Читать книгу "Русский Порт-Артур в 1904 году. История военной повседневности"

Для соблюдения норм санитарии и гигиены в вновь возникающих жилых кварталах Порт-Артура были учреждены санитарные попечители. По инструкции они должны были следить:

1. За чистотою вверенных их надзору участков. С этой целью они должны обращать внимание на то, чтобы на улицы, площади и дворы домов их участков не выбрасывали бы мусора и не выливались бы помои и <…> грязные воды.

2. Чтобы во дворах домов <…> были надлежащим образом устроены отхожие места по выносной системе, а для домов новой европейской части города по системе, указанной на плане дома. Для выносной системы должны быть металлические <…> или просмоленные деревянные ящики, кроме того, каждый домохозяин должен иметь отдельный ящик с крышкой для мусора и плотно сбитую кадку с крышкой же для помоев. <…> В ретирадах разных публичных мест – гостиниц, номеров для проезжающих, дешевых столовых и проч, экскременты должны теперь же подвергаться дезинфекции раствором извести.

3. За чистотою <…> источников питьевой воды.

4. Чтобы <…> продукты недоброкачественные не допускались к продаже.

5. За чистотою мест общественного назначения[68]68
  Там же. Л. 33.


[Закрыть].

За соблюдением санитарно-гигиенических условий при проведении строительных работ следила санитарно-исполнительная комиссия под председательством капитана А.И. Вершинина, назначенная приказом главного начальника Квантунской области от 21 апреля 1903 г.[69]69
  Там же.


[Закрыть]. Застройка города и его окрестностей, появление в нем удобств стремительно набирали обороты, обгоняя даже собственно военно-морское строительство. Так, например, Командующий морскими силами в Тихом океане в 1903 г. сообщал Управляющему Морским министерством вице-адмиралу Ф.К. Авелану: «Считаю уместным <…> очертить <…> то печально тяжелое положение, в которое поставлено дело по устройству военного порта в Артуре благодаря неимению до сих пор утвержденного плана и производству строительных работ вот уже третий год без твердой программы»[70]70
  Тамже. Д. 125. Л. 51.


[Закрыть]. Общеизвестна также неготовность сухопутных рубежей крепости к началу Русско-японской войны[71]71
  Подр. см.: Сорокин А.И. Оборона Порт-Артура. М.,1952. С. 27.


[Закрыть]. Когда возникла японская угроза Порт-Артуру с суши, как часто бывает в России, «совершенно неожиданно» выяснились значительные недочеты в устройстве сухопутной оборонительной линии крепости. Пришлось приложить массу действительно героических усилий, чтобы встретить японцев во всеоружии на сухопутном фронте. Эта ситуация активно критиковалась Н.М. Португаловым. В частности, он отмечал в своей книге, что если тратиться на бытовые удобства в ущерб военному делу, то «неприятелю достанутся в добычу и мостики, и мастерские, и дорогие отхожие места, как то и имело уже место в Порт-Артуре»[72]72
  Португалов Н.М. Указ. соч. С. 46.


[Закрыть].

Впрочем, не будем пытаться определить приоритетность гражданского или оборонного строительства в русском Порт-Артуре. Можно просто с уверенностью утверждать, что Порт-Артур по удобству и комфорту проживания в нем к 1904 г. кардинально изменился к лучшему. Все строительные работы при этом ввиду отдаленности региона и сложностей с доставкой инструментов и материалов стоили гораздо дороже, чем в Европейской России (см. Приложение 5). Многие проекты по благоустройству города были оплачены казной, но претворению их в жизнь помешала война. Так, например, частично невыполненным оказался договор, заключенный с купцом 1-ой гильдии М.А. Гинзбургом по поставкам угля, хлеба и мяса; контракт от 21 августа 1903 г. с владельцем Механического завода под маркой фирмы «С. Степанов» Н.А. Заварзиным на строительство паровой хлебопекарни и целый ряд других строительных и торговых соглашений[73]73
  РГА ВМФ. Ф. 907. Оп. 1. Д. 117. Л. 31.


[Закрыть]. Тем не менее, до начала войны на все поставки в Порт-Артур устраивались торги между предпринимателями. Вероятно, случались и злоупотребления. Но судить о том, что было не сделано по вине подрядчиков, а чему помешала начавшаяся в 1904 г. война, представляется крайне проблематичным. В 1905 г. Порт-Артур и вся его инфраструктура достались японцам. Исследователь К.Ф. Шацилло оценивает общую сумму русских убытков в связи с утратой Порт-Артура (не считая потерянных кораблей) в 255 888 951 руб[74]74
  Шацилло К.Ф. Русский империализм и развитие флота. М., 1968. С. 44.


[Закрыть].

Для сообщения между Старым, Новым и Новым китайским городом (последний представлял собой новые китайские кварталы, в удалении от дороги из старого в новый Порт-Артур) курсировали извозчики и рикши. Рикши были наиболее дешевым и доступным средством передвижения. Это была маленькая коляска, которую возили два китайца. Извозчики же разъезжали на настоящих дышловых экипажах. И извозчиков, и рикш в Порт-Артуре было очень много. В извозчики нанимались, как правило, большей частью нижние чины, по разным причинам после ухода в запас не спешившие возвращаться в Россию. Кстати сказать, отставные военнослужащие находили нередко работу в Порт-Артуре и Дальнем. Дальний к началу XX в. превратился в крупнейший торговый порт на юго-восточной оконечности Квантунского полуострова. Например, на работу извозчиком можно было устроиться с неплохим жалованьем от 30 до 70 и более рублей в месяц[75]75
  Козьмин Г. Указ. соч. С. 199.


[Закрыть]. В.И. Немирович-Данченко сообщал, что «извозчики в Артуре дороги: конец – 1 руб., первый час – 1 руб. 60 коп., следующие – по 1 руб. 20 коп. И при этих ценах они жалуются: дороги де корма». Он упоминают о максимальном дневном заработке порт-артурского извозчика в 23 руб.[76]76
  Немирович-Данченко В.И. Указ. соч. С. 126.


[Закрыть]. С целью пресечь завышение извозчиками и рикшами цен за проезд городскими властями 1 января 1904 г. в местной газете «Новый край» была опубликована такса по маршрутам:

1-й район: бараки Окружного суда, Мариинская община Красного Креста, Комендантское управление, Новая гауптвахта, Военное собрание, Сводный госпиталь, Перепелиная гора, вокзал железной дороги. С одного-двух пассажиров – 20 коп., с трех – 30 коп. Рикши – 10 коп.

2-й район: все места главной крепостной ограды с включением городской больницы, чумных бараков, складских мест в Новом городе с включением казарм стрелковых полков. С одного-двух пассажиров – 30 коп., с трех – 45 коп. Рикши – 20 коп.

3-й район: казармы 5-й сотни казачьего полка, паровая прачечная, европейское кладбище, Новый город (казармы артиллерии и район морского ведомства). С одного-двух пассажиров – 50 коп., с трех – 70 коп. Рикши – 30 коп.

4-й район:

Из Старого города в Новый китайский город. С одного-двух пассажиров – 36 коп., с трех – 45 коп.

Из Нового русского города в Новый китайский город с одного-двух пассажиров – 60 коп., с трех – 80 коп.

Из Старого города до русского театра с одного-двух пассажиров – 20 коп., с трех – 35 коп.

До русского театра по Новому китайскому городу с одного-двух пассажиров – 25 коп., с трех – 30 коп.

За поездку в питомник:

Из Старого города с одного-двух пассажиров – 1 руб., с трех – 1 руб. 50 коп.

Из Нового китайского города с одного-двух пассажиров – 1 руб. 30 коп., с трех – 1 руб. 80 коп.

Из Нового русского города с одного-двух пассажиров – 60 коп., с трех – 80 коп.

За стоянку в питомнике расчет производится по часам»[77]77
  Такса для извозчиков и рикш в г. Порт-Артуре // Новый край. 1904. 1 января.


[Закрыть].

Городской транспорт в Порт-Артуре планировалось усовершенствовать по последнему слову техники. В июне 1903 г. между городским управлением и фирмой «М. Гинзбург и Кº» был составлен проект договора об устройстве в городе трамвайного сообщения. Причем заметим, что это должна была быть не конка, а именно электрический трамвай. В условии договора значилось: «Санкт-Петербургской первой гильдии купец Моисей Акимович Гинзбург обязался устроить в городе Порт-Артуре вместе и нераздельно электрическое освещение улиц, и электрический трамвай»[78]78
  Там же. Ф. 907. Оп. 1.Д. 112. Л. 43.


[Закрыть]. К концу 1903 г. должен был быть представлен подробный план работ. Их предполагалось осуществить за 15 месяцев, к августу 1905 г. После 40 лет эксплуатации трамвайное сообщение переходило городу безвозмездно. До этого большую часть прибыли должна была получать компания-устроитель. Согласно § 20 договора контрагент имел право с разрешения городского управления строить небольшие здания остановок для публики, ожидающей вагоны. По § 21 плата за проезд должна была взиматься в зависимости от расстояния с тарификацией за каждые 2 версты. Стоимость проезда должна была составлять в первом классе – 10 коп., во втором классе – 7 коп., в китайском вагоне – 5 коп. с человека. Повышать плату запрещалось. Дети не должны были платить, а воспитанники учебных заведений должны были пользоваться трамваем за половинную плату[79]79
  Там же. Л. 51.


[Закрыть]. Трамвайный путь планировался одноколейным. Вагоны по нему должны были двигаться со скоростью 12 верст в час, с интервалами не более 10 минут. Проезд по всему маршруту должен был стоить 20 коп. в первом классе и 15 коп. во втором. Это, пожалуй, одно из самых передовых предложений по благоустройству русского Порт-Артура. Напомним, что даже в столице Российской империи регулярное движение электрического трамвая началось только в 1907 г. Сначала бюрократические проволочки, а затем война помешали сделать трамвай в Порт-Артуре реальностью.

Постепенно удовлетворялись не только материальные, но и духовные запросы населения русского Порт-Артура. В Старом и Новом городе появилось два православных храма. Для русских в Порт-Артуре издавалась газета «Новый край», которая выходила три раза в неделю, а с января 1904 г. – ежедневно. Ее издатель П.А. Артемьев на четырех полосах знакомил читателей с разными темами, начиная от светской жизни и заканчивая краеведением Ляодунского полуострова. Эта газета с небольшим перерывом будет выходить до декабря 1904 г. При редакции «Нового края» был учрежден книжный магазин. На его адрес можно было выписать книги и корреспонденцию со всех концов света. Газеты из России шли 22–24 дня. При городском управлении существовала читальня с библиотекой.

В 1899 г. наряду с открытием народных домов по всей России началась постройка такого дома и в Порт-Артуре. Он получил название Народного дома имени А.С. Пушкина и был открыт в 1902 г.[80]80
  Там же. Ф. 467. Оп. 1. Д. 451. Л. 99.


[Закрыть]. Для детей существовала Пушкинская приготовительная школа военного ведомства. К концу 1903 г. из ее состава была выделена отдельная начальная школа для девочек, а сама школа из двухклассной была преобразована в четырехклассную. Осенью 1903 г. в Порт-Артуре были открыты реальное училище и женская гимназия. В них насчитывалось 52 и 43 учеников и учениц соответственно. Кроме того, согласно положению, утвержденному 28 июня 1903 г. Министерством народного просвещения, содержание существовавших ранее русско-китайских школ было принято на счет казны.

В зависимости от запросов и интересов жителей русского Порт-Артура возникли следующие общества: Квантунское офицерское экономическое общество, Квантунское военно-медицинское общество, Квантунское скаковое общество, Порт-артурский теннис-клуб, Квантунский местный комитет Красного Креста, Окружное управление Императорского российского общества спасения на водах, Порт-артурское вольное пожарное общество, Общество насаждения растительности на Квантуне, Порт-артурский музыкально-драматический кружок[81]81
  Козьмин Г. Указ. соч. С. 181–182.


[Закрыть].

В городе были русский и китайский театры. Русский театр помещался в здании при матросской чайной, в нем было устроено электрическое освещение. Однако внезапно в 1902 г. театр сгорел. После пожара он занял помещения в здании китайского театра Тифонтая, в Новом китайском городе. При театре существовали литературно-артистический кружок и общество хорового пения[82]82
  Лобач-Жученко Б.М. Указ. соч. С. 29.


[Закрыть]. До 1903 г. в порт-артурском русском театре выступала труппа К.П. Мирославского под афишированной фирмой «Дирекции Дальнего Востока». «Понятно, – писал Г. Козьмин, – что артистические силы здесь невысоки, но и за то, что есть, можно сказать спасибо. <…> Также подносятся венки, также сочиняются в честь местных сильфид хвалебные вирши, и на страницах “Нового края” периодически появляются театральные рецензии». Словом, в театре «по возможности удовлетворялись эстетические потребности Квантунской интеллигенции»[83]83
  Козьмин Г. Указ. соч. С. 198–199.


[Закрыть].

В конце 1903 г. в новом порт-артурском театре, получившем 15 тыс. руб. на восстановление, обосновалась драма. 3 января 1904 г. газета «Новый край» отозвалась следующим образом о театральной жизни города: «Разумные развлечения едва ли не исчерпываются исключительно одним театром. Предыдущие два года, как известно, здесь подвязалась оперетка, а ее – и то лишь с некоторой натяжкой – приходится отнести к категории полуздоровых развлечений. Однако последняя имела несравненно больше успеха, чем работающая ныне драма <…> так это потому, что немало посетителей отнимают кафе-шантаны»[84]84
  Ничер. Театральное дело в Порт-Артуре // Новый край. 1904. 3 января.


[Закрыть].

Для аристократической части Квантунского общества большим событием были балы у начальника края. На них присутствовали самые разные гости. «Тут и китайский генерал, и компрадор китайского банка <…> тут и формы всех родов оружия и меланхолические фраки», – вспоминал Г. Козьмин. Разумеется, на таких балах демонстрировались самые последние моды Парижа, для чего бывали опустошены все магазины Порт-Артура[85]85
  Козьмин Г. Указ. соч. С. 200–202.


[Закрыть]. Возможность приобретать модные парижские наряды в Порт-Артуре, безусловно, делала честь местным магазинам.

Европеизация Порт-Артура коснулась всех сторон жизни города. По свидетельству очевидца, «подъезжая к Порт-Артуру <…> вы во всем видите и чувствуете дело рук европейца: высокие дома, купола церквей, заводские трубы, телефонные и телеграфные провода»[86]86
  Там же. С. 276.


[Закрыть]. Так, местная телефонная сеть связывала к 1904 г. все ведомственные учреждения Порт-Артура. Телефоны стояли в домах многих военных и моряков, у частных лиц. После начала войны городская телефонная сеть была закрыта для частных лиц, и даже у лиц, занимающих официальное положение, телефоны сохранялись только с разрешения коменданта крепости[87]87
  Русско-японская война. Работа военно-исторической комиссии… С. 69.


[Закрыть].

Первыми и важнейшими атрибутами европейской жизни для любого приезжающего в Порт-Артур были гостиницы и рестораны. Город располагал несколькими хорошими отелями. Однако в силу постоянного наплыва командировочных в мирное время «приезжающему в Артур первое дело, и дело нелегкое отыскать себе пристанище, – вспоминал В.И. Немирович-Данченко, – <…> Меня привезли, прежде всего, к Никобадзе [весьма посредственные номера в Старом городе. – А.Л.]. В.И. Немирович-Данченко вообще называет место своего размещения там «душными и тесными стойлами». Далее он объясняет: «Требовательность растет сообразно месту, где находишься. В Мукдене, Ляояне я бы удовлетворился таким стойлом, но в европейском Порт-Артуре другое дело»[88]88
  Немирович-Данченко В.И. Указ. соч. С. 125.


[Закрыть]. Это касалось и ресторанов, многие из которых были весьма скверные, а иные, по свидетельству очевидцев, сделали бы честь любому европейскому городу[89]89
  Козьмин Г. Указ. соч. С. 174.


[Закрыть]. Наличие хороших заведений выгодно отличало Порт-Артур – к началу XX в. о нем сформировалось мнение как об одном из престижных городов русского Дальнего Востока.

К европейскому облику нового Порт-Артура и его русской сущности непременно надо еще добавить тот факт, что основной группой русского населения на Квантуне являлись военнослужащие – морские и сухопутные офицеры и нижние чины. В 1898–1904 гг. Порт-Артур без русской военно-морской составляющей просто немыслим. Основными пользователями его инфраструктуры были военные и их семьи. Соответственно, они являлись и главными участниками городской жизни. Большая часть сюжетов из истории повседневности Порт-Артура связана с чинами армии и флота. Их жизнь вне строя, отдых, развлечения, взаимоотношения, проведение досуга – все проходило на улицах, в домах и заведениях города.

Прежде всего следует отметить, что в военно-морском мире русского Порт-Артура прослеживалось четкое корпоративное разделение. Назвать этот мир однородным внутри никак нельзя. Самым крупным и принципиальным было разделение на армию и флот. В.И. Немирович-Данченко писал: «В Порт-Артуре есть своя черная и белая кость, это – армия и моряки»[90]90
  Немирович-Данченко В.И. Указ. соч. С. 143.


[Закрыть]. Здесь действовала общая в то время для России иерархия престижности военной службы: сначала морской, затем – сухопутной. Морской офицер и историк флота П.И. Белавенец писал после Русско-японской войны: «Наше сухопутное войско и флот – точно два удельных княжества со своими тайными секретами и дипломатическими переговорами»[91]91
  Белавенец П.И. Нужен ли нам флот и значение его в истории России // Российский военный сборник / под ред. А.Е. Савинкина. Вып. 11. Военно-морская идея России. Духовное наследие Императорского флота. М., 1997. С. 21.


[Закрыть]. С ним соглашался и другой морской офицер и историк и теоретик флота Н.Л. Кладо: «Существуют на войне союзники естественные, нераздельные. <… > Это армия и флот того же государства <… > [Надо] чтобы один мог надежно поддержать другого, оба должны друг другу верить и друг на друга надеяться, а не идти вразброд, как это сплошь и рядом происходит теперь»[92]92
  Кладо Н.Л. Значение флота в ряду военных средств государства // Там же. С. 72.


[Закрыть]. Еще в конце 1990-х гг. историк А.Е. Савинкин в этой связи пришел к выводу, что «[задолго до Русско-японской войны] армия и флот стали развиваться обособленно, часто бесплодно конкурируя друг с другом и игнорируя друг друга»[93]93
  Савинкин А.Е. Русская военно-морская идея // Там же. С. 504.


[Закрыть]. Конкуренция и даже рознь между армией и флотом объяснялась многими причинами. Но в целом их можно свести к двум наиболее важным: моральным и материальным. Во-первых, русское общество до Русско-японской войны восторгалось романтикой военно-морской службы, что давало почву к излишней браваде у представителей этого вида войск. Во-вторых, моряки всегда были гораздо лучше материально обеспечены, чем их сухопутные коллеги. Повторим, что это лишь наиболее общее объяснение ситуации. Корпоративное разделение на армию и флот всегда нужно иметь в виду, говоря о бытовой жизни военно-морского Порт-Артура. Сотрудник газеты «Новый край» П.Н. Ларенко отмечал в своих воспоминаниях: «Как сухопутные офицеры, так и солдаты – в сравнении со своими морскими товарищами одинакового чина и положения, – являются как бы пасынками, замарашками, во внешнем блеске далеко уступая вторым и всюду перед ними стушевываясь». Для моряков были возможны гораздо более крупные траты, чем для чинов сухопутных: «Когда дело касалось <…> крупных расходов <…> сухопутная молодежь должна была стушевываться и затаенная обида на сравнительно неравномерную оценку труда пробуждалась каждый раз снова и оставляла в душе их надолго желчный осадок недовольства»[94]94
  Ларенко 77. Страдные дни Порт-Артура. Хроника военных событий и жизни в осажденной крепости с 26-го янв. 1904 г. по 9-е янв. 1905 г.: По дневнику мирного жителя и рассказам защитников крепости. В 2-х ч. Ч. 1. СПб., 1906. С. 22–24.


[Закрыть]. Другой житель Порт-Артура, Б.М. Лобач-Жученко, так описывал городской парад: «Проходят чистенькие и изящные по сравнению с серой солдатской массой матросы с различных кораблей, впереди которых нервно и озабоченно, чтобы не сбиться с ноги, шагают мичманы и молодые лейтенанты в красивых залитых золотом мундирах»[95]95
  Лобач-Жученко Б.М. Указ. соч. С. 25.


[Закрыть]. Не касаясь здесь довольствия и денежного содержания чинов армии и флота, можно утверждать, что на общих для всех улицах Порт-Артура и в его увеселительных заведениях поводы для недовольства друг другом чины армии и флота при желании вряд ли искали долго и мучительно.

Поскольку до войны флот был в фаворе, наиболее блестящей частью порт-артурского офицерства являлись моряки. Например, извозчики, ожидавшие вечером у ворот порта морских офицеров, брали весьма неохотно сухопутного или частного пассажира, причем беззастенчиво заявляли, что моряки расплачиваются намного щедрее[96]96
  Ларенко П. Указ. соч. С. 22.


[Закрыть]. Подстать своим офицерам более заметно вели себя и матросы. Офицер и писатель, брат известного художника-баталиста, Александр Васильевич Верещагин, побывавший в Порт-Артуре в 1902 г., рассказывал: «Фигуры матросов в их синих куртках так и мелькают повсюду. Сразу видно, что это морской город». Прибытия и уходы кораблей, сопровождавшиеся непременными балами, делали моряков любимцами светского общества Порт-Артура, зачастую тяготившегося отсутствием иных значительных событий. Так, осенью 1902 г. в «большую» Россию на ремонт уходили броненосцы «Сисой Великий» и «Наварин». По этому случаю был дан бал, на который был приглашен и А.В. Верещагин. Мероприятие прошло в лучших традициях столичной жизни: «Официанты разносили на подносах прохладительные напитки, фрукты, мороженое <…> просто не верилось, чтобы это происходило в Порт-Артуре»[97]97
  Верещагин А. В Китае. Воспоминания и рассказы: 1901–1902 гг. СПб., 1903. С. 51.


[Закрыть].

Корреспондент «Daily Mail» Б.В. Норригаард так отзывался о русском офицерстве в Порт-Артуре: «Русский офицер без сомнения скупостью не отличается. Раз у него завелись деньги, он их тратит щедро. <…> Стремится, когда получит свое жалование, в город и швыряет деньги в течение нескольких безумных часов, пока последний рубль не выброшен из кошелька; с легким сердцем и тяжелою головой он после кутежа возвращается к своим скучным обязанностям»[98]98
  Норригаард Б.В. Великая осада Порт-Артура и его падение / пер. с англ. Б. Серебренникова. СПб., 1906. С. 14.


[Закрыть]. Такое видение иностранцем щедрот русской души имело под собой определенные основания. Обязанности сухопутного офицера порт-артурского гарнизона мирного времени действительно во многом были скучными. Полковник М.К. Липкин описывал проблему скуки в гарнизоне и ее решение офицерами и нижними чинами следующим образом: «Скука, скука и опять скука, которую господа офицеры усердно разбавляли водкой, пивом и дешевым вином <…> причем господа офицеры предпочтительно боролись со скукой в Офицерском собрании <…> а нижние чины преимущественно пьянствовали в грязных, захолустных кабаках и только в исключительном случае – в солдатском буфете или в чайной. Что одни делали без страха и риска – другие должны были проделывать с опаской, хотя и те другие достигали одинаковых результатов. И нужно отдать справедливость – в городе не было недостатка в самых разнообразных скандалах, которые красноречиво свидетельствовали о неусыпной борьбе гарнизона со скукой»[99]99
  Липкин М.К. Очерки и рассказы из военного быта. Варшава, 1907. С. 25.


[Закрыть].

Недостатка в ресторанах, трактирах, чайных, где могли провести время люди любого общественного положения, Порт-Артур также не испытывал. Из наиболее посещаемых были Морское собрание, рестораны «Саратов» и «Звездочка». В Морском собрании могли обедать как морские, так и сухопутные офицеры. Но в целом Морское собрание было местом проведения досуга офицеров-моряков.

Ресторан «Саратов» находился в Старом городе и был старейшим в Порт-Артуре. Он стоял на набережной, прямо против выхода на рейд. Удачное расположение делало его местом постоянно посещаемым. «Саратов» стал чем-то вроде общегородского клуба для моряков, армейских офицеров, гражданских чиновников. Художник Н.И. Кравченко, побывавший в Порт-Артуре в 1904 г., позже признавался: «Надо вправду сказать, кормят здесь не худо, не особенно дорого и большинство артурцев считают “Саратов” порт-артурским “Палкиным”». Описывая посетителей «Саратова», Кравченко сообщает: «Здесь были коммерсанты, портовые чиновники, корреспонденты, пехотные офицеры и какие-то никому неведомые типы, профессия которых была известна разве только местной полиции»[100]100
  Кравченко Н. На войну! Письма, воспоминания, очерки военного корреспондента. СПб., 1905. С. 100, 101, 156.


[Закрыть].

В Новом городе местом притяжения порт-артурской публики были рестораны «Звездочка» и схожий с ним «Эдем». В них также собирались самые разнообразные городские жители (исключая только нижних чинов, рабочих и китайцев). Кроме того, во всех районах Порт-Артура было множество мелких увеселительных заведений, как называли их современники, «кафе-шантанного типа». Помимо еды, в ресторанах и крупных кафетериях был стандартный набор развлечений, нехитрое оборудование для которых сводилось к карточным и биллиардным столам.

Для сухопутных офицеров свое собрание было в каждой части или полку (подобно офицерской кают-компании на каждом корабле у моряков). Общее гарнизонное Офицерское собрание временно занимало здание Китайского театра. Оно также располагало залом со сценой, столовой, биллиардной, библиотекой и буфетом. Здесь, по свидетельству очевидца, военный мирок частенько веселился от души, желая внести разнообразие в свою монотонную жизнь[101]101
  Козьмин Г. Указ. соч. С. 195–196.


[Закрыть]. В собрании устраивались Музыкально-драматическим кружком любительские спектакли и вечера. Здесь же давались и обеды по случаю какого-либо военного торжества или праздника, встреч и проводов. Отсюда же отправлялись сочувственные телеграммы товарищам по недавним боевым будням – совместным действиям войск России и европейских держав при подавлении Боксерского восстания в Китае 1899–1901 г. – французам и немцам. В гарнизонном собрании можно было обедать и ужинать за 18 руб. в месяц. Абонементы на месячное столование в ресторанах стоили 25–30 руб.

Вообще, цены на Дальнем Востоке были выше, чем в среднем по России. Рыночная стоимость основных продуктов в довоенном Порт-Артуре была следующей: русский сахар – 3 руб. 60 коп. за пуд, иностранный – от 2 руб. 40 коп. до 2 руб. 80 коп. В среднем в розницу сахар стоил 10 коп. за фунт, чай – от 15 коп. до 1 руб. за фунт в зависимости от качества. Мясо – 7–8 руб. за пуд. В мясных лавках «Сиэтас, Блок и Кº» и у Исаева фунт мяса («конечно, не Черкасское, а из Чифу или Маньчжурии») стоил 12 коп. за первый сорт и 10 коп. за второй сорт. Куры и утки – 40–50 коп. за штуку, гусь – 1 руб., фазан – 60 коп. (пара – 1 руб.). Дорого стоили молочные продукты: бутылка молока (0,76 л) – 20–25 коп. В деревнях молоко обходилось в 10–15 коп. Масло, привозимое в законсервированном виде из Европейской России, Сибири и других мест – от 70 коп. до 1 руб. за фунт. Дорогим было пиво – 40–50 коп. за бутылку (0,61 л), а в ресторанах еще дороже. С открытием в Порт-Артуре пивного завода К.Ф. Ноюкса в городе появилось собственное дешевое пиво. Говоря о ценах на Дальнем Востоке, Г. Козьмин в 1903 г. замечал: «Жизнь в смысле питания здесь не так дорога, как это принято думать в России. Напротив, некоторые предметы потребления так дешевы, что россиянин мог только позавидовать квантунцу. Благодаря порто-франко вина здесь очень дешевы: лучшее шампанское 3 руб. бутылка, а если взять дюжину (ящик), то обходится в 2 руб. 90 коп., ром ямайский 1 руб. 25 коп. бутылка, разные виноградные вина от 4 руб. за дюжину. Отечественная “смирновка” по той же цене, что и в России с тою разницею, что в России всюду “монополька” [казенная водка] и “смирновки” во многих местах не достанешь, а здесь наоборот»[102]102
  Там же. С. 193–194.


[Закрыть].

Говоря об алкогольной теме, целый ряд источников свидетельствует об изрядном употреблении спиртного в Порт-Артуре. Как писал «Новый край» незадолго до войны, в ресторанах застолье любого масштаба никогда не обходилось без того, чтобы распить «флакончик», «мумчик», «редерерчик» [так условно обозначались вина, частично по названию производителей. – А.Л.][103]103
  Цикада из Шуйшуина. Маленький фельетон // Новый край. 1904. 11 января.


[Закрыть]. От офицеров не отставали и нижние чины. Военный корреспондент в Порт-Артуре Е.К. Ножин писал: «Несмотря на строжайшие приказы и порки в арестном доме за злоупотребление крепкими напитками, пьянство доходило до гомерических размеров»[104]104
  Ножин Е.К. Правда о Порт-Артуре. В 2 ч. Ч. 2. СПб., 1906. С. 16.


[Закрыть]. Особенно шокировало такое положение дел иностранцев. Людовик Нодо, корреспондент парижской газеты «Le Journal», приводит высказывание своего соотечественника лейтенанта Бюртэна, поступившего добровольцем в русскую армию во время Русско-японской войны: «Русские – славные ребята. Жаль лишь, что их единственное наслаждение – глотать спирт. С ними нельзя иначе сойтись, если не со стаканом в руках». Дальше бедняга-француз признается, что пить уже больше не может[105]105
  Нодо Л. Указ. соч. С. 124.


[Закрыть]. Другой француз, Клеман де Грандпре, сообщает, что когда японцы вошли в крепость после подписания капитуляции, выяснилось, что там «водки, пива и шампанского были неистощимые запасы»[106]106
  Грандпре К. де. Падение Порт-Артура / пер. с фр. и примеч. Ген. штаба полк. Хвостова. СПб., 1908. С. 89.


[Закрыть]. Спиртным к 1904 г. город, по некоторым оценкам, был обеспечен на десять лет.

По признанию Е.К. Ножина «в спиртных напитках не было недостатка. Артурцы помнят ту гору ящиков “изделий Петра Смирнова”, которая величественно красовалась у вокзала железной дороги и служила как бы триумфальной аркой при въезде в Старый город»[107]107
  Ножин Е.К. Указ. соч. С. 108.


[Закрыть]. Кроме самой популярной «смирновки», у нижних чинов большим успехом пользовалась китайская водка, суля (или ханшин). «Наши офицеры ее не пьют, казаки же и солдаты ею не брезгуют. Некоторые так ее полюбили, что даже предпочитали русской водке за то бесценное качество, что от нее можно быть пьяным подряд двое суток, стоит только на другой день выпить холодной воды», – описывал действие этого зелья А.В. Верещагин[108]108
  Верещагин А.В. Указ. соч. С. 92–94.


[Закрыть]. Для поддержания порядка на улицах города при довольно часто случавшихся неумеренных возлияниях и для регламентации поведения нижних чинов в увольнении кроме полиции существовали морские и армейские патрули. Им, в частности, предписывалось прекращать «драки и бесчинства нетрезвых»[109]109
  РГА ВМФ. Ф. 417. Оп. 1. Д. 1509. Л. 201.


[Закрыть]. Досуг военных в Порт-Артуре нередко был связан с употреблением алкогольных напитков. Говоря о нижних чинах на Дальнем Востоке, контр-адмирал Н.А. Гаупт в своей докладной записке от 24 мая 1903 г. писал: «они <…> проводят свое время по кабакам и другим вертепам, гибельным для них не только потому, что они расстраивают их здоровье и опустошают карманы, но еще более по своему растлевающему влиянию на души»[110]110
  Там же. Ф. 467. Оп. 1. Д. 451. Л. 89.


[Закрыть]. Даже китайцы-предприниматели на работу предпочитали брать своих соотечественников, а не русских. Наблюдавший такие случаи писатель Г.Т. Муров частично объясняет отказы китайцев следующим образом: «Везде манзы да манзенки, “а вашего брата – пьяниц, говорят, и даром не надо”»[111]111
  Муров Г. Т. Указ. соч. С. 124.


[Закрыть].

Другой «растлевающей душу» (выражаясь терминологией Н.А. Гаупта) реалией порт-артурского быта была проституция. Учитывая скопление в городе (тем более, портовом) большого числа мужчин – военных, моряков, чиновников, коммерсантов, командировочных, просто приезжих, – подавляющее большинство из которых было либо холостыми, либо оставившими семьи далеко в России, становится понятным, что проституции в Порт-Артуре просто не могло не быть. Как известно, Николай I окончательно разрешил вопрос о проституции, признав ее терпимой в России. В результате дома терпимости возникли во всех более или менее крупных городах Российской империи. Не был в этом смысле исключением и Порт-Артур.

Как отмечал исследователь вопроса, врач М.И. Кузнецов, «внебрачные половые связи являются просто или реакцией самой природы, или последствием особых условий жизни»[112]112
  Кузнецов М. История проституции в России // История проституции: сб. / ред. – сост. Б. Матвеев. СПб., 1994. С. 141.


[Закрыть]. Думается, термин «особые условия жизни» вполне подходит для стремительно развивавшегося русского Порт-Артура, находившегося на окраинах империи. По свидетельству очевидца, «к числу зол, терпимых в Порт-Артуре, как и везде, относится присутствие здесь <…> “жертв общественного темперамента”». Причем среди порт-артурских проституток существовала своя классификация в зависимости от общественного положения тех, кто пользовался их услугами. Офицеры, чиновники, коммерсанты предпочитали женщин европейского либо американского происхождения. Из их числа многие брали себе содержанок. Большой популярностью пользовались японки. «О последних надо сказать, – подмечал Г. Козьмин, – что юркие сыны Страны восходящего солнца охотно снабжают русскую колонию представительницами прекрасного пола своей родины, и японок в Порт-Артуре, занимающихся известной профессией, больше, чем таких же китаянок»[113]113
  Козьмин Г. Указ. соч. С. 190–191.


[Закрыть]. Такая ситуация была характерна вплоть до начала военных действий. Б.М. Лобач-Жученко, описывая довоенный Порт-Артур, констатировал: «Контингент проституток “для простого народа” [нижних чинов армии и флота, мелких торговцев, ремесленников, рабочих, лавочников. – А.Л.] пополняется исключительно женщинами желтой расы [причем китаянками. – А.Л.],так как “белые” по карману только “господам”»[114]114
  Лобач-Жученко Б.М. Указ. соч. С. 18.


[Закрыть].

Французский военный врач А. Марво обращал внимание на следующий факт: «Солдат благодаря своему возрасту <…> развлечениям гарнизонной жизни и, наконец, своему безбрачию, которое является почти неизбежным следствием военной жизни, представляется особенно предрасположенным к венерическим болезням»[115]115
  Марво А. Болезни солдата, их этиология, эпидемиология, клиника и профилактика / пер. с франц, проф. Б.Ф. Вериго. СПб., 1895. С. 829.


[Закрыть].