здесь опасно будет находиться. Надеюсь, что мои медицинские познания смогут быть полезными.

– Даже не осмеливался просить тебя об этом, но твоя помощь была бы поистине, неоценимой, – Джон отошел от окна и посмотрел на друга с огромной благодарностью.

– Я тоже давал клятву Гиппократа, – вступил в разговор Шарль – Пусть я не хирург, более необходимый в военное время, но, общее представление о медико-санитарном обеспечении войск имею – в своё время довелось побывать в Судане и Ливии в составе миротворческих сил ООН.

– Спасибо за поддержку, месье Шарль, – признательно ответил Джон лёгким поклоном, – Я распоряжусь, чтобы командиры отрядов отчитались вам о состоянии дел.

– О! Я так и знала, что ты это скажешь, – с трудом перевела дух Валентина, покачав головой, – Я понимаю чувства Маргариты, но, разве это вас остановит, когда вы уже приняли решение?

– Думаю, вы согласитесь, мистер Джон, – поднялся со своего места Дерек, – Как человек ученый, вы понимаете, что в данной ситуации любые познания не излишни, особенно, если речь идёт о защите наших детей и наших семей.

– Нет! Папа, и ты тоже? – воскликнула Дэни, беспомощно опустив голову.

– Мы остаёмся, а вы отправляетесь домой, – холодно отозвался Питер.

– Что?!!! – в один голос вскричали Даниэлла и Ева.

– С вашего разрешения, – блондинка встала из-за стола и направилась к выходу, – У меня голова что-то разболелась, – за ней последовали и Джастина с Евой. В зал вошли Рафаэль и Надир.

– А они что здесь делают? – недоуменно покосился на вошедших Джек, – Кто их пригласил?

– Они останутся, – не оборачиваясь, твердо произнес Джон. – Это и мой дом, – с порога серьезно заявил младший принц, – И я тоже намерен его защитить. Я обязан жизнью Хранительнице, и я верну этот долг – это наименьшее, чем я могу искупить свою вину.

– Я думаю, что и мои люди с их саблями не будут лишними, когда на счету каждый человек, – приветственно поклонился Надир, – А что это с молодыми госпожами? Они вылетели отсюда такие рассерженные.

– Нам всем сейчас не легко. На сегодня всё – завтра с рассветом начинаем эвакуацию – у нас слишком мало времени, – с этими словами Джон быстро покинул зал в поисках жены, – Сэм, после завтрака ожидаю тебя в Архиве – не забудь.

Маргарита выбежала на улицу и добежала почти до Беседки Ветров в дальнем углу сада, пока, поскользнувшись, не упала на мокрую дорожку, счесав ладонь. Девушка подняла голову – с тяжелого мрачного неба падали гулкие холодные капли дождя.

– Я не хотел срываться на тебя. Пойми же, я переживаю за твою безопасность. Ну, что мне сделать, чтобы ты простила меня? – Джон присел рядом, накинув ей на плечи свой камзол.

– Обними меня, как ещё никогда не обнимал. Поцелуй меня, как ещё никогда не целовал. Люби меня, как ещё никогда не любил, – не упуская его взгляда, Маргарита, опираясь на него, поднялась на ноги, – Я хочу как можно яснее запечатлеть в своей памяти то, чего ты меня лишаешь.

– Ты действительно сейчас этого хочешь? Ты уверена? – и этот её, полный любви и преданности, взгляд давал ему силы выдержать все испытания, что приготовила им судьба.

– Ещё ни когда я не была так уверена, – и свет молнии осветил её лицо. Он поднял девушку на руки – дрожащую, насквозь промокшую и такую беззащитную, и отнёс назад во дворец.

Наскоро сняв с неё и с себя мокрую одежду, он открыл горячий душ и, поставив девушку под обжигающие струи, принялся растирать губкой её закоченевшее тело.

– Жан, почему я не могу остаться с тобой? – Маргарита требовательно посмотрела ему в лицо, по которому стекали струи воды.

– Потому, что тогда я перестану себя уважать, – хрипло произнес он, привлекая её к себе как можно ближе, скользя руками по спине и бедрам, а губами не давая ей произнести и слова.

Она уже почти машинально гладила его волосы и плечи, выгибаясь навстречу его ласкам. Оба уже с трудом могли себя контролировать. Их разгоряченные, жаждущие друг друга, тела продолжили диалог за них. Вода же, ровно, смывала все условности, оставляя только чистое желание – побуждение возвышенное, истинное, почти святое, почти целомудренное, когда их тела стали храмом любви.

Где-то на улице монотонно стучали по крышам капли дождя, небо освещалось вспышками молний, сопровождавшимися частыми громовыми раскатами.

Пока Джон искал Маргариту, молодой хирург выяснял отношения со своей златовласой супругой:

– Даниэлла, открой! – Джек колотил кулаками по двери, – Или, клянусь, я выломаю дверь!

Девушка сидела на кровати, обхватив голову руками, изо всех сил стараясь подавить в себе бурю протеста и отчаяния.

– Ты меня слышишь?! – продолжал кричать мужчина.

– Ну, всё, – сама себе сказала Дэни, поднимаясь с кровати, – Я сейчас выскажу всё, что накопилось у меня в душе, дорогой, и мало тебе не покажется, – она медленно подошла к двери и провернула ключ в замочной скважине.

– И что это означает, леди? – сверкнули его карие глаза.

– Думаешь, я просто глупая блондинка, на мнение и переживания которой можно наплевать? – девушка схватила его за плечи, – И ты, и отец! Вы же не такие, как они! У тебя всего одна жизнь! – выкрикнула она со слезами на глазах.

– И она принадлежит тебе, – одной рукой Джек прижал её к себе, целуя её в лоб и спускаясь ниже – к виску и губам. А Даниэлла всё продолжала всхлипывать, и не заметила как он подтолкнул её в комнату, другой рукой закрывая за ними дверь.