Читать книгу "Русский Порт-Артур в 1904 году. История военной повседневности"

Русско-японские мирные переговоры проходили в американском городке Портсмут. Российскую делегацию возглавлял председатель Комитета министров С.Ю. Витте. Витте сразу отверг добрую половину японских требований. В итоге в Корее признавались равные права японских и российских граждан. В Китае Россия и Япония обязались поддерживать прежнюю политику равных возможностей. Из Маньчжурии русские и японские войска должны были уйти одновременно. Русские военные корабли, интернированные в нейтральных портах, возвращались в Россию. Ни о какой компенсации Россией военных расходов Японии (по сути, контрибуции) не могло быть и речи. Военнопленные сторон возвращались на родину скорейшим образом. Правда, Япония выставила непомерно большой счет за содержание русских военнопленных. Некоторые политики в России склонны были усматривать в этом скрытую контрибуцию. КВЖД должна была использоваться только в коммерческих, а не в военно-стратегических целях. На ней выставлялась совместная русско-японская стража из расчета 15 человек на 1 км дороги.

Российская делегация временно пошла на ограничение русских военно-морских сил на Дальнем Востоке. Поскольку, собственно, и ограничивать-то с нашей стороны было уже нечего. Японцам было также уступлено право аренды у Китая Ляодунского полуострова с Порт-Артуром. Русские жители этих местностей вправе были либо вернуться в Россию, либо остаться в местах своего проживания. Совместное пользование рыбными богатствами Японского и Охотского морей не должно было затронуть уже сложившихся на тот момент интересов российских подданных. Россия вынуждена была уступить Японии южную часть острова Сахалин. Это обстоятельство дало повод российским острякам именовать С.Ю. Витте «графом Полусахалинским». Дело в том, что Николай II, довольный проведенными Витте переговорами, пожаловал тому титул графа.

23 августа 1905 г. в том же американском городке Портсмут между двумя воевавшими державами был подписан мир, вошедший в историю по месту заключения как Портсмутский. Русско-японская война завершилась.

Глава 2
Русский Порт-Артур к началу 1904 г

Русская история города Порт-Артура берет свое начало в 1897 г. В декабре этого года русская Тихоокеанская эскадра под командованием адмирала Ф.В. Дубасова бросила якорь в порт-ар-турской гавани. 15 марта 1898 г. был заключен русско-китайский договор об аренде Россией этой военно-морской базы в Желтом море сроком на 25 лет[10]10
  Котвич В.Л., Бородовский Л.И. Ляо-дун и его порты: Порт-Артур и Да-Лянь-Вань. СПб., 1898. С. 15.


[Закрыть]. Над укреплениями Порт-Артура взвился русский флаг.

Название, под которым крепость вошла в историю Русско-японской войны 1904–1905 гг., было получено ею значительно раньше. В 1858 г. в бухту китайской деревни Люйшунькоу вошло первое европейское судно – английский военный корабль «Алгерино»[11]11
  Сметанин А.И. Оборона Порт-Артура. М., 1991. С. 11.


[Закрыть]. В честь одного из его офицеров – английского принца Артура, герцога Коннаутского – этому месту было дано наименование Порт-Артур[12]12
  Коваль А.И. Порт-Артур: Сто лет спустя // Русский дом. 2000. № 4. С. 42.


[Закрыть].

Его выгодное стратегическое положение на южной оконечности Ляодунского полуострова и круглый год незамерзающая гавань привлекли внимание китайского военно-морского командования. С 1880 г. порт становится основным местом дислокации северной китайской Бэйянской эскадры. Оборудование батарей и портовых сооружений поручается германским инженерам под руководством поручика фон Ганнекеля. С 1886 г. в военном строительстве принимают участие также английские и французские специалисты[13]13
  Котвич В.Л., Бородовский Л.И. Указ. соч. С. 16.


[Закрыть]. К 1892 г. Порт-Артур представлял собой прекрасно оборудованную по последнему тогда слову техники военно-морскую базу.

В ходе японско-китайской войны 1894–1895 гг. Порт-Артур был захвачен японцами[14]14
  Японцы легко прорвали сухопутные оборонительные рубежи Порт-Артура в 1894 г. Их потери в ходе штурма составили всего 29 человек (Ржевуский И.В. Японо-китайская война 1894–1895 гг. СПб., 1896. С. 37). В кампанию 1904–1905 гг. Порт-Артур достанется японцам более дорогой ценой: в общей сложности у русских сухопутных оборонительных сооружений крепости они потеряют, по данным генерала Ноги, 98 тыс. убитыми и ранеными, по русским сведениям – около ПО тыс. (Голицынский А.Н. На позициях Порт-Артура: из дневника ротного и батальонного командира. СПб., 1910. С. 92–93).


[Закрыть]. Они пользовались портом с 10 ноября 1894 г. по 2 ноября 1895 г. Тогда победителям достались крупповская артиллерия во вращающихся панцирных башнях, система фортов, конно-железнодорожное сообщение, электростанция, механические мастерские, арсенал, склады, телеграф и телефон. Все это был плод двенадцатилетних трудов китайского губернатора Печилийской провинции Ли-Хунг-Чана[15]15
  Ржевуский И.В. Указ. соч. С. 38.


[Закрыть].

Однако, как уже отмечалось, недовольные чрезмерным усилением Японии Россия, Франция и Германия отказались признать условия Симоносекского мирного договора[16]16
  Романов Б.А. Очерки дипломатической истории русско-японской войны. 1895–1907. М., 1955. С. 225.


[Закрыть]. После заключения русско-китайского договора об аренде Порт-Артур и Ляодунский полуостров перешли во временное владение России.

Оценив, в свою очередь, стратегическую выгоду от расположения «китайского Гибралтара» (так называли Порт-Артур в русских военных кругах)[17]17
  Лобач-Жученко Б.М. Порт-Артур. СПб., 1904. С. 4.


[Закрыть], русское правительство начинает активно наращивать здесь свое военно-морское присутствие. Порт-Артур становится главной базой русской Тихоокеанской эскадры, использовавшей до этого лишь замерзающую зимой гавань Владивостока и японские порты.

Первые сухопутные подразделения русской армии прибывают сюда преимущественно морем из черноморских портов. Такой путь на транспортных судах занимал в лучшем случае около полутора месяцев. В воспоминаниях унтер-офицера 9-го Восточно-Сибирского стрелкового полка Д.Г. Шепеля, отправленного в Порт-Артур в конце 1900 г., содержится описание этой нелегкой дороги на Дальний Восток. Выехавших из Полтавы 18 декабря будущих порт-артурцев в вагонах-теплушках сосредоточили в Одессе для отправки морем. Непривычным к изменчивому климату и морским перевозкам русским новобранцам, по свидетельству участника путешествия Шепеля, на переходе от Коломбо до Сингапура «от страшной жары невозможно было ходить по палубе, а в трюме было еще жарче». «Тягость наша скоро была облегчена купальней, – вспоминает далее Д.Г. Шепель, – устроенной на палубе – можно было купаться днем и ночью. Спать в эти дни почти не пришлось: в трюме стояла страшная жара, а палубу заливало водой». От Сингапура «уже началась другая жизнь: страшную жару сменил сильный холод. Чтобы выйти на палубу, нужно было одеться в шинель. Волны по временам сильно заливали палубу. Трюмы парохода были закрыты»[18]18
  Мирный В.А. Боевой дневник унтер-офицера в русско-японскую войну. М., 1912. С. 2–3.


[Закрыть]. В экзотических странах русские солдаты, не имевшие представления о заморских дарах природы, нередко страдали от боли в желудке. Например, «пельсин», как говорили нижние чины, поначалу съедался целиком – солдаты травились апельсиновыми корками. Также целиком, неочищенными, многими поедались бананы и ананасы. Офицерам приходилось вести разъяснительную работу среди личного состава, показывая, как едят тропические плоды.

Описываемое Шепелем путешествие продолжалось со 2 января по 18 февраля 1901 г. В общей сложности солдатами в море было проведено 45 суток.

Для удобства сухопутного сообщения с Порт-Артуром в годы аренды края была построена южная ветка железной дороги из Маньчжурии, соединившая город с Россией – с Владивостоком. Регулярное движение было открыто 1 января 1903 г. Расписание согласовывалось со срочными рейсами пароходов Общества Китайской восточной железной дороги. По железнодорожной ветке ходили экспрессы со скоростью от 18 до 25 верст в час и эшелоны с войсками и грузами. Поезда были более привычным средством передвижения сухопутных войск. В мирное время воинские эшелоны оборудовались некоторыми удобствами: в вагонах-теплушках располагалось 22–24 человека, у каждого было спальное место, в холодное время года вагоны обтягивались войлоком и отапливались печами[19]19
  Немирович-Данченко В.И. На войну. М., 1904. С. 4.


[Закрыть]. В 1903 г. литератор Г. Козьмин, сотрудничавший с газетой «Русский инвалид» под псевдонимом Стрелок, отзывался в своих заметках с Дальнего Востока о доставке войск по железной дороге следующим образом: «До сих пор комплектование частей войск, расположенных на Квантуне, производилось из губерний Европейской России. Новобранцы отправлялись морем на «добровольцах» [судах Добровольного флота. – Л.Л.] или законтрактованных иностранных пароходах. С проведением же Сибирской железной дороги и по соединении ее в настоящее время с дорогою, идущей через Маньчжурию, явилась возможность привозить на службу в Квантунские войска уроженцев Сибири»[20]20
  Козьмин Г. Дальний Восток. Воспоминания и рассказы. СПб., 1904. С. 191.


[Закрыть].

Путь воинского эшелона по железной дороге из центральной России на Квантуй занимал около месяца, из Сибири – в зависимости от удаленности пункта отправления. Пропускная способность Сибирской дороги была невысока. Озеро Байкал летом преодолевали на паромах, зимой – по льду. Путь по рельсам от Порт-Артура до Москвы составлял 8037 верст, до Санкт-Петербурга – 8646, до Киева – 8971 версту (см. Приложение 2).

Активное освоение в военных целях Порт-Артура и его окрестностей русской армией и флотом принципиально изменило весь облик города. В нем стал преобладать русский элемент, преимущественно военно-морской. За период с 1898 по 1903 гг. возник и развился уже именно русский Порт-Артур. В 1904 г. этот город-крепость оказался в японской осаде.

С приходом русских на арендованный у Китая полуостров было организовано административное управление Квантунской областью. Схема организации гражданской власти была следующей: комиссар по гражданской части выполнял функции губернатора. Ему подчинялись начальники участков. Участки соответствовали по статусу уездам в Европейской России. Комиссар отдавал также распоряжения полиции и местной китайской администрации. Главным распорядительным органом, соответствовавшим Городской думе, был в Порт-Артуре Городской совет. Помимо председателя в него входили: полицмейстер, городской врач, архитектор, три представителя от министерств (военного, морского и финансов) и три представителя от города[21]21
  Русско-японская война 1904–1905 гг. Работа военно-исторической комиссии по описанию русско-японской войны: в 10 т. СПб., 1910. T. VIII. Оборона Квантуна и Порт-Артура. Ч. 1. С. 35–36.


[Закрыть]. Военную власть в городе представляли комендант гарнизона крепости, начальник Квантунского укрепленного района и командующий Тихоокеанской эскадрой.

В климатическом отношении Порт-Артур и его окрестности были более благоприятны, чем пустынные пространства Маньчжурии, где «вся почва покрывается толстым покровом зловредных отбросов: пылью монгольской пустыни, высушенной глиной <…> равнины, истолченным навозом, остатками трупов, падали, костяками; и все эти вещества, измельченные <…> как пепел от сигары, только и ждут бурного дыхания тайфуна, чтобы подняться на воздух и с яростью забиться в самые чувствительные органы живых существ»[22]22
  Нодо Л. Письма о войне с Японией. СПб., 1906. С. 164.


[Закрыть]. Благодаря прибрежному положению Порт-Артура, его климат отличается от континентального климата более ровной температурой, более высокой влажностью, большей степенью облачности, обилием зимних осадков, большей скоростью ветра и меньшим содержанием в воздухе пыли[23]23
  КегтенВ. Климатоведение. СПб., 1912. С. 112.


[Закрыть]. С ноября до марта здесь часто случались ветры с песчаными бурями, а большая влажность воздуха делала летнюю жару невыносимой. Дожди летом не были частым явлением, только в июле проходили сильные ливни[24]24
  Борьба за Порт-Артур / пер. с нем. под ред. и с прим. А.В. Шварца, Ю.Д. Романовского. СПб.: изд. В.А. Березовского, 1907. С. 10.


[Закрыть]. Средняя годовая температура воздуха на Квантуне составляла +4 °C, самая высокая – летом в июле, +25 °C в тени. Это теплее, чем во Владивостоке и Уссурийском крае, где тепло в течение лета держалось между 14 и 18 °C. Для сравнения, например, во Владивостоке зима начиналась в первых числах ноября и тянулась четыре с половиной месяца. Выпавший снег вследствие постоянных морозов был чрезвычайно сух и сыпуч, а потому даже слабый ветер легко переносил его с места на место[25]25
  Е.К. Сибирские казаки. Их быт, организация и первые действия в русско-японской войне. Кишенев, 1904. С. 27–28.


[Закрыть]. В Порт-Артуре же зима сухая и почти без снега, менее продолжительная[26]26
  Борьба за Порт-Артур. С. 10.


[Закрыть].

Площадь Квантунского полуострова составляет 890 кв. км. На этой территории к 1898 г. проживало около 265 тыс. человек китайского населения, плотность составляла 95 человек на версту[27]27
  Головачев П. Россия на Дальнем Востоке. СПб., 1904. С. 71.


[Закрыть]. Стремительно развиваясь, к 1903 г. Порт-Артур обогнал по численности русского населения Харбин: 17 709 русских и 23 709 китайцев проживало на 23 января в Порт-Артуре и соответственно 15 338 и 28 338 в Харбине. Причем военных по данным этой переписи было в Порт-Артуре 14 573 человека, гражданских – 3 136[28]28
  Там же.


[Закрыть].

Таблица 1

Гражданское население Порт-Артура по состоянию на 1 января 1904 г.[29]29
  Подсчит. по: Русско-японская война. Работа военно-исторической комиссии. С. 34.


[Закрыть]

С передачей Порт-Артура России все китайские военные, морские и административные объекты в городе перешли под русский контроль. Порт, крепость и город к началу 1898 г. находились отнюдь не в благополучном состоянии. Многое было разрушено в ходе японо-китайской войны 1894–1895 гг. Оборонительные сооружения оказались уничтожены или выведены из строя ушедшими в 1895 г. японцами и до конца 1897 г. находились практически без присмотра. Китайские казармы (импани), места для размещения личного состава чинов армии и флота находились в состоянии запустения и разрухи. Многое из военного имущества оказалось разворовано, остальное лежало без учета и порядка по многочисленным складам. С китайским наследством, хранившимся в этих складах (по военной терминологии их называли магазинами), до конца не разобрались даже к 1904 г. Публицист Н.М. Португалов, критикуя российскую систему снабжения, писал в 1909 г.: «То, что у нас эти магазины находятся в забвении или, по крайней мере, ведутся на основании рутины, доказывает случай с такими магазинами в Порт-Артуре, где никто не знал до самого начала военных действий, что там есть и чего нет»[30]30
  Пошпчгалов Н.М. После Цусимы. Вопонеж. 1909. С. 380.


[Закрыть].

В целом же город к приходу русских, как отмечал Г. Козьмин, «напоминал собою нечто вроде Мамаева побоища: разрушенные фанзы [китайские домики. – А.Л.], непролазная грязь, отсутствие дорог и освещения, груды камней, глины и мусора и, наконец, особая вонь из прорезывающего город канала»[31]31
  Козьмин Г. Указ. соч. С. 172.


[Закрыть].

Русской администрацией города были созданы соответствующие комиссии: санитарная, строительная, комиссия отчуждения земель, комиссия по постройке нового китайского города и комиссия по постройке нового Порт-Артура[32]32
  Там же.


[Закрыть].

С первого дня пребывания русских в Порт-Артуре – как военных, так и гражданских – наиболее остро встал вопрос о соблюдении норм санитарии и гигиены. Разместившись поначалу в уцелевших китайских сооружениях, русским подолгу приходилось жить в тесном соседстве с местным населением. Оно далеко не всегда отличалось чистоплотностью. Недостатки в инфраструктуре города не были полностью ликвидированы до самого начала войны. Так, 11 июля 1902 г. командир Порт-Артурского крепостного пехотного полка полковник А.К. Селлинен подает коменданту крепости рапорт следующего содержания:

«Обходя сейчас окрестность расположения вверенного мне полка на Тигровом перешейке [один из районов Порт-Артура. – А.Л.], я наткнулся на следующее: в деревне Унчань у подошвы горы Белый Волк навалено кучами удобрение для почвы, издающее невыносимый смрад; против этой деревни, почти у берега моря, расположен лагерь рабочих китайцев, производящих работы Морского ведомства, счетом около 300–400 человек, которые, не имея отхожих мест, отправляют естественные надобности тут же и даже у места, отведенного вверенному мне полку для купания; тут же выбрасываются остатки пищи и разные нечистоты. Все эти рабочие без всякого присмотра и руководителя не только в санитарном отношении, но и в других; доказательством чего служат произведенные только что на моих глазах похороны умершего от холеры китайца <…> Похороны производятся, конечно, без всяких предосторожностей и уведомления кого бы то ни было <…> Прошу <…> принять меры для устранения изложенного произвола»[33]33
  РГАВМФ.Ф. 907. Оп. 1.Д. 59.Л. 2.


[Закрыть].

В ответ на это 13 июля 1902 г. комендант крепости Порт-Артур (тогда в этой должности находился генерал А.М. Стессель) направил ходатайство Командующему войсками Квантунской области об ограничении контактов китайцев с солдатами и об учреждении за первыми санитарного надзора[34]34
  Там же. Л. 3.


[Закрыть]. И лишь во второй половине 1902 г. был положительно решен вопрос об устройстве на отдаленном от центра города Тигровом полуострове холерных бараков и холерного кладбища[35]35
  Тамже. Л. 8.


[Закрыть].

Главным источником распространения заразных заболеваний была нечистая вода. Протекавшая через город речка Лунхе оказалась слишком грязная для забора из нее питьевой воды. Колодцы не могли удовлетворить резко возросшие потребности в питьевой воде. Кроме того, после использования их китайцами часто находили дохлых кошек, собак и щенят. В колодцы просачивалась по верхним слоям почвы грунтовые воды преимущественно из выгребных и сортирных ям. Манзы-водоносы (китайские рабочие. – А.Л.] зачерпывая в колодцах воду, довольно часто мылись в них, выливая эти ополоски обратно в колодцы[36]36
  Муров Г. Т. Люди и нравы Дальнего Востока. Томск, 1901. С. 11–12.


[Закрыть]. Устройство новых колодцев в местах размещения русских воинских частей встречало большие технические затруднения. Чтобы добраться до пригодной воды, требовалось пробурить 13 различных слоев почвы. В рапорте на имя исполняющего должность инспектора строительных работ 5 августа 1903 г. инженер-полковник К.О. Дубицкий сообщал, что организовать достаточное для нужд всего города водоснабжение при помощи колодцев представлялось почти невозможным и очень дорогим[37]37
  РГАВМФ. Ф. 907. Оп. 1.Д. 99.Л. 2.


[Закрыть].

Сами китайцы пили воду из Лунхэ, несмотря на то, что из-за удобрения соседних полей вода в ней была сильно заражена. Кроме того, вода в Лунхэ была горькой от морских приливов. Постоянные опаснейшие эпидемии являлись следствием употребления такой воды[38]38
  Борьба за Порт-Артур. С. 22.


[Закрыть].

Подобная ситуация с водой не могла устраивать гарнизон города и эскадру. Поэтому для обеспечения города питьевой водой уже в 1900 г. был проведен водопровод. На северном склоне Зеленой горы был расположен опреснитель[39]39
  Осада Порт-Артура. Критико-историческое исследование, составленное Германским большим генеральным штабом / пер. Ген. штаба полк. М.А. Иностранцева. СПб., 1908. С. 37–38.


[Закрыть]. Он давал около 8 тыс. ведер воды в сутки, что равнялось 98 320 л. Этот водопровод питался ключами у деревни Пали-Чусуань. Вода, собранная в резервуар, шла по 5-дюймовым чугунным трубам. Благодаря засорению труб уже к 1903 г. количество воды, получаемое из водоразборных кранов, оказалось крайне незначительным, но обилие ключевой воды заставляло предполагать, что при устройстве рационального водосбора можно было бы получать 335 тыс. ведер в сутки или 4 117 150 л[40]40
  РГА ВМФ. Ф. 907. Оп. 1. Д. 118. Л. 5–6.


[Закрыть]. Последняя цифра возникла из расчетов потребностей жителей Порт-Артура в пресной воде. Эти расчеты проводились в августе-декабре 1903 г. Предполагалось устройство нового водопровода, который удовлетворит запросы всех принятых теоретически в расчет 40 тыс. европейских жителей города. Стоимость проекта оценивалась в 511 950 руб. и сверх того 58 050 руб. на непредвиденные расходы[41]41
  Там же. Л. 10.


[Закрыть].

Планы устройства нового водопровода, а также системы канализации так и остались на бумаге. В 1904 г. город вступил со старой системой водоснабжения. Воду у деревни Пали-Чусуань, как отмечалось в должностной документации 1903 г., «судя по цвету и вкусу следует признать вполне удовлетворительной». Неудобство доставляли засорившиеся трубы, пропускавшие к 1904 г. не более 18 тыс. ведер в сутки или, соответственно, 221 220 л[42]42
  Там же. Л. 12.


[Закрыть].

Кроме того, еще до занятия Порт-Артура русскими войсками у китайцев существовал почти исключительно для нужд порта водопровод, бравший воду из тех же ключей, из которых предполагалось брать ее теперь. Этот водопровод продолжал существовать к началу Русско-японской войны[43]43
  Там же.


[Закрыть]. Отправленная на анализ в Москву в гистолого-бактериологическую и химико-аналитическую лабораторию Старо-Никольской аптеки В.К. Феррейн, вода из китайского водопровода получила 28 июня 1903 г. следующую характеристику: «Для питья вода не совсем хороша вследствие содержания азотнокислых соединений, для питания паровых котлов воду можно употреблять, от нее получается незначительная накипь»[44]44
  Там же. Л. 47.


[Закрыть].

При принятом тогда расчете 2 ведра воды на 1 жителя в день (т. е. примерно 24,5 л) для питьевых и хозяйственных целей пригодной для повседневного употребления воды в Порт-Артуре с учетом водопровода и колодцев было недостаточно. 28 октября и 12 ноября 1902 г. проходили заседания специальной комиссии, созданной по приказу Командующего морскими силами. Эта комиссия под председательством капитана 1-го ранга Н.М. Яковлева рассматривала вопросы водоснабжения. Она подтвердила крайний недостаток пресной воды хорошего качества в порту. Было рекомендовано пользоваться водой из Пресного озера. Оно было мелководным, с мало пригодной для питья водой. Располагалось озеро на самой окраине города. Воду из него брали на поливку садов, улиц и на стирку белья. «Крайне желательно, – отмечала комиссия, – иметь здесь [у Пресного озера] фильтр для осаждения хотя бы взвешенных твердых частей <…> Крайне желательно утилизировать <…> теплую воду от отработанного пара <…> Всякий, кому нужна теплая вода для стирки белья или других нужд, легко мог бы иметь ее всегда под рукой <…> Комиссия единогласно сочла необходимым для облегчения жителям города и служащим Морского ведомства получения воды из существующего водопровода около квартиры контр-адмирала В.К. Витгефта поставить 2 добавочных крана»[45]45
  Там же. Л. 41.


[Закрыть].

К 1904 г. собственный водопровод имели только морское и гарнизонное собрания, ряд административных и гражданских учреждений и некоторые частные квартиры. Жители брали питьевую воду из кранов общегородской водопроводной сети. Вода в колодцах была настолько загрязнена, что издавала запах. Все же ее приходилось использовать для стирки белья[46]46
  Гюббенет В.Б. В осажденном Порт-Артуре. Очерки военно-санитарного дела и заметки по полевой хирургии. СПб., 1910. С. 6.


[Закрыть]. Такое положение требовало повышенных мер санитарно-гигиенического контроля. Угроза эпидемий сохранялась в городе постоянно.

Заразные болезни распространялись еще и потому, что Порт-Артур, особенно Старый город, был крайне грязен. Этому способствовали привычки китайского населения. Живя в своих маленьких фанзах, беспорядочно разбросанных по всему центру, китайцы до крайности загрязняли город. Это отмечал в своих очерках врач В.Б. Гюббенет, живший в Порт-Артуре. «Каждая фанза, – вспоминал Гюббенет, – имела дворик, обнесенный каменной стенкой, который превращался жителями фанзы в клоаку, заражавшую почву и воздух вонью от отбросов пищи, а также человеческих извержений. Находившийся в центре города базар, по-видимому, подвергался очистке очень редко, так что проезжая часто мимо него, приходилось испытывать неприятное обонятельное ощущение, вызывающие спазматические сокращения дыхательного аппарата. Протекавшая через старый город горная речка Таучин служила китайцам местом, куда они выливали подлежавшие вывозу нечистоты. Русло этой речонки <…> во время отлива пересыхало, причем все нечистоты оставались на сухом берегу <…> Все полученные при убое скота отбросы спускались прямо в море, которое прибивало их обратно к берегу. Канализационной сети в Порт-Артуре не было»[47]47
  Там же. С. 5.


[Закрыть]. Неудивительно, что в Порт-Артуре прямо-таки бичом в летнее время являлись бесчисленные мухи[48]48
  Борьба за Порт-Артур. С. 10.


[Закрыть]. Кроме того, как писал журналист В.И. Немирович-Данченко, часто бывавший в крепости, «Порт-Артур без пыли немыслим, вы его видите сквозь нее»[49]49
  Немирович-Данченко В.И. Указ. соч. С. 123.


[Закрыть]. Это объяснялось, во-первых, тем, что по своему геологическому строению горы и холмы состояли из кварцевых пород, песчаника, гранита и известняка. Во-вторых, по части растительности Квантуй был прямо-таки обижен природою. За исключением кое-где встречавшихся деревьев и кустарников, весь полуостров представлял собой голый кусок земли с преимущественно каменистой почвой[50]50
  Козьмин Г. Указ. соч. С. 167.


[Закрыть]. В-третьих, несмотря на то, что рек и ручьев в Порт-Артуре и его окрестностях было очень много, все они носили горный характер. Они были мелководны, часто и резко меняли уровень вод, переполнялись водой в период дождей, а в сухое время года (с августа по май) многие из них совершенно пересыхали. Их правильнее было бы на карте обозначать высохшими руслами. Вода сохранялась круглый год, хотя и в небольшом количестве, только в реке Лунхэ[51]51
  Русско-японская война. Работа военно-исторической комиссии… С. 2–3.


[Закрыть]. Впрочем, в Порт-Артуре пыли было все-таки меньше, чем, например, на полях Маньчжурии, что объяснялось приморским расположением города.

За годы русского присутствия в Порт-Артуре произошла радикальная перепланировка города. В нем возникло несколько новых частей: претерпевший незначительные изменения Старый город и практически отстроенный с нуля Новый город и Новый китайский город. Старый город был расположен в котловине. Новых европейских зданий здесь было мало. В нем находились дворец наместника, штаб Квантунского укрепленного района, штаб крепости и штаб 7-й Восточно-Сибирской стрелковой бригады (впоследствии дивизии). Здесь же располагались казармы 9-го, 10-го и 25-го Восточно-Сибирских стрелковых полков и Квантунского флотского экипажа, сводный госпиталь, военная школа, церковь, почта и телеграф, железнодорожная станция, интендантские склады, бойня и паровая мельница[52]52
  Там же. С. 32.


[Закрыть]. В целом к концу 1903 – началу 1904 гг. старый Порт-Артур, по свидетельству Г. Козьмина, «по наружному виду <…> почти не изменился. Те же в центре города убогие китайские фанзы, та же классическая пыль на улицах и та же не менее классическая вонь из канала»[53]53
  Козьмин Г. Указ. соч. С. 173.


[Закрыть]. Морское собрание расположилось в кумирне (молельне) Старого города, даже дворец наместника, как отмечает В.И. Немирович-Данченко, «тоже отзывается китайщиной»[54]54
  Немирович-Данченко В.И. Указ. соч. С. 123.


[Закрыть]. В Старом городе русские постройки не нарушили его в целом китайского облика. В этот Старый город и попадал с вокзала приезжий. Перед ним открывалась «зеленоватая бухта, – продолжает Немирович-Данченко, – вся охваченная высокими горами, только в одном месте оставившими узкий проход <…> Налево Ковш – часть бухты, вычерпанной машинами <…> В ковше черные многотрубные, многобашенные громады [стоянка эскадры. – А.Л.]»[55]55
  Там же. С. 122.


[Закрыть].

Иную картину представлял собой Новый город, расположившийся на берегу Западного бассейна, к западу от реки Лунхэ. Новый город активно строился. К началу войны он еще не был закончен, хотя многие здания уже были возведены. Здесь кипели жизнь и торговая деятельность. В Новом городе находились штаб главного начальника Квантунской области, гостиница, реальное училище, Русско-китайский банк, Городское управление, казармы 11-го и 12-го Восточно-Сибирских стрелковых полков, морской госпиталь[56]56
  Русско-японская война. Работа военно-исторической комиссии… С. 32–33.


[Закрыть]. Говоря об обширном русском строительстве в 1898–1903 гг., следует отметить, что главная работа производилась вне прежних стен старого Порт-Артура. Казармы, офицерские флигеля, здания штабов и разных казенных учреждений, громадные интендантские склады, госпиталь и портовые постройки строились в Новом городе[57]57
  Козьмин Г. Указ. соч. С. 173.


[Закрыть]. Русский морской офицер Д.В. Никитин впоследствии поделился впечатлениями от русского Порт-Артура. По ним можно сделать вывод, что за пять лет русского владения город сильно изменился. «Старый туземный городок, – вспоминал Никитин, – остался, конечно, со своими кривыми и узкими улицами, но в китайских одноэтажных домах проделаны были окна и двери, появились крылечки русского образца, запестрели вывески магазинов, ресторанов. Даже пожарная каланча русского типа воздвигнута была <…> Словом, Старый город обрусел.

Новый город строился по американскому образцу. Проводились широкие прямые улицы с мостовыми и тротуарами, чисто столичного типа, с площадями, парками и бульварами, с готовой канализацией, водоснабжением и электрической проводкой.

Между Старым и Новым городами строился большой каменный православный собор типа кафедральных соборов губернских городов»[58]58
  Никитин Д.В. Как началась война с Японией // Порт-Артур. Воспоминания участников. Нью-Йорк, 1955. С. 48.


[Закрыть].

Далеко не все запланированные в Новом городе проекты были претворены в жизнь. К началу Русско-японской войны многие его улицы не имели тротуаров, некоторые представляли собой высокую насыпь, идущую наравне со вторыми этажами домов. Город освещался электричеством, но не везде[59]59
  Козьмин Г. Указ. соч. С. 177.


[Закрыть].

К началу 1904 г. В.И. Немирович-Данченко наблюдал в Новом городе «вымощенные улицы без домов. Война застала в самой горячке построек. Везде выведены фундаменты, кое-где готовы стены, стоят леса. <…> Ряды безлюдных хороших домов. У моря громадный отель, который возвел для проезжающих город, но не успел его отделать. Дальше какие-то белые дворцы, причудливые декадентские фасады с окнами в виде ваз, домики при башнях и башни при домиках, трехэтажные строения с неизбежным «Кунстом и Альберстом» [немецкое торговое товарищество, широко распространенное на русском Дальнем Востоке на рубеже XIX–XX вв. – А. Л.]»[60]60
  Немирович-Данченко В.И. Указ. соч. С. 126–127.


[Закрыть].

По другим источникам, в предвоенном Новом городе улицы были правильно распланированы и вымощены. Сверху вниз вдоль по всей его площади тянулись две выложенные камнем глубокие и широкие канавы для стока дождевой воды. Дождевая вода здесь скапливалась летом в избытке от тропических ливней. Для ее сбора по длине канав устраивались запруды. В центральной части города имелась буровая скважина артезианского колодца. Кроме того, существовал водопровод с источником прекрасной питьевой воды за чертою города. Ни канализации, ни открытых стоков в законченном виде к 1904 г. еще не было. Нечистоты удалялись выгребанием. Освещение улиц преимущественно было керосиновое. Только большие здания имели собственные динамо-машины[61]61
  N. S. [Шмитц Н.А.] Из дневника артурца. Уфа, 1906. С. 15.


[Закрыть].

Названия улиц в Новом городе (Стрелковая, Саперная, Матросская, Офицерская, Широкая, Бульварная и др.) должны были подчеркнуть его военно-морскую и европейскую ориентацию[62]62
  Козьмин Г. Указ. соч. С. 174–175.


[Закрыть].

Кроме того, Новый город изначально проектировался как центр деловой жизни Порт-Артура. Здесь расположились филиалы известных в России и за рубежом фирм: торговых домов «М. Гинзбург и Кº», «И.Я. Чурин и Кº», «Кунст и Альберс», «Сиэтас, Блок и Кº», торгово-промышленного товарищества «Наследники В.Т. Пташникова», торговых фирм «Кларксон и Кº», А.М. Кондакова, И. Никобадзе, И.Ф. Соловьева и др. Огромные доходы этих предпринимателей основывались на строительных подрядах и поставках для военного и морского ведомств.

Поскольку везти в Порт-Артур приходилось практически все, в магазинах продавались преимущественно товары европейского происхождения – галантерея и химико-москательные, главными потребителями которых являлись войска и служащие разных ведомств и учреждений[63]63
  Там же. С. 178.


[Закрыть]. Повседневные потребности жителей города удовлетворяли помимо крупных магазинов преимущественно европейских торговых фирм многочисленные мелкие русские, китайские и японские лавочки и лотки. Как отмечал Б.М. Лобач-Жученко, живший в довоенном Порт-Артуре, «местное население с присущей китайцам практичностью быстро поняло, что завладевшие их землей русские представляют для них неисчерпаемый источник заработка и наживы»[64]64
  Лобач-Жученко Б.М. Указ. соч. С. 8.


[Закрыть].

Активно началась продажа земельных участков в строящемся городе. Так, в Новом городе вся земля в зависимости от степени пригодности была разделена на три разряда. Землеустроительная комиссия оценила квадратную сажень на участке 1-го разряда в 10 руб., 2-го разряда – 6 руб. и 3-го – в 3 руб. Однако уже на первых торгах 2 июля 1901 г. порт-артурские коммерсанты набили цену в несколько раз и средняя цена, по которой шла квадратная сажень, составляла 22 руб. 90 коп. По этой цене продавались участки всех трех разрядов. Покупателями были преимущественно торговые фирмы[65]65
  Там же. С. 11–12.


[Закрыть]. Кроме того, помимо собственного городского строительства, на южном берегу Пресного озера возник целый дачный район. Дачи раскинулись на холмистой возвышенности между озером и морем. Эту территорию так и называли в среде порт-артурских обывателей «дачные места». Живописные дачи служили как летним, так и зимним жилищем их владельцев – морских и сухопутных офицеров, чиновников, служащих[66]66
  Тамже. С. 18–19.


[Закрыть].

Для удобства решения всех земельных вопросов 24 декабря 1901 г. были введены «Правила об отводе в городе Порт-Артуре на льготных основаниях земельных участков под постройку домов лицам, состоящим на государственной службе в Квантунской области». По этим правилам плата в год за пользование земельным участком составляла 10 коп. с квадратной сажени в пользу города. Офицерам выдавались ссуды на постройку домов от 1000 руб. до годового оклада жалованья, столовых и квартирных денег, с существующими на Квантуне надбавками. Однако общая сумма не должна была превышать 3000 руб. Ссуда давалась сроком на 3 года под 2 % годовых. В дополнение к этому «Правилами» устанавливалось, что «лица, выстроившие на отведенных им участках дома, не лишаются права отдавать эти дома в аренду, но отнюдь не под торговые либо промышленные заведения»[67]67
  РГА ВМФ. Ф. 907. Оп. 1. Д. 112. ЛЛ. 21–23.


[Закрыть].