Читать книгу "Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II"

– Кроссовки кому-то нужны? «Лакоста» или «Премиаты»? – важно спросил Множитель.

– Да ну нахер, – усмехнулся я горько. – В этих белых кроссовках тебя снайпер просто из принципа убьет.

– Давай мне! – схватил кроссовки Сальник.

– А это я заберу! – потянул руки Вазуза.

В моей голове щелкнул какой-то тумблер. Этот мир роскоши и беззаботной мирной жизни умножился на голоса из рации, где пацанам в открытых окопах приказывали держать позиции под огнем и обстрелом «Градов», и я взорвался:

– Блять! Прекратите эту мародерку! Там за стенками наши пацаны погибают! Их там сейчас в куски рвет! Они там в грязи и воде мерзнут! А мы тут носки, сука, делим и дольчегаббаны! – орал я. – Хватит!

От моей истерики все замерли и странно смотрели на меня, не понимая, можно ли продолжать или нужно остановиться. Повисла неловкая пауза.

– Парижан… Братан… Ты чего? – стал меня успокаивать Множитель. – Мы все понимаем… Но грех не воспользоваться. Вещи-то хорошие.

– Ладно… Просто я устал, – сел я в шикарное, удобное кресло и уставился в пустой экран плазмы. – Делайте, что хотите. Только меня не подставляйте.

От того, что я проорался, и из меня вышла моя дурная энергия, я смог поспать дольше обычного и на утро почувствовал себя намного бодрее и лучше.

18. Изер. 1.6. Новая группа

Я сидел ночью на фишке и пытался вычислить какого-нибудь зазевавшегося хохла в тепловизор, вдруг услышал в переговорах, что со всех позиций собирают толковых бойцов для формирования новой непонятной группы. Всех собирали на школе у Тельника, заместителем которого стал мой знакомый Пикша. Бои, исходя из того, что я слышал, уже шли на границе между Опытным и Бахмутом, что само по себе было знаковым событием для всех. Наши закрепились в крайних домах, находящихся почти сразу за садиком, перед большим пустырем, и судя по переговорам по рации, не могли продвинуться дальше. Перед ними, как и перед нами, простирались поля, перерытые окопами и укрепами хохлов, которые пришлось бы штурмовать в лоб, что привело бы к большим потерям. Отстояв свою фишку, я уже собрался было расслабиться и отдохнуть, как на меня вышел Пикша.

– Изер, брат, нужно чтобы ты в течение пары часов прибыл в штаб, на школу.

– А что случилось? – вырвался у меня вопрос.

– Тут все узнаешь. Давай, собирайся и приходи.

– Хорошо, – ответил я и почувствовал смесь тревоги и интереса.

Я нашел Резона, передал ему суть приказа и пошел собираться. Через час я обычными нашими тропами, без особых происшествий добрался до школы и стал ждать дальнейших указаний.

Пока я сидел в подвале и наблюдал за движухой, которая тут происходила, я успел познакомиться с дядей Валерой Лэдом и посетить импровизированную часовню, которую тут организовали в одной из комнат подвала школы. Комната была чисто убрана и освещена. На стенке висело несколько икон, а справа от входа, прямо на стене, были написаны позывные пацанов, которые погибли во всех операциях разведвзвода седьмого штурмового отряда. Тут же лежал карандаш, которым я решил вписать имена Гурамыча, Чернухана и Братана в этот длинный список позывных. Немного подумав, я дописал к Братану – «футбольный фанат». Закончив дело, я автоматически перекрестился и вышел в большую комнату, где забавного вида мужичок с позывным Федот спорил с другими бойцами на философские темы.

– Вот ты говоришь, рай, ад… А кто из вас точно знает, что там будет? Каждый народ себе загробную жизнь по-своему рисует. А почему? – обращался он к хорошо экипированному бойцу в тактических наушниках.

– Ну, и почему? – нехотя спросил тот.

– Да потому что задача любой религии – преодолеть порог физической смерти! Вот почему! Это же экзистенциальный вопрос!

– Какой? – не понял боец.

– Ялома, Камю и Сартра, значит, ты не читал… Ну, ладно. Объясняю на пальцах. Жизнь любого из нас конечна. Так?

– Допустим… – осторожно кивнул его оппонент.

– Это ужасно! Но! Это заставляет людей придумывать разные смыслы, чтобы не так ссать, когда задумываешься, что тебя не станет. И каждый из нас делает это по-своему. Кто-то… Как там? – Федот поднял палец вверх. – Сажает дерево, строит дом, растит сына… То есть, тем самым, хочет приобрести бессмертие простыми способами. Я продолжаюсь в своих детях, своих постройках и своих произведениях. А кто-то идет религиозным путем. Понимаешь?

– Возможно… – так же неопределенно ответил боец. – Говори конкретно, Федот, к чему ты клонишь? Не тяни…

– Понятно… – смерил Федот его высокомерным взглядом. – То есть говорить в стиле «мама мыла раму»? Ну, хорошо… Возьмем викингов, у которых был культ воинов. Что из себя представляла Вальхалла – рай скандинавский?

– Ну, ясно что… Место, где авторитетные воины сидят за столом с богами, пируют, едят ништяки всякие, рассказывают военные байки, с валькириями и девками кайфуют, а после начинают рубиться на мечах, режут друг друга и так бесконечное количество лет, пока конец мира не наступит.

– Вот! До самого Рагнарька! То, что им приносило удовольствие в жизни, они перенесли и в загробную жизнь! Будешь настоящим воином – получишь бонусы! Будешь себя вести правильно – за гробом тебя ждет награда! Именно поэтому викинги не боялись умирать и придумали эту присказку: «Быть воином – жить вечно!»

– Понятно…

– Поэтому можно верить, во что угодно. Богов, религий в истории человечества было и еще будет миллион, – уверенно сказал Федот. – Может, это тело, – он похлопал себя по бронику, – это зона или ад!

– Ха! И как же мы в ней сидим? – улыбнулся другой боец, судя по куполам, набитым на кистях рук, отсидевший много лет.

Мне стало интересно, что ему ответит Федот, я придвинулся ближе и присел, внимая местному философу.

– Да вот так! Накосячила душа перед Богом, ее раз – в тело поместили и на землю. Страдать, учиться и исправляться. Кто готов исправляться, тот работу над собой проделывает, а кто нет, тот и дальше живет по-скотски.

– А условно-досрочное бывает? – со смехом задал вопрос еще один боец.

– Конечно! Внезапная смерть, например. Или вот, война… Массовая амнистия!

– Ну ты, Федот! Умеешь! – уважительно сказал он. – Значит, долгожители – это типа сильно накосячившие перед Богом души? – ухмыльнулся он. – А где небесный Уголовный Кодекс почитать можно?

– Тут-то он тебе зачем? – отрезал Федот. – Освободишься – узнаешь, – показал он пальцем вверх.

– А раскрутиться на новый срок можно? – подвинулся ближе мужик с куполами. – Добавить могут тебе?

– Конечно… И даже в БУР попасть. Ты и так в теле, как в тюрьме, а тут еще и в зону попадаешь или рождаешься рабом каким-нибудь.

– А если умер младенцем…? Это пятнадцатисуточники? – засмеялся он в голос. – Вот ты чешешь, Федот? Как по писаному! – восхитился заряженный боец с наушниками. – Хоть записывай.

– Так и записывай! – согласился он, видимо не лишенный здорового тщеславия.

«Если так думать про жизнь, то умирать не так страшно. Целая тюремная философия вырастает», – увлекся я фантазиями Федота.

– Идея конечности бытия может пугать, а может и мотивировать. Раз мы все умрем и ничего назад не повернуть, то жизнь должна быть прожита максимально приятно или полезно, а не бессмысленно, – произнес он.

– А на войне-то как это поможет?

– А знаешь ли ты, как новгородцы Киев брали? – неожиданно с философии перешел Федот на историю Древней Руси.

– Нет, – как и я, опешил оппонент Федота. – Когда же это?

– При Ярославе Мудром. Он-то их на Киев и повел, кстати. Когда папаша его представился, его братец Святополк тут же престол в Киеве и захватил.

– Типа район влияния делили?

– Райооон… – протянул Федот. – Княжества! Чтобы объединить в государство. В будущую Русь!

– А чего же они, по-братски не смогли договориться?

– Так Святополк ни с кем договариваться и не хотел. Так бывает, когда предыдущий правитель не оставляет после себя четко посаженного преемника, – продолжал Федот голосом народного сказителя, сложив руки на груди. – Святополк сначала усмирил братьев Бориса и Глеба, а потом задумался и о Ярославе, которого хотел к рукам прибрать.

– Типа, брат на брата? По беспределу, в общем?

– Угу, – кивнул Федот. – А княжил тогда Ярослав в Новгороде Великом! Городе вольном и торговавшем с Европой. И народ в Новгороде поэтому был свободолюбивый, но Ярослава поддержал. И они, значит, пришли под Киев и, понимая, что тут нужно по-любому верх брать, переправились на ту сторону, под самые стены, и сожгли сзади себя все свои корабли.

– Это зачем? – спросил тот, что с куполами.

– А чтобы пятисотиться вариантов не было, – пояснил за Федота боец в наушниках.

– Правильно. Когда отступать некуда, и мыслей бежать нет. Все! Только вперед.

– Так взял Киев-то Ярослав?

– Конечно. И не раз. Лет через несколько после того, как Киев взбунтовался, он еще варягов привел и взял его повторно. Поэтому, Киев усмирять, когда он воду мутит, дело не новое, – усмехнулся Федот.

– Нам тоже особо отступать некуда, – подвел итог один из бойцов, слушавших Федота. – Значит, мы победим.

Я еще немного посидел с пацанами, слушая их базары, а потом нас позвали на совещание. К моему удивлению, вместе со мной пошли и тот, что с куполами, и тот, что с наушниками.

Там я встретил Эпика, Юнайтина, Зерку и с радостью поздоровался с ними. Особенно я был рад видеть моего старого друга Зерку. Он был крепкий простой мужик с седеющими волосами, пожалуй, самый опытный из нас. И самый старший, ему было около сорока. Зерка часто проявлял мужество и спокойную уверенность, это передавалось и нам – молодым и не таким зрелым бойцам. Зерка прошел Чечню и, начиная с Молькино, всегда делился своими знаниями и опытом. Когда он находился рядом, у меня создавалась внутренняя уверенность, что все у нас будет хорошо; я был рад, что он попал вместе со мной в эту группу. Мы обнялись, по-быстрому обменялись новостями за жили-были и стали ждать Пикшу с Тельником, чтобы узнать, зачем они нас собрали. Помимо нас было еще шесть бойцов, которых я не знал, и те, кого я приметил на лекции Федота.

– Классная штука? – поинтересовался я у бойца с наушниками.

– Да, ништяк приблуда, – кивнул он. – Слышимость ночью отличная. Любой шорох за километр слышно.

– Изер, – протянул я ему свою руку.

– Крепленый, – пожал он ее крепким рукопожатием.

В подвал спустились Тельник и Пикша.

– Привет, пацаны, – оглядел нас Тельник. – Не буду катать вату, вас десятерых собрали как опытных бойцов, для особого задания, – сразу перешел он к делу. – Нужно продвинуться по самому крайнему частнику, зачистить его и закрепиться.

– Мы, типа, ДРГ? – спросил Крепленый.

– Типа того. Это левый край, за которым поля, где еще сидят хохлы. Трешка еще не продвинулась, и наша задача – зачистить частник, чтобы хохлы не смогли зайти к нам в тыл.

– То есть вы заходите в частник и дом за домом, при поддержке наших других групп, должны дойти до вот этих многоэтажек, где у хохлов серьезный укреп, – добавил Пикша и посмотрел на меня. – Старшим группы будет Изер.

– Да? – испугался я, понимая, что руководить группой закрепа и штурмовой группой – это не одно и то же. – Пацаны, у меня нет такого опыта! Может, давайте кто-то опытнее будет командовать? – с перепугу попытался отмазаться я. – Вот, Зерка, например! Он в Чечне воевал!

– Нет, – отрезал Пикша. – Командиром выбрали тебя. У тебя достаточно опыта и знаний, – стал настаивать он. – Тут все своеобразные, конечно, ребята, но каждый имеет свой опыт. Они тебя поддержат. Правильно я говорю? – посмотрел он на остальных.

– Да, не ссы, Изер. Мы с тобой! – четко, без тени сомнения, глядя мне в глаза, сказал Зерка. – Тут все свои.

– Нормально все будет, братан, – хлопнул меня по плечу Крепленый. – Там всего один коттедж серьезный был, а остальное – домики.

– Но коттедж мы уже взяли! Это наша точка, – добавил Эпик.

– Решили, – убил обсуждения Тельник. – Завтра в семь утра выходите на штурм.

Все произошло очень неожиданно и быстро, я был совершенно растерян и пытался сообразить, что мне нужно делать, как командиру. Груз ответственности немного придавил меня, я вдруг почувствовал вес броника и каски на своей голове. «А вдруг я не потяну? Растеряюсь? Не буду знать, что делать? Это же нужно думать, принимать решения и посылать пацанов вперед!» – стал я пугать сам себя. Я смотрел на пацанов и успокаивал себя тем, что знаю половину из них. «Ладно… Пока еще не было такой ситуации, с которой бы я не справился. Разберемся. Что бы сейчас стал делать Чернухан, или Резон?» – стал думать я, вспоминая их манеру руководить. Резон бы познакомился со всеми и занялся бы распределением ответственности между всеми, наверное. А Чернухан просто ставил бы задачи.