Текст книги "Арифмоман. Червоточина"
![](/books_files/covers/thumbs_240/arifmoman-chervotochina-127234.jpg)
Автор книги: Александр Рудазов
Жанр: Попаданцы, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Эйхгорн тем временем продолжал рыться в шкафу. Еще четыре отделения оказались книжными полками, но книги стояли только на самой верхней, и то неплотно. Похоже, остальное прежний волшебник расшвырял из окон. Уцелела пара пухлых фолиантов, какие-то брошюрки и десяток засаленных томиков с черно-белыми картинками. Судя по содержанию – бульварные романы.
На обложках семи – один и тот же светловолосый детина, только в разных позах. Названия тоже похожие – «Рыцарь Парифат и Колодец Смерти», «Рыцарь Парифат и Братство Добрых», «Рыцарь Парифат и Озерная Дева», «Рыцарь Парифат и Око Паргорона», «Рыцарь Парифат и Клубящийся Ужас», «Рыцарь Парифат и Властелин Идимов», «Рыцарь Парифат и Владычица Эльфов».
Скорее всего, местный аналог Конана-Варвара.
Листая книги, Эйхгорн сделал для себя три открытия. Первое – читать на местном языке он тоже может. Это совершенно точно не кириллица, не латиница, не греческий, не иврит и вообще не какой-либо из известных Эйхгорну видов письменности. Но эти незнакомые значки загадочным образом складываются в слова, а те – в осмысленный текст. Написан он привычным образом, слева направо, по строчкам.
Второе – письменность здесь буквенная. Не пиктограммы, не иероглифы, не силлабы. Буквы. Причем их довольно мало – Эйхгорн насчитал всего восемнадцать штук. Правда, применяются они с разными модификациями – диакритическими знаками, иными изгибами линий… Насколько Эйхгорн понял, от этого меняется произношение – буквы становятся твердыми или мягкими, глухими или звонкими. Б превращается в П, Ш в Щ, Э в Е и так далее.
Также есть разделение на слова, применяются знаки препинания – точка в середине строки и вертикальная черта. Первая, по-видимому, играет роль запятой, а вторая – точки. Иногда встречаются две и даже три вертикальных черты, но смысл этого Эйхгорн пока что не понял. Возможно, аналог многоточия или восклицательного знака.
Третье – в этом мире еще не изобрели книгопечатания. Книги написаны от руки. Очень красивым каллиграфическим почерком, каждая буква выведена с огромным старанием, но текст несомненно рукописный. Следовательно, томики в руках Эйхгорна должны стоить немалых денег, и очень странно, что их так просто бросили здесь пылиться.
Беллетристику и брошюрки Эйхгорн пока отложил в сторону. А вот фолианты изучил со вниманием. Первый назывался «Ктава» и состоял из четырех разделов: Севигиада, Небесный Закон, Предания Мертвых и Дыхание Песни. По всей видимости, местное Священное Писание.
Религия Эйхгорна интересовала очень мало, но он взял на заметку потом ознакомиться с основными постулатами. Чтобы не попадать впросак.
Второй фолиант был поинтереснее. Судя по иллюстрациям – какой-то справочник или энциклопедия. Почти на каждой странице встречались изображения растений (довольно плохонькие), человеческих органов, минералов.
Только вот прочесть Эйхгорн не сумел ни слова. В отличие от всех остальных, эта книга была написана на непонятном языке. Даже буквы несомненно другие.
Обидно, книга явно заслуживает изучения.
В других отделениях шкафа лежал в основном хлам и мусор. Однако нашлись там и весьма полезные предметы.
Например, очень неплохой, хотя и ужасно пыльный набор химического оборудования. Колбы, пробирки, кюветы, мензурки, пипетки, реторты, фарфоровый тигель, аптекарские весы, пинцет, горелка, водяная баня, газовый фильтр и даже перегонный аппарат. Это Эйхгорна ужасно обрадовало, а заодно прояснило род занятий прежнего «волшебника».
Химия, обычная химия. И никаких чудес.
В химии Эйхгорн не был глубоким специалистом, но, как и любой нормальный человек, владел основами. При наличии средств и компонентов он мог сварить хоть нитроглицерин, хоть метамфетамин – хотя, разумеется, никогда в жизни этим не занимался.
Кое-какие химикаты в шкафу тоже нашлись. Не все сохранились нормально, некоторые за минувшие годы выдохлись или испортились, но большинство содержалось в герметичных сосудах, так что с ними ничего не случилось. Бегло их осмотрев, Эйхгорн опознал крахмал, поваренную и бертолетову соль, ртуть, серу, фосфор, магний, киноварь, этиловый спирт, хлорид аммония, нитрат бария, азотную, борную и соляную кислоту. Неопознанные он пока трогать не стал, решив позднее провести полную ревизию.
В другом отделении лежали писчие принадлежности. Толстая стопка пожелтевшей, но все еще пригодной бумаги, огромная чернильница (правда, чернила высохли), стальное перо с натуральным опахалом, деревянная линейка, измерительный циркуль и еще какой-то непонятный предмет, похожий на тонкий скребок.
Судя по линейке, меры длины тут отличаются от СИ. Даже на глаз видно, что расстояние между жирными штрихами больше сантиметра, а между тонкими – больше миллиметра. К тому же жирные разделены не на десять, а на девять делений.
Еще Эйхгорн нашел колоду карт. Не похожи на земные, но это точно карты. Сорок четыре штуки, четыре масти – короны, мечи, монеты и какие-то спиральки. Изображения символические, но вполне угадывающиеся.
Кроме спиралек, конечно.
– Это может оказаться полезным в моей презентации, – сделал аудиозаметку Эйхгорн, перебирая карты. – Можно предположить, что масти символизируют власть, силу, богатство и… что-то еще. У меня пока нет идей насчет того, что означает эта спираль.
– Мэтр, а вы на каком языке сейчас говорите? – с любопытством спросил паж, скобля тряпкой стол.
Эйхгорн ничего не ответил, но мысленно пополнил свою копилку фактов. Если он говорит сам с собой, то изъясняется по-прежнему на русском. Если же обращается к местному жителю, говорит на туземном наречии, не прилагая никаких усилий. Интересно, что произойдет, если он заговорит с другим землянином или иноязычным туземцем?
Этот феномен положительно требует более подробного изучения.
Больше в шкафу ничего полезного не нашлось. Не обшаренным осталось только запертое отделение – Эйхгорн подергал дверцу, поковырял в замке ножом, но успеха не добился.
Конечно, постаравшись, он мог бы его взломать, но решил сначала все же поискать ключ. Должен же тот где-то быть.
Тяжело дышащий Еонек приволок новое постельное белье. Бедный мальчишка совсем запыхался, носясь вверх-вниз по лестнице. Поднимаясь по ней, Эйхгорн машинально считал ступени, и их оказалось двести восемнадцать. Примерно столько нужно преодолеть, чтобы подняться на двенадцатый этаж жилого дома. А паж совершил уже пять подъемов и четыре спуска.
Новое белье мало отличалось от старого. Это были точно такие же шкуры неизвестных животных, только менее грязные. Подушку заменял мешок, набитый соломой.
Еонек принес еще ведро воды, и Эйхгорн принялся разбирать и мыть химическое оборудование. Каждый предмет он называл вслух в диктофон, комментируя его состояние.
– Пробирка стеклянная, – говорил он. – Семь штук, в деревянном штативе. Пять в отличном состоянии, одна в удовлетворительном, одна в плохом.
Постепенно на столе образовалась небольшая, но вполне сносная лаборатория. Эйхгорн мысленно перебирал различные химические опыты, ища самые яркие и зрелищные. Те, что в глазах несведущего выглядят настоящим волшебством.
В очередной раз вернулся Еонек – приволок ужин. Пропустивший обед Эйхгорн очень этому обрадовался – он-то уж собирался вскипятить воды на горелке и залить растворимую вермишель.
Ужин, хоть и королевский, оказался не слишком изысканным. Миска похлебки из овощей и злаков с парой кусочков мяса. Жареная рыбина, похожая на уклейку-переростка. Кусок овечьего сыра. Ломоть белого хлеба. Красное вино – очень слабое, чуть покрепче виноградного сока.
Вина паж принес целую бутылку, но о бокале не подумал. В шкафу из приборов были только деревянная ложка, длинная двузубая вилка и чуть искривленный, со следами ржавчины нож. Причем ложка довольно неудобной формы и вряд ли предназначалась для еды.
Эйхгорн хотел уже использовать какую-нибудь колбу, но вспомнил про одноразовые стаканы в рюкзаке. Еонек уставился на них во все глаза и робко попросил себе одну штучку. Эйхгорн хмыкнул и выдал стаканчик – а заодно тарелку, ложку и вилку. Пацан заслужил поощрение – пахал как проклятый, вычищая этот свинюшник.
Копеечные пластиковые фигульки вызвали у Еонека такую счастливую улыбку, что Эйхгорн полез в рюкзак за еще какими-нибудь сувенирами. Жалко, козинаки стражники сожрали. Может, сгущенкой парня угостить?
Что тут еще есть?.. Зубная паста, зубная нить, дезодорант… О!.. Эйхгорн вспомнил один чрезвычайно эффектный фокус, который можно показать дезодорантом и простой спичкой. Только сначала нужно убедиться, что рядом нет ничего огнеопасного.
Роясь в вещах, Эйхгорн наткнулся на компас. И что-то показалось ему странным в положении стрелки. Он достал его, подошел к окну, поглядел на уже клонящееся к закату солнце, перевел взгляд на компас… и его глаза стали снулыми. Так всегда бывало, когда Эйхгорн натыкался на что-нибудь несообразное с элементарной логикой.
Минуты две он таращился то на синенькую стрелку, то на заходящее солнце. Все правильно – оно заходит в той стороне. Значит, там запад. В противоположной стороне восток. Аккурат между ними должны быть север и юг. И стрелка компаса должна указывать на север.
Так какого же черта она указывает на юго-восток?
Эйхгорн разобрал и снова собрал компас. Тот по-прежнему указывал на юго-восток. Старый надежный компас, который раньше никогда не подводил – и так нагло врет.
Либо компас сломался, либо… либо это вообще не Земля. Эйхгорн оказался на другой планете.
Он и без того уже был в этом почти уверен, но теперь убедился окончательно.
Глава 8
Проснувшись, Эйхгорн еще несколько минут лежал с закрытыми глазами. Он пытался подсчитать вероятность того, что увидит нейлоновую ткань палатки, когда их откроет.
Вероятность оказалась досадно низкой. События предыдущих двух суток – безусловно, не сон. Сны просто не бывают настолько яркими, подробными и реалистичными. К тому же сны обычно забываются сразу после пробуждения, а Эйхгорн отчетливо помнил каждую деталь.
По крайней мере, сегодня он нормально выспался. Как и вчера, стражники ходили с обходом и орали всем спокойной ночи, но на такой верхотуре их было почти не слышно.
– Мэтр, вы уже проснулись? – донесся звонкий голос. – Я завтрак принес!
– Не сон, – констатировал Эйхгорн, спуская ноги на пол.
Там уже снова постелили шкуры. Еонек насколько сумел выбил из них пыль и приволок обратно. Эйхгорн понемногу начинал привыкать к этим атрибутам первобытной пещеры. Хорошо хоть, насекомых в них на поверку не оказалось – во всяком случае, Эйхгорна ночью никто не кусал.
Оставив завтрак на столе, паж умчался. Эйхгорн с наслаждением втянул запах свежей яичницы. Рядом с миской лежала еще краюха хлеба с куском вяленого мяса и стояла крынка парного молока.
Но вначале Эйхгорн решил умыться. Настоящая роскошь в этом мире.
Он уже выяснил, что водопровод здесь отсутствует в принципе. Воду берут из водоемов и колодцев, а в королевском дворце – из фонтана во дворе. С утра слуга приносит ведро воды – ей умываются, ее же и пьют.
Хотя умываться здесь особо не принято. Паж сказал, что даже король моется редко. Не настолько, как Людовик XIV, который, если верить слухам, мылся всего два раза в жизни, но все же воду его величество особо не расходует. Так, оботрется после сна влажным полотенчиком – и чистый.
А целиком – редко. В дворцовом подвале, правда, имеется купальня, где стоят огромные лохани и есть настоящая парная. Но ее растапливают только дважды в луну – на Бархатные и Янтарные дни. Мыться чаще никто нужным не считает.
С канализацией еще хуже. По крайней мере, у Эйхгорна, как волшебника, имеется собственная уборная… если ее можно так назвать. Это всего лишь люк в полу, откуда нечистоты падают прямо в ров. Туда предлагается испражняться, выливать грязную воду, выкидывать мусор… хорошо хоть, внизу никто не ходит.
А комнаты в глубине дворца лишены и этого – там только ночные горшки. Вместо туалетной бумаги – многоразовая тряпица типа пеленки. Подтерся – выстирай и снова пользуйся.
А вот зубы чистить тут не забывают. Правда, не как на Земле. Вначале полощут винно-уксусным раствором, а потом трут чистенькой тряпочкой. Паж принес такую и Эйхгорну, но у него имелась нормальная зубная щетка и почти полный тюбик зубной пасты. Конечно, когда-нибудь она закончится… но вот тогда он и будет думать, чем ее заменить.
Умывшись, почистив зубы и позавтракав, Эйхгорн приступил к ревизии в унаследованной коллекции химикатов. Одну за другой он откупоривал банки, склянки и пузырьки, осматривал находящиеся там порошки и жидкости, нюхал их, кое-что даже пробовал на вкус и комментировал все в диктофон. На емкостях с опознанными веществами писал их названия и химические формулы найденным в шкафу пером (Еонек принес свежих чернил). Неопознанные ставил на отдельную полку для дальнейшего изучения.
Большинство неопознанных были органического происхождения. Высушенные травки и листочки, загадочные порошки и жидкости, нечто вроде костной муки и даже зубы какого-то животного. Очень мелкие и острые.
Ну правильно, земные алхимики тоже бросали в свои тигли все, что удавалось раскопать на помойке.
На некоторых пузырьках имелись ярлыки. Большинство на непонятном языке, но шесть штук удалось прочесть. «Масло из рыжешерстной собаки», «Знахарский спирт», «Вода Ипмарва», «Сорочье сердце», «Микстура от боли в животе» и «Демоническое вино». Судя по запаху – какие-то знахарские настойки.
Пробовать эту отраву Эйхгорн, разумеется, не стал.
Он уже обревизовал две трети своего имущества, когда нашел в плошке с серебристым кристаллическим порошком то, что безуспешно искал вчера. Ключ. Крохотный оловянный ключик. Почти полностью зарытый в эту ароматную пыль, он совершенно не бросался в глаза.
Разумеется, Эйхгорн тут же проверил, не подходит ли он к закрытому отделению… и он подошел. Увы, там не оказалось ни денег, ни драгоценностей, ни иных вещей, которые обычно хранят в запертых ящиках. Там было всего четыре предмета.
Зеркальце карманное – одна штука. Круглой формы, двенадцать сантиметров в диаметре, оправлено в резную деревянную рамку. Совершенно обыкновенное. На обратной стороне вырезано число – 7636468. Наверное, инвентарный номер.
Кулоны на цепочках. Две штуки, оба на вид совсем недорогие. Кусочек слоистого агата в форме капли и круглый латунный диск с изображением какой-то птицы. Что-то среднее между соколом и петухом.
Кубик Рубика. Чуть поменьше земного, но устроен точно так же – двадцать шесть маленьких кубиков, вращающихся вокруг трех внутренних осей. Только грани не окрашены в разные цвета, а украшены портретиками. Мужчины и женщины в диковинных нарядах, антропоморфные животные, жуткие чудовища…
Странная игрушка. Непонятно, как ее правильно собирать.
И больше в ящике не было ничего. Эйхгорна это малость разочаровало – он рассчитывал найти что-то полезное, а не горсточку безделушек.
Но по крайней мере теперь он точно знает, чем располагает. Химический набор, колода карт и несколько технических устройств.
Не так уж много, но Калиостро справлялся и с меньшим.
Сосредоточиться Эйхгорн решил на фейерверках. У него есть сера, магний, фосфор, алюминиевый порошок, нитрат бария, борная кислота… более чем достаточно, чтобы наделать разных шутих и петард. И если уж пиротехника не сойдет за волшебство, Эйхгорн не знает, что еще придумать.
Когда Еонек явился узнать, не нужно ли мэтру чего, у Эйхгорна уже был готов список. Хотя над ним пришлось немало потрудиться – писать на местном языке оказалось сложнее, чем читать. Чем бы ни был загадочный эффект, позволяющий свободно объясняться с туземцами, подействовал он только на ментальном уровне. На мышечную память это не повлияло, так что Эйхгорн не столько писал, сколько вырисовывал буквы – ну точно первоклассник на уроках прописи.
Но постепенно он приловчился.
Ему требовалось растительное масло (лучше всего касторовое), сахар (желательно, тростниковый), как можно больше крахмала и соли, смолы и воска, древесных и металлических стружек, проволоки. И еще каких-нибудь упаковочных материалов – картона, кожи, оберточной бумаги.
На пластик Эйхгорн, понятно, не рассчитывал.
Еонек внимательно прочел список – к счастью, мальчишка оказался грамотным, – вдумчиво пошевелил губами и кивнул. Половина всего этого наверняка найдется на поварне, а другая половина – в дворцовых кладовых и у кузнеца. Только пусть мэтр напишет, что это для него.
– Бюрократия – зло, – наставительно произнес Эйхгорн, размашисто расписываясь внизу листа. – На слово людям надо верить.
За окном раздался колокольный звон. Эйхгорн слышал его уже в третий раз.
– Малой, а этот колокол у вас что означает? – спросил он у пажа. – Обедню, что ли?
– Не, это просто полдень, – ответил Еонек. – В полдень всегда бьют в главный городской колокол.
Эйхгорн понимающе кивнул и подрегулировал часы на смартфоне. За ночь тот полностью зарядился, но отъел более трети внешнего аккумулятора. Еще два раза – и все, так что без крайней нужды аппарат лучше не включать.
Впрочем, он и выключенный постепенно садится. Сложно сказать, насколько удастся оттянуть неизбежное, но рано или поздно высокотехнологичный прибор обратится бесполезной железкой.
Интересно, не удастся ли собрать здесь какой-нибудь электрогенератор? С ветряком, например?
До самой ночи Эйхгорн сидел за столом, мастеря фейерверки. Одну за другой он смолил сигареты, бережно складируя хабарики в миске. Он пока не знал, где найдет им применение, но не собирался разбрасываться дефицитной здесь ацетилцеллюлозой.
Бережно складировал Эйхгорн и другие материалы. Съев между обедом и ужином упаковку растворимой вермишели, приберег пенопластовую чашку. Тщательно вымыл и сохранил целлофановые пакеты, в которых лежали колбаса и сосиски. А пустые банки из-под пива и вовсе оказались бесценным сокровищем.
На следующее утро Эйхгорн проснулся уже совсем бодрым. Он подкрепился утренней банкой пива, подумав, что было бы неплохо изобрести еще и холодильник. Теплое пиво не очень радовало.
Но оно все же лучше местного вина. Терпкого, сладковатого, почти лишенного градуса. Эйхгорн не любил слишком крепкие напитки, но и настолько слабые ему не нравились.
А потом он опорожнил еще банку, потянулся за следующей… и пальцы нашарили пустоту.
– Пиво кончилось, – сделал аудиозаметку Эйхгорн. – Наступают тяжелые времена.
Как назло, Еонек куда-то запропастился. Вчера чертов мальчишка весь день крутился рядом, пытался совать нос в опыты Эйхгорна и без умолку трещал о всякой ерунде. Эйхгорн, глубоко равнодушный к существованию других людей, не обращал на это внимания и только пару раз велел не лезть к горелке и не трогать перегонный куб.
А сегодня вот его что-то нет. Принес завтрак и смылся. Как и большинство слуг, ночует он в городе, а днем работает во дворце.
Эйхгорн выглянул из окна – нет, нигде не видно. Можно покричать, но неохота напрягать глотку. К тому же Эйхгорн все равно собирался прогуляться, осмотреть город, поискать что-нибудь полезное для грядущей презентации. Вчера он весь день не вылезал из башни – надо хоть ноги размять.
За минувшие двое суток Эйхгорн неплохо изучил дворец, рассматривая его из окон и выслушивая рассказы пажа. Королевские чертоги имели высоту в три этажа плюс подвалы и мансарды, были выстроены в форме буквы Г, и состояли из длинного коридора, в который выходили многочисленные двери.
На первом этаже размещались кабинеты сановников, канцелярия, столовая, поварня, людская и тронный зал, на втором – апартаменты королевской семьи, казна и библиотека, на третьем – кладовые и спальни для гостей и личных слуг. В подвалах находились винный и продуктовый погреба, яблокодробилка, купальня и прачечная. В отдельных флигелях располагались часовня, пекарня, кузница, столярная мастерская, каретный двор, конюшня, псарня, птичник, арсенал и казарма стражи, исполняющая функции полицейского участка. Также при дворце имелся довольно большой сад и плац, на котором вечно кто-то звенел мечами.
Выходов в город имелось два – через казарму и парадные ворота. Еонек по секрету рассказал, что есть еще и потайной ход, но где он, ему неизвестно. Хотя на самом деле известно, потому что во дворце об этом знает каждая собака, но тс-с-с, мэтр, об этом нельзя говорить вслух! Никто не должен знать, что если в винном погребе надавить третий кирпич справа от бочки с гарийским, откроется секретный тоннель. Государственная тайна!
Впрочем, пройти этим тоннелем все равно невозможно, потому что его лет десять уж как завалило. И еще говорят, там живут привидения. Но Еонек их не видел, когда проходил свое испытание. Да, испытание на смелость – их все пажи проходят, а то дразнить будут. Надо ночью дойти до завала, поставить там крестик мелом и вернуться. Еонек, когда ходил, штук двадцать крестиков там видел, а под ними еще и надпись почерком камергера: «Не пачкайте стены, дети!»
На самом деле там написано не «дети», а совсем другое слово, но Еонек не может его произнести, а то маманя ухи надерет, если услышит.
Башня Эйхгорна располагалась в самом углу, на краю сада, на максимальном удалении от дворца. Наверное, строители опасались, что придворный волшебник может устроить взрыв – и судя по тому, что Эйхгорн нашел в шкафу, их опасения были оправданны.
Перед выходом Эйхгорн переоделся. Денек выдался теплый, так что куртку он оставил дома, ограничившись футболкой. Вместо брюк надел удлиненные шорты. Ну и колпак волшебника – ему и в самом деле понравился этот головной убор.
У ворот стояли стражники. Похожие, словно братья, они носили высоченные шапки с султанами и красные кафтаны с пышными эполетами. На поясах у обоих висели богато украшенные сабли, а в руках они держали черные пики.
И эти пики они при виде Эйхгорна молча скрестили.
– Служивые, дайте пройти, – вежливо попросил он.
– Простите, мэтр, вас выпускать не велено, – с каменным лицом ответил стражник.
– Почему? – моргнул Эйхгорн.
– Королевский приказ. Отойдите от ворот.
– А если я вас заколдую? – поднял руки Эйхгорн. – Кали-маааааа!.. Кали-мааааа!..
Стражники отреагировали мгновенно. Один смачно харкнул Эйхгорну в лицо, а второй каким-то непостижимым образом переместился за спину и заломил руки. Первый тем временем уже выхватил саблю и приставил ее к груди липового волшебника.
– Служивые, вы не охренели?! – повысил голос Эйхгорн.
– Не шевелитесь, мэтр, – холодно потребовал стражник. – Попытаетесь колдовать – проткну.
– Да еж вашу меть, да пошутил я! – закатил глаза Эйхгорн. – Пустите, не собираюсь я вас заколдовывать!
– Сначала поклянитесь вратами Шиасса и могилой Бриара.
– Клянусь, [цензура]! Чем хотите клянусь! Дайте харкотину вытереть!
Первый стражник убрал саблю, второй разжал хватку. Эйхгорн потер левый локоть – его едва не вывернули из сустава. Утирая лицо, горе-волшебник глядел на стражников снулым взглядом, и пытался решить, как на все это реагировать.
Откуда-то вынырнул Еонек. Испуганно глядя на своего начальника, паж ахнул:
– Мэтр, мэтр, зачем вы на них напали?!
– Я напал?.. – приподнял брови Эйхгорн.
– Подтверждаю, – кивнул стражник. – Напал. Собирался нас заколдовать.
– Да пошутил же я… – пробурчал Эйхгорн. – Что ж вы за народ такой дурной…
– Когда мы на посту, мы таких шуток не понимаем, мэтр, – чопорно ответил стражник. Подумав, добавил: – И когда не на посту – тоже.
Эйхгорн только поморщился. Он был совершенно уверен, что страшное «заклинание» испугает стражу. Но те оказались не робкого десятка.
– Что вы, мэтр! – присвистнул паж, когда Эйхгорн ему об этом сказал. – Это же тримейские наемники! Они не то что волшебства – самого Бельзедора не побоятся!
– Вижу, что четкие ребята, – мрачно кивнул Эйхгорн. – А вот харкаться-то было зачем?
– Как это зачем? Все же знают – если плюнуть колдуну в лицо, он не сможет колдовать, пока не утрется.
– Заплюют меня тут с такими суевериями… – вздохнул Эйхгорн.
Произошедшее его расстроило. Не из-за инцидента со стражей – мужики на посту, на что обижаться? На месте короля Эйхгорн бы им еще и премию выписал – выучка хорошая, хлеб едят не даром.
А вот то, что король запретил выпускать его наружу – это скверно. Значит, держит под подозрением, не доверяет. Его можно понять, конечно – явился невесть откуда какой-то проходимец без документов, показал пару мутных фокусов…
Эйхгорн сам бы себе не доверял в такой ситуации.
– Мэтр, и вы это… оставайтесь пока у себя в башне… – виновато пробубнил Еонек. – Его величество сказал, что пока не увидит настоящее волшебство, из дворца вас не выпустят… Его величество ужасно не любит, когда его обманывают…
– Он думает, что я шарлатан?
– Простите, мэтр, его величество немного недоверчив… – развел руками Еонек. – Может, просто сотворите ему быстренько какое-нибудь волшебство попроще?
– Расположение звезд пока что неблагоприятное.
Как и король, паж глянул на Эйхгорна с сомнением. Похоже, прежний волшебник использовал другие отмазки.
– Пива-то ты мне можешь принести? – спросил Эйхгорн.
– А, ну это-то запросто! – просветлел лицом Еонек. – Только на поварне пива не держат… но я хоть прямо сейчас в трактир сбегаю! Давайте деньги!
Эйхгорн машинально достал тощий кошелек. Там лежала банковская карта (почти пустая), несколько клубных в разные учреждения и деньги. Четыре тысячи четыреста двадцать один рубль восемьдесят копеек.
Купюры Эйхгорн даже не стал показывать. Вряд ли кому-то здесь будут интересны эти фантики. А вот монеты предъявил пажу – и тот недоуменно на них уставился.
– Странные какие-то… – протянул он, рассматривая темно-желтый червонец. – А что это за закорючки?
– Цифры. Это монеты одного далекого волшебного царства.
– Но это ж не золото, нет?.. И не серебро?..
– Нет, конечно. Латунь, медь, сталь.
– Даже не знаю… А какой у них курс?
Эйхгорн молча вернул монеты обратно в кошелек. Черт с ним, можно и потерпеть без пива какое-то время. Тем более, что еще неизвестно, какого оно здесь качества.
– Хотите волшебства, значит?.. – пробормотал он, возвращаясь в башню. – Будет вам волшебство…
На следующий день Эйхгорн снова спустился из башни. Он выяснил у пажа, что ему запрещено только покидать дворцовую территорию, а в ее пределах можно гулять где вздумается. И он решил поискать каких-нибудь компонентов собственноручно.
Ну и в винный погреб наведаться, глянуть – нет ли там чего получше компотика, который подают придворному волшебнику? А то от него уже подташнивает.
Эйхгорну действительно никто не препятствовал. Несколько часов он бродил по дворцу и саду, машинально пересчитывая и каталогизируя помещения. Побывал на поварне, где снял пробу с королевского обеда, и в прачечной, где познакомился с королевскими портнихами. Им Эйхгорн отдал всю одежду прежнего волшебника, чтоб не занимала зря место в шкафу.
Портнихи сразу же захлопотали. Эти две пожилые тетушки обожали свое ремесло, но королевская семья была равнодушна к высокой моде, так что шили они в основном одно и то же. А тут появилась возможность поработать с балахоном волшебника! Портнихи немедленно сняли с Эйхгорна мерки и пообещали все перешить и подогнать под его фигуру. Благо другой работы у них особо не было – вот разве что наложить заплатки на панталоны его величества.
Вообще, парибульский королевский двор жил очень… по-домашнему. Никакого политеса, этикетных расшаркиваний. Навытяжку ходили только тримейские наемники – остальные слуги чувствовали себя скорее членами семьи. Короля Эйхгорн вообще увидел на плацу – тот стрелял из лука со своими гвардейцами, обутый все в те же домашние тапки.
А на заднем дворе Эйхгорн встретил парибульскую королеву. Правда, сначала принял ее за уборщицу – совершенно непримечательная женщина средних лет, в простой одежде, голова повязана платком. Она занималась тем, что кормила своих собачек – сидела на корточках, смешивая в мисках мясо, муку и соус.
Ее величество тепло поприветствовала Эйхгорна, расспросила о житье-бытье и не отпустила, пока он не познакомился с каждым из ее питомцев. Сахарок, Медок, Пчелка, Вереск, Голубчик, Хитрец, Непоседа, Весельчак, Дымок, Тенек и Зернышко по очереди тяпнули Эйхгорна за пальцы, причем довольно болезненно.
Особенно болел указательный на правой руке – собак было одиннадцать, так что этому пальцу досталось два укуса.
Кроме того, Эйхгорн познакомился с дофином. Семилетний принц поприветствовал нового волшебника сильным пинком в голень, после чего задал стрекача. Лакей, бывший тому свидетелем, посочувствовал Эйхгорну и поведал, что королевский наследник – на редкость шумливый и шаловливый ребенок. Он обожает подкладывать всякую дрянь слугам в туфли, кидаться в людей камнями и грязью, завязывать в узел знамя и воровать серебряные приборы, разбрасывая их где попало.
А возвращаясь в башню, Эйхгорн встретил еще и младшего брата короля. Ну как встретил… Эйхгорн завернул за угол и наступил на ладонь какого-то толстяка. Тот лежал посреди коридора, раскинув руки, и мрачно смотрел в потолок. От него так страшно разило вином, что можно было опьянеть, просто вдыхая поглубже.
– Ты наступил на меня, холоп! – возопил принц.
– А какого черта ты лежишь на дороге? – зло буркнул Эйхгорн, который еще не знал, кто перед ним.
– Повежливее! – дохнул перегаром пьяница. – Я принц Шевузирд! Кланяйся, холоп!
– Ваше высочество, а почему вы… тут лежите? – осторожно осведомился Эйхгорн.
– Я устал, – жалобно ответил принц. – Отнеси меня в мои покои, холоп.
Конечно, Эйхгорн не стал этого делать, но лакея все-таки позвал. Ему не очень хотелось лишиться головы из-за какого-то самодура. Немного позже он узнал, что принц не обладает здесь никакой властью, что старший брат терпит его только из жалости, что даже пажи не проявляют уважения к этому вечно пьяному кретину… но до этого ему пришлось понервничать.
Шутка ли – наступить на члена королевской семьи!
Правда, свинское состояние принца Эйхгорна порадовало. Раз он сумел так нажраться, во дворце имеются и крепкие напитки. Вопрос только в том, как до них добраться.
А еще Эйхгорн впервые задумался, что не так уж много знает о короле, его семье и министрах. А ведь именно на этих людей ему предстоит произвести впечатление. Именно эти люди будут решать его судьбу. Именно на этих людей он, если все сложится, будет работать.
Подумав об этом, Эйхгорн свернул к пути в башню и отправился в гости к эдилу. По счастью, тот был у себя в кабинете, не занимался ничем важным и не был против рассказать придворному волшебнику, что к чему в этом крохотном королевстве.
Кроме того, у него нашлось хорошее вино.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?