Читать книгу "Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II"

Константин «Констебль» Луговой, Александр «Писатель» Савицкий
Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II

Посвящается всем воинам, защищавшим свои принципы и Родину, независимо от национальности и социального положения…

«…Здесь никто не ищет смерти,

Нужно,

вперед идти!

Братья, сестры, чур я первый,

Раз, всех нас,

не спасти.

Кто шагов наших усталых,

Ждать будет,

у окна?

Пусть запомнят, как нас звали.

Все,

наши имена.

Наши имена…»

группа «Русский строй», песня «Пепел»

1. Миор. 1.5. Передислокация

Через пару недель нам поступил приказ забирать ДШК и передвигаться в Опытное. Ребята взяли школу и первые дома за ней и, чтобы продвигаться дальше, они нуждались в более мощной и интенсивной поддержке тяжеляков. После взятия домов на очереди были штурмы первых высоток на границе Опытного и Бахмута, поэтому мы, собрав свои манатки, должны были перетечь на позицию Сапалера. Нас перекинули на ангары, и туда приехал дырчик «Муравей», чтобы мы не тащили дальше пулемет на своем горбу.

– Запрыгивай! Карета подана, – предложил водила-узбек из команды «Такси Бахмут», которая, под руководством Обиды, приспособила под наши нужды транспорт, найденный в гаражах.

Мы загрузили пулемет в корыто кузова и запрыгнули в него сами.

– Тариф «эконом»! Едем быстро, поэтому держитесь крепко и не забудьте пристегнуть ремни, – весело прокричал водила и тронулся.

Не успели мы отъехать и ста метров, как по нам стал пристреливаться миномет. Мы молча переглянулись и вжались в кузов. Сознание, понимая всю опасность ситуации, раздвоилось. Я стал видеть нас со стороны и почувствовал себя просто игроком компьютерной военной игры, который проходит обучающий уровень. Метрах в двадцати от нас рвались мины, поднимая в воздух землю и куски от домов. Уши закладывало от звуков взрывов и свистящих в воздухе осколков и вторички. С одной стороны, я понимал, что это не игра, а моя жизнь, но с другой я, как завороженный, рассматривал графику этой игры и ничего не мог с этим сделать. Мозг реагировал на каждый взрыв простыми и матерными выражениями, в которых проявлялись и страх, и восхищение одновременно. Он осознавал свою беспомощность и уязвимость и сопротивлялся этому. Водила то притормаживал, то резко набирал скорость и, удачно маневрируя между ямами на асфальте, упорно вез нас вперед. Резко затормозив у здания ДК, он обернулся и с дьявольским азартом закричал: «А теперь валим!»

Мы пулей выскочили из кузова и, пригибаясь, потащили пулемет в здание. Водила не стал геройствовать, а подхватив ящик с лентами, скрылся с нами в ДК.

– Прикольно! – только и успел выдохнуть я, когда мы забежали внутрь и стали истерично ржать, выпуская через смех весь свой страх и напряжение.

– С вас по косарю за быструю и безопасную доставку! – ржал вместе с нами водила и хлопал себя грязными руками по ляжкам.

– После дембеля отдадим, – ответил ему Сплеш и сплюнул.

Нас разместили в одном из подвальных помещений, где мы стали постепенно знакомиться с пацанами и обустраивать свое новое жилище. Я перезнакомился с кучей народа, в основном кашниками, и не уставал удивляться их находчивости и юмору, благодаря которым они сохраняли боевой дух и героизм в этих условиях. Раньше, как и у любого обывателя, у меня было много предвзятости и опасений насчет бывших зеков. Но тут я увидел классных пацанов и мужиков, которые выполняли свою работу и проявляли лучшие человеческие качества.

Я общался с ними и каждый день максимально удивлялся: «Это проектанты, но ребята мозговитые и адекватные. Да, накосячили; да, попались, но каждый из них был достоин уважения».

– Миор, а ты-то каким боком тут оказался? Ты же не с нашей грядки?

– Да как многие. Записался, – пожал я плечами. – Много моих сослуживцев по срочке стали мне скидывать повестки по мобилизации. Вот… – я попытался вспомнить подробности тех дней максимально точно. – Я понимал, что, скорее всего, скоро придет и мне. Ну, как бы подозревал… Не сказать, что я прям какой-то супер там патриот-герой, но в любом случае не стал там как крыса бежать из страны при первой проблеме. Я понимал, что, если придет повестка, – значит, пойду. Но потом, когда товарищу-сослуживцу вручили повестку, он мне начал кидать фотки, как он стоит на картонке на рынке, какую-то форму военную полевую покупает. Стало как-то грустно от того, что он начал покупать за свои деньги. И мало того, что это был дефицит, но и покупалось лишь бы что. И после этого я увидел много видео в интернете, как персонажей, которые по мобилизации, грузят в автобусы. Они там все «синие», короче… Я, соответственно, понимал, что с таким контингентом я в одном окопе находиться вообще не готов. Вот… В это время пошла реклама «Вагнера». А «музыканты» для меня это что-то такое было… Ребята подготовленные.

– Как мы? – улыбнулся Каталонец.

– Кто же знал, что тут вы? Я позвонил Баварцу. Уточнил первый вопрос, который мне был важен: «Если я получу повестку, могу прийти в Вагнер?» Баварец мне сказал: «Нет! Если получаешь повестку, значит идешь от Министерства». Я принял решение незамедлительно собрать вещи и ехать в Молькино. А дальше, все как у всех: прошел фильтр и обучение.

– Испугался мобиков, значит, а попал к зекам! – подколол меня наш водила дырчика.

– Было, на самом деле, немножко страшно проходить фильтр, потому что много ребят отсеивали. То есть там не было такого, что набирали народ на мясо. В этом плане все прям очень мне понравилось. Я боялся не пройти фильтр, потому что я сам по себе не выгляжу на свои двадцать шесть.

– Да уж, – хлопнул меня по плечу один из штурмовиков, мужик лет сорока, – лет восемнадцать дать можно тебе, не больше.

– Ага. Я понимал, если меня сейчас не возьмут в «Вагнер», то, скорее всего, мне придет повестка, и я буду соответственно участвовать с этим контингентом.

– Не жалеешь?

– Ни разу не пожалел! – искренне ответил я.

– На, чифира глотни, – протянул мне кружку Каталонец. – Тебе можно, как совершеннолетнему.

Мне было хорошо среди этих простых парней и мужиков. Душа радовалась этому единству и братству и хотелось говорить. Хотелось рассказать им, как мне с ними тепло и душевно, и как я рад воевать с ними!

– Я вам больше скажу… Я когда пришел сюда, я был, ну прям атеист! Я не верил в Бога. Точнее, я всегда говорил: «Я не могу поверить в то, чего я не видел!»

– Фома неверующий… «Не поверю, пока не вложу персты в раны его!» – вставил Сапалер, который присоединился к нашей беседе.

– На самом деле, это было максимально глупо, когда я так говорил. По той простой причине, что в окопах нет атеистов. Ну нет, конечно, есть тут ребята, у кого есть свое мнение. Я понимаю… Но я сейчас про себя. Я после всех этих случаев, скажем так, поверил. Потому что у меня нет объяснения многому! Тут – шаг влево, там – чуть назад, и в меня бы прям четко прилетела мина, – быстро затараторил я, не понимая, что чифир сделал свое дело, и меня пробило на разговоры. – Были ситуации, которые я просто не могу объяснить, как это произошло.

– Это хорошо, что поверил. Нужно теперь молитвы читать. Вникать понемногу, – кивнул Сапалер. – Вот, держи, – протянул он мне книжечку с молитвами.

– И ценности у меня поменялись сильно тут, – продолжил я, взяв эту книжечку. – Вот у меня раньше были проблемы… – удивился я сам себе. – Девушка бросила! Проблема – это когда ты в деревянном доме закрепился, а по тебе танк прямой наводкой херачит! Вот это проблема! Вот я дебилом был, конечно…

– Миор, ты чифир больше не пей. Тебе хватит, – забрал у меня кружку Сплеш.

– Хорошо. Спасибо вам, ребята! Это очень важный для меня жизненный урок, то, что я с вами тут прохожу.

– Добрый ты, Миор, – обнял меня Мишаня Сабо. – Нам с тобой тоже нравится воевать.

– Единственное… Это тяжело, когда привыкнешь к человеку. Чай с ним пьешь, разговариваешь, узнаешь его, а потом его раз и послали на соседнюю позицию, там, аккумуляторы отнести, – обвел я всех глазами. – А через пять минут по рации говорят, он двести. И все…

– Все хорошо, Миор. Это просто война… – тихо себе под нос сказал Сабо. – Сейчас про это не надо.

– Хорошо… – согласился я, и повисла тишина, в которой каждый из нас остался наедине со своими мыслями и воспоминаниями.

Я сел чуть в стороне и задумался о ни о чем… Просто сидел и смотрел на мужиков и радовался сегодняшнему моменту, в котором я жил и дышал.

– Здорово, Миор! – подсел ко мне молодой пацан, как я знал, сидевший за наркотики по 228 статье. – Есть водичка?

– На, – протянул я ему свою полторашку.

– Спасибо, братан. Горло пересохло, а свою я где-то просрал. Сушняк давит.

– А как ты стал закладчиком? – в лоб спросил я. – Если не хочешь, не рассказывай! – тут же осекся я.

– Тоже хочешь денег заработать? – улыбнулся он.

– Не. Я этого боюсь. Да и наркотики – не мое. Я больше по пивасу. Да и то, редко. Не люблю, когда голова не соображает.

– Да как? Как обычно. Жадность и нужда. Жил я в небольшом городишке, под Ебургом. Денег нет, одежды хорошей нет… Да, в принципе, ничего нет. Носил ношенное, как говорится, и трахал – брошенное! А один мой друг, так скажем, переехал в Екатеринбург. Я смотрю, у него в соцсетях фотки, где он на машине, с телками, прикинутый красиво. Я с ним списался, позадавал вопросы, а он мне говорит: «Приезжай, все расскажу, всему научу». Я и поехал. Он мне весь расклад дал, а я боялся. Говорю: «Закладчики же долго на воле не живут». А он: «У меня, типа, все на мази. Крыша хорошая, все дела». Ну, я и повелся. Самое обидное, что даже денег не увидел, – улыбнулся он, – буквально через неделю меня приняли. И все. А этот пидор еще и свидетелем по моему делу шел.

– Печальная история, – пожал я плечами, не понимая, верить ему или нет.

– Вот, теперь тут деньги зарабатываю, – засмеялся он. – Глядишь, тут повезет, – подмигнул он мне. – Ладно, спасибо за хлеб и кашу, за милость вашу!

Он встал и пошел дальше по своим делам, а я остался гадать, верить этим историям или нет. «Хотя, в сущности, какая мне разница?» – успокоил я сам себя. Таких рассказов я тут наслушался много. Кто-то уверял, что сел за три копейки, которые украл по пьяни, кто-то рассказывал про ограбление крупного банка в стиле фильма «Двенадцать друзей Оушена», а кто-то, и таких было немало, молчал и не любил рассказывать о своем прошлом. А мне просто было интересно слушать их истории и познавать жизнь в разных ее видах.

2. Поприще. 1.0. Прибытие

С небольшого пустыря на окраине Луганска нас разобрали представители разных ШО «Вагнера» и, рассадив по «Уралам», повезли в ночь. По дороге я видел, как встречные бабушки, завидев нашу колонну, останавливались и крестили ее, сжав в щепоть свои пальчики. С одной стороны, было приятно, что они переживают за нас, а с другой – грустно от понимания того, что работа нам предстоит нелегкая. Я вдруг вспомнил кадр из старого фильма «Тихий Дон», в котором пожилой казак крестил на перроне казаков, отправляющихся на фронт Первой мировой войны, приговаривая: «Эх! Милая ты моя говядинка».

Нас привезли в закрытый ангар и выдали все недостающее: бронежилеты, каски и БК к автоматам, которые у нас уже были. Надев все это, я наконец-то почувствовал себя настоящим воином. Я посмотрел на пацанов и невольно улыбнулся от гордости и радости за нас. Их тела были одеты в латы, все они казались выше, массивнее и мощней! После этого нас, к моему сожалению, разделили. Валек и Димка попали в другие подразделения. Мы обнялись, пожелали друг другу удачи и разошлись в разные стороны. Я стоял вместе с Лэмой и смотрел, как Валька повел представитель третьего взвода. Отойдя от нас метров на пятнадцать, он повернул голову, увидел, что я наблюдаю за ним, улыбнулся и подмигнул нам.

– Ладно, хорош судьбу дрочить. Пошли! – хлопнул меня по плечу Лэма.

– Согласен, – кивнул я и пошел за ним к машине.

Следующей точкой была школа в Клиновом, где мы впервые за последние три недели поели нормального супа. Через пару часов к нам приехал интересный человек, он представился заместителем командира взвода разведки, поздравил нас с наступающим Новым годом, пожелал здоровья и объяснил, что легко не будет. Нас перевезли в Зайцево и разместили по подвалам, в них было холодно и сыро. Кашник Кутырь, который был с нами в одном подвале, намутил где-то дров и натопил помещение. Стало тепло и еще мокрее. С потолка непрерывно текло, большие увесистые капли методично разбивались о спальники, пропитывая их. Я забрался внутрь, балдея от возможности разуться, закрыл глаза и тут же переместился в другую реальность, уснув мертвецким сном.

– С Новым годом, братан! – разбудил меня Лэма. – Ты тут такой фейерверк пропустил!

– А что было?

– Артиллеристы ровно в двенадцать дали мощно! Но ты спал.

– Ясно. И я тебя поздравляю! С первым днем нашей войны! – улыбнулся я.

Ходили слухи, что нас сразу отправят на передок, но нам дали десять дней на слаживание групп. Меня поставили старшим группы, состоявшей из восьми вэшников. Еще две группы, которые слаживались вместе с нами, полностью состояли из бывших заключенных. При знакомстве я сразу сказал им, что являюсь капитаном ГУФСИН и отработал много лет в женской зоне.

– Ну, так это не в счет, братан, – улыбнулся один из кашников Фитима, – охранять баб, это вообще правильно по понятиям! – заржал он под общий хохот.

– Вот вы балаболы, – улыбнулся я.

– Ну? – уставились на меня двадцать три пары глаз.

– Что? – не понял я. – Чего надо?

– Капитан… Ну ты чего тупишь? Было? – с горящими глазами спросил он.

– Что было? – пытался сообразить я, что они хотят.

– Вот ты тормоз! С бабами было? То самое! Шпилли-вилли! – показал Фитима неприличный жест.

– Тьфу ты! А я уже аж вспотел. Думаю, какого хера вам нужно. Не было! – покрутил я головой с суровым выражением лица.

– Эх, ты! – разочаровался он. – Такой сеанс обломал! Да даже если и не было, тебе что, соврать тяжело что ли было?

– Ну простите. Не хотел сразу выдавать свои секреты.

– Так все-таки было? – оживился он.

Я многозначительно промолчал, продлевая интригу.

– В конце контракта расскажу.

– Как тебя вообще к нам занесло? – спросил Фитима.

– Я тебе так скажу, война, наверное, у меня в крови. Я всю жизнь носил погоны. После срочки работал в ГУФСИНе. А когда началось все это, – неопределенно махнул я рукой, – желание пойти на войну возникло сразу. Только не через МО, а через «Вагнер». Но с работы они меня отпускать не хотели, и я, можно сказать, уехал в самоволку. Пришлось им увольнять меня, когда я уже подписал контракт.

Я стал вспоминать, как попал в компанию:

– Нашел через знакомых людей выход, собрался и поехал. Таким образом, в ноябре 22-го года я пришел работать в компанию и получил свой жетон с буковкой «В», – непроизвольно взялся я за то место на груди, где под формой висел жетон.

– Через Молькино, в общем, – подытожил Кутырь. – Мы уже наслышаны, как вы там тренировались.

– Так точно! – по привычке отрапортовал я. – Две недели обучения с друзьями-товарищами, которые впоследствии стали братьями. Потом на Луганск. Там нас распределили, и мы с моим новым товарищем Лэмой, – посмотрел я на него, – попадаем в разведвзвод 7-го ШО.

– Ты, в общем, из идейных соображений? – кивнул понимающе Фитима.

– В общем, да, – подтвердил я, – в первую очередь я шел защищать свою Родину. Второе – это проверить себя! Кто я? Что я? Что я значу? Потому что мы ходим по этой земле – походка широкая, голова вверх, а когда такие ситуации настоящие мужские, где либо вперед, либо обделаться в штаны… Я выбрал первое! – уверенно сказал я. – Пацаны, которые со мной поехали… Я не знаю их мотивов, но что-то такое-чтобы найти себя. Потому что в какой-то момент их жизни они оба потерялись, – вспомнил я наши разговоры перед тем, как мы уехали. – Надо было им этот путь пройти, вынести эту ношу на себе. Валя – молодой, ему деньги нужны были, а второй, Дима, он от растерянности в жизни.

– Так ты не один поехал?

– Со мной еще друг поехал, Валя, с позывным Люгань. В УФСИНе вместе работали. К нам присоединился еще один товарищ, зовут его Дима. Позывной Богодул. На обучении мы находились вместе, а после раскидало. Валя попал в 3-ий взвод, Дима – в ремвзвод, а я – сюда.

– И что дальше?

– Собрались, в общем, затарились, сели на поезд и поехали. Родственники, конечно, очень переживали и ругались. Сестра даже дураком обзывала.

– А жена? Родители?

– На тот момент я был разведен. Она, конечно, тоже покритиковала: «Куда ты собрался?» Отец промолчал, мать об одном попросила… – вспомнил я грустное лицо матери, когда сообщил ей о своем решении. – Мы в семье два парня, двойняшки. Мама сказала: «Чтобы один из нас был дома!» Чтобы Слава, мой брат, за мной не пошел. Сестра очень сильно кипишевала, но потом все равно смирилась. Сильно переживала, уговаривала не ехать, плакала. Да и многие друзья говорили: «Дурак, что ли?» Знаешь, которые дома сидят и говорят, мы пойдем, когда нас призовут. Я говорю: «А че сидеть? Ждать, когда они сюда придут? Надо их там давить, на дальних подступах».

– Так у тебя братан есть? И что он?

– Ну, с братом мы хоть и двойняшки, он всегда меня слушает. Я как бы старше, – улыбнулся с теплом я, вспоминая Славика, – родился первый, он за мной. Поэтому я с ним пообщался, поговорил, он меня услышал и сделал так, как я ему сказал.

– Это круто, когда братан есть! Тем более, такой же как ты.

– Самый прикол в том, что он тоже работал в УФСИНе. На тот момент, правда, в Твери, а я в Питере. Мы – как эти из «Наша Раша»: Славик и Димон, – засмеялся я. – «Славик, да ты не очкуй! Я тыщу раз так делал».

– Это прикол, конечно! Но «мужик сказал, мужик сделал», – засмеялся Фитима вместе со мной.

– Точно! Приехали на Молькино, попали на фильтр, заполнили документы. Изначально я особо чувств никаких не испытывал. Страхов не было. Слушал, что говорят, и шел вперед. Жили не в казармах, а в ангарах, обустроенных под нас.

– Дальше стандартно все? – усмехнулся Кутырь. – Максимум занятий, минимум отдыха?

– Две недели жесткое обучение, где произошел отбор людей не только по физическим данным, но и моральным. Отсеивался народ на раз-два. Изначально нас было около ста, отсеялось, наверное, человек тридцать. Кто-то по физухе не вытащил и по здоровью. Кто-то морально сдулся. Они там две недели отрабатывали в столовой в роте обеспечения, а потом их отпускали домой.

– Отпускали домой… – посмотрел он на остальных кашников и криво усмехнулся. – А ты как вытянул?

– У меня настрои тяжелые были моральные внутри себя, но я себе сказал: «Только вперед!» Если бы я сдал назад, то не знаю, как бы дальше жил, – даже сейчас испугался я, – наверное, уважение бы к самому себе потерял. Физические нагрузки, хрен с ними! А моральные, когда каждую минуту, каждый день тебе говорят, ты «двести», ты «триста», тебя убили и так далее.

– Инструктора вату не катают, согласен. Нас тоже пугали, но мы пуганные, – саркастично сказал Фитима.

– Во время обучения я знакомлюсь с Димкой, Лэмой, – кивнул я в его сторону и улыбнулся. – Пацан четкий, очень хороший, толковый, со стальными яйцами. Черствый, правда, жизнью потрепанный.

– Позвенеть? – улыбнулся мне Лэма в ответ. – Вот ты, Поп, мастак языком чесать. Тебе бы книги писать, а не тут хером дома околачивать! – засмеялся Лэма.

– Так, так же и есть. Судьба у тебя непростая. Семь лет, считай, за колючкой.

– Никогда бы не подумал, что моим лучшим другом дубак с зоны будет. Кто бы мне сказал, я бы на хер послал! – покрутил Лэма головой.

– Короче, вы смогли?

– Да. После двухнедельной подготовки, которую мы выдержали с достоинством, несмотря на все сложности, нам выдают оружие, приводят на фильтр, дают позвонить родным, сажают на автобусы, и мы стартуем в Луганск.

– Когда мы с Поприщем ехали в автобусе, границу пролетели просто по зеленому коридору, – с довольным лицом включился в разговор Лэма. – На этой стороне наш автобус встретила черная машина с мигалками, прошу заметить! – поднял он грязный палец вверх. – Летим по Луганску как депутаты! Без разницы – светофор красный или зеленый. Я ему в автобусе говорю: «Димон, мне эта авантюра все больше и больше нравится» А он в ответ: «Мне тоже!»

– Интересная история, – кивнул Кутырь. – Уважуха тебе, – протянул он мне руку, которую я с удовольствием пожал.

В первые же несколько дней мы перезнакомились и нашли общий язык. Пацаны в наших трех группах подобрались отличные, недоразумений, а тем более конфликтов, не возникало. Тренировались мы в Зайцево, где было много пустых домов, которые очень напоминали частник в поселке Опытное, куда мы и должны были отправиться. Отрабатывая штурм и оборону зданий, мы слышали далекую канонаду, а иногда ловили прилеты, которыми вражеская артиллерия и танки угощали нас. Прилеты были неблизкие, и в тот период я не особо ощущал страх по этому поводу. Все было хорошо, если не считать, что моего корефана Лэму забрали на повышение квалификации по саперному делу. Мы попрощались и договорились, что по возвращении он обязательно попросится к нам в группу. По прошествии десяти дней нас привезли в Опытное и разместили на ночь в школе.