Читать книгу "Лицо войны"

Эпилог

– А ведь в чем-то Кило прав, – сказал Пак, ковыряясь в моторе китайского внедорожника.

Ну вот, опять завел старую песню. Зря ему все рассказал о нашей беседе с Кило.

Машина стояла на автостраде на подъезде к Пекину. Автострада – громко сказано, асфальт практически везде занесло песком, по дороге нам часто приходилось сворачивать, объезжая неумолимо ползущие к городу дюны. Ориентировались в основном по столбам с указателями и эстакадам-развязкам, до которых пока не в силах была дотянуться природа.

– Прав насчет варварства и лидеров. – Пак выглянул из-под капота, попросил ключ «на семнадцать».

Я бросил ему инструмент, не слезая с водительского сиденья.

– Совершенно не представляю, что начнется, когда миллионы с их стертой памятью вернуться сюда. А ты? – Сапер снова показался из-под капота. – Чего молчишь, Дэни?

– Зато все равны. – Я сдвинул кепку на лоб и устроился удобнее на сиденье, сложив руки на груди.

Еще теплыми лучами солнце ласкало кожу. Середина осени на дворе, если все пойдет гладко, к зиме доберемся в Москву. Найду Метрошина, он поможет разыскать остальных.

– В смысле? – Пак захлопнул капот и обошел машину, встав у дверцы с моей стороны. Принялся тщательно вытирать ветошью измазанные маслом пальцы.

– В прямом. – Я взялся за руль, выжал сцепление, повернув ключ в зажигании.

Мотор рыкнул и ровно затарахтел на холостых.

– Все начнут жизнь в равных условиях. Вернутся в города и деревни, восстановят промышленность и хозяйство. Будут заниматься настоящим делом.

– Что-то сомневаюсь. Ведь кому-то придется руководить, а кому-то – впахивать до потери пульса. А те, кто руководят, обычно живут лучше тех, кто впахивает.

– Правильно. – Я, подчеркивая слово, распрямил указательный палец и стукнул по баранке. – Садись, нам еще пилить и пилить.

– Не, ну а зачем тогда всех поднимать из инкубаторов? – Он бросил ключ в сумку с инструментами и забрался на заднее сиденье. – Пусть кто желает, остается в симуляторе, а кому нужен глоток настоящего воздуха и не хватает острых ощущений – милости просим в реальный мир.

– Вот тогда точно варварства не миновать.

Я включил передачу, и машина покатилась вперед.

– Слушай, – Пак подался ко мне между сиденьями, – а ты не чувствуешь себя вот… ну, вершителем судеб человеческих?

– Не, – качнул я головой. – Чувствую себя обманутым. Вокруг настоящий мир, вот где наше место.

– Сложный ты человек, Дэни.

– Да, непростой.

– С обостренным чувством справедливости. Зато с тобой всегда интересно, – хлопнул он меня по плечу. – Не соскучишься, вечно во что-нибудь вляпаешься.

Я промолчал, глядя вперед.

– Как думаешь, «Ворнет» расформируют?

Вопросы из Пака лезли все время, пока мы ехали из Шанхая. Он полностью оправдывал звание самого говорливого в группе. Просто раньше все его разговоры выливались на нас по отдельности, поэтому сапер так не утомлял. А еще Док часто их разбавлял своими шуточками. Но сейчас мы вдвоем, придется смириться с обстоятельствами.

– Вряд ли, – ответил я. – Кто-то должен следить за порядком.

– Ну, значит, не пропадем.

– Угу.

– Во, а с майором Гомез мы сможем увидеться?

– Наверное, – я пожал плечами и взглянул на Пака, – все-таки вместе историю делали. А зачем тебе?

– Да… – Он, морща лоб, потупился в пол. – Симпатичная она.

– О, тогда ты опоздал.

– Как опоздал?

– Придется отбивать у Тедди.

– Когда же рыжий успел? Он ведь… Ах ты ж! – Пак в сердцах стукнул по спинке сиденья. – Он что, ее склеил, когда я на ракетоносце зависал?

– Не он, а она его.

– Ну все, тогда мне точно не светит. – Пак подтолкнул меня в плечо локтем. – А с Бридж у тебя как?

– Хочешь отбить?

– Не, просто спросил.

– Увижусь, узнаю.

– А…

Я резко нажал на тормоз, и сапер чуть не вылетел между сиденьями в лобовое стекло.

– Ты что? – Он откинулся обратно. – Предупреждать надо, когда…

Пак замолчал, потому что я выпрямился за рулем, указывая на следы в песке.

Мы переглянулись. Сапер достал оружие, а я медленно повернулся, осматривая холмы.

– Там живут люди, – махнул я в сторону деревьев, видневшихся между возвышенностями на юге. – Видишь дым?

Вытянул руку в сторону покатой красной крыши, маячившей за ветками.

– Где? Точно! – Пак вскинул снайперскую винтовку, приник к прицелу. – У них там хлев и козы есть. Значит, не все были в вирте.

– Значит, не все.

– Ну и что будем делать?

– Укреплять партнерство во имя мира.

– Ты серьезно?

– Да. А то мне до жути осточертели галеты, хочется нормальной еды.

– А вдруг они в нас палить начнут?

– Тогда ответим. Нужно же как-то выстраивать отношения с местными и понять, почему мы столько лет провалялись в капсулах, а они жили здесь?

Пак шумно выдохнул.

– Сложный ты человек, Дэни.

– И еще старше тебя по званию. Поэтому выгружайся, обойдешь селение с восточной стороны. В случае чего прикроешь.

– Я, есть.

Надо же, люди… Мне не верилось, что встретим кого-нибудь на пути. Не верилось, потому что, отмахав тысячу миль, проехав десятки городов и поселков, нигде не обнаружили следов присутствия человека. Но выходит, мир не пустовал все это время.

Я кивнул себе, вывернул руль – хотя… это уже совсем другая история.

Дорогой читатель, мир, где случились описываемые в обоих романах события, настолько велик, а участников событий, повлиявших на их ход, так много, что у меня возникло желание рассказать вам еще одну небольшую, но весьма увлекательную историю из жизни персонажа… А вот какого именно – вы узнаете, прочтя шпионскую новеллу «Диверсия в Дьявольском горле».

Алексей Бобл

Диверсия в Дьявольском горле

Отряхивая с плеча осколки стеклопластика, я выглянул из кабины лежащего на боку вертолета.

Хвостовая балка была раздроблена взрывом реактивной гранаты, носовой фонарь смят ударом о скалу, лопасти сломаны. Вертолет лежал на широкой каменистой дороге, почти прижавшись остатками несущего винта к отвесному склону. Вокруг шелестела желтоватая листва, жужжали насекомые, дующий порывами ветер был сухим и жарким.

С другой стороны от склона вдоль дороги тянулось ущелье, заросшее старыми акациями.

Я прилег на пузатом боку вертушки, сунул в ножны армейский нож и осмотрел свою руку. По запястью текла кровь – рана неглубокая, но болезненная. Сдвинувшись немного вперед по корпусу, сквозь тусклое бронестекло фонаря заглянул в кабину. Двое, находящиеся там, висели в своих креслах, пристегнутые ремнями. У одного голова треснула, как яйцо, у второго шея свернута набок. Еще бы, такое падение… А ведь на переднюю часть кабины пришелся основной удар.

Повернувшись, я окинул взглядом окрестности. Родопы, как назывался этот горный массив на границе Болгарии и Греции, купались в летнем зное. Над покатыми вершинами ни облачка, небо ярко-синее, слепящее. Хотя в таких местах ливень может начаться внезапно: из-за ближайшей горы вдруг прилетит грозовая туча – и понеслось…

Услышав приглушенный шум мотора, я расстегнул кобуру и положил руку на пистолет.

Из-за поворота дороги, разделявшей склон и ущелье, показался армейский джип в темно-зеленых и желтых пятнах, с открытой кабиной и квадратными проемами без дверей. Рама с лобовым стеклом была опущена на капот, впереди сидели двое, за их спинами виднелся третий. Все вооружены автоматами – мобильный патруль.

Я пригляделся. У того, что находился слева от водителя, на груди была нашивка: две бледно-желтые полосы и две звезды. У меня такая же, только на одну звезду и полоску больше… Значит, в джипе старший лейтенант с двумя рядовыми.

Джип поехал быстрее. Лейтенант, держась за приборную панель, ткнул пальцем в сторону вертушки, и рядовой сзади привстал, направив на меня автомат.

Я поднял руки, показывая пустые ладони, соскользнул с корпуса и, пригибаясь, бросился навстречу патрульной машине. Та была почти рядом. Водитель резко вывернул руль, встал поперек дороги, правым бортом ко мне. Три автомата уставились мне в грудь.

– Осторожно! – громко, но так, чтобы не было слышно в ущелье, предупредил я. – В нас выстрелили оттуда!

Лейтенант настороженно глядел на меня. Он был молод, лицо гладкое и бледное, тонкие усики, острый подбородок.

– Вас сбили ракетой? Мы слышали взрыв… Еще кто-то выжил?

– Стрелок и пилот мертвы, нас было четверо. Лейтенант, надо уезжать отсюда. Диверсант в ущелье, у него ПЗРК, думаю, есть и стрелковое оружие.

– Диверсант? – повторил он слегка растерянно. Для командира патруля все происходило слишком быстро и неожиданно.

– Он сожжет нас вместе с машиной, потом добьет контрольными выстрелами! – напирал я.

Тут наконец до них дошло, что в любой момент они могут отправиться к праотцам, и лейтенант приказал водителю:

– Развернись! Встань… вон там, за ту глыбу у обочины!

Загудел мотор, и джип проехал по крутой дуге, обратившись багажником к упавшей вертушке. Я подбежал к камню, за которым он притормозил, опустился на корточки возле колеса.

– Кто вы такой? – спросил лейтенант.

– Майор Крум Заков, оперативно-разведывательное управление генштаба «Ворнет».

Он опять смерил меня взглядом, посмотрел на вертолет, приказал стрелку: «Петр, контролируй ущелье», после чего, выскользнув из кабины, растянулся на камнях под прикрытием колючего куста.

– Ранены, майор?

– Ерунда, слегка контузило. – Я прижал ладонь к уху и громко сглотнул. – До вечера пройдет.

– У вас кровь на руке. А другие в вертолете точно мертвы?

– Там спасать некого. Лейтенант…

– Казимир Гашек, – представился он. Повернул голову к водителю и добавил: – Будь готов быстро уезжать.

Тот покрепче вцепился в руль. Стрелок, которого лейтенант Гашек назвал Петром, поставил колено на заднее сиденье и, упершись локтями в багажник, медленно водил стволом вдоль ущелья. Там было тихо, никого не видно. Кроны акаций невысоко выступали над краем: диверсанту удобно выпустить ракету по вертушке, но вот вести прицельный огонь по людям, прячущимся за валуном, проблематично – слишком острый угол, цель почти не видна. Еще он мог залечь на ближнем краю ущелья, хотя сейчас это не давало ему преимущества над нами.

Судя по выражению лица Гашека, он размышлял примерно так же. А еще думал о том, что идти на поиски диверсанта, не вычислив позицию противника, не менее проблематично, чем ему сейчас подстрелить нас. То есть пойти-то мы можем, но вот выжить при этом…

– Нужно его уничтожить, – пробормотал лейтенант не слишком уверенно. – Но лучше – взять живым. Откуда он здесь взялся? Если «Аутком» знает, где база…

– Не знает, – перебил я. – Пока еще нет. Лейтенант, ауткомовская разведка получила информацию о примерном положении вашей базы. Мы в штабе вычислили крысу, но слишком поздно. Теперь они задействовали своего агента в Родопах, опасного диверсанта. Он знал, что я вылетел к вам, знал маршрут, но где точно находится Дьявольское горло, у него пока сведений нет. Если мы сейчас быстро уедем…

– А зачем вы летели к нам?

– Меня прислали с указаниями из штаба. А как иначе, вы же отрезаны от всех, соблюдаете радиомолчание!

– В задницу всё! – выдохнул лейтенант, стукнув кулаком по камню. – Говорил же Карпентеру, что рано или поздно нас накроют!

– Еще не накрыли, Гашек. Но теперь могут.

Я присел, низко пригнувшись, рядом с лейтенантом и сжал рукой раненую кисть. Отсюда мне была видна радиостанция, вмонтированная в приборную панель справа от почти улегшегося на руль водителя, скрученный спиралью провод и висящая в зажиме черная трубка.

– Надо связаться с базой, – решил лейтенант и пополз обратно к машине.

– Гашек, нельзя выходить в эфир! Соблюдай радиомолчание!

– Да что вообще происходит?! – повысил он голос, забираясь в кабину. – Обмен по внутренним каналам никто не отменял, у нас все шифруется!

– Я же сказал: в «Ауткоме» узнали о Дьявольском горле! Главное – они знают о той работе, которую ведет у вас Жданов. И они не хотят допустить, чтобы мы вывели «Центавров» в массовое производство. Специфика расположения Дьявольского горла не позволяет засечь его, но… Любые радиопереговоры обнаружат вас. Сейчас эта часть Родоп под постоянным колпаком шпионских спутников.

– Мы на базе и так сидим как мыши в норе! А теперь вы мне говорите, что даже экстренный вызов по внутреннему каналу связи послать нельзя?!

– Нельзя. Ваши частоты вскрыты противником, данные дешифруются. Сейчас тишина должна быть постоянной. До штатного сеанса связи осталось… сколько?

Он глянул на часы.

– Четверть третьего. Сорок пять минут до обмена радиосообщениями между патрулями.

– Раз так, нам надо на базу немедленно! – я привстал. – Нужно предупредить вашего командира. Ночью через Босфор в Черное море вошел «Адмирал Мендес», вертолетоносец «Ауткома», флагман средиземноморской эскадры. Как только вас засекут, поднимут в воздух «Ка-50»… «Черным акулам» сюда пятнадцать минут лета, их ракеты от вас камня на камне не оставят.

Судя по напрягшемуся лицу, лейтенант Казимир Гашек наконец-то сполна осознал смертельную опасность ситуации. Громко вдохнув, он стал отдавать приказы:

– Майор – в машину. Петр – следить за ущельем. – Гашек толкнул водителя в плечо. – Возвращаемся, гони!

Водитель только и ждал приказа – не успел я запрыгнуть на заднее сиденье, как джип рванул вдоль склона, прочь от сбитой вертушки с тремя мертвецами внутри, подминая кусты и тяжело качаясь на особо больших камнях. Вытащив пистолет, я обернулся и прокричал, чтобы перекрыть шум мотора:

– Петр, внимание на кроны деревьев! Диверсант где-то там!

Когда ущелье осталось позади, водитель сбавил скорость: слишком крутые повороты были у горной дороги, джип мог запросто слететь с нее.

Гашек, вытащив из бардачка аптечку, обернулся:

– Майор, дайте руку…

– На базе перевяжем, – отмахнулся я.

– Давайте.

Он вынул бинт, нож, чтобы распороть рукав. Я спросил:

– До базы далеко? Надо спешить.

– Сидите спокойно, скоро приедем.

Дорога пошла под уклон, склоны по сторонам стали выше и отвеснее, небо превратилось в широкую полосу далеко над головой. Впереди блеснул ручей, и вскоре джип свернул под каменную арку. Под высоким покатым сводом гулким эхом разнесся звук мотора.

Теперь мы ехали вдоль ручья, журчащего по дну тоннеля, насквозь пробившего основание горы. Похоже, здесь когда-то текла река, но она обмелела, причем недавно. Далеко впереди тоннель сужался, свод становился ниже, но здесь он был высоко над головой.

– Не крутитесь, майор, – попросил Гашек, стягивающий эластичным жгутом мою руку. – Уже заканчиваю.

Тоннель перегораживала ограда с колючей проволокой поверху. Вот он, въезд на секретную базу. Наверняка там и датчики движения, и автоматические пулеметы…

Лейтенант закончил с моей рукой и отвернулся. Схватившись за спинку переднего сиденья, я привстал, внимательно глядя вперед. А ведь этот тоннель – естественного происхождения, скорее всего, его за тысячелетия проделала горная река, которая теперь превратилась в весело журчащий ручеек, ныряющий под ограду. Он снабжал базу водой.

Многометровый слой камня – вот что не позволяло противнику обнаружить Дьявольское горло. Ее почти невозможно уничтожить снаружи, даже если сбросить бомбы и завалить выходы тоннеля, внутри все уцелеет.

Раздвинулись броневые плиты, джип вкатил в крытый шлюз и остановился. С гудением створки сомкнулись позади, возникшую на миг темноту разогнал толстый луч прожектора. Где-то вверху раздались голоса, загудели сервоприводы, позади щелкнули магнитные замки, и все стихло.

Только сейчас сидящие со мной в машине люди немного расслабились – Петр, все время контролировавший дорогу позади, сел ровно и опустил автомат, водитель подул на вспотевшие ладони. Гашек, оглянувшись, показал на мою руку:

– У вас странная рана, майор. Колотая.

– Не колотая, а резаная, – поправил я. – Порезался о лопнувший стеклопластик, когда вертушка упала.

– Вы легко отделались: контузия и рана на руке… Это потому, что сидели сзади. – Он прикрылся рукой от света прожектора. – Сейчас будет проверка, без нее обратно не впускают даже нас. Надеюсь, ваши биометрические данные есть в компьютере командира базы.

Я молча кивнул. Для безопасности это место отрезано от коммуникаций, у него нет связи даже с постоянно обновляемой базой данных генштаба – просто в компьютере местного командования содержится информация на людей, которые допускаются внутрь. Два периметра защиты, курьеры генштаба объединенных сил «Ворнет» имеют право проходить за первую линию безопасности. Но я-то не курьер… то есть все же курьер, но – особый.

– Давайте скорее закончим с формальностями, лейтенант. Куда мне идти?

– Пока оставайтесь в машине.

Впереди щелкнуло, вновь зажужжали сервоприводы. Водитель включил фары и медленно тронулся с места, направив машину в открывшийся проем. Проехал метров десять и остановился, заглушил двигатель.

Мы оказались примерно на середине тоннеля. Освещение здесь было тусклое, прямые солнечные лучи никогда не попадали сюда. Прохладно, сыро… В дальнем конце свод становился ниже, и в конце концов тоннель превращался в каменную трубу не более двух метров высотой, полностью перегороженную стальной плитой. Скорее всего, с другой стороны ее покрывают маскировочные панели «под камень». Под ногами мелкий щебень, раскатанный в более-менее ровную поверхность. Справа доносилось журчание воды, слева под каменной стеной стояла серая коробка с окнами – стандартный блок, включающий служебные отсеки центра управления базой и жилые комнаты. Рядом был еще один, складской, без окон, за ним к стене примыкала казарма.

Тихо. Потому что каждый при деле. Мобильных патрульных групп, разъезжающих по округе, три, ну четыре от силы; два бойца в шлюзе, трое на боевом дежурстве в центре управления базой. Еще двое в наряде по столовой – втянув носом сырой воздух, я ощутил запах вареного мяса.

Гарнизон базы человек пятьдесят максимум. Не густо, но и не мало, учитывая выгодность позиции. Диверсантам сюда не пробраться, да и массированную атаку «Ауткома» легко отразить, ведь контролировать придется лишь одно место, через которое мы въехали на территорию. Пошарив взглядом по стенам, я не смог найти вход в мастерскую Жданова, которая пряталась в естественных пещерах, примыкающих к тоннелю. Хотя, возможно, она между жилыми блоками, которые торцами почти примыкали к стене? То место отсюда видно не было.

– Вылезайте. – Гашек выпрыгнул из машины, одернул форму.

Дверь командно-жилого блока распахнулась, и на пороге показался высокий седовласый полковник.

Карпентер – его легко узнать по шраму на щеке. Я видел фото. Старый, закаленный боями вояка, наверняка недовольный тем, что сидит в этой дыре, когда другие сражаются с отрядами «Ауткома» лицом к лицу. Что-то он там натворил в прошлом? Кажется, высказал генералу Кларку из генштаба все, что о том думает, и загремел в командиры научной базы, где время тянется как резина, все окружение – несколько десятков бойцов, связи с внешним миром почти нет, врага нет…

Позади него в дверях возник плечистый молодой офицер в зеленой форменной рубашке и тщательно выглаженных брюках, с пилоткой на коротко остриженной голове и пистолетом на ремне.

– В чем дело, Гашек? – Полковник быстро подошел к машине. Движения у него были порывистые и резкие, а лицо – сухое, со впалыми щеками. – Почему нарушили инструкции?

– Лейтенант действовал исходя из сложившейся ситуации. – Я шагнул навстречу полковнику. – Майор Крум Заков, оперативно-разведывательное управление ГШ Оси.

Полковник смерил меня взглядом:

– Молод для майора.

– В разведке быстро делают карьеру. – Я оглянулся на ворота. – Полковник, нам нельзя терять время. Вертолет, на котором…

Он махнул рукой, оборвав меня, и обратился к Гашеку:

– Доложите, лейтенант.

Тот пересказал случившееся, как меня нашли, упомянул вертолетоносец «Ауткома» в Черном море. Я заметил, что стоящий в дверях офицер не спускает с меня глаз и держит ладонь на кобуре. Кто он, особист или дежурный по базе?

Карпентер слушал внимательно, лицо его ничего не выражало. Когда Гашек закончил, он сказал лишь: «За мной!» – и зашагал обратно. Мы поспешили следом.

Все-таки особист, решил я, когда отутюженный посторонился, пропуская нас, и пошел рядом. Дежурный не покинет пост управления. Начальник особого отдела базы был тщательно выбрит, подтянут… как-то слишком уж тщательно выбрит и чересчур подтянут – вид из-за этого у него был немного показушный, будто на парад собрался, не хватало только наградных планок на груди и белых перчаток.

В кабинете Карпентер открыл сейф, вынул пластиковую карточку и вставил в прорезь компьютера, стоящего на белой стойке у стены.

– Майор, вы знаете, что делать. Робсон, Гашек, помогите ему.

Я шагнул к стойке, положил руки на подключенные к компьютеру планшеты, чьи экраны светились матово-зеленым. Включился сканер, красные полосы пробежали по экранам, снимая мои биометрические данные.

– Теперь сетчатка.

Пришлось нагнуться, упершись руками в край стойки. Приникнув к щели под монитором, я дождался, пока лейтенант с особистом зафиксируют в зажиме мой подбородок. Слабо загудело, пискнул микропроцессор… Компьютер думал дольше, чем положено. Я ощутил на себе пристальный взгляд особиста. Раздался щелчок – приемное устройство выбросило вставленную в него карточку.

– Пока что все. – Полковник присел на круглый табурет перед компьютером.

За спиной у него была железная дверь. Я прикинул, где вход в кабинет, как идет коридор, по которому мы попали сюда… Выходит, за дверью каменная стена. То есть – проход в стене. Куда он может вести? В мастерскую Жданова, больше некуда.

Над дверью висели электронные часы, они показывали 14.35.

Полковник сцепил пальцы, глядя на экран. Там бежал столбец данных, в системном блоке что-то попискивало.

– Ключ, – бросил Карпентер.

– Что? – не понял я.

– Ваш ключ, майор.

– Идентификатор, – требовательно подсказал Робсон.

Я машинально хлопнул себя по нагрудному карману, полез в боковой на плече, но там рукав был распорот Гашеком, когда он занимался моей раной.

– Остался в вертолете, – сказал я.

Секунду полковник в упор смотрел на меня, потом встал и прошел к столу, на ходу говоря:

– Лейтенант, позовите сюда рядового. Изолируйте майора, пока не найдем идентификатор.

– Полковник! – Я шагнул следом. – База под угрозой. Я должен немедленно увидеть Жданова, иначе…

– Молчать! – выдохнул Робсон. Он стоял в полуметре за моим левым плечом, и я ощущал идущий от него запах дорогого одеколона. – Гашек, выполняйте приказ!

Лейтенант помедлил – он-то видел сбитый вертолет, хорошо помнил, в каких обстоятельствах нашел меня, и воспринимал ситуацию иначе, чем эти двое, – переступил с ноги на ногу и вышел в коридор.

– Полковник, вы неверно оцениваете ситуацию, – вновь заговорил я, игнорируя Робсона. – Я повторяю: Дьявольское горло под прямой и непосредственной угрозой. Если «Аутком»…

– Как вас сбили? – перебил он.

– Из ПЗРК. У нас есть достоверные сведения: в Родопах действует опытный диверсант «Ауткома». Его цель – вскрыть местоположение базы.

– Диверсант? – повторил с сомнением Робсон.

– В горах одному делать нечего, – сказал Карпентер. – Разве что группа… Я отдам приказ, и патрули осмотрят район, соблюдая тишину в эфире. Но до прояснения ситуации вы будете задержаны, майор.

Этот солдафон мог все испортить! Я шагнул ближе к столу:

– Полковник, поймите…

– Стойте на месте! – Робсон схватил меня за локоть.

Сработали рефлексы – я развернулся, ударом сверху сбил его руку. Он выбросил перед собой вторую, пытаясь взять мою шею в захват, я нырнул в сторону, перехватил запястье, вывернув его, сделал подсечку – и Робсон растянулся на полу. Прежде чем он успел совершить еще какую-то глупость, я выдернул пистолет из его кобуры и быстро отступил к столу.

Карпентер даже не сделал попытки встать – сидел, холодно глядя на меня. Выругавшись, Робсон вскочил, на его выглаженной рубахе появилось темное пятно.

Я бросил пистолет на стол, достал из кобуры свой, положил рядом и встал вполоборота к полковнику с особистом. Увидев, что я остался без оружия, Робсон, чье самодовольное лицо исказила гримаса ярости, кинулся на меня, но Карпентер рявкнул:

– Стоять! Смирно!

В его голосе было столько железной властности, что мы оба вытянулись, вскинув подбородки.

В коридоре застучали шаги, и в комнату вбежал рядовой Петр, с ходу сориентировавшись, нацелил на меня автомат.

– Полковник… – снова начал я.

Он хлопнул ладонью по столу.

– Арестовать. Отправить патрульную группу к месту падения вертолета. Прочесать местность. Соблюдать режим радиомолчания.

Я оттолкнул шагнувшего ко мне Петра, не обращая внимания на ввалившегося в кабинет с пистолетом в руке Гашека, быстро заговорил:

– Карпентер, моя информация предназначена лишь для Жданова, но… Я нарушу секретность и скажу сейчас: базе в первую очередь угрожают изнутри, а не извне. Дело не в диверсанте «Ауткома», дело в том, что уже попало сюда. В три часа оно сработает.

Лейтенант, рядовой, особист, полковник – все уставились на меня.

– Что вы имеете в виду? – спросил Карпентер.

– Что мне необходимо немедленно поговорить со Ждановым. В вашем присутствии, если желаете. Сейчас уже четырнадцать сорок, скоро будет поздно.

– У вас нет ключа для допуска во второй пояс секретности.

– Он остался в вертолете! Нас атаковали, машина упала на камни, я получил ранение… Полковник, это вопрос жизни и смерти для всех вас. Нет, теперь уже для всех нас. Совершенно необходимо поговорить со Ждановым. А вы должны соблюдать режим радиомолчания. Стоит связаться с патрулями, как диверсант начнет действовать.

Повисла напряженная тишина. Карпентер сверлил меня колючим взглядом.

– Арестовать, – наконец повторил он.

Гашек с Петром схватили меня за плечи, вывернув руки, развернули лицом к стене.

– Полковник, – бросил я через плечо, – базу уничтожат из-за вас.

– Руки за спину! – гаркнул Робсон, и между лопаток мне ткнулся ствол пистолета, который он схватил со стола. – Не шевелиться!

Меня обыскали, затем особист приказал:

– На выход!

Он снова ткнул оружием в спину.

– Останьтесь, Робсон, – приказал Карпентер.

– Лучше делайте что вам приказывают, майор, – сказал лейтенант Гашек уже в коридоре. В голосе его мне почудилось сочувствие.

Свет замигал, в комнатах за дверями раздались звуки тревожных зуммеров, донеслись отрывистые команды. Я криво улыбнулся: Карпентер хотя бы догадался объявить тревогу. Они тут и правда все отупели от рутины, безделья и отсутствия событий. Мне не удалось убедить полковника – что теперь делать? Надо проникнуть к Жданову любой ценой…

– Стойте! – скомандовал Гашек. – К стене!

Захлопали двери, раздался топот ног, зазвучали приказы. За спиной пробежал один боец, потом еще несколько. Когда зуммеры стихли и свет перестал мигать, в коридоре снова остались только я и лейтенант с Петром.

– Продолжить движение, – приказал лейтенант.

Я повернулся, но не к двери, а к нему. Рядовой находился у лейтенанта за спиной – коридор командно-жилого блока был узкий, двое с трудом разминутся. Схватив Гашека за кисть, я наступил ему на ботинок, рывком вывернул пистолет из руки и сильно толкнул в грудь.

В глазах лейтенанта плеснулись удивление и растерянность. Петр тоже был не готов к такому повороту событий. Я шагнул мимо Гашека, оттеснив его к стене, ударил лейтенанта пистолетной рукоятью по лицу и врезал локтем в плечо рядового. Из носа Гашека брызнула кровь, он осел на Петра, помешав ему вскинуть автомат.

Рядовой мог закричать, но я не позволил – ткнул ему пистолетом в рот, клацнув стволом о зубы, прошипел:

– Не дергайся, боец!

Снял с его плеча автомат. Немного отступил.

Гашек чуть не клюнул носом в пол, но пришел в себя и, хватаясь за стену, попытался выпрямиться.

– Вы не пострадаете, – тихо заговорил я. – Никто не пострадает, если я успею поговорить со Ждановым. Вы оба видели вертолет, что от него осталось, представляете ситуацию иначе, чем Робсон с полковником. Не мешайте, слышите? Гашек, опомнись, ты же понимаешь, кто прав! В три часа базе придет конец!

Я боком сместился к кабинету полковника, нацелив на Петра пистолет. Обезоруженный рядовой напрягся, готовый броситься на меня.

– Петр, стой! – сказал Гашек.

Тот удивленно посмотрел на него. Лейтенант, вытерев ладонью кровь с подбородка, обратился ко мне:

– Почему в три, майор? Если патрули в условный час выйдут на связь и база не ответит, – а она не ответит, полковник ведь послушался вас в этом – патрульные просто отключатся и спешно поедут назад. Такая инструкция.

– В три база сама себя засветит. Скоро все поймете.

Я повернулся к двери в кабинет Карпентера. И вовремя – особист как раз шагнул в коридор. Получил ногой в живот и ввалился обратно. Прыгнув за ним, я захлопнул дверь, дернул к себе стоящий под стеной стул и подпер им ручку.

– Полковник, вы не оставляете мне выбора.

Часы показывали 14.42. Карпентер сидел за столом и с прищуром смотрел на меня. Робсон, постанывая, пытался встать – врезал я ему сильно, лицо его побледнело, пилотка отлетела к стене.

– Я должен попасть к Жданову. Пойдем вместе: вы, я и Робсон… – Не спуская глаз с полковника, я шагнул к скорчившемуся на полу особисту и снова отобрал у него пистолет.

– Каким образом? – процедил он. – Вход в мастерскую снаружи, но если мы выйдем, мои люди уничтожат вас.

Из коридора за спиной доносились громкие возгласы, топот ног. Я дважды выстрелил в потолок, чтобы привлечь внимание солдат в коридоре, и крикнул:

– Не пытайтесь проникнуть в кабинет! Гашек, объясни им ситуацию! А вы вставайте, – дернул я за локоть особиста. – Полковник, вас тоже касается. Откройте вон ту дверь. Думаете, непонятно, куда она ведет?

Карпентер не шелохнулся.

Тогда я подтащил Робсона к столу, навел на него пистолет, подумав, сместился в сторону и прицелился Карпентеру в ногу.

– Пуля размозжит вам сустав. Наверняка за свою карьеру вы видели солдат с похожими ранениями… Адская боль. Потом я сниму с вашей шеи идентификатор, открою дверь, пройду в мастерскую с Робсоном, встречусь со Ждановым, объясню ему ситуацию. Опасность кроется внутри «Центавра». Карпентер, вы будете выглядеть полным идиотом, когда в генштабе узнают подробности случившегося. А я отражу их в рапорте.

Уголок его рта едва заметно дернулся. Я перехватил руку особиста, сильнее вывернул ее за спину и глянул на часы.

– Карпентер, мне надоело повторять одно и то же. Источник опасности находится внутри базы, нужно срочно попасть в мастерскую и устранить его. У нас осталось пятнадцать минут.

В коридоре за дверью раздавались шорохи, сопение, шепот. Особист что-то замычал, задергался, пытаясь вырваться, и я стукнул его рукоятью пистолета по затылку – не слишком сильно, чтобы не вырубить полностью.

– Открывайте, Карпентер. – Я кивнул на дверь у него за спиной. – Не хочу в вас стрелять, но вы меня сами вынуждаете.