Читать книгу "Лицо войны"

Глава 7
Обмен

Проект с красивым названием «Глубинная загрузка» создавался для нужд командования «Ворнет». Ось искала способы обезопасить командиров ТВД и старших начальников от прямых воздействий Кило. Простым языком, пыталась уберечь генералов от покушения на их сознание, для чего разработала технологию с последовательной схемой действий.

Группа офицеров либо одиночка загружались в изолированную локацию – это как выкопать яму на дне океана, поместить в нее контейнер, оборудованный автономными системами жизнеобеспечения, а после обрубить трос. Таким образом всплыть на поверхность можно лишь одним способом: выйти прямиком в реал.

Мы находились в подвале дома Али уже несколько часов. Валькирия и Бридж рылись в базе данных, оставленной на древней ЭВМ, общались с управлявшим операционной системой ИскИном, а я больше наблюдал за всем, чем помогал.

Ноги гудели, ломило спину – программа, скачанная в информатории штаба Оси, до сих пор была при мне и порядком измотала тяжестью, которую хотелось скорее сбросить. Но сбрасывать было некуда, да и нельзя пока. К Али договариваться пойду я, если Гомез таки найдет способ проникнуть в созданный им на дне океана контейнер.

– Ну что у тебя? – в очередной раз поинтересовалась она у Бридж.

Они просеивали базу данных, будто муку сквозь сито, выискивая в них хоть какую-то червоточину, след, позволяющий определить, где спрятался Али. Гомез работала значительно быстрее, поэтому каждый раз, завершив этап, подгоняла напарницу.

– Почти закончила с условными элементами, перехожу на указатели.

Для меня они говорили на каком-то своем, понятном им одним языке программистов. Термины, термины, термины… Я потянулся, сидя на стуле, когда в люк на потолке заглянул Чухрай.

– Что? – Вопросительно кивнул и невольно напрягся – вдруг в поселке изменилась обстановка и пора хвататься за оружие?

– Вул спрашивает: завтракать будете?

– Мы – нет, – не поворачивая головы, отозвалась Гомез. – Командира покормите, и все.

– Кажется, нашла! – воскликнула Бридж. – Взгляните, майор, тут вставка данных в массиве.

– Завтрак отменяется. – Я забыл про усталость. Резко встал. – Игорь, зови сюда Вула.

– Есть!

Я уже склонился над плечом у Бридж, глядя на монитор, куда был выведен программный код.

– Так, – сидящая на соседнем стуле Гомез потерла покрасневшие глаза, – сейчас мы этот динамический список отправим ИскИну.

В настроенный между нами чат посыпались сообщения и файлы. На обработку информации у ИскИна ушло несколько долгих, томительных для всех минут. Наконец он выдал ответ, указав номер порта загрузки в какой-то непривычной системе координат, без указания привязок к какой-либо базе.

– А вот и хвост от троса, который привязан к контейнеру, – пробормотал я.

– Ты о чем? – спросила Гомез.

– Не обращай внимания.

– А вдруг это ложный след? – предположила Бридж. – Али намеренно оставил его, чтобы запутать преследователей.

– Вполне возможно. – Валькирия распрямилась. – Но попробовать стоит. Он ведь грузил данные по модему не одни сутки, и времени переписывать код и делать все заново у него не было.

– Тогда отправь меня туда, и станет ясно, права Бридж или нет. – Я хрустнул суставами, разминая мышцы.

– Так и поступим. – У Валькирии в руке появился маркер. – Дай свою ладонь.

– Что ты собираешься… – начал я, когда она взяла меня за запястье и вывела на ладони печатными буквами адрес электронной почты.

– Будешь выгружаться в реал – обязательно посмотри на ладонь.

– А что, могу забыть адрес?

– Можешь. Можешь вообще все забыть. Восстановление памяти в реале – это как мгновенное помешательство, водопад мыслей. Так, во всяком случае, описывали состояние возврата в тело в отчетах пациенты, побывавшие в реале. Не забудь посмотреть на ладонь.

– Запомнил. Непременно взгляну. А как я отправлю сообщение из реала?

– Уж найди способ. Думаю, компьютеров возле капсулы не будет, но где-то поблизости должен стоять терминал или подобное устройство, имеющее выход в Геовеб.

– Ясно. А ты… когда-нибудь выходила в реал?

– Ты видишь у меня генеральские звезды на погонах? – Она демонстративно похлопала себя по плечу.

– Понял.

Сверху донесся шорох, и в подвал заглянул Вул.

– Звал, Дэни?

– Да, старшина. Спустись на минутку. – Я повернулся к Валькирии, отдал ей навигатор и жесткий диск, где были сохранены технологии перехода в цифру и код Рюминга. – Получите мое сообщение, отправляйтесь к Спецу. Боевое планирование доверьте Вулу: он прошел не одну миссию, давно воюет с Кэпом, опытный боец. Командование группой передаю вам, старшина Гловер – ваш новый заместитель по боевой подготовке. Слышал, Вул?

– Так точно.

– Ну, – я шагнул к лестнице и протянул руку снайперу, – бывай, Виктор. Бойцам передай, верю в них.

– А мы верим в тебя, Дэни, – он крепко пожал мою ладонь.

– Свободен.

Вул поднялся наверх – матерый вояка, как и Кэп. Ему не привыкать провожать своих на задания без лишних слов, а вот мне очень даже не по себе.

– Нервничаешь, – сказала Гомез, – это хорошо.

Она кинула ИскИну сообщение, переслала код, потребовав встроить в него обнаруженный динамический список. Указала порт загрузки данных.

– Слушай, если со мной… – Я поморщился от этих нелепых слов. – В общем, если не вернусь, найдешь Метрошина и расскажешь ему все как было.

В чате отрапортовал ИскИн: все готово к моей отправке.

– Бридж… – Я повернулся к ней. Почему-то возникло странное чувство неловкости, и Гомез тут была ни при чем. – Ты…

В голову лез всякий поросячий бред, вставали сцены из фильмов.

– До встречи, Бридж.

Она кивнула в ответ. В ее глазах едва заметно заблестели слезы.

– Может, вас двоих, – начала Валькирия, – оставить на время…

– Не надо. Отправляйте меня.

Я взглянул на часы. По Гринвичу уже половина седьмого, возможно, на всех ТВД давно идет бой за панели управления энергокомплексами. Нужно поторапливаться. Теперь Кило на шаг впереди.

– Сядь, – велела Гомез. – Расслабься.

– Надеюсь, все случиться быстро?

– Почти мгновенно. Это как через портал пройти.

Она явно соврала. Ну ладно, хоть какое-то утешение и моральная поддержка.

– Загружаю тебя, Денис, – сообщила майор.

Я прикрыл глаза, перед которыми зависло меню интерфейса и шли одно за другим сообщения о синхронизации, вводе данных, подключении к виртуальному порту загрузки.

Ну здравствуй, цифровой космос! Возникло ощущение невесомости, пропали звуки, предметы, но чувство, что меня куда-то влечет необъяснимой силой, не отпускало. Я плыл, словно космонавт, в безбрежном темном океане к единственной звезде, маячившей яркой точкой впереди.

Интерфейс неожиданно включился, выдав обновление. Запросил синхронизацию с неизвестной операционной системой. Я дал «добро» и в следующий миг очутился на берегу у кромки прибоя. На песок накатывали волны, сильный ветер бросал в лицо соленые брызги.

А знакомый берег, вон виднеются дома, а вон возвышенность в стороне, где мы с Бирратом когда-то разворачивали радиостанцию. Неужели не получилось? Я вернулся обратно! Вдалеке отчетливым темным контуром, заслоняя собою горизонт, возвышались горы.

Столько трудов впустую. Али все-таки провел нас. Ну хоть выбросило меня не так далеко от своих.

Я быстро зашагал в сторону поселка, но вскоре остановился. Дом Али, самый большой, был немного другим, более высоким, что ли. Слишком светлые стены, появился широкий балкон. Присмотревшись, понял, что остальные дома тоже слегка изменились. И самое главное и пугающее – интерфейс больше не откликался на команды. Я снова в Анклаве, только в воссозданном где-то на задворках виртуального пространства.

Вместе с прохладой ветер принес из поселка звонкий собачий лай. На открытый песчаный берег вдалеке выбежал мальчишка. Он весело подпрыгивал, размахивая палкой, дразнил рыжего пса, норовившего отнять ее.

Фархад.

– Фархад! – крикнул я, узнав пацана.

Пес и мальчик замерли на мгновение, уставившись в мою сторону. Донеслось тихое рычание – собака была не крупная, но прижала уши и скалилась, постепенно продвигаясь вперед.

– Позови дядю! – крикнул я, но мальчик не шелохнулся, только в сторону посмотрел.

Из поселка вышли несколько мужчин. Я поднял руки, показав, что пришел без оружия, и узнал Али, шагавшего впереди.

Лицо у иранца не излучало эмоций – хуже не бывает, когда люди так умеют владеть собой: невозможно понять, что ими движет – желание прикончить тебя мгновенно или чуть-чуть помучить и только потом убить, чтобы, когда воскресну, вновь помучить и убить, и делать это до бесконечности. Али вряд ли простил мне последний разговор, он здесь хозяин и может сделать со мной все что вздумается.

– Я пришел просить о помощи.

Али остановился в двух шагах. Все та же густая борода и почти сросшиеся брови. Цепкий невозмутимый взгляд хозяина. Мужчины, сопровождавшие его, обступили нас полукругом. У них не было оружия, впрочем, его здесь не применишь, не спросив разрешения.

– Мне нужно найти Спеца, сомалийца, торговавшего разработками «Трайбека». Наверняка ты знаешь этого чернокожего. Скажи, где искать, и дай уйти – обещаю, больше не появлюсь.

В данной ситуации лучше сказать правду, не факт, что помогут, но иного выхода я не видел. Терять мне нечего, без помощи Али не обойтись и не покинуть Анклав. Выход один – говорить правду и подчиняться обстоятельствам.

– Теперь Кило хозяйничает в «Трайбеке». Он контролирует Азиатский сектор. Он захватил базу на Аравийском ТВД. Ты оставил оборудование в подвале. – Я кивнул в сторону поселка. – Оно сильно выручило меня. Спасибо.

Али по-прежнему молчал, но в глазах появился настороженный блеск. Кажется, я нащупал то, что позволит договориться.

– Найдя Спеца, мои люди получат у него оружие, и вместе мы остановим Кило, который, разобравшись с «Ворнет», возьмется зачищать локации, найдет твой подвал, просеет данные и…

– Вы нашли динамический список.

– Да.

Он взглянул в сторону, раздумывая.

– Обещаю тебе, оборудование будет уничтожено, только скажи, где искать сомалийца, и помоги уйти отсюда.

– Слишком много обещаний, Денис. Зачем? Все равно отсюда не выйти. Двери заперты, ключ выброшен.

– У меня есть еще один. Можешь его забрать, но тебя это не защитит. Можешь меня убить, но я возникну вновь. Можешь меня пытать, но я уверен, к боли можно привыкнуть, научиться терпеть. А вот потерю близких и детей пережить очень сложно. И я не допущу этого.

– Ты даже не представляешь, с чем столкнешься, когда покинешь капсулу.

Али сдался, раз начал говорить о выходе в реал. А что ему оставалось делать? Анклав от Кило могу защитить только я.

– Вероятно, ты сможешь связаться с людьми, которым обещал отправить информацию, – Али указал на мою руку, где ярким маркером был записан адрес электронной почты, – но вспомнить все ты не сможешь.

– Я хочу попробовать.

– Бесполезная трата времени.

– Тогда помоги.

– Я думаю.

Невидимая сила вдруг надавила на плечи, заставила упасть на колени. Подчиняясь чужим командам, интерфейс открыл ячейки памяти, из них забрали все, что хранилось. Сбросив тяжелую ношу, я непроизвольно взмахнул руками, легко распрямился и вновь упал, ощутив острую боль. В голову словно раскаленный шип всадили.

Перед глазами вспухали и пропадали разноцветные круги, появлялись яркие короткие строчки незнакомых названий на латинице, ай-пи-адреса. Мозг словно наизнанку выворачивали, намертво впечатывая алгоритм моих действий после выхода в реал.

– Боль подсказывает нам, что мы еще живы…

Голос Али шел сверху, я открыл глаза, ощутив похлопывания по щеке.

– Тебе придется сделать себе больно, когда покинешь капсулу. Шок напомнит о многом, пробудит память и мысли. Забудешь о боли – останешься гнить в инкубаторе.

Я с трудом встал на четвереньки. Плечи, руки, ноги, все тело сотрясалось в судорогах.

– Постараюсь, – хрипнул я и сплюнул скрипнувший на зубах песок. – Что… что такое инкубатор?

– Хранилище капсул.

Сопровождавшие Али мужчины поставили меня на ноги. Я бы непременно упал, не поддержи они под локти.

– Как много в нем людей?

– Всегда по-разному. Чтобы ответить точнее, надо знать порт загрузки базы.

– 2123 Сеул.

Али многозначительно кивнул. В его глазах промелькнуло неподдельное удивление, но спрашивать, откуда мне известен порт, он не стал.

– Тысячи капсул. В Сеуле один из самых больших инкубаторов в мире.

– Тем лучше. – Я рассчитывал, что с техническим оснащением крупнейшего хранилища людских тел не возникнет проблем.

– Возможно, – неопределенно ответил Али. – Готов отправиться в реальный мир?

– Да. – Я взглянул на ладонь, где Гомез записала электронный адрес.

Интерфейс вспыхнул, разом подсветив все панели меню, пропал. Его будто выключили вместе со мной. Мгновение, другое, третье… Легкие обожгло холодом, желудок и горло сдавило спазмом. Перед глазами вначале почернело, затем вспорхнули десятки светлячков, казалось, от напряжения они вот-вот вылезут из орбит, тело раздуется до неимоверных размеров и лопнет, разметав прах по необъятной Вселенной.

Неизвестность пугала, чувство боли вселяло уверенность. Я помнил все, что поместил в мое сознание Али. Помнил до мельчайших подробностей, до точек и запятых. Но дальше терпеть эту боль был не в силах.

Кажется, я закричал в агонии. Воздух в легких кончился, сознание взорвалось картинками прошлого, пролистывая их с бешеной скоростью, и вдруг померкло, избавив от мук.

Часть третья
Ликвидация

Глава 1
Инкубатор

Вдох. Еще один, булькающий и будто чужой, будто не я дышу, а кто-то другой делает это за меня, помогает, вентилируя легкие. Мысли вялые, пошевелиться невозможно – тело чужое, не мое.

Низкий потолок внезапно исчез, по лицу, плечам, животу и бедрам вместе с вязкой холодной жижей скользнули в стороны жгуты проводов, и в глаза ударил яркий нестерпимый свет. Резанул по векам жесткой щеткой, всколыхнув в сознании ворох мыслей. Под ребра и в плечи вонзились иглы инъекторов, и боль почти мгновенно прошла.

Боль… Удалось приподняться на локтях и осмотреться. С болью было связано что-то очень важное, какое-то воспоминание. Тело почти не слушалось. По бокам тянулись скругленные стенки с желобками, на которых имелись утолщения с подвижными рычагами, и на них держались съехавшие в стороны потолочные панели капсулы.

Я сел, уперев влажные ладони в гладкую поверхность. Круглые стены, пола не видно, потолок теряется в вышине. На стенах десятки… нет, сотни овальных контуров – крышки других капсул с дисплеями, где светятся непонятные иероглифы, надписи на латинице и ничего не значащие цифры. Под дисплеями смонтированы кнопочные панели.

Ну и местечко, похоже на огромное хранилище. Если я был в одной из капсул, в других тоже находятся люди. Но почему они там, а меня… разбудили?

Капсула вздрогнула, зашипела пневматикой и поползла вперед. Я сумел кое-как намотать на кисти обрывки проводов, чтобы случайно не опрокинуться через край, когда блестящий манипулятор присосался к днищу, снял капсулу с выдвижной штанги напротив углубления, откуда она выехала, и перенес всю конструкцию к двум бесконечно длинным вертикальным направляющим.

На торцах капсулы щелкнули захваты, манипулятор отсоединился, и я поехал вверх, против ожидаемого движения вниз.

Ощущение холода постепенно отступало, я все больше чувствовал свое тело, но сколько не силился, не мог вспомнить, зачем здесь нахожусь и кем на самом деле являюсь. Редкие жизненные фрагменты вставали перед глазами: пустыня, усатый офицер с нашивками капитана, приятное лицо девушки с короткой стрижкой, военная база, каких я, кажется, повидал десятки, прежде чем очутился здесь.

Неужели я солдат, согласившийся на участие в секретном эксперименте? Пересилив головокружение и тошноту, взглянул вниз и не увидел дна огромного колодца, к верху которого ползла по направляющим капсула.

Я прикинул, сколько здесь может находиться людей, и с трудом представил цифру. Тысячи – нет, десятки тысяч?

Где же я? На космическом корабле, отправленном в бескрайний космос ради спасения человечества? Но что тогда случилось у нас на Земле? И почему именно меня разбудили, а остальные спят?

Движение вверх замедлилось, я присмотрелся к дисплеям на стенах, с трудом, но все-таки разглядел имена. А может, это не космический корабль, а все-таки запрятанное глубоко под землю хранилище, например тюрьма, где осужденные отбывают свой срок, и я один из них?

Над головой раскрылся люк-диафрагма – сейчас, должно быть, многое прояснится. Вновь появился манипулятор. Подхватил замершую между направляющими капсулу и вынес наверх, поставив на гладкий пол. Диафрагма быстро затянулась, отрезав меня от хранилища, оставила наедине с мигающим лампочками незнакомым оборудованием на стенах.

Лампочек было так много, что в зале, где я оказался, не требовалось освещения. В нескольких местах виднелись мониторы. «Эй», – позвал я. Но никто не ответил. Слабо гудело включенное оборудование. В нескольких шагах возвышался странный стенд – ромбовидная конструкция из блестящих реек висела над ложементом, рядом с которым имелось несколько светлых шкафов и тумб, а между ними стоял девайс, сильно похожий на 3D-принтер. От оборудования к ложементу тянулись провода. Чем-то все это отдаленно напоминало реанимационный блок, только осветительных приборов под потолком не хватает и смущает большой, не вписывающийся в общую картину принтер.

Я с опаской перекинул одну ногу через край капсулы, затем другую и, придерживаясь руками за плоскость крышки, съехал на пол, выстеленный плиткой.

Кафель, на удивление, оказался теплым. Я сделал неуверенный шаг, влажная ладонь скользнула по крышке, ноги подломились, и пол прыгнул навстречу, взорвав сознание болью и ворохом искр.

Собственное имя вынырнуло из глубин памяти, всколыхнув далекие воспоминания. Но логическую цепочку из образов и картинок выстроить не удалось. Мысли увязли в мешанине событий, словно песчинка – в банке с медом. Мозг упрямо отказывался собрать все воедино, выстроить четкие последовательности, сосредоточиться мешали дрожь в теле и кровь, пульсирующая в висках.

Я вытер разбитый нос, повернулся на бок. На торце капсулы на дисплее светились иероглифы, под ними мое имя на латинице и цифры – «2123». Они показались знакомыми, очень важными. Именно эти цифры сыграли решающую роль в моей судьбе. Но что они означают?

Сесть удалось с трудом. Потратил около минуты, чтобы отдышаться и собраться с силами. Сильно хотелось пить, в горле першило, живот урчал, требуя пищи, словно набегавшийся по подворотням котяра. Я вновь осмотрелся в поисках воды и еды. Ничего подобного, конечно, не заметил. По-прежнему на стенах горели сотни лампочек, от основания капсулы в глубину зала тянулся вмонтированный в пол рельс, точно такой же проходил от ложемента к диафрагме. Чем-то их расположение намекало на конвейерную схему, то есть извлекли меня из хранилища, освободили место. Если забраться в ложемент, провести необходимые манипуляции с управляющими системами стенда, вполне возможно, вновь погружусь в сон и отправлюсь обратно в капсуле, которую распечатает установленный между шкафами 3D-принтер. Только при этом ничего не узнаю, кроме имени и цифр.

Я уставился на дисплей и кнопки под ним для набора чисел, две по бокам от нуля с надписями «ввод» и «отмена». Надавил последнюю. Дисплей погас, капсула плавно заскользила по рельсу в глубь зала. Я замешкался, сомневаясь, стоит ли хвататься за край, чтобы потянуло следом, это и спасло. В полу раскрылся потайной люк, капсула ухнула в него, пропав из вида.

Так, похоже случилась утилизация, которую я же и спровоцировал. Автоматика сработала исправно и ждет новых указаний. На помощь никто не придет, нужно рассчитывать на себя и подвластные командам устройства. Только разобраться бы, как эти команды отдавать. Что мне известно об этом месте и о себе? Зовут Денис Ковач, я солдат, бывший или действующий, какой именно армии – не помню. Возможно, 2123 – мой личный номер или номер моего подразделения, входящего в тактическую группу. Хорошо бы понять, повторяется номер где-нибудь еще, а если нет, присутствует ли хоть какая-то логика в других цифрах.

Взгляд перемещался по стене с лампочками. А ведь это индикаторы функционирующих капсул, где-то среди них есть один погасший, мой.

Я осторожно встал на четвереньки. Почувствовав силы, поднялся на ноги и неуклюжей походкой направился к стенду с ложементом. На подходе к нему угодил стопой в желоб на полу, споткнулся и, вскрикнув от боли, растянулся в шаге от цели.

Боль была терпимая, пальцы вроде не сломал, лицо в этот раз не разбил, но воспоминания почему-то вновь проявились, выкинув пару женских имен и званий: лейтенант Бриджит Эвертон и майор Валькирия Гомез. Похоже, что-то связывало меня с ними, может быть, дружба или любовь. Перед глазами ясно стояли два лица – Эвертон я уже видел, когда очнулся после сна, а вот Гомез вспомнил впервые. У них была разная униформа: у одной – песочный камуфляж, у другой – светлая однотонная. Но у обеих на рукавах имелись нашивки с эмблемой: стального цвета звезда на щите с двумя скрещенными молниями на черном фоне и надписью «Ворнет».

«Ворнет», – повторил я, пробуя слово на слух, будто мог таким образом окончательно пробудить память. Но в очередной раз ничего не случилось, в голове было глухо, только лица девушек стояли перед внутренним взором, и все.

Почему я их вспомнил? Почему память возвращается каждый раз, когда испытываю боль? Боль… я уже думал о ней, проснувшись в капсуле еще в хранилище. Так может, боль и есть стимулятор мозговой активности? Боль – серьезный раздражитель нервной системы.

Хорошенькое дело получается: хочешь узнать прошлое – дай себе в глаз, а лучше сломай руку или ногу, и память вернется.

Я сжал кулак, поднял руку и обрушил ее на пол, саданув костяшками пальцев по кафелю. В кисти что-то хрустнуло, из горла вырвался невольный хрип, но вместе с ним пришли новые имена и образы. Усатого офицера, которого уже вспоминал вначале, звали Джон Биррат, а еще я точно знал, что со мной служили такие люди, как Виктор Гловер, Франц Бразаускас, Борис и Густав Жебровски, Игорь Чухрай, Руди Новак, Теодор Ньюман и Пак Йонг. Мы – состав мобильной патрульной группы на службе армии «Ворнет». Лейтенант Эвертон – наш оператор в центре мониторинга Аравийского ТВД, находившегося под командованием генерала Турчина.

Что-то сломалось в голове, словно перекрыли поток информации, не давая вспомнить всех обстоятельств и подробностей службы. Я снова сжал кулак и треснул по кафелю, но ограничиваться этим не стал, подтянулся на боку к железному шкафу, подавил чувство самосохранения и врезался в стенку лицом.

Из разбитого носа вновь потекла кровь, закапав красным чистый кафель. И вместе с нею хлынули воспоминания.

Примерно минуту или две я лежал, переваривая все случившееся до отправки в реал, затем сел, скрипя зубами от боли, ухватился за тумбу возле шкафа, подтянулся к ложементу и взобрался на него. Улегшись на спину, нащупал кнопки на подлокотнике, включил питание. Многогранник из блестящих реек под потолком плавно опустился к полу, пройдясь по мне сеткой лазерных лучей, отсканировал каждый квадратик моего тела, вывел объемную модель на монитор в дверце шкафа напротив.

Используя кнопки на подлокотнике, я запустил программу управления 3D-принтером, выбрал в меню нужный пункт и начал печать.

Пока принтер пыхтел, создавая для меня экипировку, я активировал реанимационный модуль. С разных сторон в тело вонзились инъекторы, накачивая кровь различными стимуляторами и обезболивающими. Тем временем сканер-многогранник поднялся вверх, из основания ложемента выдвинулись рейки, переломились, встав вертикально возле плеч и стоп. Между концами реек, искрясь, протянулись тончайшие нити, образовав строгий контур, внезапно засиявший полупрозрачным пологом надо мной. В лопатки, ягодицы и икры вдруг надавили мягкие упоры, приподняв тело над ложементом. При этом рейки резко ушли вниз, запеленав меня в невесомое волокно. Вжикнули крепежные захваты – грудь, плечи и бедра стянули полосы компрессионного материала, после чего тело вернулось на место.

Раздался громкий сигнал принтера, закончившего выполнять программу. Я коснулся кнопок на подлокотнике, глядя на экран в дверце шкафа, убедился в завершении работ и приступил к финальному этапу.

Ложемент приподнялся, встал наклонно к полу, где уже раскрылись под ногами потайные лючки, из них выскакивали разнокалиберные манипуляторы, забирали детали из принтерных лотков, крепили к телу, мастеря распечатанный по заданным сканером лекалам экзокостюм.

Но не только он был нужен. Когда сборка костюма завершилась и программа управления предложила проверить гидравлику и гироскопы, я отложил выполнение этих пунктов и затребовал чип с эмиттером для подключения к Геовебу.

Компьютер сразу предупредил о побочных эффектах и осложнениях в коре головного мозга, влекущих за собой гибель большого количества клеток и появление благоприятных условий для злокачественной опухоли. Но меня это мало заботило. Я перешел на голосовые команды, приказал установить прошивку по Оси-2.0 и немедленно подключить меня к Сети.

Спустя минуту, морщась от рези в затылке, куда на живую смонтировали чип, я запаковывал сведения о Спеце для отправки Гомез. Получив их вместе с инструкциями, она должна выйти на связь.

Не дожидаясь ответа, покинул ложемент, провел тесты на исправность экзокостюма – не все радовало, подклинивал правый локтевой подшипник. Въедливый компьютер предложил его заменить, но не хотелось терять время, поэтому лишь добавили смазки. Еще некоторое время ушло на обработку запроса маршрутов выхода из инкубатора, которые пришлось сливать через эмиттер в мозг и выводить на наручный дисплей. В принципе, можно было повозиться с программой, вживить трансляторы на глазные нервы, но мне еще в виртуальности порядком осточертел интерфейс, поэтому не стал заморачиваться. Проложил курс через арсенал и гаражные боксы в надежде раздобыть там оружие и технику и двинулся в указанном направлении.

Уф, придется побегать, ну и лабиринты здесь! Ориентируясь по навигатору, я приблизился к голому от оборудования простенку. Сканер под потолком впился в меня лазерными лучами, долго что-то переваривал в своих электронных мозгах, видимо совещаясь с программой безопасности, и наконец сдвинул стену, открыв доступ в коридор.

Я было шагнул в проем, но остановился. Оглянулся на тысячи светящихся огоньков на стенах зала. Да, каждый из них – чья-то жизнь, чья-то судьба. И где-то среди этой иллюминации должен быть индикатор капсулы Пака. Мы вместе прибыли из Кореи на Аравийский ТВД, а стало быть, загружались с базы «Сеул». Только как мне найти боевого товарища среди множества однофамильцев?

Пришел ответ от Гомез. Она уточняла действия по загрузке портала, на всякий случай. Им предстояло отправиться в виртуальную Африку, в столицу Сомали, городскую локацию, которую прикупил за деньги, вырученные от торговли оружием, предприимчивый Спец. Представляю, во что он превратил Могадишо, – скорее всего, открыл там рынок ворованных технологий фирмы «Трайбек».

Мы обменялись короткими письмами, пожелали друг другу удачи, и каждый занялся своим делом. Я вернулся к стенду, приказал компьютеру вывести список бойцов с именем Пак Йонг. Список вышел приличный – еще бы, в Корее около миллиона человек носят такие имена. Я сузил круг поиска, указав специальность Пака. В списке осталось чуть меньше сотни инженеров.

А вот это уже лучше, многое упрощает, но не выгружать же каждого в реал! Я отправил запрос с уточнением лиц, переведенных с Корейского ТВД на Аравийский. Но то ли в компьютере не было привязки к данным, то ли запрос сформировал некорректно, результат оказался нулевым.

Тогда я просмотрел номера портов загрузки и сделал вывод, что во всей 2100-й серии есть только один Пак Йонг и, скорее всего, это инженер-сапер нашей патрульной группы.

Спустя несколько минут на полу раскрылась диафрагма и манипулятор выставил на обозрение капсулу с лежащим внутри пациентом.

Я подошел к ней – Пак непонимающе хлопал глазами, и в них не было и малейшей искры узнавания. Ну конечно, откуда ж ему меня помнить? Жив – уже хорошо.

– Прости, дружище. – Я отключил стрингеры-усилители на правой руке, высвободил пальцы из железной перчатки, приподнял Пака, взявшись за шею. – Прости, но так нужно для дела.

И врезал ему от души по широкому, слегка приплюснутому носу.