Читать книгу "Перековка. Пьеса в четырех действиях"

Тем не менее это нисколько не отдаляло их друг от друга. Они находили точки соприкосновения. У них был свой язык общения, понятный только им двоим и людям, приближенным к их кругу. Со стороны, посторонним, он казался весьма странным, этаким языком Эллочки-Людоедочки, но их это не беспокоило. Одно слово порой выражало гамму чувств, эмоций и массу содержательной части.

А все почему? Потому что наверно оба были крутни. (закончил читать). Ну что есть предположения?

Ольга. Я по последним словам догадалась. Как только ты сказал крутни, я поняла, что это наши грузинско-киргизские беженцы

Максим. Да ведь точно. Это Саня и Гена. Ведь только они меж собой постоянно крутнями себя называют.

Толик. Я слушал, слушал. Там мало, конечно, чего сходного в рассказе написано.

Сергей. Ну конечно, это все же литература, а не исторический документ, типа берестяной грамоты или указа Екатерины второй.

Толик. А я так вот до конца и не понял. Если бы не крутни, я б даже и не понял на кого подумать.

Вика. Написано хорошо. Но сложно на слух воспринимать. Я не все успела и понять. Может ты быстро читал. Особенно про СССР. Что-то я не слышала, чтобы кто-то из них по нему тосковал. Они же там и не жили.

Сергей. Ну это же образный, собирательный персонаж. Тем более Петровичу, я так полагаю, лет 50. Он то пожил в СССР. Как раз для него может и актуально. Мы то понятно, что нам до этого СССР. И дела нет никакого. Давай, Толик, твоя очередь.

Толик. Ой. А мне самое простое досталось, обнимашки. Обнимемся все.

Ольга. Ну, а что мне там выпадет? Спеть песню. (поет песню, все подпевают)

Голубой вагон бежит, качается

Скорый поезд набирает ход…

Ну зачем же этот день кончается,

Пусть бы он тянулся целый год

Скатертью, скатертью

Дальний путь стелится

И упирается прямо в небосклон

Каждому каждому

В лучшее вверится

Катится, катится

Голубой вагон

Толик. Песня то опасная в наше время, на улице я бы ее петь не решился.

Вика. Это почему же?

Толик. Голубой вагон. А кого может везти голубой вагон? Расскажи нам Вика? А уж не из тех ли вы? Этих? Сознавайся!

Вика. Вот ведь и правда. А я и не задумывалась.

Толик. Так задумайся и ответь. Из чьих будете?

Максим. Думать надо чаще. Особенно в наше время. Хотя и горе от ума это только.

Сергей. Может наоборот и думать не надо.

Ольга. Это что. Я тут слышала, как девчонки говорили, что слово феменизм, феминистки, лучше уже и не употреблять. Говорят, что могут не совсем адекватные люди, а их в нашем обществе, как карасей в искусственном пруду, принять за совсем неоднозначное общество. Хоть и слово кажется нейтральным, но могут докопаться, и начнут прессовать. Что да как? Что за феменизм? Что это за такое женское общество?

Вика. Ну это то уж полный бред. Ну пусть феминизм зародился на этом западе, в Штатах, но те женщины просто выходили бороться за свои права! Они были замужем, имели детей. Ничего такого экстра неординарного за ними не числилось. Они боролись, чтобы сейчас, в наше дорогое и любимое время, женщины могли быть министрами, судьями, депутатами, получали одинаковую зарплату с мужчинами. Имели право голоса. Ведь Роза Люксембург, Клара Цеткин, Элеонора Рузвельт – это самые известные женщины феминистки. И что они тоже того? Тогда улицы наших городов надо срочно переименовывать.

Ольга. Они начинали борьбу, для того, чтобы женщины могли ходить на работу, заниматься теми делами, которые им интересны, не спрашивая разрешения на это мужчин. Так о чем плохом можно о них подумать?

Сергей. Дело в том, что думать будут мужчины. Они как раз и против равных прав. Точнее не то, что против прав, они против вообще всего, что выходит за рамки школьной программы по правоведению.

Толик. Да. Если так пойдет, мы далеко уйдем.

Максим. Страна большая, до Магадана путь длинный.

Сергей. Сахалин еще дальше.

Ольга. Там Чехов бывал, описывал жизнь каторжан.

Максим. Что ж уже поздно. Пора и домой собраться.

(Прощаются. Остается Вика. Сергей и Вика молчат, смотрят каждый куда-то в даль)

Вика. Сергей, разве ты не мог не ехать? Могли же и мы уехать с тобой отсюда, из этой страны. Отец дал бы нам денег. Ну хоть месяц, два, пожили бы счастливо вместе. А там глядишь все бы и утихло. Все прошло бы. А сейчас, когда ты вернешься? Что будет?

Сергей. Будет все хорошо. Когда вернусь, думаю… не знаю. Не мог я по-другому. Не пойти по повестке, значит обмануть. Раз обманешь, потом это станет привычкой.

Вика. Ну я же тебя люблю. Почему мы должны расставаться? Почему именно мы? А не кто-то другой.

Сергей. И я тебя люблю. Может это судьба преподносит нам такой вот урок, чтобы проверить нашу любовь?

Вика. Слишком жесткий урок. Я не хочу такие уроки. Они мне не нужны.

Сергей. И мне не нужны. Может и правда глупо я поступил.

Вика. Да, Сереженька, не надо было так. Ты ж помнишь, как в одной песне поется. Как же эту боль, мне преодолеть? Расставанье – это маленькая смерть.

Сергей. Я буду тебе писать, звонить. Не смогу конечно каждый день. Вообще не понятно. Есть ли там почта, есть ли возможность оттуда звонить, если там вообще интернет.

Вика. Писать, звонить, это хорошо. Но зачем? Если мы просто могли бы быть рядом. Просто быть рядом, без этого вот всякого писания, звонения. Быть рядом, чувствовать тепло друг друга, дыхание друг друга. А ты писать, звонить, как будто в каменный век перемещаемся. Зачем мы обрекли себя на такой тяжелый, тернистый путь? Он нам нужен? Для чего нам надо проверять свои отношения? Причем таким ужасным, опасным путем? А может не надо их проверять? Может и не нужен такой тяжеленный путь проверки? Я не хочу так. Я хочу быть с тобой и все тут. Ты уезжаешь неведомо куда, не понятно с какой целью! Для чего это тебе скажи надо? Ты что там потерял? Ты там только меня можешь потерять. Что ты там ищешь? Ты там ничего не найдешь, кроме ранений, не дай Бог, конечно. Или, может наград? Они тебе нужны?

Сергей. Я не знаю, что сказать. Еду потому есть приказ. Я военнообязанный. Я не хочу и не буду уклонистом. Это позорно для меня. Я люблю тебя. Я уверен, что все будет хорошо. Мы будем вместе.

Вика. Ты не уклонист, от армии. Ты уклонист от меня. Я все думаю, думаю. Ну почему именно с нами такое произошло.

Сергей. Еще ничего и не случилось. И не только с нами. Я не один туда ухожу.

Вика. У нас же столько планов было с тобой. Столько мы хотели сделать. Перед нами открыто множество дверей, ведущих к счастью. Но почему ты выбрал именно эту, закрытую, за которой мы не знаем, что скрывается. Может там дорога в тупик или в ад? Почему именно она? Почему не идешь в понятное, открытое пространство?

Сергей. Мы все обязательно сделаем. Все наши мечты сбудутся, я тебя уверяю. Просто немного берем паузу. Просто паузу. Милая, я сам не все понимаю. Наверное, так воспитан. Раз сказали, должен идти, я иду. Сказали нельзя, я не делаю. Какая-то фобия законопослушности. Поэтому и выбираю эту дверь.

Вика. Но в другие же двери тоже не запрещали идти.

Сергей. Так и разрешения не давали.

Вика. Ты сам слышишь, что говоришь? Ты как безвольное животное. Извини за такое сравнение. Я сильно переживаю. Я волнуюсь и боюсь за тебя. Ну нельзя же так просто встать и идти. А подумать? Ты же умный! Мой милый мальчик.

Сергей. Может я где-то и умный, а здесь я не знаю. Давай лучше о чем-нибудь приятном. Не хочется расставаться на такой грустной ноте.

Вика. Мне казалось, что наша именно наша любовь выше всего другого. Что именно она на первом месте, а уже потом все другое. Скажи, а ради меня, ты готов бы был пойти в другие двери?

Сергей. Так и есть. Наша любовь превыше всего. Ради тебя я готов пойти на все, но не против закона. Ты ставишь меня в сложное положение. Выбирая тебя я нарушаю закон.

Вика. И ты так говоришь? Собрал вещи и уходишь, просто вот так раз и ушел, на великое дело. Это дело оказалось превыше нашей любви.

Сергей. Вика, не говори так. Я люблю тебя. И ценю нашу любовь. Просто обстоятельства так сложились.

Вика. Обстоятельства, обстоятельства. Разве не мы ими управляем? Мы что щепка, попавшая в горную речку? Её что несет туда, куда она не знает, а возможно и не хочет.

Сергей. Не надо, не говори так. Я люблю тебя. И я вернусь к тебе. У нас еще будет жизнь, полная счастья и гармонии. Мы сумеем преодолеть все и построим наш прекрасный и романтический дом.

Вика. Я просто сильно боюсь. Вдруг после всего, что там произойдет, ты вернешься другим, не тем уже моим милым, добрым, нежным Сереженькой.

Сергей. Вот за это не беспокойся и не переживай. Я всегда был, есть и буду для тебя самым нежным, любящим, милым и добрым человеком.

(звенит будильник)

Сергей. Пора.

(Идет берет рюкзак. Выходят родители. Прощание. Доходит до дверей. Еще раз машет всем рукой)

Вика. (кричит) Все равно я не понимаю, не понимаю тебя. Почему именно такой выбор?

(Звучит музыка «Прощание Славянки». На ее фоне раздается гудок электровоза, потом слышим, как отправляется поезд. Стук колес все быстрее и быстрее, еще пара гудков электровоза. Занавес.)

Действие третье

Такая же квартира, как и у Сергея. Все разрушено, кругом беспорядок. Входят четыре бойца. Тишина прерывается редкими автоматными очередями где-то далеко. Слышны взрывы. Постепенно и это смолкает. Вечер. Свет не яркий. Постепенно к концу действия становится совсем темно.

Сергей. Вот здесь, пацаны, мы и отдохнем. Поспим немного. Устал я так, что сил моих больше нет. Лейтенант с Крохиным в соседних апартаментах расположились.

Первый боец. А что, тут вполне себе хорошо. Не люкс конечно, но и не сырой окоп.

Второй боец. Сносно. Все одно лучше, чем на улице.

Третий боец. Ну, зато там свежий воздух. Природа.

Первый боец. Мне этот свежий воздух уже поперек горла стоит.

(располагаются кто как может)

Сергей. Можно и вздремнуть немного. Сегодня мы этот поселок прочесали. Вроде чистый. Лейтенант говорит, должны завтра остальные наши пацаны подтянуться. Будем пока в этом поселке опорный пункт обустраивать. Дальше пока не понятно.

Второй боец. Ну как обычно.

Третий боец. Только жизнь чуть наладим и снова пойдем вперед. Ведь ни денечка спокойного нам не дают.

Сергей. Мы ж здесь не на курортах

Третий боец. А, что. Могли бы и отдохнуть.

Сергей. Домой приедешь, отдохнешь. Жена будет тебя ласкать, лелеять и супы с котлетами готовить с утра до вечера.

Третий боец. Эх, приеду домой буду есть и спать первый месяц, а там видно будет. Заслужил.

Первый боец. (обращается к Сергею) Скажи, а что ты будешь делать как вернешься?

Сергей. Сейчас я часто думаю об этом. Понимаю одно. По-старому жить уже не смогу. Был в отпуске. Вот думал встречусь со старыми друзьями, любимой девушкой. Так же хорошо посидим, поговорим, как раньше.

Первый боец. И что?

Сергей. Что? Что? Перестал я их понимать, стали они мне какими-то чужими.

Первый боец. В смысле?

Сергей. Здесь я понял, что если бы не наша армия, не наша инициатива, произошла бы гуманитарная катастрофа. Там дома я все это слышал, но не верил. А здесь увидел реальность. Увидел в каких условиях живут люди, которых мы сейчас защищаем. Конечно, дома, в тепле, в мирной обстановке, откуда нам знать, как эти подонки-наследники нацистских карателей убивают, пытают, бросают в тюрьмы, только за то, что люди не говорят на их языке и думают по-другому.

Первый боец. Наверно твои бывшие друзья только и ждут, как бы НАТО быстрее подошло к нашим границам. Они же не видят, что здесь творится. Всё это вооруженное насилие по отношению к народу, который отказался признать их преступную власть. Весь этот геноцид, террор, устроенный, преступной шайкой клоунов и актеров из придорожного театра.

Второй боец. Да. Они телевизор не смотрят. Уткнутся в свой интернет и ролики пропагандонов западных смотрят, а те и рады им мозги промывать с утра до вечера. Тебе бы Фрол (обращается ко второму бойцу) так промывали, и ты бы таким же стал.

Первый боец. Сегодня на первом месте идеологический фронт. Кто выиграет, тот и правит миром. Народ же как бараны, ну если так грубо сказать, как их зазомбируешь, так они и будут себя вести.

Сергей. Так, к сожалению, холодную войну мы и проиграли. Именно ее идеологическую часть. Все посыпалось.

Первый боец. И сейчас напряженная схватка идет. Только сейчас еще сложнее. Тогда все глушилось. Никого никуда не выпускали. А сейчас? Все едут куда хотят, читают все, что не обязательно читать и смотрят то, что, в принципе, вредит моральности и нравственности.

Второй боец. У России всегда была историческая миссия остужать горячие головы мечтателям о мировом господстве.

Сергей. А здесь мы своевременно дали им принять ледяной душ и по сути предотвратили гибель миллионов людей.

Третий боец. Россию на колени не поставишь. Сильны мы.

Сергей. Мои друзья так еще и не поняли, почему я здесь до сих пор. Скажу честно. Когда я призывался, не понимал, «что и как»? Зачем еду? С какой целью? А как увидел здесь все своими глазами, так и понял, как глубоко заблуждался. Попытался им объяснить, что меня тут держит и почему я должен быть именно здесь, именно в этот час. Не понимают. Как еще им это втолковать, объяснить? Что именно мы смогли защитить нашу страну, ее покой и независимость. Да не только нашу, но и другие страны. И главное мы спасаем Европу от расползания нацизма и фашизма. А они мне все твердят, что там демократия, свободные выборы, либерализм, плюрализм.

Третий боец. Они бы еще про гей парады вспомнили.

Первый боец. Вот-вот, эта так называемая демократия и привела к тому, что нацизм и фашизм возродился и процветает теперь в одной стране.

Третий боец. Всех их надо сюда, чтобы своими глазами увидели, что это такое и как это выглядит. Почувствовали бы на себе русофобию и как тут взращивается ненависть к русским, ко всему русскому. Может быть немного и поумнели бы.

Первый боец. А они вместо того, что бы реальности в глаза смотреть, наденут свои розовые очёчки и всем недовольны. И главное им критиковать с утра до вечера, то не так президент сказал, то не так сделал.

Сергей. Да. Их все по-прежнему не устраивает. Бесконечно все сравнивают с Западом. А у них там так, а у них там эдак. А то, что здесь происходит их совсем не трогает.

Третий боец. Как их это может тронуть, если они своими глазами не видели, что тут твориться. Если только пропагандистов слушают. А те чешут по своим вашингтонским методичкам. Откуда же им правду узнать.

Первый боец. А в правде то, вся сила, брат.

Второй боец. Сюда их надо. Поближе к реальности. Чтобы они своими глазами увидели, что на совести этой хваленой западной демократии тысячи погибших стариков, женщин, детей. Посмотрели бы они, увидели все эти разрушенные города. Как заставляют людей не жить, а выживать. И все это делается по их, якобы демократическим, законам. А на самом деле просто медленно уничтожают свой народ.

Первый боец. Страной управлять не умеют. Все в запустении. Промышленность на ладан дышит.

Сергей. Рано или поздно отстроим мы все тут. Наладим мирную жизнь. Будет счастливо и свободно жить наш братский народ.

Второй боец. Только бы нам поскорее дойти и уничтожить это осиное гнездо.

Третий боец. А Европа смотрит и радуется, что еще одним государством на карте станет меньше. Их влияние еще больше расширится.

Второй боец. Смотрите пацаны масштабнее. Не только эта загнивающая Европа виновата. Они сами то не умеют принимать решения. Это все идет из-за океана. И их цель – это Россия. Все остальное лишь инструменты в их ловких руках. Европу они используют как свой плацдарм, как базу для борьбы с нами. Это все ими было задумано еще очень давно.

Сергей. (цитирует Высоцкого) Это все придумал Черчиль в восемнадцатом году…

Третий боец. Примерно так, согласен. Начиная с тех самых преступных выборов. Потом все эти неонацистские митинги, все эти фашистские выступления якобы от имени простого народа. Все продумано было стратегически. Борьба с нашей страной. Цель одна-остановить ее неудержимое, поступательное экономическое и социальное развитие, ее процветание. Но просчитались. Пока в России остался хоть один патриот, у них ничего не получится. Наш паровоз им не остановить.

Первый боец. Нам бросили вызов. Мы достойного его приняли и достойно, я так понимаю, ответили. Многие ругают, критикуют наше правительство с президентом, а я уверен в одном, именно благодаря такому эффективному, безупречному управлению страной мы и смогли построить свое самое сильное государство. И своевременно дать отпор, да так, что у всего объединенного запада и НАТО зубы повылетали…

Второй боец. Это так, мы долго запрягаем, но уж если запрягли, наш локомотив так разгонится, что его не остановишь.

Сергей. Так это и пионеру понятно… А конфликт развязали ради одной цели. Руками других народов, установить и распространить свое политическое, экономическое и культурное влияние.

Второй боец. Вот ты загнул, как по писанному.

Первый боец. Как их бесит, что мы самостоятельны, независимы, что в отличии от других не пляшем под их дудку. И легко противостоим их влиянию.

Сергей. Да они же понимают, что без нас они пустое место. И что зависят они от России больше, чем мы от них.

Первый боец. Смешные они, со всеми своими санкциями, мораториями и последними китайскими предупреждениями.

Третий боец. Надувание щек. А сами только проиграли. И теперь только и думают, как бы на попятную пойти.

Сергей. А нам только на пользу пошло. Свою промышленность запустили.

Первый боец. А Китайцы то хитрецы! Сразу смекнули, что наш рынок стал свободным и давай нам свой товар, взамен европейского продавать.

Третий боец. Да мы вполне себе самодостаточны и в Европах не нуждаемся. Спокойно жили и будем жить без них. А вот они, без нашей нефти и газа, приползут еще на коленях, попросят, а мы еще подумаем по какой цене и сколько им продавать.

Сергей. Я своих бывших друзей спрашиваю: «Вы понимаете, что там творится? Что для вас Родина, Патриотизм?» Из их ответов я понял только одно. Они готовы Родину продать за деньги, за теплые места. Сбежать, переехать куда угодно, хоть в Аргентину, только, чтобы им платили деньги.

Первый боец. Сбежать, а потом мало того, оттуда еще и грязью поливать нашу страну, обвиняя ее в агрессии.

Сергей. Они даже не пытаются разобраться, в целях и задачах, и почему было принято такое непростое решение.

Второй боец. Не умеют они разбираться, потому как одна колея у них в голове, из которой им выбираться запрещают.

Первый боец. А все же просто. Мы своими действиями предотвратили начало третьей мировой войны. И решение президент принял единственное верное. Он настоящий мужик. В отличии от этих европейских президентов.

Третий боец. Если голова забита западными псевдодемократическими шаблонами, то им хоть объясняй, хоть не объясняй, они как железобетонные, все от них отскакивает.

Сергей. Я даже с девушкой своей поссорился, разругался на этой почве. Как я с ней могу дальше жить, создавать семью, воспитывать детей, когда в таких самых простых вопросах, понятных и младенцу, мы не можем найти общего мнения. Она мне все твердит и твердит: «Бросай все. Давай уедем хоть на край света. Давай будем там жить. Здесь жить невозможно. Здесь отсталая страна. Здесь нет будущего для детей. Здесь тоталитаризм. Здесь нет демократии. Здесь нет возможности для стабильного заработка и нашего процветания. Не работают законы, суды, кругом взяточничество и коррупция.»

Первый боец. Ну, вобщем, вся это известная либеральная говорильня для зеленых подростков.

Сергей. А я смотрю на нее и не понимаю. Откуда у нее такая ненависть к стране? Я пытаюсь ей возражать, она только морщится, широко раскрывает глаза, хлопает ресницами и уверяет меня, что я просто зомбирован пропагандой.

Третий боец. Это их запад зомбировал. Забил голову всякой дурью и сказал: «Всё. Теперь вы демократическое население страны. Остальные ваши враги, боритесь с ними.»

Первый боец. За печенки западные гнилой народец продается с потрохами.

Сергей. Неужели и я таким был?

Первый боец. Что печенки получал?

Сергей. Не помню насчет печенок. Даже не знаю, как они выглядят. Но мыслил и думал так же как и они. Мы же были единомышленниками. Я разделял их взгляды. Сюда приехал, все увидел и как будто вымыло у меня всю грязь из головы.

Второй боец. Это все методички.

Сергей. Может и методички, хотя я их никогда в жизни и не видел.

Первый боец. Так другие тебе пересказывали. У них же там целая фабрика пропагандистов работает.

Сергей. Не понимаю, как я мог быть таких темным и не видящим ничего, чтобы думать, что только западная демократия единственное приемлемое для России.

Третий боец. Не был я в их Европах и не поеду. Не фиг там делать. Кругом арабы, да беженцы. А что так называемый их образ жизни, так на это вообще противно смотреть. Всякие браки мужиков с мужиками. Эти демонстрации, где не понятно кто баба, кто мужик, кто вообще какого то среднего пола.

Второй боец. Да не переживай, скоро Европы и не будет. Захватят ее мигранты и установят там свой халифат. И будут там все жить по законам шариата. Вон в Лондоне все к этому и идет. Целые афгано-пакистанские кварталы со своими законами. Я по телевизору передачу смотрел. Так и не понял, как там бедные коренные англосаксы выживают. Такое впечатление, что их там совсем уже и не осталось. Да и те, что остались, прячутся по домам, чтобы их лишний раз не ограбили, да не изнасиловали.

Третий боец. А в Германии, там же сплошные турки. Я против них ничего не имею против, но их там уж явное большинство. А Берлин, я по Ютубу интервью слушал какого-то видного дядьки, так вообще наши чеченцы держат.

Сергей. Знаешь, а я даже в этом и не сомневаюсь. Хотя их могут путать и с югославами. Во время падения берлинской стены туда хлынули югославы, а они такие темные, внешне очень похожи, я где-то читал про это.

Второй боец. Про Францию я вообще молчу, там арабы давно уже лидеры и устанавливают свои правила. Еще лет пятьдесят-восемьдесят и коренных европейцев будут держать в резервациях или так скажем, в национальных парках, чтобы не вымирали.

Третий боец. Занесут в красную книгу, как вымирающий вид.

Сергей. Я все удивляюсь, они все еще мне твердят, что Россия мол хочет захватить, оккупировать чужие территории. И что по этой причине развязала войну. Ведь совсем смешно звучит. Я им: «Вы что думать и мыслить разучились? Россия и так самая большая страна в мире. Вон сколько у нас еще малонаселенных районов. Зачем нам еще земля?»

Первый боец. А на западе именно такая причина и подается обывателю, Россия хочет земли и развязывает конфликты.

Второй боец. Россия пытается лишь закончить ту войну, которую развязали именно с той стороны. Девять лет бомбили непокорные территории. Сколько там погибло детей, женщин, стариков? На Западе молчат по этому вопросу, для них он как бы и не существует.

Сергей. Я их тоже спрашиваю. Они молчат ничего сказать не могут. Все отбой! Тишина! Разговорились. Пора утихомириться, а то прям ток-шоу тут устроили.

(Утро. Свет освещает комнату. Входит Сергей.)

Сергей. Подъем пацаны. Хватит спать. Нам уже задачи нарезали, а вы все дрыхните. Сейчас лейтенант придет.

(все начинают приводить себя в порядок)

Первый боец. Еще бы где-то тут умыться да душ принять.

Второй боец. Ага, сейчас, будет тебе и ванна и чашечка кофе.

Третий боец. Ты прямо как американский солдат, тебе может еще и кока-колу подать с гамбургером?

Первый боец. Не отказался бы. Что мы не люди.

Сергей. В соседнем доме магазин. Так что можно прикупить, если там что —то есть съедобное.

Второй боец. Только бы не отравили.

Первый боец. А мы продавца попросим все поднадкусывать. И посмотрим, как он?

Второй боец. Действительно. В детстве я смотрел такое кино, там типа древний Рим или Греция и был специальный человек он грибы пробовал. Если не умирал, то хозяева потом сами ели. А в конце фильма он их ловко обману. Как-то не глотал или еще какой трюк делал, они смотрят жив, давай есть и померли. А он стал свободным.

Третий боец. Смотрите, да здесь приемник чудом уцелел. Можно музыку послушать. Прямо как дома. Я дома любил с утра под завтрак послушать что-нибудь интересное. Сейчас попробуем работает ли он. (Включает. Крутит настройку)

Приемник. Мы рады, что вы с нами. А наше лучшее радио «Веселая волна» будет вас развлекать и дарить вам хорошее настроение в течение всего дня. С вами как всегда в это время Вадим Серасимофский. Ппредлагаю вам послушать выступление Вадима Стука.

(Вадим Стук из радио начинает монолог.) Что по-вашему лучше? Когда вам надуют в уши или когда лапшу повесят? Вопрос не праздный. Большинство из моих голодных друзей склоняются к лапше. Ее можно снять вилкой и съесть. Получается такой почти бесплатный обед. Почему почти? Ну надо же сначала стерпеть того, кто вам медленно эту лапшу или вермишель будет на ваши уши наворачивать или навешивать. При этом самые терпеливые, самые спокойные получаются самыми сытыми. И еще одно замечание, надо следить, чтобы лапша была не очень горячей, иначе обожжете уши и будете ходить с красными ушами. Девушки от вас отвернутся это точно. Ну а от того, что вам надуют в уши, тут кроме ветра в голове ничего и нет. А от ветра, как известно, только головные боли. В любом случае берегите ваши уши…

(Входит лейтенант. Ведет перед собой арестованного солдата. Все вскакивают по стойке смирно. Четвертый боец быстро выключает радиоприемник.)

Сергей. Смирно, товарищ лейтенант за время вашего отсутствия проишествий не было…

Лейтенант. (перебивает) Ладно. Вольно. Вольно. Смотрите на вот этот ужас войны. (показывает на арестованного). Пацаны, вы все знаете планы и цели нашей работы здесь. Это защита простого народа от нацистов, неофашистов и от преступного режима. Народ, который на протяжении восьми лет подвергался издевательствам со стороны преступного режима. И главное народ ждет, уверен в нас, что мы ему поможем. А этот режим полагал, что Россия испугается объединенного запада и не встанет на защиту угнетенных. Они были уверены, что быстро раздавят народное правительство и будут хозяйничать. Но Россия не позволила им устанавливать тут свои законы. И здесь всегда будет царить свобода и истинная народная демократия. Вы же сами видите, как нас здесь встречают простые люди. Как освободителей, как защитников. Они же верят нам. А мы что? Смотрите на это экземпляр (показывает на арестованного) Я даже бойцом его назвать не могу. Не солдат он российской армии. Он пришел сюда не людей защищать и освобождать, а воровать и мародерствовать. В то время, как его товарищи ежедневно, ежечастно совершают боевые подвиги, показывая всему миру, как российская армия защищает и зачищает эту территорию от фашизма, этот мародер тоже освобождает людей, только от их имущества и денег. Сколько я здесь нахожусь, я впервые сталкиваюсь с таким случаем. Наша задача пресекать на корню действия таких, якобы бойцов российской армии. Это же просто бандит из банды Махно. Он же дает повод всяким прозападным телеканалам и СМИ писать и снимать всякие небылицы про нашу армию. Что мы пришли сюда не с целью демилитаризации и денацификации, а с целью награбить имущества, что якобы россияне так бедно живут, что первым делом бегут грабить мирное население. Потом они смеются и говорят: «Вот он вам. Получайте русский мир. И все вот из-за одного такого подлеца. Эти писаки раздувают всякие новостные фейки про наших смелых, честных, геройских пацанов. Снимают лживые, постановочные ролики, где показывают, как будто мы грабим их магазины и банки, выносим из домов все имущество. Пока одни лежат под пулями, оказывается есть и такие, кто хочет поживиться за счет мирного населения. Я вот встречаюсь с таким впервые. Скажите, а вы видели такое хоть раз за все время пока здесь находитесь?

Все бойцы. Нет, не видали. Да в мыслях не было, что такое может быть. Наоборот, делимся всем, что у нас есть с теми, чьи дома разрушили эти нацисты, кто остался без крыши над головой, без работы, без денег, без еды.

Сергей. Что мы мародеры? Что у нас дома ничего нет?

Первый боец. А что выносить? Стиральную машину? Ноутбук устаревший? Так это у меня все дома есть. Зачем мне все это надо. Вот ведь подлец какой.

Второй боец. Откуда только такие берутся. Как можно наживаться на бедах людей? А этот, что пытался ограбить?

Лейтенант. Пытался ограбить магазин, который тут в двух шагах. Мы с Крохиным там случайно оказались. Видим стоит, автомат направил на продавщицу. Залетели, связали.

Сергей. А что он хотел?

Лейтенант. Водки, денег и жратвы. Вот и все, на что его фантазия сработала. И готов же был реально убить продавщицу, если бы она не дала ему все это. Видели бы вы его лицо в ту минуту. Такое только в боевиках у самых отъявленных злодеев бывает.

Третий боец. Да, таких во время войны расстреливали без суда и следствия.

Лейтенант. В принципе да, но мы должны его судить показательным судом. Судом военного времени. Думаю, что он получит по заслугам. Отведите его в комендатуру. При попытке бегства разрешаю применить табельное оружие.

Третий боец. Да уж больно далеко его вести. Целый день уйдет, пока туда и обратно.

Лейтенант. Давай выполняй живо. Рассуждает еще он, как демократ на сходке.

Третий боец. Давай пошли, да живее шевели ногами, не собираюсь я с тобой целый день валандаться.

(Уходят).

Лейтенант. Вот такие еще люди попадаются.

Первый боец. Может он недавно освободился из тюрьмы да на фронт подался, чтобы подзаработать тут, пограбить, да поубивать?

Лейтенант. И такое может быть. Хотя не должны же заключенных призывать. Да еще им в руки оружие давать

Сергей. А как он вообще здесь оказался?

Лейтенант. Сбежал из части. Дезертировал, если по уставу, сказать. Я его спросил где его часть. Оказывается, очень далеко отсюда, в километрах 100 не меньше. Я думаю он сбежал давно, так вот и бродяжничает, ходит, грабит магазины, пьет.

Второй боец. А что. Оружие есть. С автоматом любой магазин можно ограбить без проблем. Сами все отдадут.

(раздается одиночный выстрел, потом две коротких очереди из автомата, все хватают автоматы и напряженно смотрят)

Сергей. Откуда стреляют?

Лейтенант. Сейчас узнаем. Не думаю, что тут нас заметили.

Первый боец. Неужели заходят?

(Возвращается четвертый боец)

Третий боец. Пытался бежать, да такой прыткий оказался. Ему бы стометровки на чемпионатах мира бегать, он бы точно мировой рекорд установил.

Лейтенант. Сбежал?

Третий боец. От меня, товарищ лейтенант, еще никто не сбегал. Бегаю я конечно не так шустро и быстро… А ведь предупреждал его, что стрелять буду, даже предупредительный выстрел сделал, а он только быстрее пустился. Видели бы как он через помойку прыгал, просто прирожденный бегун с барьерами… Правда там и остался…