Текст книги "Лицо войны"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lico-voyny-79418.jpg)
Автор книги: Алексей Бобл
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Двигаем отсюда, скорей, – громко шепнул я, чтобы остальные услышали, махнул в сторону бетонных блоков и пополз вперед.
– Сколько у нас времени? – раздался за спиной голос Кэпа.
– Не знаю. Мало. Может, вообще нисколько.
Тело пилота через некоторое время исчезнет. Как устроен механизм учета ауткомовских потерь, я не знал. Где произойдет респаун у погибшего пилота – тоже. Но его смерть напомнила мне одну важную вещь, о которой постоянно забывал.
Я вызвал нужный пункт в меню и сменил точку возрождения, привязав себя к базе. Больше не хотелось расставаться с товарищами надолго. Если и суждено сейчас поймать пулю, вновь окажусь рядом.
Глава 4
Высокой ценой
Даже самые тщательно спланированные миссии бывают обречены на неудачу. Аналитики и опытные разведчики, закаленные боями спецназовцы и диверсанты, все, кто так или иначе причастен к разработке и дальнейшему осуществлению боевых операций, не могут учесть каждую мелочь. Например, будь то случайная птица, которую спугнули бойцы на подходе к цели, чем обнаружили себя для не совсем бдительных часовых. Или другой случай, когда навстречу группе вдруг выходит пастух-мальчишка, ведущий стадо коз в поселок. Он торопится к ужину и поэтому решил срезать путь, не погнал коз привычной тропой. Никогда раньше не отклонялся от маршрута, аналитики по нему часы сверяли, наблюдая через спутник. Но в этот раз…
Вот и мы могли, как изначально хотел Пак, переместиться на территорию стройки, где вряд ли встретили бы ауткомовцев. Бетонные блоки стояли на месте, часть – Кэп, как всегда, оказался прав – покрошило взрывами и сдвинуло в сторону. Но основная масса осталась нетронутой. Существовал шанс, если б сразу отправились сюда, поломать себе ноги или свернуть шею при выходе из портала, но тут уж как повезет, зато Франц не столкнулся бы с пилотом. Но теперь все уверены в одном: Кило не врал, на базе хозяйничают его войска.
Бойцы группы, следуя друг за другом, быстро преодолели лабиринт из бетонных блоков и рассредоточились, заняв позиции вдоль края строительной площадки. Перед нами лежал пустырь, остовы сгоревших ангаров не в счет. Дальше в сгущавшихся сумерках чернела коробка бывшего офиса контрразведки.
Кое-где на базе горели прожекторы, небо подсвечивали заревом так и не потушенные пожары. Справа от «серого дома» виднелась пустынная главная улица базы, где-то на ней, в районе парка и центра мониторинга ТВД, гудели двигателями мех-боссы. Но здесь у нас было тихо. Если не считать вертолета, который должен был взлететь минуту назад, у нас пока еще тихо.
Я повернул голову. Пак смотрел на Кэпа в ожидании приказа, блестели в отсветах пожаров зрачки его узких карих глаз. До «серого дома» от стройки сто – сто пятьдесят метров. Подбежать, прилепить шнуры к стене, разрушить ее взрывом – и можно выводить людей. Мы прикроем.
На все уйдет чуть больше минуты. У нас к тому же преимущество: мы хорошо знаем базу, правда, знаем ее таковой, какой была до захвата противником.
Сбоку и немного сзади раздался шорох. Я резко развернулся, поднимая оружие, Чухрай тоже дернулся на звук. Но это оказался Вул, забравшийся на уцелевший штабель из блоков. Снайпер решил устроить там лежку.
– Пак – вперед, – наконец скомандовал шепотом Кэп. – Чухрай с Жебровски прикрывают.
Черными тенями три фигуры ушли в сторону «серого дома» и растворились в темноте на его фоне. Но только не для меня, способного видеть во мраке, как кошка.
Я тронул Кэпа за плечо и жестами объяснил, что лезу наверх к Вулу. Командир кивнул и опустил на глаза окуляры закрепленного на шлеме в кронштейне ПНВ.
Вул выбрал удачную позицию. Спину прикрывал блок, которому не хватило места в предпоследнем ряду, и крановщик водрузил его на краю штабеля. Сейчас снайпер приник к ночному прицелу – глаз заливало зеленью подсветки, палец на спусковом крючке.
На вертолетной площадке по-прежнему было тихо. Нам везет. Я слегка привстал, потому что заметил движение между нами и хозяйством Маллоуна – вдалеке от приземистого здания возле казарм отделились три силуэта. Двое были весьма крупными. Кого там нелегкая несет? Присмотревшись, окликнул шепотом Кэпа:
– У нас патруль, два мини-босса на пять часов. Дальность… примерно двести – двести пятьдесят метров. Сопровождают… гражданского?
Вул не шелохнулся, держа кого-то на прицеле в своем секторе. Кэп немного приподнялся и взглянул в указанном мною направлении. Я приготовил РПГ, Кэп последовал моему примеру, и тут я узнал гражданского – это был Маллоун, старик, снабжавший базу оружием фирмы «Трайбек». За ним следовали два мини-босса, несли какие-то ящики. Возможно, торговец может оказаться нам полезным, если до сих пор жив и, похоже, начал сотрудничать с Кило.
Мы переглянулись с Бирратом – тоже узнал барыгу. Слабый гул силовых установок наконец достиг ушей.
– Не промахнись, Дэни, твой правый, мой слева, – сказал Кэп. – Старик нужен нам живым. Приготовиться.
Слабо звякнули патроны в ленте у Франца.
Огненной нитью вспыхнул прямоугольный контур термитного шнура на стене «серого дома», и я надавил пусковую планку, послав реактивную гранату в цель. С секундным запозданием выстрелил Кэп.
Две красные точки ушли к мини-боссам. Их фигуры полыхнули оранжевым, разрывая темноту над пустырем. Маллоун успел удивить прытью, с которой бросился на землю еще до того, как реактивные гранаты угодили в цель.
Я перемахнул через Вула, спрыгнул на землю, слыша, как за спиной заговорил пулемет Франца. Его длинные гулкие очереди разбавили хлесткие щелчки снайперской винтовки. Бахнул подствольник Кэпа. На пределе слышимости пару раз стрекотнула штурмовая винтовка Чухрая. Не стрелял только я, и почему-то молчал Жебровски. Видимо, остался у проделанного в стене дома прохода, пока Пак с Чухраем освобождают Гомез, и просто не наблюдает целей.
Маллоун встал на ноги, когда я подбежал к нему. Мини-боссы, каждый получив в грудь по кумулятивному заряду, горели в стороне. Я бы ткнул старику стволом в зубы, но не время сводить счеты, нужно возвращаться, поэтому ухватил его за плечо и, рявкнув, чтобы не дергался, потащил к стройплощадке.
Когда мы оказались возле блоков, на базе завыла сирена, и в ее громкий протяжный вой вплелись автоматные очереди поднятых по тревоге штурмовиков. Главную улицу перед штабом залило светом прожекторов. Несколько лучей шарили по пустырю. Вул погасил парочку тех, что жгли нам спину с вертолетной площадки. Оттуда, кстати, донесся шум набиравших обороты перед взлетом вертолетных роторов. А там ведь было три подготовленных к бою «Ка-50».
Плохо дело. Очень плохо. Пленные валили скопом в проделанный Паком проход. Безоружные, беззащитные. Люди разбегались, некоторые падали, сраженные пулями устремившихся к «серому дому» от казарм штурмовиков. Перед глазами пестрило от маркеров – интерфейс услужливо подсвечивал цели, окрашивая желтым своих, синим – чужих.
Я сильно толкнул Маллоуна к Кэпу и переключился на пустырь, откуда показались Пак, Чухрай, Жебровски, Гомез и… это был Счастливчик Тедди, в здравии и полный решимости. Он слегка отстал, волоча на себе раненого. Судя по форме и нашивкам, нес на спине пилота первой летной эскадрильи «Ворнета», прикомандированной к базе Турчина.
– Капитан! – на ходу начала Гомез, обращаясь к Кэпу. – Нам нужно прорваться к штабу, где держат генерала Кларка и операторов.
При слове «оператор» я подумал о Бридж. Вдруг жива?
– Невозможно! – отрезал Кэп.
Он прав, как всегда, прав. До штаба отсюда почти миля, но мы не продвинемся сейчас и на сотню шагов. На главной улице уже показались мех-боссы. Справа от казарм к «серому дому» перебежками продвигались штурмовики. У нас остался один путь: покинуть базу через вертолетную площадку, пересечь дорогу и попытаться скрыться в пустыне, захватив какой-нибудь транспорт.
– Но у нас есть пилот! – воскликнула Гомез. – Я смогу работать за второго, мой учебный налет почти сорок часов!
Дальше можно не продолжать.
– Кэп? – окликнул я и повысил голос, который заглушали выстрелы. – Стоит рискнуть! Без Кларка мы ничего не узнаем!
– Отходим на вертолетную площадку! – скомандовал Биррат.
Гомез подбежала к нему и начала что-то быстро разъяснять.
– Что с пилотом, куда задело? – поинтересовался я, перехватывая руку раненого.
Он повис у нас с Тедди на плечах.
– В ногу, – бодро отозвался пилот, словно дело было на плацу и ему вручали «знак доблести» за участие в рискованной миссии. – Так и не смог взлететь, когда к базе подобрались мини-боссы в «призраках».
Франц сменил ленту и вновь открыл огонь, прикрывая наш отход и одновременно отсекая штурмовиков от пленных, продолжавших выбегать из здания.
Вул схватил за воротник Маллоуна, которого поручил ему Кэп. Командир с Чухраем, Паком и Жебровски устремились вперед. К ним присоединилась Гомез. Нам больше не было смысла таиться среди блоков. На базе сейчас творилась полная неразбериха. Кто-то из пленных завладел оружием убитых охранников и огрызался на пустыре. Я старался не думать о том, что вот так запросто бросаем своих. Нет, мы действуем в группе, у нас есть четкая цель. Всех все равно не спасти, и бойцы это понимали. Надеюсь, вырвавшиеся на свободу пленные тоже понимали и хотели продать свою жизнь подороже. Вполне возможно, кому-то удастся выбраться с базы и укрыться в пустыне, где не так просто выжить, но есть хоть какой-то шанс быть подобранным авангардом наших частей, выдвигавшихся к базе из Северной Африки. Весь вопрос – насколько мобильны эти части и каким маршрутом идут?
Впереди защелкали выстрелы. Вул сбил Маллоуна подсечкой на землю и вскинул винтовку. Снял двух штурмовиков на три часа от нас. Резко развернулся на сто восемьдесят градусов и снова дважды выстрелил, перезаряжая отточенным движением винтовку.
Он пропустил нас, выстрелил еще раз, когда смолк пулемет Франца. Я оглянулся. Вовремя. Пришлось сбросить руку раненого с плеча, опуститься на колено и открыть огонь по выскочившим из-за бетонных блоков ауткомовцам.
Вул не успевал сменить магазин, бегущий к нам Франц не видел преследователей. Понял это слишком поздно, когда я начал стрелять.
Выпучив глаза, пулеметчик рухнул на землю. Мои пули опрокинули первого штурмовика, второго, третьего. Я глянул поверх прицела на Франца, по-прежнему лежащего на земле. Неужели ауткомовцы в него попали, пока я изготавливался к стрельбе?
– Фу, черт, Дэни! – выругался он, приподнялся на четвереньки и начал отплевывать песок. – Я уж думал, ты в ме…
Я снова вскинул штурмовую винтовку. Звуки наших с Вулом выстрелов слились в один. И Франц, который за мгновенье до этого вновь уронил свое крепкое тело на землю, вскочил. Показал нам с Вулом большой палец: мол, классная работа, парни, – и побежал, только не вслед за Тедди, тащившим раненого к взлетавшим вертолетам, а куда-то в сторону. Кляня нас за беспечность.
Мы переглянулись с Вулом, не понимая, в чем дело. Вроде бы всех преследователей положили, Франц жив… И тут Вул Гловер, молчун и сама скромность, вдруг выдал громкое длинное ругательство, которое прежде мне доводилось слышать лишь однажды, от инструктора по снайперской подготовке на базе. Смысл ругательства сводился к тому: сработал по цели – не щелкой хлебалом, помни о первостепенных задачах.
Оказывается, пока мы прикрывали Франца, Маллоун попытался улизнуть. Но Франц не дал ему далеко уйти. Вовремя заметил, как тот нырнул в проход между блоками.
Когда Вул подбежал к проходу, Франц уже выволакивал оттуда лепетавшего, будто набедокуривший школьник, беглеца. Я направился было к ним, но не успел сделать и пары шагов, как за спиной раздались плевки из автоматов штурмовиков.
Теперь мне пришлось исполнять кульбиты, чтобы не угодить под огонь Вула, который первым развернулся лицом к врагу. Одна пуля, пущенная снайпером, прошла у меня в аккурат над плечом, другая уже значительно выше.
Я перекатился на бок и выстрелил, почти не целясь, по набегавшим из темноты фигурам. Один штурмовик упал на труп напарника со щитом, которого за момент до того свалил спецпатроном Вул. Следующему ауткомовцу снайпер попал в голову – брызнула кровь из раны, убитый взмахнул руками и рухнул навзничь. Четвертого срезал я.
– Долго возитесь, парни! – крикнул Франц.
– Да уж… – только и сказал Вул, склоняясь над Маллоуном.
– Уходить надо. – Я подбежал к ним.
Гул винтов на вертолетной площадке на миг прервал сильный взрыв. Мы машинально пригнулись, повернули головы.
– Ну чего встали, старик не жилец! – Франц выдвинулся мне за спину, занимая позицию.
Вул виновато посмотрел на меня – понятное дело, Кэп не обрадуется кончине барыги, хотя туда старику и дорога: шутка ли – получить три пули в грудь.
– Пока дышит. Берем его. – Я нагнулся, ухватил Маллоуна за руку. – Франц, прикрой!
Мы поволокли умирающего торговца оружием в сторону вертолетной площадки, вслед за удалявшимися фигурами бойцов нашей группы.
Черт, Кэп, когда выберемся, нам выскажет! Я бы сам на его месте высказал все, что думаю о наших действиях. Отстали, когда каждый ствол на счету, ценного «языка» потеряли… Да что там говорить, мы же давно вместе, мы понимаем друг друга без слов, но тут…
Пулемет Франца смолк, донесся вскрик. Я обернулся. Да что ж у нас сегодня все наперекосяк! Как Маллоуна засекли на пустыре, так и пошло-поехало…
– Дотащу! – рыкнул Вул, перехватывая за шиворот Маллоуна, у которого на губах пузырилась кровь.
Когда я подбежал к Францу, он перетягивал ногу жгутом. Пуля попала ему чуть выше колена и вышла сбоку из бедра. Вроде не сильно задело, крови не так много.
– Обопрись на меня! – Я выстрелил несколько раз по далеким фигурам в темноте и покрепче ухватил пулеметчика за плечо. Помог встать. – Бежать сможешь?
– Сейчас попробую, – процедил Франц и охнул, ступив на раненую ногу.
– Терпи.
Мы поспешили вслед за Вулом, пыхтящим с Маллоуном уже на плечах. Такая транспортировка тяжелораненого не способствует его скорому выздоровлению, но ситуация сейчас от нас требует быстрых и расчетливых действий. Нужно нагнать группу и, объединившись, выполнить задачу.
Вертолетов на площадке уже не было, если не считать полыхавшего факелом – зарево стояло такое, что было видно на много шагов вокруг. Группа обогнула его вдоль границы света и тени, все больше смещаясь к центру площадки, непрестанно огрызаясь из всех стволов. Такой маршрут выбрали не случайно – пламя дает сильную засветку в приборах ночного видения, мешает штурмовикам вести прицельный огонь.
Мы с Францем спешили изо всех сил, но все равно заметно отставали. К тому же я не понимал, куда ведет группу Гомез – она сильно вырвалась вперед, пересекая площадку, на которой не осталось техники. На чем, собственно, полетит пилот? Я-то думал, должны поднять вертолет, а сами будем под его прикрытием прорываться к штабу.
Горящая вертушка осталась за спиной, впереди показались два огромных эллинга для военно-транспортных самолетов, за ними в черноту ночи лентой убегала взлетно-посадочная полоса.
Под сводами ближнего к нам эллинга захлопали одиночные выстрелы, Чухрай, Гомез, Пак и Биррат ворвались туда и, похоже, зачищали территорию. Жебровски остался на площадке, энергично махнул нам рукой, присел и дал длинную очередь по дороге за периметром базы, на которой показался мех-босс.
– Надо помочь ему, – прорычал Франц.
Оттолкнул меня, запрыгал на одной ноге, пытаясь стащить со спины РПГ, полученный от Кэпа до переброски.
Счастливчик Тедди с пилотом наконец скрылись под крышей эллинга. На площадке маячили Вул с Маллоуном на плечах и Жебровски, стрелявший по мех-боссу, которому огонь из пулемета на такой дистанции – как мешку с песком укол иголки. ПБМ «Шторм» – это не легкобронированный мини-босс, просто так не завалишь, у него манипуляторы из многослойного композита, начинка корпуса, силовая установка, блоки с электроникой прикрыты наклонными стальными листами. Машина весит несколько тонн, несет на себе скорострельные пушки и кассетный модуль с ракетами.
– Дай сюда! – Я вырвал РПГ у Франца. – Беги к нашим – это приказ. С мех-боссом сам разберусь!
Насчет бежать с простреленной ногой – громко сказано. Но Франц не стал размениваться на оговорки, поковылял как мог в противоположную сторону, а я устремился к сетчатому ограждению базы, сокращая дистанцию с мех-боссом до расстояния прямого выстрела из РПГ.
Оператор ПБМ меня пока не видел или не считал нужным переключаться на одинокую бегущую к ограде фигуру. Смачно харкнули огнем объединенные в крутящийся блок на его манипуляторе стволы скорострельной пушки. Желтой трассой снаряды прошили покатую стенку эллинга, промчавшись мимо Жебровски, не прекращавшего стрелять в ответ.
Я наконец оказался возле ограды, сорвал с пояса штык-нож, приложил отверстие на клинке к соответствующему по форме выступу на конце ножен и начал резать сетку. Спустя несколько секунд протиснулся в прореху. Не удержался на ногах – сетка крючками уцепилась за форму, больно впившись в бедро, бок и ягодицы. Я не стал упираться, не было времени, раскорячился, повиснув в прорехе. Морщась от боли, кое-как водрузил РПГ на плечо и влепил гранату, целя в тулово мех-босса.
Не бог весть какой выстрел, главное – попасть, задержать на некоторое время ПБМ. Но результат превзошел ожидания: то ли оператор решил переключиться на другой тип оружия и ударить по эллингу ракетами, то ли просто заслонился от моей реактивной гранаты в последний момент, подняв манипулятор, на котором крепился кассетный модуль.
Взрыв сдетонировавших боеприпасов в кассете свалил механического монстра на землю. Волна горячего воздуха опалила лицо, рядом просвистели осколки. Фрагмент оторванного манипулятора врезался в ограждение, сломав опорный столб, отчего сетка сильно заколыхалась и меня вытолкнуло из прорехи на дорогу.
Дым от взрыва сдуло порывом ветра. Раздался скрежет, и ПБМ встала на одно колено. Бот-оператор шевелился за наклонными потрескавшимися бронестеклами кабины, пытаясь выпрямить верхнюю часть машины. Оперся обрубком манипулятора о дорогу, поднял другой, с пушками, вытянув в сторону эллинга.
Вот гад! Я рванулся – с треском разошлась штанина, распоротая сеткой, ногу обожгло болью от пореза. Плевать, нужно во что бы то ни стало не дать выстрелить мех-боссу! Если откроет огонь и подорвет наш транспорт в эллинге, лишит группу всякого шанса на успех. Тогда все будет зря. Столько усилий, столько жизней – все зря!
Похоже, я рычал, когда вскидывал штурмовую винтовку, и когда стрелял, тоже рычал, всаживая пулю за пулей в стекло кабины в надежде на то, что оно в конце концов не выдержит – треснуло же, когда в машину угодила граната.
Когда я подбежал к мех-боссу, тот так и не выстрелил. Стоял, застыв в прежней позе, слабо гудя энергоустановкой. За посеченным пулями стеклом с единственной дыркой виднелся силуэт оператора, повисшего в кресле на ремнях. Все-таки я добился своего, прикончил тварь.
Я оглянулся, услышав из эллинга шум набиравших обороты винтов. Ба, да там же…
Хвостом ко мне, с открытой рампой на взлетку выруливал конвертоплан. Такие универсальные машины есть на вооружении лишь у корпорации «Аутком». Выходит, Гомез еще до нашего появления просчитывала вариант побега, знала, что держат ауткомовцы в эллингах.
В залитом красным светом отсеке виднелись фигуры бойцов. Двое призывно махали руками, но мне не успеть. Не успею добежать – взлетят, не станут ждать.
Я крутанулся на месте – на пустыре шел бой, до штаба отсюда еще дальше, чем от стройплощадки, и в одиночку не пробраться. Даже если выживу, а выживу по-любому, всякий раз, словив пулю, буду появляться в точке сохранения, но при этом безоружный… Нет, не вариант. Тогда как поступить?
Вспомнилась операция в Басре. Взгляд уперся в кабину мех-босса. Я шагнул к машине, ухватился за нависший над головою манипулятор, подтянувшись, забросил ноги выше и рывком очутился на выступе, где смыкались стекла бронеколпака. Не придумав лучшего, улегся животом на него, шаря рукой по закраине с тыльной стороны кабины. Наконец нащупал что искал, дернул рукоять – под колпаком щелкнуло, и меня едва не сбросило на землю, когда треснувшее стекло с жалобным скрипом пошло вверх. Я съехал по нему, качнулся, держась за выступ, и оказался в кабине.
Отстегнул мертвого оператора и вышвырнул из кресла наружу, плюхнулся на его место, накинул ремни на плечи. Скобы на матерчатых концах ножных обхватов упрямо не хотели входить в замок. Так до конца и не пристегнувшись, я потянул рукоять, закрывая колпак, бросив сквозь щель взгляд на эллинг – конвертоплан уже выкатился на взлетку, округлые вытянутые гондолы двигателей на концах его крыльев были повернуты винтами кверху. Сейчас станут взлетать.
Над мех-боссом с рокотом прошли два «Ка-50» с эмблемами «Аутком» на брюхе. Значит, противник в курсе ситуации, знает, что наша группа захватила самолет, и намерен его уничтожить.
Я взялся за джойстики управления – перед глазами появилась схематичная видеопроекция: размеченная светящейся сеткой вертолетная площадка, эллинги, взлетная полоса и выползший на нее конвертоплан в виде ромба. Вертушки противника обозначены треугольниками, идут чуть выше и прямо по курсу. Я не стал изобретать велосипед, откинул планку предохранителя на правом джойстике и надавил красную кнопку.
Гулко бухнули скорострельные пушки на манипуляторе – в небе вспыхнула и рухнула на землю первая вертушка. Я плавно повел джойстиком вслед за другой. «Ка-50» начал уклоняться от трасс, но не хватило скорости. Мои снаряды отсекли ему хвост, и вертолет, закрутившись в небе волчком, упал близ взлетной полосы, подсветив ее вспышкой взрыва.
Ну все, теперь поехали.
Я расправил плечи, дернул вверх торчащую из-под сиденья гашетку. Барабанной дробью отозвались сработавшие по периметру колпака вышибные заряды. Сам колпак улетел вверх, кресло рванулось вперед, из глаз брызнули слезы. Миг – и за спиной с ревом включились пороховые движки катапульты. Я стремительно летел прямо на конвертоплан, с ужасом понимая, что наши курсы вот-вот пересекутся, если тот не приостановит свой взлет.
Скажем так, мне повезло с тем, что мех-босс стоял наклонно к земле, поэтому катапульта выбросила меня по настильной траектории, как когда-то оператора в Басре. Но сейчас, когда спас группу от гибели, я сам же мог ее и угробить, угодив конвертоплану в правое крыло, на краю которого гудел двигатель и бешено вращался винт.
Движок за спиной смолк так же неожиданно, как и завелся. До ушей донесся слабый хлопок. Я не успел сообразить, что это сработал тормозной-посадочный парашют, тело бросило вперед, ремни впились в плечи, ноги колыхнулись в пустоте, ища опору.
А ведь пристегнись целиком, я бы потерял время, выбираясь из кресла. Рванув замок на груди, освободился от ремней и спрыгнул на землю. Побежал изо всех сил к взлетной полосе. Рампа у конвертоплана была по-прежнему открыта, на краю стояли Жебровски с Вулом: первый держал снайпера за плечо, второй, присев, тянул в мою сторону руку. Я на ходу ухватился за раскрытую ладонь.
Рывок. Удар головой, плечом, коленями по рампе. Дьявол! Да сколько ж можно? Снова рывок. Меня втащили в отсек.
– Парни, – выдохнул я, – как же рад вас видеть.
Вул показал кому-то большой палец. Я поднял голову – наблюдавший за нами из глубины отсека Кэп кивнул и крикнул:
– Не спать, Дэни, у нас много дел!
Он отвернулся и принялся крутить какие-то рукояти у незнакомого на первый взгляд агрегата – над плечом у Кэпа вверх торчала продолговатая корзина из железных прутьев, окрашенных в желтый цвет. Я потер ушибленный локоть – Гомез и пилот, должно быть, в кабине. Пак с Чухраем и Счастливчиком Тедди, пристегнутые фалами к карабинам, скользящим под потолком по тросам, возились с дверцами шкафов, смонтированных вдоль борта в передней части отсека. Там же, немного дальше, на откидном сиденье за операторским пультом разместился Франц, под ногами у него лежал Маллоун. Интересно, жив старик?
У всех бойцов без исключения вместо шлемов на голове были наушники.
Пол сильно накренился, я взмахнул руками. Вул, схватившийся за грузовую сетку, принайтованную к борту, не дал мне упасть. Судя по ощущениям, конвертоплан быстро набирал высоту и совершал разворот.
– Живо ко мне! – рявкнул Кэп, перекрывая шум двигателей. – Жебровски, подносишь снаряды! Вул – заряжающий! Дэни, – он указал на пульт, – смени Франца, пусть он займется Маллоуном!
Все пришли в движение. Я пробрался в переднюю часть отсека и понял, чем занимался Кэп, почему велел Жебровски подносить снаряды. Агрегатом оказалась казенная часть стопятимиллиметровой безоткатной гаубицы. Чухрай с Паком проверяли в шкафах пятизарядные кассеты для скорострельных пушек, расположенных с противоположной стороны. Да у нас не просто конвертоплан, у нас самая настоящая летающая крепость, ударный самолет поддержки наземных сил! К тому же, если я правильно разглядел на подлете с катапульты, конвертоплан имел особую конструкцию днища и при необходимости мог садиться на воду.
Ну, теперь наш ход. Я принял у Франца наушники – честно говоря, он бы с трудом разобрался с аппаратурой корректировщика огня. По выражению на его лице было видно, что рад такой замене. Поправил гарнитуру и услышал голос Гомез:
– Мы над главной улицей базы. Делаем заход на парк боевых машин, давим из всех стволов мех-боссов и штурмовиков. Затем разворот, имитируем атаку, зависаем над штабом и высаживаем десант.
– Добро, – отозвался Кэп.
Я склонился над пультом, быстро считывая информацию с мониторов, вводя приоритетные цели. Запищала бортовая РЛС, уловившая сигнал наведенного на нас по лучу комплекса ПВО. Трелью хлопков под днищем отозвались выпущенные пилотом тепловые ловушки. Следом за бортом громыхнули два взрыва, конвертоплан ощутимо тряхнуло ударной волной, но мы по-прежнему находились в воздухе, машина слушалась рулей. Выпущенные в нас ракеты прошли мимо.
– Огонь, Кэп, – скомандовал я, когда перекрестие прицела гаубицы легло на силуэт мех-босса.
– Выстрел! – отозвался Биррат.
За спиной громыхнуло, зазвенела в корзине выброшенная из ствола гильза.
– Пак, Чухрай – огонь! – приказал я, переключаясь на другой монитор.
Застрекотали снаряжаемые кассетами пушки, сминая пехоту возле казарм.
– Денис, это ты за пультом? – поинтересовалась Гомез и, не дожидаясь ответа, велела: – Перенеси огонь на главную улицу. Немедленно!
Я с трудом подавил желание дать еще залп по пустырю, где до сих пор сражались освобожденные нами пленные. Перенастроил прицелы орудий и подал команду стрелкам.
От грохота зазвучавшей в отсеке канонады не помогали даже наушники. В голове звенело, кислый запах пороха щекотал ноздри. Мы прошлись над базой, сея огонь, смерть и разрушение. Сделали разворот и начали имитировать новый заход.
– Открываю рампу, – едва расслышал я голос Гомез.
Конвертоплан завис над штабом – до крыши было не больше трех человеческих ростов. Сейчас мы классная мишень. Вновь запищала РЛС, предупреждая о ракетной атаке. На этот раз бортовой компьютер засек комплекс ПВО на пару мгновений раньше, и Кэп всадил в него фугас по моей команде.
– Жебровски, грузи кассеты в пушки! – приказал Кэп.
Я оглянулся на миг. Пак, Чухрай и Счастливчик устремились в рампу, придерживая фалы, скользившие по тросам под потолком. Вул заряжал гаубицу, Франц, перебинтовавший Маллоуна, поднялся с сиденья и, морщась от боли в ноге, похромал к Кэпу.
Видимо, план действий группы был согласован заранее. Просто его слегка изменили, когда я появился на борту.
– Не отвлекайся, Денис! – Гомез словно видела меня.
Возможно, так и было, в кабине пилотов могли находиться камеры, транслирующие картинку из отсека. Я вновь склонился над пультом, наводя стволы на цели. Сердце бухало в груди, секунды стали длиннее, впереди было самое сложное: ждать. Верить и ждать возвращения бойцов, высадившихся на крышу штаба. И конечно, надеяться, что вернутся они вместе с Кларком.
Мы отгрузили по целям вокруг еще полтора десятка снарядов из гаубицы и примерно столько же кассет из скорострельных пушек, когда Гомез сообщила:
– Набираем высоту. Огонь из всех стволов!
Зажужжали бортовые «миниганы», встроенные в корпус по бокам от кабины. Пулеметами управлял пилот либо Гомез. Я не удержался от соблазна и вывел ближнюю обстановку на монитор. Штурмовики, словно муравьи по тропам, стекались к штабу и попадали под огонь ползущего вверх и в сторону конвертоплана.
Громыхнула гаубица. За ней напоследок протрубили скорострельные пушки, и мы вылетели за пределы базы, фейерверком отстреливая тепловые ловушки.
Я отвлекся от пульта. Под закрывшейся рампой Пак с Чухраем бережно укладывали Кларка на пол. Подбородок генерала и шея были залиты кровью. Держась за пристегнутый к тросу фал, за ними стояли Тедди и Бридж.
Бридж!
Похоже, я выкрикнул ее имя. Наши взгляды встретились…
– Что с ним? – В отсеке появилась Гомез, подбежала к генералу.
– Бридж, – позвал я, – смени меня.
И выбрался из кресла, захватив с соседнего сиденья медсумку, оставленную Францем после перевязки Маллоуна.
По команде Кэпа Пак с Чухраем вернулись на свои места возле пушек. Но бойцы все равно косились на генерала, лежащего на полу.
Кларк был очень плох. Он умирал – на бледном, почти побелевшем лице шевелились лишь губы. Глаза были полузакрыты. Он говорил. Валькирия Гомез прижалась к нему, едва ли не касаясь ухом рта, и во взгляде ее виднелись лишь внимание и напряженная собранность.
Я достал из сумки медпакет, шприцы, заряженные капсулами промедола и другими стабилизирующими состояние организма стимуляторами. Хотел сказать генералу, что добыл технологию перемещения сознания в цифру, что технология работает и может спасти ему жизнь. Но Кларк остановил меня жестом, который не заметила Гомез.
Наверное, каждый из нас сейчас примерял на себя ее роль. Вот так, на глазах теряя отца, не всякий сможет оставаться сдержанным и дать родному человеку запросто умереть.
Губы Кларка перестали шевелиться. Валькирия слегка отстранилась, мгновение смотрела в застывшее лицо, затем прикрыла отцу глаза и поцеловала в лоб. Поднимаясь, сняла с себя куртку, протянула мне.
– Летим на Кипр, – твердо сказала она и направилась в кабину.
Я опустился на одно колено, расправил куртку и укрыл генерала с головой.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?