Читать книгу "Мелодия Бесконечности. Книга первая"

– Ты беспокоилась обо мне, правда? – трепетно прошептал парень, когда девушка обняла его.

– Ну, конечно же, Марк, – Маргарита погладила его по щеке, – я ведь люблю тебя: как друга, как брата…

– Но, не как мужчину? – покачал он головой, усмехнувшись.

– Увы, – развела руками Маргарита и улыбнулась.

– Действительно, увы… – юноша положил руки ей на плечи. – Где-то по нашей земле ходит та, что избрана для тебя, – она подняла на него глаза, – я знаю точно, и мне не нужно быть для этого ясновидящей. Не стоит тратить свою драгоценную жизнь на меня, когда где-то тебя ждёт твоя судьба. Кто знает, когда вы встретитесь, но, тогда ты поймёшь, что твоё сердце ждало именно её – и это буду не я.

– Ваше Величество, – Маргарита подошла к правительнице Тёмного Двора, – позвольте исцелить ваших воинов, – потом она повернулась к друзьям, – Они не питали ненависти к нам – они, лишь простые солдаты, их семьи ждут их.

– Вы очень великодушны, княгиня, – поклонилась Альвис, – Тристан прав – какая из меня королева?

– Намного лучше, чем вы думаете о себе, – улыбнулась девушка.

– Тогда, пока я ещё имею какую-то власть, я должна выйти к своим людям и объяснить им, что нечего бояться того, что будет сейчас происходить, что вы не причиняете им вред, а спасаете их жизни.

– Ты ведь всё равно не успокоишься, пока не будет по твоему, верно? – Даниэлла уже приняла Облик Лунной Госпожи, – Их слишком много, но, кое-что мы, действительно, можем сделать, пока ими успеют заняться врачи, – Да прольётся исцеляющий свет Солнца и Луны! Да возликует всё в свете его! – сила Хранителей сверкающим и мерцающим всеми цветами радуги свечением распространилась над лагерем, покрывая раны бойцов защитным покровом.

– О! Как интересно – так, эта девчонка так много значит для них обоих, – пока на него не смотрели, Тристан достал спрятанный в сапоге нож и резко метнул его, – Тогда, как вам двоим понравится, когда вас лишат того, что вам так дорого?

– Хранительница, пригнись! – когда её оттолкнули, Маргарита ударилась о землю и, как в замедленной съёмке, увидела залитое кровью лицо Рафа, к которому кинулись Джон и Самаэль. Нож прошел по касательной, рассёк правый висок, задев глаз.

– Прости, брат – я был ближе, ты бы не успел, – прошептал Рафаэль, – на раздумья не оставалось времени…

– Братик. как же так?! – бросилась к нему Ями – Только не умирай, пожалуйста!

– Ты… даже не представляешь, что ты только что сделал, – Джон с надеждой искал глазами друга-хирурга, на мастерство которого оставалось уповать.

– Пустое… Я не сделал ничего выдающегося, – силился улыбнуться младший принц, – Я вернул свой долг и могу теперь спокойно принять наказание.

– Рафаэль, мальчик мой, держись, – Альвис прижала его к себе, – Прости, это всё моя вина. Я лишь недостойная слуга своей госпожи. Если бы моя жизнь могла исправить всё, то, я бы с радостью отдала её.

– Рано вы хороните его, мадам, рана не смертельна – он будет жить, – Джек был уже рядом и доставал из своего походного саквояжа перевязочный материал, – Я постараюсь сделать для него всё, что в моих силах, чтобы вернуть ему зрение, – он посмотрел на Джона, – Распорядись, чтобы медики готовились принимать раненых.

Двое солдат тут же заломили руки Тристану и подвели его к Джону и Самаэлю.

– Оставьте его мне, – вышла вперед Кали, в глазах рыжеволосой богини горело пламя негодования и возмущения, – Ты дважды посмел поднять руку на женщин! – Кали схватила его за ворот и подняла с земли, – Тебя великодушно пощадили, но ты обратил своё оружие против той, кто пыталась исцелить твоих же людей, гнилая твоя душонка! Ни что меня так не бесит, как самовлюбленные мужчины, считающие себя выше женщины!

– Ну, что же – тогда я могу быть спокоен, – удовлетворённо улыбнулся Красный, – С вашего разрешения – меня сейчас больше волнует мой брат. Оставляю это ничтожество на тебя, Госпожа Кали.

– Уберите от меня эту сумасшедшую! – в ужасе завопил Тристан, не в силах выдержать яростного огня её зелёных глаз.

– Следи за словами! Эта сумасшедшая, как ты выразился – моя жена, и я не могу лишить её удовольствия проучить тебя за вероломство и неуважение к женщине, – улыбнулся Самаэль.

– У меня такое стойкое желание повесить тебя на твоих же кишках, – холодно усмехнулась Кали, – Соблазн велик, как думаешь, поддаться искушению? – презрительно фыркнула она, – Живи, червяк. Имей смелость принять свою судьбу. Тебя будут судить.

– Тогда, вы должны судить и других, – язвительно заметил он, – тех, кого вы так рьяно защищаете. Рыжая сурово взглянула на него – ясно было, на кого он намекает:

– О себе беспокойся! Что-то я не слышу раскаяния в твоём голосе и не вижу его на твоём лице, – Кали обратилась к стражникам, – Уведите его и заприте! Глаз с него не спускать! – приказала она

– Ваше Величество, по Вашему приказанию, Охотник доставлен, – сообщил гонец.

– Прекрасно, – с облегчением выдохнула Альвис, – Где он? Приведите его.

– Ты кого-нибудь узнаешь из присутствующих? – королева обратилась к ракшасу.

– Неужели… – Охотник безошибочно остановил взгляд на высоком бледном юноше со светло-сиреневыми волосами, – Он…

– Верно, этот юноша – твой сын, – она утвердительно кивнула, – вам о многом нужно поговорить.

На королеву и стоящего рядом с ней устремились ошеломлённые взгляды – в памяти ожил страшный эпизод сражения в парижских катакомбах, по телу пробежали мурашки, дрожь и ужас захватили разум и плоть.

Неужели такое возможно, что этот мальчик, что стоит сейчас рядом с ними, который только что готов был вместе сними противостоять армии Тёмных Небес, который на их глазах претерпел такие удивительные изменения, мог быть сыном демонического киллера бывшего готовым убить их в мрачных холодных пещерах под Парижем. Это то, что с трудом поддавалось пониманию. Зато, они знали, что значит отец в жизни каждого…

Они не смели и слова вымолвить, а глаза Марка горели бессильной яростью:

– Зачем ты сделала это, Альвис? Какого чёрта! – парень снова и снова посылал ураганный поток, но ракшас оставался стоять на месте, – Я не желаю его видеть.

– Ты абсолютно прав, Марк, – ему нечего было возразить на это, и каждое слово сына плетью хлестало по совести, – я заслужил твой гнев и твоё презрение. Я очень виноват перед тобой. Я не был готов… Потом, когда я опомнился и решил исправить свою ошибку, было уже поздно – ты сбежал из приюта. Меня не было рядом, когда я больше всего был тебе нужен. Я винил тебя в смерти твоей матери, а потом стыд и страх мешали мне сделать первый шаг. Мне было проще избегать тебя. Можешь избить меня, если тебе от этого полегчает.

– Да, ты слишком опоздал. Я уже давно не нуждаюсь в тебе, – процедил Ио, стиснув зубы и пальцы рук до судороги.

– Я боялся, да я боялся, что не смогу дать тебе ничего… Мне казалось, что так для тебя будет лучше. Хотел уберечь тебя от такой судьбы, как у меня.

– Зачем ты мне всё это говоришь? – парень укоризненно посмотрел на отца, – Я не собираюсь слушать тебя.

– Нет, ты выслушаешь меня, – Охотник сделал попытку приблизиться хоть на сантиметр. – Не подходи ко мне! – парень изнуренно опустился на колени, а в глазах стояли слёзы.

– Хорошо, если ты так хочешь, я уйду, – ракшас повернулся и отошел, снова став подле королевы, – Зря Вы старались, Ваше Величество.

– Дай ему возможность высказаться, – Маргарита присела рядом с юношей и взяла его за руку. В неистовом порыве он с силой обнял её, продолжая усиленно мигать, сдерживая слёзы:

– Я не хочу его видеть… не хочу… или хочу? Я ничего не понимаю… не понимаю…

– Она права – потом ты будешь сожалеть, но не сможешь уже ничего исправить… Поверь, я знаю, что говорю, испытав сам, – попытался приподняться Рафаэль, но его попытки были пресечены Джеком, пытавшимся справится с кровотечением пока не будет подготовлена операционная, – У тебя же ещё есть шанс.

– Вставай, – Маргарита медленно поднялась, поднимая и его, поддерживая под руки.

– Это же твой отец, не дай ему уйти, – Джон сильнее сжал руку Маргариты, щемящая горечь снова наполнила сердце – он бы многое отдал за то, чтобы увидеть отца хоть на минуту.

Не проронив ни слова, они стояли друг напротив друга – оба одинаково высокие и худощавые, с одинаково мертвенно-бледной кожей, светло-серой, почти прозрачной радужкой глаз, и ветер развевал их длинные волнистые волосы серо-лилового оттенка…

Неожиданно, ракшас просто протянул вперёд руки – этот, скорее интуитивный, неосознанный жест застал парня врасплох. Он, тоже, скорее по наитию, метнулся в объятия отца. Они продолжали молчать.

– Мама… Расскажи мне, какой она была, – наконец, тихо попросил молодой человек. – Для меня – лучше её не было ни кого, – твердо ответил ракшас.

Все смотрели только на этих двоих.

– Что ты хочешь узнать? – тихо спросил он.

– Всё! Расскажи мне всё – ничего не упусти и не забудь. Мама… – тут юноша дёрнулся, и за спиной его появились большие прекрасные серые крылья, а на нём – светло-серебристая туника до колен и такого же цвета сандалии, в его косе сверкала серебристая лента – это было поистине великолепное зрелище.

Даже Джек не мог спокойно наблюдать эту сцену – столько лет уже прошло, а ему всё так же не хватало родителей, словно открылись старые раны, отдавая ноющей болью в груди.

– Это в самом деле я? – Марк с удивлением осмотрел себя.

– Что это? – спросила потрясенная Даниэлла.

– Он сумел отпустить свою боль, и в нём проснулась сила Хранителя, – улыбнувшись, объяснил Джон.

Маргарита была так рада за парня – ей, наверно, очень повезло в жизни – она была поздним и долгожданным ребёнком, в семье её обожали, в том числе и отец души в ней не чаял, она всегда ощущала его заботу – когда она заболевала, сам готовил ей бульоны – матери не доверял, учил кататься на велосипеде и роликах, первый её плеер и первый магнитофон были привезены им из заграничных командировок, они вместе часто ходили на концерты любимых исполнителей…

Она с трудом пыталась понять, как это можно, чтобы отец бросил своего ребёнка, или, чтобы ребёнок ненавидел своего отца – оттого и испытала такую отраду, видя, что отец и сын нашли в себе силы и мудрость встать на путь примирения и сделать первые шаги навстречу друг другу, признать, что для обоих это очень важно. Она так и стояла – в одной руке держа руку мужа, в другой – отца.

– Я так виноват перед тобой… И нет оправдания моей вине, – покачал головой ракшас, – Мне проще было ни в чём не повинного младенца обвинить во всём, чем признать, что это из-за меня. Будучи нищим художником, я был счастливым – это я теперь понимаю. Того человека, которого звали Лев Витриченко, уже нет. Тот человек умер двадцать лет назад… Я ни когда не забуду тот день, когда появился этот дьявол в ангельском обличии… Не приведи Господь Вам с ней пересечься. Лаура… О, она умеет быть убедительной. Она появилась, словно из ниоткуда и она знала всё обо мне, все мои страхи, секреты, желания и слабости, в которых я не смел признаться даже самому себе. И я, как последний идиот, поверил ей. Я мечтал стать знаменитым, чтобы Руслана, наконец, обратила на меня своё внимание. Она, сиявшая в лучах софитов и камер, далёкая и недоступная, как звезда. Я хотел разбогатеть, чтобы моя любимая женщина ни в чём не нуждалась. И, знаешь, Лаура исполнила своё обещание – она наделила меня силой, странной силой, и, как по волшебству, мои дела пошли как нельзя лучше, я стал богатым и знаменитым, и судьба подарила мне встречу с той, о которой я до той поры мог лишь безнадежно грезить. Но, не сказала, что платой за это станет не только моя душа, но и жизнь дорогого мне человека. Твоя мать была очень храброй женщиной, она не бросила меня, как я ни настаивал. Она приняла меня, несмотря на то, кем я стал. Она переживала только за твою судьбу. А я не смог её защитить, я обещал ей и не сдержал своего слова. Роды были преждевременными. Ты родился очень слабым. Я не понимал ничего и не мог поверить до тех пор, пока не увидел Лауру, выходящей из палаты своей жены – уж не знаю, что она внушила персоналу… Скорее всего, притворилась несчастным ребёнком, ищущим палату своей матери… Как же не помочь бедняжке? Только потом до меня дошло – когда на моих глазах она стала бледнеть, а приборы, подключенные к ней, словно взбесились, показывая стремительное падение артериального давления – что случилось: её жизнь в обмен на твою. Врачи не успели её спасти, она просто истекла кровью, они не понимали, что происходит, но – я-то знал… Я понимал её поступок как матери, но, как жену – не мог простить того, что она оставила меня одного, не мог простить и тебя, что стал причиной этого выбора. Но, самым страшным и самым прекрасным было то, что Руслана сказала мне перед смертью – что она полюбила меня не за деньги или славу, а просто потому, что поверила моим чувствам. Я точно обезумел от горя, и демоническая моя часть окончательно одержала верх над человеком. Я не присутствовал на похоронах, я оставил ребёнка в клинике, оставил тебя… Меня охватывала, то ярость, то отчаяние – я прокручивал в памяти воспоминания своей жизни, единственное ценное, что у меня оставалось. Я хотел сбежать, но мне не было куда идти. Дома всё напоминало о прошлой жизни, о том, что я погубил, погубил самое дорогое, что было у меня – свою семью. Я проклинал себя и своё бессмертие. Я не был достаточно силён, чтобы противостоять Лауре, но, судьба снова подарила мне встречу – на это раз с ныне покойным правителем Тёмных Небес. Я принёс ему клятву верности в надежде когда-нибудь обрести силу, достойную сравниться с мощью одной из сильнейших среди Павших, и стал служить своего рода чистильщиком, наёмным убийцей, если угодно. Когда я опомнился, было слишком поздно – я уже не мог бросить свою службу и потерял твой след. Я подумал, что это, возможно, и к лучшему – она тоже не сможет найти тебя. Я и сейчас ничего не могу дать тебе, но, теперь я могу быть спокоен за тебя, рядом с тобой – друзья. Надеюсь, ты разрешишь мне хоть иногда навещать тебя? – юноша молча кивнул.

«Лаура…» – от этого имени закружилась голова, и Маргарита побледнела, нервно сглотнув и, не дыша, вцепилась пальцами в руку мужа.

А Марк слушал всё и не мог поверить, что это – история его семьи, его история… Подбородок его дрожал, и непрошенные слёзы сами текли по щекам:

– Знаешь, а ведь я догадался ещё тогда, в пещерах под Парижем – я следил за ними и видел всё тогда. Я никогда не видел тебя, но почему-то понял, кто ты. Мне стоило бы вмешаться, но, я не мог выдать себя. Потом я последовал за тобой – ты привёл меня к Тёмному Двору – какая ирония судьбы, не правда ли? – усмехнулся Марк, потом его лицо стало абсолютно серьёзным, – Обiцяй, що ми разом поїдемо до Львову – покласти мамi квiти.4444
  Обещай, что мы вместе поедем во Львов – положить маме цветы. Укр.


[Закрыть]

– Обiцяю – поїдемо, коли схочеш.4545
  Обещаю – поедем, когда захочешь. Укр.


[Закрыть] – только и мог тихо ответить Витриченко-старший, сдерживая наплыв сладостно-болезненных воспоминаний.

– Ты осознал и сделал нечто очень важное, что освободило твою силу Хранителя. Главнокомандующего Ио Шнайдера больше нет – есть Хранитель Земли, Менестрель Ветров – Марк Львович Витриченко, – улыбнулась правительница Тёмного Двора, – Я с радостью освобождаю тебя от занимаемой должности, чтобы ты мог присоединиться к защитникам Небесного Града – твоё место рядом с ними. Надеюсь, ты не будешь возражать, чтобы это место занял господин Надир?

– Это просто чудо! – всплеснула руками Маргарита, глядя на него с неподдельным восхищением.

Юноша смущенно улыбнулся.

Он стоял, а мысли его был где-то далеко – он не знал, радоваться ему или плакать: он не смел даже мечтать о том, чтобы стать на ровне с ними, с другой же стороны, он думал, что, покинув их, сможет забыть её, сможет заглушить этот голос в своей голове, что постоянно повторял её имя, сможет подавить в себе эту страсть. Но, Боже, как же будет это трудно сделать, если он будет видеть её каждый день… каждый день с другим… каждый, бесконечно долгий, день… И нескончаемо длинные одинокие ночи. В серьёз испытать значение слов «желать» и «не сметь»… Господи, дай сил! Дай сил! Ещё одна горькая насмешка судьбы. Так, смеяться ему или рыдать? В любом случае, он не смог бы уйти – все дороги вели к ней, только к ней, а там, будь, что будет…

– Рады приветствовать в Высокой Обители, Хранитель Марк! – Джон протянул ему руку.

– Позвольте служить Небесному Граду, Ваша Милость, – тот преклонил колено.

 
О если б только мир узнал,
Как чистая Любовь рождает Душу,
Которая суть Женщин распознав,
Их превращает в Ангелов…
А если ангел я? – так Ты тому причина…
Раз я живу – то только для Тебя…
Да… только для Тебя…
Тобою превращенный в ангела мужчина.
 

Эти строки спонтанно пришли на ум, когда он увидел улыбку Маргариты – полную радости и гордости за него. Златовласая стояла рядом и тоже улыбалась.

– Так это ты – маленькая человечка с сердцем великого человека? Ты его преобразила. А ты очень интересная человечка. Спасибо, что поверила в него, – Лев Витриченко выразил свою признательность Маргарите в поклоне, она ответно поклонилась, потом он повернулся к Альвис, – Спасибо Вам, Ваше Величество, что поддержали и направили его, рискуя своей репутацией и своей жизнью.

– Мне это совсем не было в тягость, – мягко улыбнулась королева.

– Ваше Величество… – обратилась к ней Маргарита, – Джек, мы можем что-нибудь сделать для этой леди? – девушка кивком указала на маску на лице королевы.

– Я мог бы посмотреть, если Ваше Величество позволит… – согласился молодой хирург, – Как только закончим с ранеными. Посмотрите на меня, на моё лицо – я понимаю вас, как ни кто другой, поверьте.

– Доверьтесь нам, – видя стеснение и неловкость Альвис, Маргарита взяла её за руку, – Не бойтесь – доверьтесь нам, как доверились ваши люди. С Вами поступили очень несправедливо, но мы попробуем исправить это.

– Прошу, снимите вашу маску, – попросила Даниэлла, – Это облегчит работу Джеку, – она поднесла ладони к лицу женщины, и шрамы стали заметно меньше, а на пальцы девушки падали слёзы из глаз королевы.

– Надеюсь, вы не будете против того, чтобы возобновить действие мирного договора, Ваше величество, – предложил Джон, – Лорд-протектор, Самаэль, я уверен, с удовольствием подпишет его.

– Лорд-протектор? – переспросила она, и голос её дрогнул, – а почему не князь?

– Князь скончался, Ваше Величество, – Джон опустил голову.

– Как жаль. Он был великим человеком, – Альвис обняла его, столько лет она пыталась обвинить князя в том, что случилось с ней, а теперь осознала всю бессмысленность своего гнева, – Примите мои соболезнования. Разрешите тогда мне почтить его память и память моей госпожи, – Вайвасват ушел, и от этого стало так тоскливо, что только мысли о преданном и любящем Надире не давали окончательно расклеиться.

– Как пожелаете, – он не стал возражать.

– Жан, а знаешь, что это значит? – обняла его Маргарита.

– И что же, любовь моя? – вопросительно изогнул бровь мужчина, не сдерживая улыбки.

– Это значит – конец войне! – улыбнулась она, – Где твой верный Азраэль? Пора ему отнести радостную весть в Джайпур и нашим близким в Париже. Это значит, что наши матери, твой сын, Рози и Аделька могут вернуться, как и другие беженцы, покинувшие свои дома.

– А, когда солдаты закончат своё лечение, то мы устроим праздник и откроем двери главного дворца для всех желающих, – подытожил Самаэль, – Надеюсь, госпожа Альвис не против погостить у нас подольше?

Формула бесконечности: 1+1=3

Когда в мобилизации жизненных сил уже не было острой необходимости, ранения дали о себе знать – сквозь бинтовые повязки просачивалась кровь из открывшихся ран. В глазах Маргариты отразилась нескрываемая паника, когда увидела, как побледнело лицо мужа, а рука, которой она обнимала его, стала мокрой и липкой от крови.

Марк волевым усилием простоял ещё пару минут, пока беспомощно не повис на руках подоспевшего отца.

– Ну, чёрт возьми, полный анамнез! Пипец, как с вами весело, – чертыхнулся доктор, – Носилки быстро! Им срочно нужна медицинская помощь.

И только когда переломный момент состояния здоровья больных был благополучно преодолен, молодой хирург смог вздохнуть с облегчением, и даже более того – в очередной раз высказаться об их поведении. Из-за двери доносились голоса. Яснее всех различался голос Джека:

– Ненормальные! Нервнобольные! Да вы с ума посходили! Натуральные психи.

Дальше последовал поток таких невообразимых японских ругательств, что Даниэлла невольно рассмеялась. Громко хлопнув дверями, молодой хирург вышел из палаты. Услышав шаги, девушка инстинктивно прижалась к стенке, но когда появился Джек, сделала шаг навстречу:

– Привет!

Он внимательно смотрела на неё. Карие глаза сверкали негодованием.

– Ты не можешь утихомирить этих… малявок?! – Джек сделал небрежный жест, который, должно быть, символизировал презрение к «этим малявкам».

– А что они на этот раз натворили? – поинтересовалась белокурая.

– Сама полюбуйся, – Джек приоткрыл дверь, – они кидаются подушками! Это уже слишком!

– Это хорошо, – улыбнулась Дэни, – значит, они поправляются и смогут со мной поговорить. Поверь мне – я найду что сказать этим мальчишкам.

– Прости, родная, они меня вывели из себя, – он развернул девушку лицом к себе и, заключив в крепкие объятия, запечатлел на её губах чувственный поцелуй, – Меня ждут дела – ещё увидимся, милая. Мне ещё много пациентов нужно осмотреть.

– Тогда увидимся позже, дорогой, – Даниэлла проводила мужа и вернулась к парням: – Здравствуйте, мальчики! Ну, как Вы себя чувствуете? – ласково спросила она. Марк с опаской и недоверчивостью покосился на неё и прошептал «нормально», а Джон буркнул:

– Какая трогательная забота.

– О, нет, – ещё приторнее сказала Ди, – я хочу узнать, не заказать ли Вам гробы, пока не поздно… А, может, один на двоих?

– Рано радуешься, мы ещё живы, – отпарировал Красный, приподнявшись, но удержаться в вертикальном положении ему не удалось.

– Ну, и видок у вас, ребята. Да и чувствуете Вы себя, наверняка, не лучше, чем выглядите, – продолжала издеваться она. Джон показал ей кулак:

– Ну, подожди, вот только встану…

– Если встанешь, – закончила за него девушка, – откуда ты знаешь, дорогой – может быть, тебя вот он, – она перевела взгляд на Марка, – как-нибудь ночью косичкой своей задушит?

Увернувшись от запущенной в неё подушки, она покачала головой и удовлетворённо вздохнула:

– Вот только это вы и можете – сыпать пустыми угрозами и швыряться посторонними предметами, – Джон в этот момент подумал, что неплохо было бы кинуть в неё головой Марка, но удержался, и вслух эту мысль не высказал, – Но стоит дойти до дела… шо ви тут їсте, хлопці? (4646
  что вы тут едите, мальчики? Укр.


[Закрыть]) – языки всегда с лёгкостью давались Даниэлле, и ей особое удовольствие доставило подколоть парней. Не успели они опомниться, как девушка уже была возле столика с едой:

– Так-так… фрукты – это хорошо (Джонни, хочешь вишенку?) А это что такое??? Конфеты?! Шоколадные?! Да ещё с ликёром?! Подлежит конфискации!

– Не трогай! – хором закричали оба. – Не-а, хлопці, это я себе забираю. Марко, тебе алкоголь противопоказан даже в таких количествах. Представь, что ты на своей дуде наиграешь, если таких конфеток поешь? Джонни, я тебе уже говорила и ещё раз повторяю, что ты слишком увлекаешься сладким. Так что – никаких конфет. Совсем без меня разбаловались! И куда Маргарита только смотрит?

– О, мерзкая, отвратная девица, – промурлыкал Джон голосом оскорблённой невинности. Неожиданно отозвался Марк:

– Не нявкай, кiшко, коли хвоста прищемили4747
  Не мяукай, котище, когда хвост прищемили. Укр.


[Закрыть].

– Что?!!! – рявкнул Джон.

– Хе-хе, Марку, ще пам`ятаеш рiдну мову? Дуже добре!4848
  Марк, помнишь родную речь? Очень хорошо! Укр.


[Закрыть] – усмехнулась златовласая.

– Переведи! – приказал Красный.

– Он сказал, чтобы ты заткнулся, – объяснила Даниэлла, подавив смешок.

– Ах, ты…! – парень силился грозно сверкнуть глазами.

– И назвал тебя котом, – продолжила Дэни, уже почти сгибаясь пополам и задыхаясь от приступа смеха.

– С-с-собака! – прошипел Джонни.

На секунду наступила тишина, а потом все трое начали хохотать. В комнату вошла Маргарита:

– Ребята, я вам бульончика принесла. Как самочувствие? – девушка поставила поднос с чашками на столик между кроватями.

– Уже прекрасно, любовь моя! – и в доказательство этих слов Джон попытался встать, но, не удержав равновесие, вместе с Маргаритой упал на кровать.

– Ну, вы так прямо и сказали бы – я бы хоть отвернулся, – фыркнул Марк, надув губы. В палате опять раздался смех.

– Мы непременно вернёмся к этому вопросу, дорогой, когда твоё состояние улучшится, – шепнула Маргарита мужу на ухо, и улыбнулась, – Сорри, ребята, я ещё Рафаэля хотела навестить. Но, я обязательно скоро вернусь.

– Твоя жена, Дхармараджа – удивительная женщина, – прокомментировал Марк. Джон с удовлетворением рассмеялся:

– Ну, я это знаю и без твоей подсказки!

– Марк, ты просто прелесть, – Рита нежно провела рукой по его волосам.

– Марго, ты МАРКО-манка, – развела руками златовласая, и, взяв подругу под руку, послала парням воздушный поцелуй, – Чао, бамбини! Мы пошли, а вы тут не разнесите всё.

– Всё-таки, ответь мне – почему? Почему ты помог вернуть меня к жизни? – Джон сел на подоконник, с любопытством глядя на Марка.

– Ты спрашиваешь почему? – Марк смерил его изучающим взглядом, – Если бы не ты, не вы с Даниэллой – Маргарита никогда не стала бы прежней. Я потерял её, а вы вернули. Без тебя она бы не вернулась. Хотя – невозможно было потерять то, что не принадлежало мне. Я был перед тобой в долгу. И ещё – просто потому, что её желание для меня – всё. Ты бы видел, как она смотрела тогда. Видел бы ты её глаза тогда – разве мог я отказать ей? Я могу лишь мечтать, чтобы она относилась ко мне так же, но она выбрала не меня. Приглядись – как она красива, всмотрись в её глаза – как они прекрасны от того, что в них живет любовь, запомни и не забывай никогда – ты так преобразил её, ты и в ответе теперь за неё – помни это всегда.

– В любом случае – спасибо, – Джон спрыгнул с подоконника. – Хоть я и завидую тебе немного, я – не враг тебе, – парень прямо посмотрел на Джона, – Надеюсь, что и ты мне – тоже. – Ты показал себя с новой стороны и заслужил стать Хранителем. Ты достоин уважения. Я тоже не хочу быть тебе врагом, Марк, – он протянул руку.

– Рад это слышать, правда, – тот ответил на рукопожатие, – Только запомни – я всегда буду на её стороне и буду защищать её от всего, даже от тебя, если ей когда-нибудь придётся страдать из-за тебя.

– Я запомню это, – улыбнулся Красный.

В соседней палате под контролем врачей проходил лечение Рафаэль, которого и собралась проведать Марго:

– О! Смотрю, тебе поклонницы уже и цветы принесли, – посмотрев на букет цветов в большой вазе, Маргарита подмигнула, ставя на столик поднос с завтраком.

– Скажешь ещё тоже! Это… – младший принц покраснел и улыбнулся.

– Спасибо тебе, Рафаэль! Ты спас мне жизнь, – девушка благодарно улыбнулась, поправляя ему покрывало.

– Чего уже там. Ты первая спасла мою, – он сделал попытку привстать на подушках.

– Тшш! – Маргарита вернула его в прежнее положение, – Не так резко. Ты еще слаб. Или мне дока позвать, чтобы он сделал тебе укол успокоительного? – шутя, пригрозила она.

– Мной уже пугают непослушных принцев? – усмехнулся вошедший Джек, – Давай я сниму повязку и осмотрю тебя. Я сделал всё, что можно, учитывая то, чем я могу располагать тут. Надо будет взять тебя на консультацию в клинику, где я работаю – возможно, с современными технологиями, мы сможем сделать для тебя больше, – Рафаэль с надеждой посмотрел на него.

– Простите, я могу войти? – на пороге появилась Ями с корзиной фруктов, – Если я не вовремя, то я приду позже.

– Проходите, дорогая леди, – улыбнулся молодой хирург, – Я уже закончил, – он выразительно посмотрел на Маргариту, – Мы как раз собирались уходить. Я только что сказал ему и повторю при вас, что настоятельно рекомендовал бы показать его своим знакомым специалистам.

– Благодарю вас, доктор, – поклонившись, улыбнулась девушка Джеку и Маргарите. – Ну, мы вас оставляем, – Ями проводила их до двери.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она, присев на кровать рядом с ним.

– Как видишь – живой, – буркнул Рафаэль, стараясь не показывать свою радость от того, что она сейчас здесь, что он видит её сейчас так близко.

– Ну, зачем ты так, Рафаэль? Я же беспокоюсь о тебе, – она убрала волосы с его лица, с участием глядя на его повязку через правый глаз.

– У вас есть о ком беспокоиться, миледи. У вас есть брат, – он резко повернул голову в противоположную от девушки сторону.

– Нет, ты просто невыносим! Почему ты пытаешься оттолкнуть меня? – она чуть не зарыдала от незаслуженной обиды, – Джон – мой родной брат, естественно, что я волнуюсь за него! Я и за тебя переживаю не меньше, – потом добавила чуть слышно, – если, не больше…

– А кто для тебя я? – он повернулся, сосредоточенно глядя на неё. – Я… я не знаю уже… – девушка вся вспыхнула румянцем.

– Зато, я знаю, – он привлёк её к себе, всматриваясь в это бесценное выражение смущения и ещё чего-то, пока не ведомого даже ей самой, – Ты чувствуешь ко мне нечто большее, чем привязанность к брату? – поддерживая одной ладонью её голову, он второй рукой поднял её лицо на себя и обжег губы долгим горячим поцелуем, – Чувствуешь ли ты ко мне то же самое? – спросил он, наконец, отпустив её от себя.

Так и не ответив ему, девушка пулей вылетела из палаты, едва не расплакавшись.

Парень опустил голову на колени:

– Придурок! Ну, вот, что ты наделал, а? – он обращался к себе в третьем лице, как будто поучал провинившегося мальчишку, – Взял, всё испортил – она теперь будет тебя сторониться, как прокаженного и обходить десятой дорогой – так тебе, дураку и надо, сам виноват, кретин озабоченный. Она же такая хрупкая, такая неземная, такая… К ней подход особый нужен, а ты тут со своими поцелуями лезешь. Ты бы ещё в постель её сразу затащил. А ты поинтересовался – может, ты ей, вообще, противен? То-то же! А всё туда же – не умеешь тестостерон свой контролировать, так и нечего даже смотреть в сторону приличных девушек. Ты не должен был этого делать… Не должен…

Маргарита была счастлива узнать, что Джон и Марк быстро восстанавливали силы, и уже могут покинуть больничное крыло – сегодня, спустя многие дни, они с мужем снова проведут ночь вместе.

Маргарита поставила на столик поднос с двумя чашками кофе с молоком и корицей и блюдцем с круассанами с шоколадом, присыпанными сахарной пудрой.

– Мадам Дестинофф, вы стали ещё прекраснее, – Джон взял её за руку, пытливо изучая взглядом, – А к этому кофе ещё десерт прилагается? – он притягательно сузил глаза.

– Хотите сказать, месье, что вы уже идёте на поправку? – Маргарита знала, что ни когда не могла устоять перед его обаянием и напором, но, принимая правила игры, решила ещё подразнить, проверяя, скорее себя, чем его, на выдержку, а щеки её горели, – Не убедительно – попробуйте ещё раз, месье, – она спокойно откусила кусок хрустящей булочки, облизав шоколад с губ.