Текст книги "Порт-Артур. Том 1"
![](/books_files/covers/thumbs_240/port-artur-tom-1-2258.jpg)
Автор книги: Александр Степанов
Жанр: Советская литература, Классика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 11 (всего у книги 41 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
– Мы, жандармы, народ не обидчивый, а теперь имею честь кланяться. Надеюсь, до скорого и приятного свидания, – жандарм, пожав им руки, вышел.
– Удивительно неприятная публика эти жандармы. Во всё свой нос суют, – возмущался Гобято.
– После жандармского рукопожатия хочется сейчас же вымыть руки, – согласился Звонарёв.
На следующий день утром, в воскресенье, Гобято принесли записку от Эссена с приглашением прибыть на «Новик», который готовился идти в море. Гобято и Звонарёв поспешно оделись и отправились за посланцем-матросом.
«Новик» уже начал двигаться, когда шлюпка с артиллеристами подошла к нему. У трапа их встретил вахтенный офицер и проводил на мостик к Эссену.
Приветливо поздоровавшись, Эссен сообщил, что «Новик» во главе четырёх миноносцев направляется на поиски японских торговых кораблей. Затем он познакомил их со своими офицерами.
По выходе в море крейсер развил двадцатиузловую скорость и лёг на курс зюйд-вест, направляясь к южной оконечности Ляодунского полуострова – Ляотешаню.
Звонарёв, впервые попавший на военный корабль, с интересом наблюдал неторопливую и спорую работу матросов. Сперва он даже не нашёл своего Электрического Утёса – до того он сливался с фоном сзади лежащих гор, и только дальномерная будка, светлым пятном выступавшая на серых скалах, выдавала место расположения батареи.
«Надо будет её убрать в бруствер, чтобы не было заметно», – решил Звонарёв, рассматривая батарею.
Расположенная на самой вершине Золотой горы батарея одиннадцатидюймовых мортир чётко проектировалась на фоне неба. Прапорщик теперь понял, почему японцы так часто обстреливают именно эту батарею.
– Ваш Утёс прекрасно замаскирован, но его всегда выдаёт густой дым выстрелов. Было бы очень хорошо, если бы вы перешли на бездымный порох, – заметил Эссен.
– Мы как раз сейчас и работаем над такой переделкой лафетов, – ответил Гобято. – Думаем, что сможем посостязаться с японцами и в дальнобойности.
– Что касается меткости, то вы давно перещеголяли японцев. Каждый раз, как они появляются у Артура, неизменно получают от вас хотя бы одно попадание, вы же до сих пор не имели ни одного поражения, – продолжал Эссен.
За «Новиком» в кильватере шли, усиленно дымя, четыре миноносца. Концевым шёл двухтрубный миноносец «Лейтенант Бураков»[67]67
«Лейтенант Бураков» – самый быстроходный миноносец Тихоокеанского флота, неоднократно во время осады доставлявший в Порт-Артур почту из Инкоу. Назван по имени Буракова Евгения Николаевича (1874–1900) – лейтенанта, погибшего в бою под Таку.
[Закрыть].
– Затем вы взяли в поход этот крошечный кораблик? – спросил Эссена Звонарёв.
– Мал, да удал! Это самый быстроходный миноносец в мире. Он развивает до тридцати четырёх узлов. За ним ни один японец не угонится, – пояснил капитан.
Когда «Новик» миновал оконечность Ляотешаня, далеко на западе, на самом горизонте, показались небольшие дымки. В бинокль было видно, что они принадлежат довольно крупным судам.
– Купцы, – определил Эссен. – Надо их осмотреть – нет ли военной контрабанды. Полный вперёд!
Заметив погоню, пароходы попытались уйти.
– «Лейтенанту Буракову» догнать и осмотреть пароходы, – приказал Эссен.
«Бураков» тотчас же, обгоняя другие суда, вынесся вперёд.
«Новик» с остальными миноносцами, прибавив ход до предельного, последовали за ним. Наконец подошли к задержанным пароходам. Один из них оказался английским и после осмотра был отпущен, а другой – японским. «Бураков» уже успел снять с него команду и приготовился к торпедированию. Обречённый на гибель огромный океанский пароход, раз в пятьдесят больше «Буракова», тихо дымил.
– Какой груз? – спросил Эссен в мегафон «Буракова».
– Балласт и немного угля, – ответили с миноносца.
– Топите.
С «Буракова» выпустили торпеду. Скользнув в воду, она устремилась к пароходу, оставляя за собой в воде ясно видимый след. Все на палубе напряжённо следили за её приближением к пароходу. Раздался взрыв, чёрный столб дыма взлетел выше мачт вместе с тучей различных обломков и водяным смерчем, пароход повалился набок, окутываясь облаками белого пара, и через несколько минут исчез под водой.
Покончив с пароходом, Эссен взял курс на восток.
Интересуясь устройством машинного отделения, Звонарёв отправился туда с судовым механиком. Уже около трапа в машинное отделение им в лицо пахнул горячий воздух, и чем дальше они спускались, тем становилось жарче.
В самой котельной кочегары работали по пояс голые, и, несмотря на вентиляцию и непрерывно бьющий душ из забортной воды, зной здесь был нестерпимый. Кочегары быстро, ловко забрасывали уголь, шуровали колосники, выгребали золу.
Звонарёв поднял кусок угля и стал его рассматривать.
– Янтайский?[68]68
Янтайский уголь – уголь из Янтайских копей в Южной Маньчжурии, лучший из местных углей. Эти копи имели большое значение для снабжения русского флота углём, который Россия вынуждена была покупать для своих кораблей в иностранных портах.
[Закрыть] – спросил он.
– Нет, японский, – ответил механик.
– Довоенные запасы?
– Мы и после начала войны получили десять пароходов угля из Японии.
– Неужели японцы нам продолжали продавать уголь?
– Война – войной, а коммерция – коммерцией. Одно другому не мешает. Наоборот, если хотите, даже помогает. Платить только приходится подороже. Да что уголь – новые английские дальномеры Барра и Струда наше Адмиралтейство так и не удосужилось приобрести, а японцы нам их продали уже после разрыва дипломатических отношений. Через Шанхай получили недавно двенадцатидюймовые снаряды – все японского происхождения, не говоря уже о пищевых консервах и прочей мелочи.
Звонарёв не верил своим ушам.
– Не верите? – заметил механик. – Справьтесь в порту. Наш поставщик Гинзбург и сейчас имеет отделения своей фирмы и в Японии, и в Шанхае. Сейчас они переведены на нейтральных лиц и преспокойно доставляют нужные нам предметы из Японии.
– Чудны дела твои, Господи, – удивился Звонарёв. – Котлы у вас тоже английские?
– К сожалению, наши, а у японцев – английские. Они занимают меньше места и гораздо быстрее подымают пар.
Осмотрев судовые машины, Звонарёв поднялся на палубу и с удовольствием стал дышать свежим морским воздухом.
«Новик» уже возвращался обратно. Эссен в бинокль внимательно разглядывал горизонт.
– Японцы идут наперерез, только сразу не разберёшь, кто именно, надо всё же поторапливаться, – сообщил он Гобято.
Вскоре выяснилось, что это лёгкие крейсера.
– Не страшно. Добежим до Артура одновременно с ними, если не раньше, но они к берегу не посмеют близко подойти.
Ляотешань был уже хорошо виден. На рейд из Артура выходили «Баян» и «Паллада». Японцы между тем с дальних дистанций открыли огонь. На «Новике» пробили артиллерийскую тревогу. Матросы кинулись к орудиям.
«Новик» дал бортовой залп из всех пушек. Японцы тоже пристрелялись. На палубу то и дело захлёстывала вода, взметаемая японскими снарядами.
Артур был уже близко, и японцы стали отставать.
– Смотрите, ваш Электрический Утёс стреляет! – указал биноклем Эссен на берег.
Под Золотой горой медленно расползалось голубое облако дыма.
– Есть! – радостно вскричал Гобято. – Борейко верен себе, попал-таки в одного японца. Видите, какой дым валит на втором от головы корабле?
Звонарёв обернулся и увидел, как, окутанный дымом, один из японских крейсеров выкатился из кильватерной колонны и стал медленно уходить в море.
В это время опять блеснули выстрелы, и вновь пополз дым. Борейко, очевидно, как всегда, торопился со стрельбой. Хотя попаданий больше не было, всё же японцы поспешили удалиться вслед за подбитым крейсером.
– На сегодня с нас довольно, – проговорил Эссен, спускаясь с мостика. – Через полчаса будем в Артуре. Отбой боевой тревоги. Отпустите матросов вниз, – распорядился он.
– Милости просим с нами позавтракать, – пригласил Гобято и Звонарёва старший офицер.
Завтрак прошёл весело. Много ели, мало пили и много смеялись.
– У нас в армии убеждены, что моряки страшные пьяницы, – заметил Гобято.
– На берегу можно и кутнуть, – заметил Эссен. – А на корабле, да ещё в боевой обстановке, мы очень скромны, кроме лёгкого вина, ревизор никогда ничего на выставит на стол.
Было немного за полдень, когда «Новик» вошёл в гавань и пришвартовался.
Поблагодарив любезных хозяев, артиллеристы сошли на берег.
– Надо зайти в мастерскую посмотреть, как там идёт работа, – напомнил Звонарёв.
– Сейчас там перерыв на обед до часу. Заглянем сперва в Управление.
Но тут на них вихрем налетела Варя Белая.
– Едемте верхом, – предложила она Звонарёву. – День чудесный, прокатимся вёрст за десять-двенадцать, проманежим лошадей. Ведь сегодня воскресенье.
Звонарёв замялся и вопросительно посмотрел на Гобято.
– Поезжайте уж, Сергей Владимирович, а я за работой понаблюдаю. А то бедная Варя у нас скоро со скуки умрёт, – разрешил капитан.
– Вот и чудесно! Идёмте седлать лошадей.
– Попали с корабля если не на бал, то на коня, – улыбнулся Гобято.
– Вы умеете стрелять из револьвера? – спросила Варя Звонарёва, когда они садились на лошадей, пряча револьвер в кобуру седла.
– А зачем это?
– За город мы всегда ездим вооружёнными: грабежи бывают под самым Артуром.
– К сожалению, стрелок я плохой.
– Какой же вы военный? Я женщина, и то умею стрелять. Если на нас нападут, то я, так и быть, вас буду защищать, – подсмеивалась девушка.
Миновав дамбу, отделяющую Восточный бассейн от пресного озера, всадники свернули на Бульварную улицу, на которой находились все лучшие магазины города. Толпы праздничного народа двигались по тротуарам. Варя то и дело раскланивалась со знакомыми.
– В институте пришли бы в ужас, увидев меня верхом среди бела дня на главной улице.
– Зато у вас импозантный вид, – ответил Звонарёв.
– С детства езжу – меня папа брал к себе в седло. Да и мама только недавно перестала ездить верхом. Привет, Мария Петровна! – крикнула Варя, увидев на тротуаре Желтову. – Смотрите, какого я себе кавалера подцепила. Ни стрелять, ни шашкой рубить не умеет. Хочу его вместо себя в институт отправить. Там его быстро научат рукоделию и музыке. Из него выйдет примерная институтка. Всегда будет иметь полный балл за поведение, не то что я, грешная, – никогда не была примерной девицей.
– Озорница ты большая, Варя. Напрасно смущаешь молодого человека. Подожди, я тебе хорошую проборку устрою, когда к нам заедешь, – пригрозила Желтова. – Вы, Сергей Владимирович, не обижайтесь на неё. Это она попросту по-своему кокетничает с вами.
– Ничего подобного, – вспыхнула Варя и рысью тронула лошадь.
– Я на маленьких деточек не обижаюсь. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало, – отпарировал прапорщик.
![](i_011.jpg)
Порт
Варя на ходу погрозила ему кулаком.
Миновав Старый город, они попали в кривые грязные улички в китайской части города.
Посреди дороги с визгом бегали многочисленные китайские ребятишки, в лужах валялись свиньи, блаженно похрюкивая на солнце, здесь же бродили собаки с опущенными хвостами. Прямо на тротуарах, против открытых дверей, готовился несложный китайский обед. Удушливый запах бобов, жаренных с чесноком на кунжутном масле, бил в нос. Тут же рядом, тоже на улице, цирюльники брили и стригли. Лоточники со своим незамысловатым товаром проталкивались сквозь толпу, громкими криками нараспев привлекая к себе внимание. Русские рабочие, китайцы-ремесленники перемешались в толпе, по-восточному крикливой и пёстрой. Завидев Варю и Звонарёва, мальчишки с улюлюканьем побежали за ними, выпрашивая подаяния. Варя бросила им несколько мелких монет, и они отстали. Через старинные ворота, в восточном стиле украшенные цветной черепицей, они выехали за город.
Варя из раскинувшейся сети дорог и тропинок выбрала широкий просёлочный шлях. Дорога была окопана канавами и обсажена деревьями.
– Это старая Мандаринская дорога. По ней довольно много ездят, и потому она менее опасна, чем другие. А теперь ловите меня, – и девушка, огрев плетью свою лошадь, понеслась вперёд.
Звонарёв едва поспевал за ней. Чистый, по-весеннему тёплый воздух, яркое солнце и быстрота движения оживили обоих.
Весело смеясь, девушка ускакала далеко вперёд. Звонарёвский Дон, машистый и высокий, постепенно набирая аллюр, стал нагонять лошадь Вари. В это время на дорогу неожиданно выскочил заяц. Кубань шарахнулась в сторону, и Варя на всём скаку слетела с лошади. Подскакав к ней, прапорщик помог девушке встать на ноги. Лицо и руки Вари были основательно поцарапаны, платье и чулки испачканы, волосы растрепались, но она сохранила свой задорный тон.
– Вы очень обрадовались, конечно, что я закопала редьку? Со мной это случается иногда. Отвернитесь и не смейте оборачиваться, пока я вам не разрешу, – приказала она и принялась приводить себя в порядок.
Прапорщик попытался было поймать Кубань, которая носилась вокруг своей хозяйки, не подпуская к себе Звонарёва. Только вмешательство Вари помогло наконец изрядно уставшему прапорщику поймать строптивую лошадь. Вскочив на Дона, девушка погналась за беглянкой и вскоре уже вела её на поводу.
Сев снова на коней, Варя со Звонарёвым продолжали своё путешествие, хотя прапорщик настойчиво предлагал своей спутнице вернуться в Артур.
– Все мои ссадины и царапины до свадьбы заживут. Нечего о них беспокоиться, – уверяла девушка.
– Вдруг вы завтра вздумаете с кем-либо повенчаться? Неприлично вам будет стоять под венцом с поцарапанной физиономией, – поддразнивал девушку Звонарёв.
– Не говорите глупостей! – сердито отозвалась Варя и перевела лошадь на широкую рысь.
Вокруг виднелись голые скалы. Все пригодные к посеву площадки старательно возделывались китайцами. Работали они вручную, кирками и мотыгами. Только кое-где, на больших участках, можно было заметить осла или корову, которые влачили за собою примитивную деревянную соху. Требовались огромные усилия, чтобы обработать для посева чумизы или гаоляна[69]69
Гаолян – маньчжурское, китайское просо, растение семейства злаков, имеющее стебли до четырёх метров высоты.
[Закрыть] даже маленький клочок земли.
– Надо обладать огромным трудолюбием, чтобы заставить родить здешнюю землю, которая состоит наполовину из глины и наполовину из камней, – удивлялась Варя.
– Это исключительное трудолюбие китайцев роднит их с нашими русскими крестьянами. Тем тоже приходится в поте лица добывать себе хлеб, – проговорил Звонарёв.
– Говорят, что мужики большие лодыри, – удивилась Варя.
– Не верьте этому. Подневольный труд на помещика, конечно, никому не может нравиться, а работая для себя, наш мужичок чудеса творить может. В детстве мне приходилось бывать в новгородской деревне, и я видел, как напряжённо трудятся крестьяне на своих крохотных полях.
– В Артуре китайцев тоже считают отъявленными лентяями, – начала Варя.
– Кто считает? Вера Алексеевна? А солдаты мне не раз высказывали своё удивление трудолюбию китайцев. За горсть риса они готовы работать целый день.
На обратном пути к Варе и Звонарёву подъехали трое солдат пограничной стражи.
– Вашблагородь, разрешите присоединиться к вам, – обратился к Звонарёву старший из них.
Прапорщик был удивлён этой просьбой и обернулся к Варе, чтобы узнать её мнение по этому вопросу.
– Разрешите доложить, – продолжал солдат, – часа два как тут ограбили двух артурских лавочников, которые за товарами ехали к китайцам.
– Конечно, пусть едут с нами, – решила Варя. – Под охраной будет спокойнее.
Звонарёв был благодарен солдатам за деликатное предложение своей помощи на случай неожиданного нападения хунхузов[70]70
Хунхузы (от китайского «хунхуцзы» – «краснобородый») – участники вооружённых банд, действовавших в Северо-Восточном Китае.
[Закрыть].
– Очень грабители сейчас осмелели. Японцы их снабжают оружием и патронами. Грабь кого хочешь, слова плохого им за это никто не говорит, – жаловались пограничники.
– Бороться с ними трудно, если население их прячет, – заметил Звонарёв.
– Почему прячет? – удивилась Варя. – Хунхузы больше всего грабят китайцев. Ради чего им скрывать разбойников?
– Грабители не всегда обирают китайцев. Если население им платит определённую дань, то они не только не трогают тех, кто им платит, но и защищают от нападения других разбойников. Мы разбросаны по всему берегу небольшими постами. Живём вместе с китайцами. Они народ хороший, только ходят с косами и вместо хлеба рисом питаются. Коль к китайцу хорошо относишься, никакой хунхуз тебе не страшен. Китаец обо всём предупредит и спрячет при надобности. А ежели с ними ссориться, то лучше в пограничниках не служить, выследят и подстрелят. Виновных не найдёшь, – неторопливо рассказывал пограничник. – Наш командир, подполковник Бутусов Пётр Дмитриевич, всегда нас учит в миру с китайцами жить и зря их не обижать.
Варя и Звонарёв с большим интересом слушали рассказ солдата, который приподнимал перед ними завесу, обычно прикрывавшую официальные русско-китайские отношения. Беседуя с солдатами-пограничниками, Варя и Звонарёв незаметно добрались до Артура. Поблагодарив солдат за охрану, они направились в Пушкинскую школу.
Мария Петровна приветливо встретила бросившуюся ей на шею Варю.
– Ты по-прежнему предпочитаешь скакать на лошади и стрелять из пистолета, чем заниматься музыкой и изящными рукоделиями? И чаще пахнешь конюшней, чем духами? – спросила учительница, улыбаясь.
– Конюшней, коровником или свинарником, только не опопанаксом и лориганом, – ответила девушка, прижимаясь к Желтовой.
– Рассказывай, что сегодня с тобою приключилось.
– Ничего как будто.
– С тобой всегда что-либо да приключается. Такая ты уж сорвиголова.
– Ему, – Варя кивнула на Звонарёва, – вчера о вас много говорил Микеладзе.
– И, конечно, плохое? Мы к этому привыкли, не раз непрошеные гости по ночам заглядывали, – ответила Мария Петровна.
Звонарёв подробно передал ей разговор с жандармом.
– Значит, и Стах тоже взят на подозрение, хотя он и офицер? – спросила вошедшая Лёля Лобина. – Он догадывается об этом давно. Он в партиях не состоит, а только критически относится к окружающему.
– Микеладзе хочет выслужиться и выдумывает про всех такое, что никому и не снилось, – заметила Варя. – Нам пора домой. Я по дороге ещё хочу заехать к Стессель.
– Поменьше бы ты туда ездила, Варя; Вера Алексеевна – зелье хорошее. Держи язык за зубами и о нас не упоминай, – предупредила Желтова.
Стесселей Варя со Звонарёвым застали за чаепитием. Генерал читал единственную газету, которую считал достойной своего внимания, – «Русский инвалид», где печатались все назначения, производства и увольнения по военному министерству.
– Кого это Бог принёс? – удивилась генеральша, заслышав звонок.
– Здравствуйте, Вера Алексеевна! – подлетела к ней Варя. – Здравствуйте, Анатолий Михайлович, – присела она в реверансе перед Стесселем.
– Здравствуй, стрекоза. Откуда ты в таком походном виде?
– Ездила за город с мосье Звонарёвым, – кивнула на своего спутника девушка, который тем временем успел приложиться к ручке Веры Алексеевны и подошёл к генералу.
– Анатоль, познакомься! Это тот самый офицер, что помог мне вчера принести покупки, – отрекомендовала генеральша прапорщика своему мужу.
– Очень приятно, – приподнялся навстречу Звонарёву генерал. – Прошу садиться с нами за стол, побаловаться китайским чаем.
– Мы сейчас видели, какие китайцы труженики! Не разгибая спины работают в поле, – заметила Варя.
– Зачем ты ездишь за город, да ещё без конвоя? – умышленно переменил разговор генерал. – Только сегодня ограбили двух китайцев на Мандаринской дороге. Надо брать трёх-четырёх вооружённых солдат. Тогда можно быть спокойным, что никто не осмелится напасть за городом.
– Да они нам только мешали бы, стесняли нас, – горячо возразила Варя.
– Ах, вот как! – удивлённо проговорила Вера Алексеевна и внимательно посмотрела на Звонарёва.
Варя поняла свою оплошность и вспыхнула.
– Совсем не потому, что вы думаете, – забормотала она.
– Молодо-зелено, погулять велено, – усмехнулся Стессель. – Вы на какой батарее находитесь?
– На батарее Электрического Утёса, – ответил прапорщик.
– Прекрасно действует батарея, да жаль, солдаты распущены свыше меры. Слабоват у вас командир. Я об этом и Василию Фёдоровичу говорил, но тот за него стоит горой. Лучший командир у меня в артиллерии. А поручик этот, высокий такой…
– Борейко, – напомнила Варя. – Не ест, не пьёт ничего, кроме водки, и всё время только по японцам стреляет, как только они подойдут на пушечный выстрел к Артуру.
– Слыхал, слыхал, что он любит выпить, но боевой офицер, – заметил Стессель.
– У всякого бывают свои недостатки. Главное – быть хорошим командиром, – примирительно заметила генеральша.
– Наши горе-морячки, кажется, сегодня рискнули выйти в море, да что-то скоро обратно вернулись. Верно, тень японской эскадры увидели. Они пуще огня боятся адмирала Того.
Звонарёв рассказал о своём выходе на «Новике» в море.
– Совсем я не одобряю этого. Зачем вам с моряками путаться? Вот вы говорите, что огнём Утёса повреждён японский крейсер. А Эссен, наверное, донесёт, что это попадание моряков, а не крепости. Предложу Белому запретить его офицерам посещение кораблей. За офицерами потянутся солдаты повидаться с земляками матросами. Те же – известные смутьяны и крамольники. Чем дальше от них, тем лучше. Вчера полицмейстер донёс мне о драке солдат с матросами. Стрелки здорово набили морякам, а он сдуру переарестовал стрелков. Я приказал немедленно всех освободить и запретил командирам наказывать солдат. Пусть лучше дерутся, чем дружбу водят с матросами, – брюзжал Стессель.
Как ни отнекивался Звонарёв, Варя заставила его зайти к Белым и там пообедать. Здесь прапорщик застал уже пожилого подполковника Петра Дмитриевича Бутусова, командира Квантунского отдела пограничной стражи. Это был коренастый мужчина, с большой проседью и пышными усами, которые сливались с бакенбардами. Подбородок он тщательно пробривал. Судя по тому, как запросто принимали его у Белых, можно было понять, что он свой человек в доме. Варя радостно бросилась к нему навстречу и, выпуская сто слов в минуту, тотчас сообщила, как их на обратном пути охраняли солдаты-пограничники.
– Они столько рассказывали нам интересного, – восхищалась Варя, – о том, как вы требуете от солдат хорошего отношения к китайцам.
– Теперь, во время войны, особенно важно привлекать к себе местное население. Это тем более легко сделать, что всего шесть лет тому назад, во время японо-китайской войны, японская военщина проявила крайнюю жестокость по отношению к китайцам, вырезая целые селения поголовно, не щадя ни женщин, ни детей. Обратить китайцев в своих союзников в этой войне – значит, обеспечить свои тылы, обезопасить себя от японских шпионов и бандитов Этой простой истины никак не хотят понять наши правящие сферы, – горячо говорил Бутусов.
– Написали бы вы, Пётр Дмитриевич, по этому поводу докладную записку наместнику, – предложил Белый.
– Писал и лично докладывал и Алексееву, и Стесселю, и в министерство финансов, которому мы подчинены. Самому Витте[71]71
Витте Сергей Юльевич (1849–1915) – русский государственный деятель, убеждённый сторонник самодержавия, один из организаторов подавления революции 1905–1907 годов. Был министром путей сообщения (1892), министром финансов (1892–1903), председателем совета министров (1905–1906). Своими мероприятиями в области финансов, таможенной политики, железнодорожного дела способствовал развитию капитализма в России. Влияние Витте сказалось почти на всех мероприятиях, проводимых царским правительством на Дальнем Востоке. Он стремился осуществить колониальные интересы царизма путём финансово-экономической экспансии. Был инициатором постройки Китайско-Восточной железной дороги, порта Дальний, получения Россией концессий в Маньчжурии и Корее. В 1906 году возглавил русскую делегацию на конференции в Портсмуте, заключившей мирный договор с Японией.
[Закрыть] писал – ни ответа, ни привета. Канцелярия наместника, правда, раз ответила: не суйтесь не в своё дело, – с горечью ответил Бутусов.
– Правящие сановники у нас понимают и признают только одну политику: тащить и не пущать. Широко применяют её в России и считают наиболее подходящей её и здесь, – согласился Звонарёв.
– Мало я вас знаю, молодой человек, но дружеский совет всё же дам: свои мысли и мнения держите лучше при себе, а то выскажетесь в этом роде в публичном месте и попадёте в большую неприятность. Артур – далёкая окраина Российской империи, но порядки здесь те же, что и в Москве и Саратове, – предупредил прапорщика Бутусов.
Уже стемнело, когда Звонарёв отправился к себе.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?