Читать книгу "Пробоина 5: Чёрная Луна"

Конечно, меня мучили сомнения. Может, вот именно сейчас вокруг реальный мир? А воспоминания о мире Пробоины и вправду гаснут в мозге, затихают, словно вчерашний сон.

Просто положи сладкую конфету в рот, и ты останешься здесь, Тим. «Какую пилюлю ты выберешь, красную или синюю?» Всё, как в классике.

Можно вскочить, заорать всем «стоп», попытаться спасти людей. Передать командованию по пси-связи, что у меня было мощное видение, что я видел смерть нескольких тысяч бойцов и разрушение флагмана нашего космо-флота.

Быть может, я смогу пробить дубовую кожу этих толчковых псов в штабе? Может, истерика одного молодого псионика на борту десантной капсулы остановит операцию, обречённую на провал?

Я открыл глаза, снова разглядывая красный леденец, вращающийся перед лицом. Интуиция молчит, а у Гарика чешется имплант.

Помню, как я ржал над этой его приметой. Она не имела никакого отношения к псионике, к сверхспособностям мозга. Никакого излучения не чувствовалось, ничего.

Но все погибли…

– Умники эти, наши мега-мозги, – продолжал бубнить с конфетой за щекой Гарик, – Как думаешь, они такие же псионики, как и мы? Говорят, у них чакры больше башки…

Я пожал плечами:

– Не знаю.

Сам я думал про то, как же они лоханулись тут, в Африке. Потом я краем уха слышал, что, по данным разведки, именно здесь капиты впервые применили «невероятно мощного псионика». Этот менталист смог заглушить не только интуицию таких молодых псиоников, как мы с Гариком, но даже обманул умников в штабе.

Кстати, я не припомню, чтобы потом были такие глобальные воздействия. Но именно здесь, в Африке, капиты продемонстрировали мощь своей псионики, направленной на обман всей вражеской армии.

Даже наша верхушка потом не сможет толком рассказать, почему армия попёрлась атаковать богом забытую базу в Сахаре. Свободная Федерация, конечно, оправится после такого, и станет намного осторожнее…

У меня округлились глаза, и я вспомнил разговор с духами Рюревских. А может ли быть такое, что здесь и сейчас капитам кто-то демонстрирует возможности этой магии артефактов? Показали товар лицом, так сказать, и сразу выкрутили на максимум.

Псовая луна, это ведь реально так!

Я стиснул пальцы, сжав любимый «свисток» до скрипа. Мигнуло предупреждение от умного костюма, он не видел смысла разрушать чрезмерным усилием приклад собственного оружия.

– Я бар один знаю в Самаре. Ты был там? Девки – огонь, – рука в кевларовой перчатке показала палец, – Я надеюсь, ты ещё хомут-то не повесил на себя?

О, это был мой любимый момент:

– А ты что же, «белочке» изменяешь?! – я показал на винтовку.

– Ха-ха-ха, как смешно, – скривился Гарик, а потом всё же любовно погладил оружие, – Она одна у меня такая. Всегда готовая, сразу ложится в руки, и в смазке уже…

Я улыбнулся. Вот же пошляк, псовый ты хвост! У меня от некоторых его шуток и вправду уши вяли, но как же мне нравился его смелый юмор.

– Дружище, прости, – искренне сказал я, а потом, вытащив пистолет из набедренного отсека, навёл его на голову Гарика.

Взревела сирена, искусственный интеллект сразу взвёл насильно предохранители на всём оружии на борту. Но мы же псионики, и у нас всегда есть привилегии.

– Мы – Легион! – лицо друга, которого я буду знать всего неделю и буду помнить всю жизнь, исказилось от злости.

Все десантники хором крикнули вокруг:

– Легион!

– Да был я у вас, – проворчал я, – Кормят плохо.

Через мгновение я понял, что воспоминание, как моя пуля прошибает стекло шлема Гарика, может остаться со мной на всю жизнь. Но проснулся я за мгновение до того, как палец нажал на спуск…

***

– О-о-о, – омут боли никуда не делся.

Где-то на задворках разума дымились остатки сознания бывшего хозяина. Я впервые выдержал прямую схватку с Легионом, если это был он, и это не могло не радовать.

Я откинулся на спину, перехватил сломанную руку и рывком кое-как вправил её. Вообразил огонь, чтобы прижечь рану, и заорал, когда огня оказалось слишком много. В нос ударил запах палёной плоти, а сознание чуть снова не улетучилось на орбиту Земли.

Что с моим зрением? Видит только один глаз, а на месте второго запёкшаяся корка. Одноглазый и однорукий маг… Ну, здорово, Рюревские, подсобили так подсобили.

Тим, ты вообще молодцом держишься. Так быстро из иллюзии выскочил в этот раз, что аж самому нравится. А теперь, встаём, встаём…

Ага, сейчас. Только полежу немножко, отдышусь.

Я закашлялся, вдохнув полной грудью дым, которым всё заволокло вокруг. Да уж, было бы чем тут дышать.

– Жжёный ты псарь! – опираясь на более-менее здоровую руку, я стал подниматься, но чуть не свалился снова.

Одна ступня отказывалась вставать прямо, заваливаясь на сломанный голеностоп. Да твою ж мать капитскую, что за инвалид мне достался?! Я ещё и одноногий!

Кое-как я сел, оглядывая обгоревшие лохмотья на ногах. Когда-то это было неплохим гвардейским мундиром.

– Защитить Перволунника, – в дыму совсем рядом стоял ещё солдат с магострелом наперевес.

Он ни в кого не целился, просто стоял, смотрел куда-то в дым. А магострел-то хорош, хоть и обычный, солдатский. Даже штык торчит.

Я провёл здоровой рукой по поясу, но ничего не нашёл. От карманов остались одни дыры. А, в Пробоину вас, будем по старинке!

Пошарив вокруг рукой, я нащупал увесистый булыжник, отвёл руку для замаха. Так, сейчас будет больно, Тим, но ты держись…

Камень свистнул, заехав прямо в висок бедняге. Тот свалился, и я, упав на локти, со стонами подполз к нему. Схватил магострел, и полез в карманы искать патроны. Да, есть ещё парочка.

Стоп…

– А-а-а! – я чуть не заорал от радости, вытянув обгоревший коробок с «вытяжкой», – Да ты ж мой хороший!

Вскрыв коробок, я закинул всё, что было, в рот. Половина таблеток была почерневшей, хрустела как уголь, но я даже не обращал внимания, а только грыз, грыз и грыз.

А потом откинулся на спину, рассматривая серую хмарь дыма. Ну, надеюсь, ещё не всё потеряно.

Вот так полежать, успокоиться, подлатать организм хотя бы до пределов разумного.

– Защитить Перволунника…

– Защитить…

Целый хор голосов послышался из дыма, и я задрал голову, повинуясь интуиции. Качающиеся в дымке силуэты сдвигались в мою сторону.

Кажется, местные догадались, что в их рядах завёлся идейный предатель зомби-движения…

Глава 3. Обгоревший

Я притих, закинув винтовку на грудь трупу, вжал голову в плечи. Тени и силуэты бороздили дымку вокруг, нашёптывая свою мантру о Перволуннике, и, казалось, даже не обращали на меня внимания.

Но я вспоминал свою дорогу по горам с Вячеславом Ключевцем, и понимал, насколько обманчиво первое впечатление. Зомби были взбудоражены, и точно знали, что я где-то здесь.

Лишний. Опасный. Не согласный с Легионом…

Вот какая ирония получалась. Этот самый Легион, возомнивший себя победителем богов, был таким разным: в чьих-то телах сильный, могучий, сворачивающий горы, а где-то, как здесь, в горах – тупой и безмозглый.

А чернолунники молодцы. Поставили Легион себе на службу, создав заслон из таких вот «охранников», заполонивших горы Святого Диофана.

Я покосился на часовню, которая показалась в разрыве дыма. Серая, мрачная, изрыгающая мегатонны грязной и вонючей псионики в эфир.

Там, внутри, бесновался проклятый Вертун, давно протухший и потерявший связь со своей Луной. В прошлый раз, под Межедаром, мне после битвы в подсознании удалось закрыть такой, хоть это и вызвало большие разрушения.

Но это было в теле Василия, которому суждено стать Последним Привратником. Здесь так не получится. Теперь, попутешествовав по телам, я понимал, что с дрищом у меня особая связь.

Наши с ним сознания будто входили в резонанс. Или его тело с моим разумом, без разницы, но именно в теле Василия, несмотря на магию Вето, я чувствовал, что у меня всё под контролем, и потенциал просто огромен. Может, действительно, потому и заткнули кирпичом чакру, чтоб я не разорвал неготовый к такому делу организм раньше времени.

А здесь, у этого гвардейца как?

Здесь всё перекручено, будто засунули ментальный мега-венчик в душу, и перебултыхали все чакры вместе с энерго-контурами. Присыпали это всё «порошком счастья», добавили щепотку Легиона, и потомили в блуждающем Пульсаре для надёжности.

И теперь мне предлагают работать с этим блёванным винегретом…

Эх, глаза бы закрыть, так намного легче работать с псионикой и восстанавливать тело. Но приходится рыскать взглядом по качающимся в нескольких шагах силуэтам, гадая, какой из них сейчас сорвётся в атаку. Если бы это были не зомби, а долбанные капиты, я был бы уже обречён.

А вытяжка работала. Она не могла повлиять на скрученные энерго-контуры, но мышцы и плоть, неприятно покалывая, заживали с удивительной скоростью. Даже сломанная рука уже схватилась…

Эх, если Незримая задаст вопрос, что же мне надо будет в награду, надо будет попросить рецепт этих таблеток. С такой химией солдаты Свободной Федерации станут непобедимы.

Интересно, а капиты не получили уже такую хрень от своих таинственных союзников?

Движение сбоку заставило меня откатиться быстрее, чем я повернул голову. По земле ударил клинок, высекая искры, но я уже вскинул винтовку, нажимая на спуск. Солдат, получив пулю в шею, кувыркнулся назад, взбрыкнул ногами и воткнулся затылком в землю.

Я, оставшись на лопатках, стал быстро отползать от места стычки. Отталкиваясь ногами и ёрзая спиной по острым камням, я пытался перезарядить винтовку, но пальцы, покрытые коростой ожогов, плохо слушались.

Грохнул выстрел, и пуля воткнулась совсем рядом с моей головой, окропив мне лицо крошками.

– Вашу псину! – я зажмурился от пыли, попавшей в единственный видящий глаз.

За миг до этого я успел заметить надвигающийся из дыма силуэт, поэтому интуитивно выставил магострел вперёд, принимая удар на штык. Заскрипела сталь, я заученным движением воткнул ногу по голени противника, чуть сдвинулся вбок и довершил приём ударом штыка вверх.

Противник навалился на магострел всем весом, и мой перелом в руке снова треснул. Я хапнул горелого воздуха от нахлынувшей боли, и тут же в лицо брызнула кровь, попав в горло и в многострадальный глаз.

Я закашлялся, не успел среагировать, и противник свалился на меня окончательно. Моё сознание плавало где-то на задворках, я попытался перехватить зажатый магострел, чтобы им столкнуть груз, но тут хрипящее тело зашевелилось, и через мгновение грязные руки ухватились за мою шею.

– Жжёный… – прохрипел я, пытаясь ударом магострела сбить захват с шеи.

Не получилось, но зазвучали ещё выстрелы, и противник, дёрнувшись, свалился на меня и затих. Звуки входящих в его тело пуль заставили меня сжаться в позе эмбриона, и я теперь пытался прикрыться трупом, как щитом, прижимая его к себе.

– А-а-а-а! – я орал всё время, пока разряжались в нас стоящие в дыму солдаты.

Мёртвый гвардеец надо мной дёргался от попаданий, за шиворот летели осколки от разлетающихся камней. Пули втыкались в землю совсем рядом, а мне не оставалось больше ничего, кроме как орать.

Но вдруг наступила тишина, в которой зашуршали руки и заскрипели затворы магострелов – зомби-солдаты, недолго думая, просто перезаряжались. Я же лежал, чувствуя горячую кровь, льющуюся на меня из продырявленного тела гвардейца, и не верил своему счастью.

Да вы ж косые, как капитские штурмовики!

Понимая, что следующий залп не выдержу, я сбросил с себя труп и, повернувшись на живот, пополз. Магострел остался где-то позади, рука адски болела, но я продолжал двигаться, повинуясь чисто интуиции.

Я привстал на корточки, но сломанный голеностоп тоже взорвался болью. Вашу мать зомбячью, побежать не смогу.

Тут интуиция сказала мне, что всё… Перезарядились. В довершение одиноко щёлкнул в тишине последний затвор казённика.

– Защитить Перволунника…

– Ах вы ж псы толчковые, – я сел и раскинул руки, решив: «Пошло оно всё капитским лесом!»

Маг я или тварь дрожащая?! Где вы, пирусные пули? Когда я был Василием, я так ловко это делал…

Грохнули выстрелы, и я, стиснув зубы, попытался перехватить всё, что попало в действие моего энерго-поля. На миг прочертились в воздухе трассеры, загибаясь в стороны от моего давления, и земля вокруг меня выплюнула клубы пыли.

– А-а-а! – я упал, всё же подбитый в плечо.

Дырявая вышла защита, в одной точке энерго-контуры не замкнулись, и пуля нашла-таки лазейку. Но я сразу шлёпнул ладонью по плечу, прижигая рану, и охая от боли сразу и в плече, и в сломанной руке.

Начало было положено. Резкий выброс псионики насильно выпрямил основные каналы в этом теле, и мне удалось явственно увидеть три здоровенные, умело натренированные нижние чакры.

Красные, изрыгающие пламя, словно звёзды в космосе. Это пламя рвалось через повреждённые контуры, постепенно уничтожая своё же тело – вот что бывает, когда разум не контролирует магию.

Чувство огня переполняло меня, и я, откинувшись затылком на острый камень, с трудом смог перехватить контроль над стихией. Ох, луна моя псовая, как же много силы! Это был Маг Первого Дня, магистр, и когда-то он чуть не стал магом Второго….

Да, если у Василия потенциал ещё больше, то нас ждёт весёлое будущее.

Дым надо мной неожиданно рассеялся, открыв в чистом небе Пробоину. И я почуял чуть более чистый поток стихии оттуда – Красная Луна ещё не вышла, но я словно вторым зрением увидел её отсвет.

Снова щёлкнули затворы. Я тут же отнял ладонь от плеча, развёл руки в стороны. Ощутил всю стихию вокруг, и пришлось даже уменьшить напор – меня коснулась сила проклятого Вертуна, спрятанного в часовне. Злоупотреблять его энергией я не хотел, она быстрее разрушала организм, а мне ещё до усыпальницы тащиться.

– Защитить… – начали было зомби, но я рявкнул:

– Давайте уже!

Грохнули выстрелы, и в этот раз всё вышло даже ещё лучше. Все пули вошли в моё поле и обогнули антигравитационную линзу, в которой я спрятал своё тело. Мне даже удалось направить несколько пуль по удачным траекториям, и некоторые солдаты молча упали.

– А теперь моя очередь, – я сел, старательно удерживая концентрацию.

Сила так и била из чакр, надрывая контуры, мне с трудом удавалось отфильтровывать поток от грязного проклятого Вертуна. Хорошо хоть, что Луна возвращалась, и слабые отголоски её энергии казались глотком свежего воздуха.

Я встал, осторожно опираясь на повреждённый голеностоп. Ничего, терпимо.

Повёл рукой в сторону… С ладони сорвался шар и унёсся в один из силуэтов. И в другую сторону точно так же.

Раздались быстрые шаги по камням, один побежал ко мне, но упал к моим пяткам, дымя обугленным обрубком шеи. Другой успел подскочить сбоку, и я перехватил штык магострела у своей головы.

Винтовка вспыхнула, и я, толкнув солдата в грудь, отбросил его волной огня. О, да, сила впечатляла, но меня не покидало ощущение, что если чуть-чуть прибавлю, то уже не смогу восстановить это тело.

***

Их тут было всего около десяти.

Через минуту я стоял, окружённый дымящимися трупами, и стряхивал огонь с рукава. Бывает, переборщил чутка, себя чуть не сжёг.

К счастью, вытяжка продолжала делать своё дело, и я уже не чувствовал себя, как остывший шашлык. На ногу можно было наступать, но хромал я сильно, суставы срослись не так, как надо. Да и видел я всё так же одним глазом.

Кое-как оттерев от грязи единственный глаз, я посмотрел наверх и козырнул, салютуя красному отсвету в Пробоине.

– Здравия желаю, – усмехнулся я, – Мы вас ждали…

***

Возле усыпальницы я был где-то через час. Пришлось торопиться, и я едва не скакал, опираясь на подобранный магострел, ведь сначала надо было подняться к перевалу, а потом спуститься по ущелью ко входу в гробницу.

Это путешествие вошло бы в мой золотой фонд превозмоганий – нога при каждом шаге грозила надломиться, да и рука, которую я примотал к туловищу чужой курткой, нещадно просила просто прилечь и отдохнуть. Но я шёл и шёл, не жалея тела, потому что не намеревался в нём долго оставаться.

Я остановился у подножия, подойдя к обломкам огромной статуи. Да, здорово здесь шарахнуло – следы моего неудачного взлома было прекрасно видно на ступенях, колоннах и больших валунах. Чёрные следы копоти располосовали всё по ходу движения огненной волны, словно какой-то грязный трубочист чихнул пеплом из усыпальницы.

Четвёртая колонна, которая и до этого была повреждена, обвалилась, и часть козырька рухнула вместе с остатками статуй на них. Вход это не закрыло, но трещины на оставшихся трёх столбах намекали, что ещё одного неудачного взлома они не выдержат.

Я постоял полминуты, опираясь на приклад магострела и согнувшись от ноющей боли в каждой клеточке организма. Кроме физической боли добавилась теперь усталость, и тело просило отдыха.

А вот интуиция подсказывала, что времени не то, что нет, а его уже не хватает. Я всмотрелся вперёд, в долину, за которой скрывался осаждённый Храм Перволунника. Бедный глаз не хотел фокусироваться, и я так ничего и не увидел – размытый горизонт просто заволокло дымом, даже вершины гор возле Храма не было видно.

Я поднял голову, крикнул:

– Рюревские!

Тишина… Да чтоб вас, духи сраные! Когда нужны, хрен дозовёшься!

Стоп, я же был тогда в теле оракула, Стража Духов. Он же этот, спец по духам, поэтому я и слышал их. И Василия наверняка тоже слышал именно поэтому.

Кстати, что с тем оракулом?

Я завертел головой, пытаясь примерно представить, какая могла быть траектория полёта у тела, сбитого волной огня из усыпальницы. Вроде я тогда прикрылся артефактами – может, ещё можно использовать его? Ведь в нём остались те душонки Легиона, и оракул мог вполне выжить. Можно заскочить, поговорить, и выйти.

Ругаясь на долбанную ногу, я запрыгал вокруг обломков, пытаясь найти тело. Тут нету… Так, а если там?

Я проскакал, как бешеный. Тоже нету.

Один из камней, похожий на отломанную ладонь, словно приглашал взобраться на него и посмотреть сверху. Я поставил магострел, упал грудью на выступ, со стонами кое-как забрался.

Поднялся повыше и, опираясь на торчащий вверх каменный палец, стал оглядывать округу. Где же ты, оракульский пёс? Неужели сбежал?

Я замер, снова глянув на долину.

Да твою ж псину! В этот раз глаз удачно сфокусировался, и в долине на фоне серой каменной пустоши я увидел мелкие, словно муравьи, точки, которые размеренно двигались от Храма Первого Полнолуния в мою сторону. Отсюда плохо было видно цвета формы, но в авангарде точно шли красные мундиры.

Царская Армия, чтоб вас Пробоина сожрала! Как же вы не вовремя.

Я поднял голову. В Пробоине уже показался краешек Красной Луны… Ну, одно радует – очередная Луна вернулась, а значит, Последние Времена ещё не начались. Апокалипсис отменяется.

Шестое чувство заставило меня пригнуться, и тут же над головой в каменный палец влетела пуля, обрызгав меня осколками. Ух ты ж, глазастые какие!

Я кувыркнулся назад, слетел с выступа… и прямо на больную ногу. Мой дикий рёв, наверное, всех Рюревских духов распугал.

– Капита мне в душу, – завыл я, снова хватая магострел и громоздясь на него, как на костыль, – Да что ж за день-то такой?!

Уже особо не разбирая дороги, я, как трёхногий племенной жеребец, поскакал по ступеням вверх. Если сюда придёт Царь собственной персоной, то оборванному гвардейцу с Иным внутри точно несдобровать. А в теле Василия ещё будет, что обсудить.

Я огибал огромный валун, как вдруг обо что-то споткнулся:

– Твою мать! – заорал я, снова разбередив неудачно руку, но замолк, увидев помеху.

Это был оракул. Точнее, то, что от него осталось. Закоптившиеся голова и плечи, руки прикрывают лицо. В одной руке пучок обгоревших медальонов-артефактов, и она самая целая, вторая же почти отвалилась, оголившись до кости в районе от локтя до плеча. Всё туловище ниже груди просто отгорело, и на валуне осталась лёгкая тень-силуэт от таза и ног.

– Жжёный пёс сегодня в ударе, – проворчал я, поднимаясь на корточки, и злобно хмыкнул, – Вот видишь, что бывает, когда имплант перегреваешь?

Да, воспользоваться этим телом, чтобы поговорить с духами, явно не получится. Я уже собирался скакать дальше по ступеням, но меня что-то вдруг привлекло в почерневших пальцах второй руки. Ещё не веря своим глазам, я выцарапал из окоченевшей хватки трупа сгоревший коробок «вытяжки», и потряс над ладонью, куда упали три уголька, у одного из которых ещё белела боковинка.

– Спасибо, – я вкинул активированный уголь в рот и, похлопав оракула по уцелевшему плечу, встал и попёрся дальше.

Нахлынуло небольшое облегчение, «вытяжка» сразу начала действовать, и я прибавил шагу. Ствол магострела звенел о ступени, жалобно ругаясь на меня за такое отношение к оружию.

Я влетел на самую верхнюю ступень и сразу же обернулся. По ущелью уже скакали несколько магов-всадников, запалив огненные копья над головой. Вау, такого ещё не видел!

Мне сначала пришла мысль, что далековато для броска-то. Даже если они чемпионы по метанию, то… Додумать мысль я не успел. Твою ж псину, Тим, это – Маги!

Копья сорвались с рук всадников и полетели в мою сторону, стремительной молнией пронёсшись над обломками и ступенями. Я вскинул руку, не придумав ничего лучше, чем попробовать провернуть такой же приём, как и с пулями…

Несколько отклонились, но с трудом, а одно, самое массивное, так вообще влетело прямо в меня. Я успел в последний момент прикрыться прикладом магострела, как удар снёс меня с ног и, подбросив, толкнул прямо за границу действия защитной магии.

С одной стороны, это спасло меня, потому что копьё сразу же погасло, как только прочертило границу заклинания. А с другой стороны, я, упав на пол, почуял, как он завибрировал.

Ещё не оправившись от удара, я поднял руки, с удивлением увидев, что от магострела остался только кончик отгоревшего ствола. Ах ты ж пёс толчковый, нельзя так с оружием.

Я перевернулся на живот, вытаращился в темноту под аркой-входом. Тени там заиграли красными всполохами, гул и вибрация усилились.

Что делать, что делать? Что делать-то?!

– Вася, я за тобой пришёл, – рявкнул я, отталкиваясь от пола и плюхаясь на пятую точку.

Волна огня уже шла по коридору, когда я вскинул руки навстречу. Я не знал, что должен был делать, но сейчас мне казалось единственно верным попробовать перебороть мощь того мага, который ставил заклинание.

В этот короткий миг я пытался вспомнить, чему же нас учили в Академии Маловратска про магов и ранги, которыми они отличаются…

***

Утренние маги, начинающие, только открывают магию, ищут свой канал, определяют стихию.

Полуденные, осознав свою принадлежность, работают с первой чакрой. Ищут её, учатся видеть, развивают канал энергии. Они могут пользоваться стихией столько, сколько позволяет проходимость их чакры.

Вечерние – они открывают уже вторую чакру, расширяют канал, и могут черпать больше силы.

Маг Первого Дня открывает все три нижние чакры стихии, его канал полностью открыт. Он может использовать столько силы, сколько есть вокруг, и рядом с Вертунами или в моменты лунных колебаний они непобедимы.

Следующий ранг, Маг Второго Дня, может копить эту силу, аккумулируя большие её запасы в теле. И, по сути, отличается от Мага Первого Дня именно этой мелочью, которая, кстати, позволяет выучить гораздо более мощные заклинания.

Я до этого встречал потоки псионики от разных магов, и мог понять, какого ранга маг передо мной. Та волна, которая шла на меня, была гораздо выше Мага Первого Дня…

***

Огонь ревел передо мной, закручиваясь в огромный шар и выплёвывая протуберанцы. Поток пламени из арки встречался с потоком из моего тела в десятке шагов впереди, и закручивался, гудел, рвался во все стороны, опаляя колонны и козырёк.

Вот только шар огня медленно но верно двигался в мою сторону…

Я применил все свои знания, все умения, полученные в Корпусе Псионика, в Восточной Академии Маловратска, и в гробнице Борзовых. Я собрал энергию, оставшуюся в теле. Собрал энергию, которую давала выходящая Красная Луна, и витающие в воздухе потоки далёкого Вертуна.

Прогнал стихию через все три чакры, открыв канал полностью. Никаких приёмов, плетений, или хитромудрых заклинаний – просто волна энергии, на выходе превращающаяся в огонь.

И этот огонь ревел передо мной, опаляя своим жаром моё же обожжённое лицо, и не давая мне вдохнуть – кислород сразу же пропал, одна только гарь вокруг.

Я стиснул зубы… Вашу же Луну! Такого жжёного псаря я ещё не видел.

Энерго-контуры, надорванные «порошком счастья» и блуждающими Пульсарами, затрещали от невообразимого давления, и до меня дошло, что защиту тут ставили даже не Маги Второго Дня. Рюревские, вы совсем там, что ли, свихнулись?!

Прикрыв единственный глаз, я прибавил ещё потока, понимая, что теперь процесс необратим. Энерго-контуры сразу же испарились, превратившись в чистый поток огня, и пламя стало оплетать все чакры, перекидываясь с нижних на верхние, которые этот маг даже не думал развивать.

Нельзя резко поднимать свой ранг. Сейчас огонь перейдёт с астрального плана на физический, и я воспламенюсь.

Я открыл глаза… Нет, не получилось сдвинуть поток.

Огненная стена крутилась уже в метре, приближаясь, и я почуял, как лопается кожа от испепеляющего жара. Вспыхнули остатки одежды, загорелась кожа, одновременно внутри меня раскалились пищевод и лёгкие, и, задрав голову, я закричал.

Красная Луна вышла из Пробоины и смотрела на всё это, словно насмехаясь. Тут огонь поглотил небеса, и я подумал, что пора спасти сознание в коконе, но, едва его свернул, как скорлупа моего убежища треснула, и сквозь щели стало пробиваться пламя.

– Да чтоб тебя… – с лёгкой обидой вырвалось у меня.

Огонь был везде, на всех планах. Астральный, ментальный, физический… Это был такой огонь, от которого не спастись нигде, и я понял, что именно в этот момент псионику Свободной Федерации, Тимофею Зайцеву, пришёл конец.

Ну вот, Тим, и на твой хвалёный кокон нашлись клыки…

Скорлупа треснула в одном месте, вылезли струйки пламени, и я приготовился к смерти. Но перед этим с удивлением уставился на руку, вдруг пробившуюся сквозь трещину и протягивающую пальцы ко мне, словно хотела спасти.

Капитская совесть, что за хрень?!