Текст книги "Скарлетт"
![](/books_files/covers/thumbs_240/skarlett-1972.jpg)
Автор книги: Александра Риплей
Жанр: Исторические любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 58 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]
Глава 7
– Да, миссис Батлер, мне нужна работа, – сказал Джо Коллтон.
Это был низкий худой мужчина лет сорока. Он выглядел немного старше, так как его пышные волосы были белы, как снег, а лицо задубело от ветра и солнца. Он хмурился, и большие складки на бровях затеняли его темные глаза.
– Мне нужна работа, но не в такой степени, чтобы я принял ее от вас.
Скарлетт почти уже повернулась, чтобы уходить; она не собиралась проглатывать обиды от какого-то выскочки. Но ей нужен был Коллтон. Он был единственным честным строителем в Атланте, она узнала это, когда поставляла им всем лес в годы строительного бума после войны. Ей хотелось топнуть ножкой. Это все вина Мелли. Если бы не это глупое условие, что Эшли не должен знать, что она помогает ему, она могла бы прибегнуть к услугам любого строителя, потому что она бы следила за ним, как ястреб. Как бы ей хотелось этим заняться!
Но нельзя, чтобы видали, что она принимает в этом участие. А она не могла никому доверять, за исключением Коллтона. Он должен согласиться взяться за эту работу, она заставит его согласиться. Она прикоснулась своей маленькой ручкой к его руке. Она выглядела крошечной в тугой детской перчатке.
– Мистер Коллтон, если вы мне откажете, это разобьет мое сердце. Мне нужен особенный человек…
Она посмотрела на него с взывающей беспомощностью. Очень плохо, что он не такой высокий. Трудно быть маленькой хрупкой леди с человеком твоего роста. Зато, нередко эти задиристые маленькие мужчины были лучшими заступниками за женщин.
– Я не знаю, что я сделаю, если вы мне откажете.
Рука Коллтона напряглась.
– Миссис Батлер, вы однажды продали мне сырой лес, уверив меня, что он просушен. Я не связываюсь дважды с теми, кто обманывает меня.
– Это должно быть была ошибка, мистер Коллтон. Я сама только училась лесопильному делу. Вы вспомните, каково было в те дни. Янки сидели на нашей шее. Я все время боялась до смерти.
Ее глаза заполнились слезами, а слегка накрашенные губки задрожали. Она била маленьким, заброшенным человеком.
– Мой муж – мистер Кеннеди, – был убит.
Его прямой, знающий взгляд обескураживал. Его глаза находились на уровне ее глаз, и они были тверды, как мрамор. Скарлетт убрала руку с его рукава. Что она будет делать? Она не может проиграть. Он должен согласиться на эту работу.
– Я пообещала у постели умирающей, моей лучшей подруги. – Ее слезы не были запланированы. – Миссис Уилкс просила меня помочь, а теперь я прошу вас.
Она рассказала всю историю, как Мелани все время защищала Эшли… нерасторопность Эшли в делах… его попытку похоронить себя в могиле жены… штабеля непроданного леса… необходимость секретности.
Коллтон поднял руку, чтобы остановить ее.
– Ладно, миссис Батлер. Ради миссис Уилкс я возьму эту работу. Вы получите отлично построенные дома из лучших материалов.
Скарлетт вложила свою руку в его.
– Спасибо, – сказала она. Она почувствовала, что одержала победу.
Только несколько часов спустя она осознала, что эти несчастные дома обойдутся ей в целое состояние из ее собственных денег. Она не заработает даже хорошего отношения к себе, помогая Эшли. Все так и будут захлопывать двери перед ее носом.
Конечно, не все. У нее полно собственных друзей, и они намного веселее этих старомодных стариков.
Она отложила эскизы, которые принес ей для изучения Джо Коллтон. Она куда более была бы заинтересована, если бы он принес ей цифры своих приблизительных подсчетов, какая разница, как будут выглядеть дома, или где будет расположена лестница.
Она вытащила из ящика свою обтянутую вельветом книжку гостей и стала составлять список. Она собиралась задать вечеринку. Большую, с музыкантами, с рекой шампанского и горой лучшей, самой дорогой еды. Теперь, когда у нее закончился глубокий траур, настало время известить друзей о том, что ее можно приглашать на вечеринки, и лучший способ сделать это – пригласить их к себе.
Она быстро пробежала фамилии старинных семейств Атланты. Все думают, что я должна быть в глубоком трауре по Мелли, нет смысла звать их. И также нет необходимости укутываться в черное. Она не была моей сестрой, только свояченица, и в этом я даже не уверена, ведь Чарльз Гамильтон был моим первым мужем, а после него у меня было еще два.
Плечи Скарлетт тяжело опустились. Чарльз Гамильтон тут ни при чем, как и черная одежда. Она по-настоящему горевала по Мелани. Она была одинока. Скарлетт приехала из деревни только два дня назад, но уже познала достаточно одиночества, чтобы в ее сердце зародился страх.
Она могла бы рассказать Мелани о том, что Ретт уходит, Мелани была единственным человеком на земле, кому бы она доверила такую ужасную весть. Мелли сказала бы ей то, что ей хотелось услышать: «Конечно, он вернется назад, дорогая, он любит тебя так сильно». Именно эти слова произнесла она перед смертью: «Будь умницей с капитаном Батлером, он так тебя любит».
Даже мысль о словах Мелани заставила Скарлетт почувствовать себя лучше. Если Мелли сказала, что Ретт любит ее, значит, он действительно любит. Скарлетт стряхнула с себя тоску, выпрямила спину. Ей необязательно быть одинокой. И не важно, если «старая гвардия» Атланты больше никогда не будет с ней разговаривать. У нее полно друзей. Список приглашенных уже занимал две страницы, а она дошла только до буквы «л».
Друзья, которых Скарлетт собиралась развлекать, были самыми удачливыми из ватаги разгребателей грязи, высадившейся в Джорджии во времена правительства Реконструкции. Многие уехали после смены правительства в 1871 году, но большинство осталось, наслаждаясь большими домами и огромными состояниями, накопленными ими. У них не было стремления уехать «домой». Их происхождение было преспокойно забыто.
Ретт презирал их. Он называл их «отбросами» и уезжал из дома, когда Скарлетт устраивала свои щедрые вечеринки. Скарлетт думала, что он вел себя глупо, и говорила ему это.
– Богатые намного веселее бедных. Их одежды, экипажи, драгоценности намного прекраснее, и они угощают тебя вкусными обедами, когда ты заезжаешь к ним в гости.
Но приемы, которые устраивала Скарлетт, были самыми шикарными, а этот, она была абсолютно уверена, будет самым лучшим из них. Она начала новую страничку списка, озаглавленного «не забыть», с заметки заказать дичь, десять ящиков шампанского и новое платье. Ей придется поехать к портнихе сразу после того, как она завезет приглашения переписчику.
Она в восхищении тряхнула головкой, любуясь белыми хрустящими складками шляпки в стиле Марии Стюарт. Шляпка подчеркивала черные дуги ее бровей и светящиеся зеленые глаза. Ее шелковые волосы выбивались из-под складок. Кто бы подумал, что траурный наряд может так идти ей.
Она поворачивалась в разные стороны, разглядывая свое отображение в зеркале. Струйки бисера и кисточки поблескивали.
«Обычный» траур был не таким ужасным, как «глубокий», при котором вы не могли показать ослепительно белую кожу в глубоком вырезе черного платья.
Она быстро подошла к трюмо и слегка надушила шею и плечи. Нужно поспешить, гости вот-вот придут. Она слышала, как музыканты настраивают инструменты. Скарлетт взглянула на белые карточки, брошенные в беспорядке среди ее расчесок и ручных зеркал. Приглашения стали поступать, как только друзья узнали, что она возвращается в водоворот жизни. Она будет занята многие недели. А затем последуют другие приглашения, и она устроит очередную вечеринку, а может, танцы в сезон Рождества. Да, все будет просто замечательно. Она волновалась так же, как молоденькая девочка, впервые пришедшая на праздник. Но это и не удивительно. Уже больше семи месяцев она не появлялась в свете. За исключением поездки к Фонтейнам после возвращения Тони домой. Она улыбнулась, вспоминая Тони. Она бы хотела, чтобы он был у нее сегодня. У всех бы глаза полезли на лоб, если бы он показал им свой трюк с шестизарядками!
Ей надо идти – музыканты уже играют.
Скарлетт спешно спустилась по покрытым красным ковром ступенькам, с удовольствием вдыхая запах цветов, в огромных вазах расставленных в каждой комнате. Ее глаза светились радостью, когда она ходила из комнаты в комнату, убеждаясь, что все готово. Все было безупречно. Слава небесам! Панси вернулась из Тары, а она очень хорошо умела заставлять работать других слуг.
Раздался звонок. Она ослепительно улыбнулась и пошла в коридор встречать гостей.
Дом заполнялся шумом голосов, запахом духов, яркими цветами шелков и сатина, рубинов и сапфиров.
Скарлетт двигалась через толпу, улыбаясь, слегка заигрывая с мужчинами, принимая неискренние комплименты женщин. Они были так счастливы увидеть ее снова, они так скучали по ней, никакие другие вечеринки не были так хороши, как ее, ничей дом не был так красив, ничье платье не было так модно, ничьи волосы так не блестели, ничья фигура не была такой юной.
«Я прекрасно провожу время, это великолепная вечеринка».
Она взглянула поверх серебряных блюд и Подносов на длинном полированном столе: пополняют ли их слуги. Количество еды было очень важно для нее, так как она никогда не забудет, что значит голодать. Ее подруга Мамми Барт уловила этот взгляд и улыбнулась. Полоска жирного соуса капнула из уголка ее рта на бриллиантовое ожерелье. Скарлетт в отвращении отвернулась. «Мамми станет однажды такой же здоровой, как слониха. Слава Богу, я могу есть все, что мне захочется, и не пополнеть ни на грамм».
Взрывы смеха привлекли ее внимание, и она направилась в сторону веселящейся троицы. Ей бы очень хотелось услышать что-нибудь смешное, даже если это одна из шуток, которые было не положено понимать леди.
– …и я говорю себе: «Билл, паника одного человека приносит выгоду другому, и я знаю, кем из этих людей будет старина Билл».
Скарлетт отвернулась. Она хотела хорошо провести время, а разговоры о панике не входили в ее представление о веселье. Хотя, может быть, она узнает что-то. Она была умнее даже в полудреме, чем Билл Уэллер в свои лучшие дни, она была твердо уверена в этом. Если он делал деньги на панике, она хотела бы знать, как он это делал. Она бесшумно подошла поближе.
– …эти тупые южане, они были проблемой для меня с того момента, как я приехал сюда, – признавался Билл. – Ты просто ничего не поделаешь с человеком, у которого нет природной человеческой жадности, так что все облигации и сертификаты, умножающие деньги втрое, которые я высыпал им, легли на дно без дела. Они работали больше, чем когда-либо работали даже негры, и откладывали каждую заработанную ими монетку на черный день. Оказалось, что многие из них имели полные коробки облигаций, выданных правительством Конфедерации. – Смех Билла заглушал смех остальных.
Скарлетт кипела. «Тупые южане» – действительно! У ее дорогого Па была коробка, полная облигаций Конфедератов. И у других в округе Клейтон. Она попыталась уйти, но была задержана группой людей, которых тоже привлек смех собравшихся вокруг Билла Уэллера.
– Я скоро просек, что к чему, – продолжал Уэллер. – Они просто больше не верили в бумажки. И ни во что другое. Сказать вам, мальчики, это ранило мою гордость.
Он сделал печальное лицо, затем широко усмехнулся, показывая три золотых зуба.
– Я не буду вам говорить, что мне не пришлось бы нуждаться ни в чем, даже если бы я ничего не придумал. В старые добрые времена, когда республиканцы держали Джорджию в руках, я нахватал достаточно на железнодорожных контрактах, так что мы бы могли жить припеваючи на заграбастанное, даже если б я был полнейшим дураком, чтобы строить эти железные дороги. Но Люла стала раздражаться от того, что я шатался по дому без дела. Потом – слава ей – настала паника, и все республиканцы забрали свои сбережения из банков и положили деньги под матрасы. Каждый дом, даже лачуга стали золотым шансом, который я не мог упустить.
– Перестань нести чепуху, Билл. Я не могу дождаться, когда ты перейдешь к главному. – Амос Барт выразил свое нетерпение плевком, который не долетел до плевательницы.
Скарлетт тоже испытывала нетерпение, ей не терпелось выбраться оттуда.
– Обожди, Амос, я подхожу к этому. Каким же способом можно было пробраться к этим матрасам? Проповедники – это не мой тип, я люблю сидеть за своим столом, пока мои служащие быстро действуют. Именно этим я и занимался, сидя на кожаном вращающемся стуле, и, выглянув из окна, увидел похоронную процессию. Это было как озарение. Нет ни одной крыши в Джорджии, где бы не горевали по своим ушедшим любимым.
Скарлетт с ужасом уставилась на Билла Уэллера, разглагольствующего о своих мошенничествах.
– Легче всего с матерями и вдовами. Они, не моргнув глазом, достают свои денежки из матрасов, когда мои мальчики рассказывают им, что ветераны конфедератов возводят мемориал на полях сражения, ради того, чтобы имя их мальчиков тоже было высечено там.
– Ты – хитрый старый лис, Билл, это просто гениально! – воскликнул Амос, а мужчины рассмеялись еще громче.
Скарлетт почувствовала себя тяжело больной. Несуществующие железные дороги и золотые прииски ее не интересовали, но матери и вдовы, которых обманывал Билл Уэллер, были ее близкие. Он мог послать своих парней прямо к Беатрисе Тарлтон, Кэтлин Калверт, Димити Манро или к любым другим женщинам в округе Клейтон, которые потеряли своих сыновей или мужей.
Ее голос, словно нож, разрезал смех мужчин, окружавших Билла:
– Это самая низкая, грязная история, которую я когда-либо слышала. Ты противен мне, Билл Уэллер. Все вы противны мне. Что вы знаете о южанах? Вам в голову ни разу в жизни не приходила ни одна разумная мысль, вы не сделали ни одной приличной вещи за всю свою жизнь!
Она протолкнулась сквозь пораженных мужчин и женщин, вытирая руки об юбку от омерзения прикосновения к ним.
Столовая с изысканными блюдами на сверкающих серебряных подносах была прямо перед ней, пресыщение выросло в Скарлетт при виде и запахе жирных подливок и заплеванных плевательниц. Она представила освещенный лампами стол Фонтейнов, простую еду – по-домашнему приготовленную ветчину, кукурузный хлеб и выращенную дома зелень. Она принадлежала им, они были ее народом, они, а не эти вульгарные, грязные, жирные женщины и мужчины.
Скарлетт повернулась лицом к Уэллеру и его группе.
– Отбросы! – прокричала она. – Вот кто вы такие. Отбросы! Убирайтесь вон из моего дома, с глаз долой, меня тошнит от вас!
Мамми Барт совершила ошибку, попытавшись ее успокоить.
– Перестань, милая, – сказала она, протягивая свою руку, всю в драгоценностях.
Скарлетт отшатнулась, прежде чем до нее успели дотронуться.
– Убирайтесь! В особенности ты, жирная свиноматка.
– Ладно, я никогда, – голос Мамми Барт дрожал, – никогда, черт, я не стерплю такого разговора. Я бы не осталась, даже если бы ты упрашивала меня на коленях, Скарлетт Батлер.
Началось поспешное бегство гостей, и менее чем через десять минут комнаты были пусты. Скарлетт прошла мимо опрокинутой еды, пролитого шампанского, разбитых тарелок и бокалов. Она должна держать голову высоко, как учила ее мама. В мыслях она перенеслась назад в Тару и представила себя поднимающейся по лестнице с балансирующим на голове тяжелым томом романов – прямая, как деревце. Как леди. Так учила ее мать. У нее в голове поплыло, ноги тряслись, но она поднималась, не останавливаясь. Леди никогда не показывает, что устала или расстроена.
– Вовремя она это сделала, – сказал кларнетист.
Оркестр играл на многих приемах Скарлетт.
Один из скрипачей аккуратно сплюнул в горшок с пальмой.
– Слишком поздно, я бы сказал. Поспишь с собаками, наберешься вшей.
Над их головами на застеленной шелком кровати лежала Скарлетт и рыдала, у нее разрывалось сердце. Она так надеялась хорошо провести время.
Ночью Скарлетт спустилась вниз за спиртным, чтобы избавиться от бессонницы. Все свидетельства вечеринки исчезли, за исключением изысканных букетов цветов и наполовину сгоревших свечей в канделябре на обеденном столе.
Скарлетт зажгла свечи и задула свою лампу. Почему она должна красться в полутьме, как какой-то воришка? Это был ее дом, ее бренди, и здесь она может делать все, что ей нравится.
Она выбрала рюмку, поставила ее рядом с графином, уселась в кресле во главе стола.
После бренди по телу разлилось приятное тепло. Скарлетт вздохнула.
Слава Богу! «Еще одна рюмка, и мои нервы перестанут дергаться». Она наполнила рюмку снова и быстро выпила ее. «Не надо спешить, – подумала она, снова наливая. – Это не по-женски». Мелкими глотками она выпила третью рюмку. «Как мило горят свечи». Золотые огоньки отражались на полированной поверхности стола. Грани пустой рюмки радужно сверкали, когда она поворачивала ее в руке.
Было тихо, как в могиле. Звон стекла, когда она наливала бренди, заставил ее вздрогнуть.
Свечи догорели, графин постепенно опустел, и Скарлетт теряла контроль над собой. С этой комнаты все начиналось. Стол был также пуст, на нем стояли только свечи и серебряный поднос с графином и рюмками. Ретт был пьян. Она никогда не видела его таким пьяным, он воздерживался от спиртных напитков. Он был пьян в ту ночь, несмотря на это, и жесток. Он говорил ей ранящие ее слова, и он больно повернул ее руку так, что она вскрикнула от боли.
Но затем… затем он отнес ее наверх в комнату и овладел ею. Скарлетт ожила после его прикосновения к ней, когда он целовал ее губы, ее шею и тело. Она вся горела, когда он прикасался к ней, она кричала: «Еще…»
Ни одна леди не почувствовала бы такого дикого желания, которое чувствовала она. Скарлетт попыталась не думать об этом, но ей это не удавалось, так как она слишком много выпила.
«Это случилось, – кричало ее сердце, – это действительно было. Я не придумала это».
Мать приучила ее думать, что у леди не может быть животных порывов, но мозг не смог контролировать страстные потребности тела.
Она уронила руки на стол, голову на руки и застонала. Желание и боль заставили ее корчиться, кричать в пустоту, освещенную свечами:
– Ретт, ох, Ретт, ты нужен мне.
Глава 8
Приближалась зима, и Скарлетт с каждым днем становилась все более неистовой. Джо Коллтон выкопал яму для подвала первого дома, но частые дожди помешали заливке фундамента.
– Мистер Уилкс пронюхает, в чем дело, если я куплю у него лес, прежде чем подготовлюсь к строительству, – разумно сказал он, и Скарлетт знала, что он прав.
Может быть, вся идея была ошибкой. День за днем газета рассказывала о катастрофах в деловом мире. Появились хлебные очереди в крупных городах Америки, потому что каждую неделю тысячи людей теряли рабочие места. Зачем она рисковала своими деньгами именно сейчас, в самое плохое время? Зачем она дала Мелли это дурацкое обещание? Если бы только холодный дождь перестал… И дни прекратили бы уменьшаться. Днем она занимала себя работой, но темнота закрывала ее в пустом доме наедине с мыслями. А она не хотела думать, так как не могла найти ответов ни на один вопрос. Как она докатилась до такого? Она ничего не натворила такого, чтобы люди отвернулись от нее. Почему они все так ненавидят ее? Почему Ретт так долго не приезжает домой? Что она может сделать, чтобы поправить положение? Должно же быть что-то, не может же она вечно слоняться из комнаты в комнату по пустому дому, как горошина, гремящая в пустой раковине.
Она была бы рада, если бы Уэйд и Элла приехали к ней, но Сьюлин написала, что они на карантине после ветрянки.
Она могла бы сойтись снова с Бартами и их друзьями. Неважно, что она обозвала Мамми свиньей, она была толстокожей. Одной из причин ее дружбы с «отбросами» было то, что она всегда могла развязывать свой острый язычок при них, и в любой момент, если бы захотела, они бы приковыляли к ней. «Слава богу, я еще не опустилась на такой уровень. Я не поползу теперь к низким созданиям. Просто темнеет очень рано, и ночи такие длинные, и я не могу спать. Все изменится к лучшему, когда прекратятся дожди… когда кончится зима… когда Ретт приедет домой…
Наконец, погода изменилась, установились светлые морозные деньки. Коллтон выкачал воду из ямы для фундамента, и резкий ветер высушил красную глину Джорджии до твердости кирпича. Тогда он заказал цемент и доски для форм, чтобы заливать фундамент.
Скарлетт с радостью покупала подарки. Был канун Рождества. Она купила кукол Элле и всем дочкам Сьюлин. Маленьких куколок, набитых мягкими опилками и с круглощекими личиками, для младших, Сюсси с Эллой получили почти одинаковые куклы с прелестными чемоданчиками, полными красивых платьев. Проблема была с Уэйдом. Скарлетт никогда не знала, что ему дарить. Она вспомнила обещание Тони Фонтейна научить его крутить шестизарядками и купила Уайду собственную пару, с его инициалами, выгравированными на отделанных слоновой костью рукоятках. Со Сьюлин было проще – круглый шелковый ридикюль, который был слишком шикарным, чтобы пользоваться им в деревне, с двадцатидолларовым кусочком золота внутри – хорош для любого случая. Уилл был невозможен. Скарлетт искала и там и сям, прежде чем сдаться и купить ему еще одну кожаную куртку, такую же, как в прошлом году и в позапрошлом. «Главное – внимание», – подумала она.
Она раздумывала долго, прежде чем решила не дарить подарка Бо. Она не сможет пронести его мимо Индии, не получив его обратно нераспакованным. Кроме того, Бо не нуждался ни в чем, горько подумала она. Кредит Уилксов в ее магазине увеличивался каждую неделю.
Она купила Ретту золотые ножницы для сигар, но у нее не хватило решимости отослать их. Вместо этого она послала подарки своим двум тетушкам в Чарльстоне. Они могут рассказать матери Ретта, какая она заботливая, а миссис Батлер может сказать это своему сыну.
«Интересно, пришлет ли он мне что-нибудь? Или привезет? Может, он приедет домой на Рождество, чтобы не было сплетен».
Возможность была достаточно реальна, чтобы Скарлетт с неистовством принялась за украшение дома. Когда он превратился в коттедж, полный сосновых веток, плюша и падуба, она снесла остатки в магазин.
– У нас уже есть в витрине гирлянда, миссис Батлер. Нам больше не надо, – сказал Вилли Кершоу.
– Не говори мне, что надо, а что не надо. Оберни этой сосновой лентой стойки и повесь полоску из падуба на дверь. Это настроит людей на рождественское настроение, и они потратят больше денег на подарки, У нас не хватает миленьких мелочей для подарков. Где эта коробка с промасленными бумажными веерами?
– Вы мне сказали убрать ее. Сказали, что не стоит тратить место на прилавках на всякие безделушки, когда людям нужны гвозди и стиральные доски.
– Ты дурень, это было тогда, а теперь доставай.
– Но я не знаю» куда я ее положил. Это было так давно.
– Матерь божья! Я найду ее сама.
Скарлетт ворвалась в хранилище под потолком.
Она стояла на лестнице, роясь среди пыльных стопок на верхней полке, когда она услышала знакомые голоса миссис Мерриуэзер и ее дочери Мейбелл.
– Ты говорила, что ноги твоей не будет на пороге магазина Скарлетт, мама.
– Тише, клерк может услышать нас. Мы обошли весь город, и не осталось нигде черного вельвета. Я не могу закончить мой наряд без него. Ктони-будь разве слышал, чтобы королева Виктория носила цветную накидку?
Скарлетт нахмурилась. О чем это они разговаривают? Она тихо спустилась с лесенки, подошла на цыпочках и прислушалась.
– Нет, мэм, – услышала она голос клерка. – Вельвет у нас не пользуется большим спросом:
– Я так и думала. Пошли, Мейбелл.
– Раз уж мы здесь, может, мы найдем перья, которые мне нужны для наряда Покахонтаса, – сказала Мейбелл.
– Чепуха, пойдем. Мы не должны были приходить сюда. Что, если кто-нибудь нас видел. – Походка миссис Мерриуэзер была грузной, но быстрой. Она захлопнула за собой дверь.
Скарлетт взобралась на лестницу снова. Все ее рождественское настроение исчезло. Кто-то устраивал костюмированную вечеринку, а ее не пригласили. Она пожалела, что не дала Эшли сломать себе шею на могиле Мелани! Она нашла коробку, которую искала, и бросила ее на пол, ярко окрашенные веера рассыпались по полу.
– Теперь подберите их и вытрите пыль с каждого, – приказала она. – Я еду домой. Она лучше бы умерла, чем стала бы хныкать на глазах у своих клерков.
Сегодняшняя газета лежала на сиденье ее экипажа. Скарлетт пробежала глазами по восторженным описаниям недельных скачек в довоенное время, чарльстонцы утверждают и предсказывают, что будущие скачки будут не хуже. Согласно корреспонденту, празднества будут продолжаться день и ночь в течение недели и завершатся балом.
– И я спорю, что Ретт посетит их, – пробормотала Скарлетт. Она отбросила газету на пол.
Заголовок на первой странице привлек ее внимание: «Карнавал завершится маскарадным балом». «Это, должно быть, то, к чему готовятся старая дракониха и Мейбелл, – подумала она. – Все в этом мире, за исключением меня, ходят на вечера». Она схватила газету, чтобы прочитать статью:
«Приготовления заканчиваются. Атланта украсится 6 января карнавалом, возрождающим великолепие Нью-Орлеанского знаменитого Марди Грае. Двенадцать Ночных Весельчаков – организация, недавно основанная в нашем городе выдающимися фигурами общественных и деловых кругов, – инициаторы этого знаменитого события. Король карнавала, сопровождаемый придворной знатью, въедет в город и пересечет его на королевской платформе. Ожидается, что шествие будет длиной более мили. Все граждане города, его подчиненные на этот день, приглашаются на этот парад. Расписание и маршрут шествия будут объявлены в следующих номерах газеты.
Праздник завершит бал-маскарад, для которого Оперный дом де Гивов будет переделан в настоящую Страну Чудес. Весельчаки распространили почти триста приглашений Лучшим Рыцарям и красивейшим Леди Атланты».
– Черт! – сказала Скарлетт.
Обида и горечь взяли верх над ней, и она расплакалась, как ребенок. Было нечестно, что Ретт будет танцевать и смеяться в Чарльстоне, а ее враги в Атланте будут веселиться в то время, как она застряла в этом огромном молчаливом доме. Она не делала ничего плохого, чтобы заслужить такое наказание.
«Ты никогда не будешь такой трусливой, чтобы позволить мм огорчить тебя до слез», – сердито сказала она себе.
Скарлетт вытерла слезы тыльной стороной руки. Она не будет впадать в отчаяние. Она будет добиваться своего. Она пойдет на бал, как-нибудь она найдет способ это сделать.
Достать приглашение на бал было нетрудно. Скарлетт узнала» что парад будет с основном состоять из украшенных повозок, рекламирующих продукты и магазины. Был вступительный взнос для участников, равный цене декорации платформы, но все, принимающие участие в шествии, получали по два приглашения на бал. Она послала Вилли Кершоу со вступительными деньгами для участия «Универмага Кеннеди» в параде.
Это вселило в нее веру в то, что все может быть куплено. Деньги могут все.
– Как вы украсите повозку, миссис Батлер? – спросил Кершоу.
Вопрос вызвал к жизни сотни вариантов.
– Я подумаю об этом, Вилли.
Да, она может проводить за этим занятием многие часы, заполнить много вечеров, обдумывая, как заставить все остальные повозки жалко выглядеть по сравнению с ее собственной.
Ей также придется подумать о бальном наряде. Как много времени уйдет на это! Ей придется просмотреть все журналы мод, выбрать ткань, просчитать размеры, подобрать прическу…
Она еще была в обычном трауре. Но это, конечно, не значит, что ей придется надеть черное на бал. Она еще не была ни на одном, она не знала, каковы правила. Но идея в целом была позабавить людей, ведь так? Не выглядеть, как обычно, а изменить свою внешность. Тогда ей определенно нельзя надевать траур. Бал становится с каждой минутой все привлекательнее для нее. – Скарлетт закончила дела в магазине и поспешила к портнихе.
Тучная, с одышкой миссис Мэри вытащила булавки изо рта, чтобы доложить, что леди заказали костюмы Розового бутона – розовое бальное платье, отделанное шелковыми розами; Снежинки – белое бальное платье, с блестящими белыми шнурками; Ночи – темно-голубой вельвет с вышитыми серебряными звездами; Рассвет – розовое на более темном розовом шелке; Пастушки – платье в штрипочках с отделанным шнурком белым фартуком.
– Хорошо, хорошо, – нетерпеливо сказала Скарлетт. – Я вижу, что они готовят. Я извещу вас завтра, кем я буду.
Миссис Мэри воздела руки к небу.
– Но у меня не будет времени сшить ваше платье, миссис Батлер. Мне пришлось нанять дополнительно еще двух швей, и я еще не знаю, успею ли я… Я просто уже ну никак не могу прибавить еще один костюм к обещанным мною.
Скарлетт не придала значения отказу. Она знала, что всегда сможет уговорить ее. Самым трудным было решить, кем же она будет.
Ответ пришел к ней, когда она раскладывала пасьянс, дожидаясь обеда. Заглянула в колоду посмотреть, выпадет ли король на нужное ей место. Нет, перед королем были две дамы. Игра не получалась.
Дама! Ну конечно. Она сможет надеть чудесное платье с длинным шлейфом, отделанным белым мехом, и любые драгоценности.
Она бросила карты на стол и побежала наверх посмотреть коробку с драгоценностями. Почему, ну почему Ретт был таким несговорчивым в покупке драгоценностей? Он покупал ей все, что она хотела, но в украшениях он одобрял только жемчуг. Она вытаскивала бусы за бусами, складывала их на бюро. Вот! Ее бриллиантовые подвески. Она определенно наденет их. И она сможет украсить жемчугом свои волосы, шею и запястья. Какая жалость, что она не может рискнуть надеть свое бриллиантовое обручальное колечко. Слишком много людей смогут узнать его, а если они узнают, кто она, они могут оскорбить ее. Она рассчитывала на свой костюм и маску, чтобы укрыться от миссис Мерриуэзер, Индии Уилкс и других женщин. Она намеревалась чудесно провести время, танцевать каждый танец.
В предкарнавальные дни вся Атланта была в праздничных приготовлениях. Мэр приказал закрыть магазины 6 января, когда весь город будет переполнен людьми.
Скарлетт подумала, что это большая потеря – закрыть магазин, когда в городе будет много людей из провинции. Она украсила витрину магазина, а также железную ограду перед домом бантиками из лент. Знамена и флаги украшали каждый фонарный столб и фасад дома, создавая на последней стадии маршрута Рекса к трону тоннель из яркого, трепещущего красного и белого.
«Надо было бы привезти на карнавал Уэйда и Эллу из Тары, – подумала она. – Но они скорее всего еще слабы после ветрянки. И у меня нет приглашений на бал для Сьюлин и Уилла. Кроме того, я послала огромные кипы подарков для них на Рождество».
Непрекращающийся дождь в день карнавала согнал все остатки угрызений совести по поводу ее детей. Они не могли бы стоять под дождем на холоде, чтобы посмотреть карнавал.
Но она могла. Она завернулась в теплую шаль и встала на каменную скамеечку рядом с воротами, укрываясь под большим зонтом.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?