Читать книгу "Мой дневник. 1919. Пути верных"

Хочу дать переписать мой дневник, но это стоит 100 р. с листа, ведь это немыслимо.

Завтра выезжаем в Киев – по дороге заеду в Харьков в Штадобр, узнаю обстановку. Очень хочется везти своих дальше – тяжело мне будет в Киеве без них, да и страшно сейчас расставаться. Ну, а не дай Бог не увидимся, что же тогда-то делать? Надо очень и очень обдумать, как быть – рисковать ими, а в особенности маленькой Женей, я не имею права.

Говорил сегодня с Ножиным. Он причастен к газете «На Москву». Я доказывал, что грубой антижидовской пропагандой нельзя привить массам сознания необходимости свержения евреев финансистов и комиссаров, а также возвратить монархию. Яд социализма нам прививали 2 года (легально), а мы хотим исправить это зло в 2 дня. Нелепо. Так только портят дело. Говорит, что на собрании сотрудников говорили, что если так не пройдет, то все равно… Это вроде фразы Керенского: без свободы для меня нет Родины… Ну а для меня и без монархии Родина жива – лучше я пойду другим путем к той же цели.

Интересно, что «рабочий», выступивший здесь на правительственной комиссии и сорвавший работу с рабочими, оказался жидом и бывшим большевиком (вырезка в 24–28 книге) – Деникин, будучи в Одессе, назвал это изменой (вырезка там же). Вообще заявления Деникина в Одессе латышам, рабочим, евреям, студентам – очень и очень хороши. От них не несет обычной парадной благодарностью и в них видна сила, а ее очень и очень нужно нам, в период восстаний, в который мы надолго вступили и которые парировала бы всякая власть в России. Надо больше силы, больше уверенности в себе. Беспокоит меня только отсутствие точных указаний, кто именно является заместителем Деникина. На всякий случай это необходимо. Боюсь, что это работа Романовского – он по положению временно замещает – не рассчитывает ли он, благодаря недоговоренности, на большее? Его имя крайне непопулярно в армии, и такая вещь вызовет неизбежно раскол, тем более что многие из прибывших в армию офицеров, попробовавших киевского житья-бытья, до сих пор не думают, что они могут сами выбирать, куда им поступить. Надо, если я буду работать в «Киевлянине», написать об этом.

8, 9, 10, 11, 12 октября (Харьков). Газеты полны киевскими событиями и сведениями о взятии Юденичем Петрограда.

По-видимому (разжалование Лукомского), в Киеве была какая то сильная невязка. Что-то и кто-то пропустил. Приеду – увижу.

Ж.д. сообщение с Киевом наладилось только к вечеру 12.X. Посланы этапные поезда. Мне повезло, я попал в отдельное купе (пишу на ходу) к начальнику речных сил Юга – адмиралу Кононову.

В Харькове в ночь с 12–13 (суббота) ожидали выступления большевиков. Ввиду этого 10-го был устроен парад по случаю взятия Петрограда, но на самом деле с целью демонстрации находящихся в городе сил и броневиков (8) – дабы неповадно было.

Все же по пути на Киев неспокойно. Наиболее наполнена петлюровцами Полтавская губерния, где восстания чаще и значительнее. Поезда на Киев пускаются на Ворожбу, отчасти из-за банд, отчасти из-за разрушенных за Полтавой мостов.

Словом, неспокойно, как неспокойно и у меня на душе – я взял с собой в Киев (пишу 13.Х) Тату и Женю в то время, как мне осторожнее было бы их временно оставить в Харькове.

Виновата Тата, настаивавшая на отъезде, а я поддался.

Благополучие мое ширится – «Родина» предложила мне 3000 р. в месяц за ежедневное корреспондирование. Это даст нам до 15 000 р. в месяц. Говорят, что на это в Киеве можно прожить. Что я буду столько получать, я еще поверил бы, но что при этом масло мне будет недоступно (в Х<арькове>. – 140 р., в К<иеве>. – 250 р. фунт) – этому бы я никогда не поверил.

Дошла до нас ужасная весть – расстрел А.Г. Ковалевского, арестованного за то, что при обыске у него нашли кирасирские протоколы и обмундирование, оставленное Ганей… Жаль, очень жаль старика. Труп его едва (через китайского консула) выдали вдове. Он был настолько скрючен, что его едва вложили в гроб. Последнее желание старика – похоронить его в мундире и орденах – большевики исполнить не позволили.

Чем он им мешал?.. Старый человек – правда, он был причастен к выступлению Келлера, но в общем он был совершенно безвреден.

Сын его Борис переделался из революционного милиционера в монархического кирасира и служит ординарцем у брата.

А. Жуков (с.р.) в партизанском отряде. Лида Ермоленко в Харьк<ове>. Наших родных в Киеве нет. Оказывается, там была М.В. Лампе, ставшая обладательницей, по словам Лиды, состояния в 200 000 р. Откуда сие? О нашем родстве она Лиде не призналась, хотя говорили они много.

Только бы устроить семью в Киеве, надоело уже болтаться из стороны в сторону – хочется устроить себе хоть подобие спокойной жизни.

13 октября (Харьков – Киев). С 12 ч. д. 1.Х сели в вагон и только в 10 часов вечера тронулись в путь. Вместо экстренного поезда Кононова мы идем этапным. Утром мы дошли только до Богодухова. Думаю, что в Киеве мы будем не ранее завтрашнего вечера.

Едем хорошо. Вагон старый международный. У нас маленькое купе 1-го класса. Багаж, слава Богу, с нами в отдельном вагоне. Словом, все налажено. С 15-го, думаю, что уже вступлю в исполнение своих обязанностей в штабе. Вчера получен ответ на мое донесение Шуберскому о прибытии в Харьков – телеграмму о том, что он с нетерпением ждет моего приезда. Ну ладно – я еду. Худолея нет. У меня в отделении Борсуков, которого я искал в Ростове, чтобы взять с собой. Офицеров Генштаба, по-видимому, сильный недостаток – не знаю, как мы будем работать.

14 октября (Харьков – Киев). К вечеру доехали только до Сум – поезд идет как черепаха, паровоз совершенно не тянет.

Долго разговаривал с адмиралом Кононовым. Между прочим, он рассказал следующее. Когда адмирал Сеймур прибыл в Севастополь, то он в разговоре с командующим нашим флотом и его начальником штаба Бубновым от имени английского правительства предложил нам обменять наши семь подводных лодок на моторы, якобы более нам нужные для работы на реках…

Обозлившийся Бубнов заявил: я вижу, у Вас на пальце родовое кольцо, по-видимому, Вы считаетесь с этим, почему же Вы в нас, старых дворянах, не хотите уважать рыцарей и хотите, чтобы мы согласились на такое позорное соглашение. Ведь имея семь подводных лодок, мы держим в руках все Черное море, а на реках ставим пушки на старые пароходы и отлично работаем.

Сеймур ответил, что он только передает предложение, напоминает, что ведь Англия может потребовать эти лодки под угрозой отказа в снабжении нас. На это командующий флотом, усмехнувшись, заявил, что время потеряно, т. к. мы настолько окрепли, что отказ Англии в содействии заставит нас обратиться к другому государству, что едва ли ей будет приятно. Хорошо.

Сеймур за невыполненное поручение был отозван.

Другое – англичане желали передать Батум Грузии и потребовали ухода наших канонерок. Деникин ответил, что их может выгнать из Батума только огнем английского флота.

Мы крепнем, и это очень хорошо. А немцы и их заигрывание с Юденичем – вечная угроза Антанте.

Третье – англичане заявили, что если у нас будут продолжаться еврейские погромы, то нам откажут в снабжении, т. к. это доказывает, что правительство наше слишком слабо.

А Шиллинг (одесский) прямо говорит, что он всегда будет опаздывать к усмирению. И хорошо сделает.

Махно поставил своим лозунгом: «Бей жидов – спасай Россию» и уверяет, что мы наняты жидами и помещиками, дабы отобрать для них деньги и землю. Тоже не без смысла.

Говорят, что движение Махно было подготовлено по глухим, удаленным от ж.д. деревням (где нет добровольцев), заранее были закуплены подводы и т. д. Словом, видна организация, не чуждая германского духа.

Махновцы были в 35 верстах от Таганрога. Были выставлены танки, 5-дюймовые пушки и т. д. Все, до генералов включительно, получили винтовки. Вот так тревога. Движение Махно было недооценено командованием – нам необходимо привести в порядок наш тыл, еще заполненный большевиками и украинцами, засевшими в кооперативах и профессиональных союзах. А пока они не будут очищены, нам нельзя идти вперед. Скандал в Киеве и потеря Орла – лучшее тому доказательство.

Надо надеяться, что командование в расправе с восставшими уже не будет миндальничать – нельзя никого щадить – только с корнем можно вырвать это зло – иначе недорубленный лес опять вырастает.

Небезынтересны и рассказы Кононова о Румынии, где он был военно-морским агентом.

По его словам, наш военный агент Семенов совершенно справедливо уверял, что иметь Румынию в рядах врагов выгоднее, чем в рядах друзей. Но Покленский-Козел забил себе в голову, что нам нужна дружба Румынии, и в конце концов настолько на своем настоял, несмотря на то, что Веселкин (генерал свиты) добился согласия Николая II на удаление Поклевского как определенного германофила – Сазонов добился, в свою очередь, отмены этого, и Поклевский, оседлав нового военного агента Татаринова, успел добиться выступления Румынии с нами на погибель нам же.

Все это типично для старого (а может, и нового) режима. Всюду личности, всюду закулисные влияния. А в результате идет игра судьбами народа. Положим, и теперь не лучше, не значит ли это, что других способов нет.

* * *

Хороша телеграмма¹³⁷, посланная под влиянием организатора национального движения рабочих в Киеве – инженера Кирсты – рабочими: трамвайными служащими и Святошинских автомастерских – это оздоровление.

Хотя формирование рабоче-офицерской роты я не приветствую.

15, 16, 17 октября (Киев). Наконец, 15 утром прибыли в Киев. Вокзал произвел тяжелое впечатление – грязный, необычайно пусто, чрезвычайно дорого и общий темп излишне нервный – словом, видимо, недавнее бегство еще не выдохлось.

В штабе меня встретили пересудами о Генкварме Шуберском, а он сам произвел на меня очень благоприятное впечатление полным доверием к подчиненным и предоставлением им полной мощи – правда, он вынужден к этому болезнью Наштарма Вахрушева, что сваливает Шуберскому двойную работу, но все же это указывает на известную его широту. Мое заявление о неправильном нашем положении на фронте, где весь фронт подчинен Начдиву 7¹³⁸ Бредову и Драгомирову без разделения на участки, он принял очень благожелательно, и я сегодня подал по этому поводу мотивированный доклад. Не знаю, как примет это А. Драгомиров.

Вчера со мной случился казус – отдавал распоряжение Салимону, упал и разбился, потеряв сознание. Очнулся через некоторое время, ничего не сознавая. Это в первый раз в моей жизни. Сегодня с утра чрезвычайная головная боль, она же была и целый день вчера. По-видимому, я еще недостаточно окреп от тифа. Бедная Тата сама чуть не упала, узнав от привезшего меня Мельницкого о том, что было.

Шуберский проявил много заботливости, даже включительно до предложения мне денег.

Был сегодня у Шульгина. Он полон деятельности. Предложил мне занятия по «Азбуке» и «Национальной комиссии», но это, конечно, принять за неимением времени не могу. Рассказывал о катастрофе с Киевом, нарушившей все здесь налаженное, что не может установиться до сих пор. По словам Шульгина, якобы со слов Драгомирова (это подтверждает и Шуберский) – Драгомиров, не командуя войсками в гражданской войне, передержал их на фронте и они не выдержали даже и не особенно сильного натиска. В результате был оставлен Киев в 12 часов, после того как в 10 было обнародовано объявление Драгомирова о том, что все спокойно.

Мельницкие, уходившие на грузовике (как и весь штаб), рассказывают, что за мосты кинулся весь Киев – женщины на коленях в грязи молили взять их на автомобиль.

В общем настроение здесь тяжелое – все еще полно недавней паникой (скажу, что и в штабе тоже), нет никаких попыток перейти к активным действиям, несмотря на вероятное ослабление красных на главном для нас Коростеньском направлении. Словом – пуганая ворона.

А у меня настроение скверное – от моего нездоровья и сознания, что Тата и Женя всего в 20 верстах от красных – это не немцы и не австрийцы. Жутко – я не даю разобраться в вещах.

Квартира прелестная – 3 комнаты с хорошей обстановкой.

Отделение можно вполне наладить – офицеров много, кроме меня 2 Генштаба и 3 строевых плюс топограф, все охотно идут на мои мероприятия. Много помогает Борсуков, исхудавший после плеврита, но обиженный балдоватым Салимоном и теперь напирающий на работу со мной.

В общем поле для деятельности большое – дай Бог сил, а теперь и об этом приходится задумываться, а тогда много можно сделать, многое наладить.

Да, киевские газеты торжественно оповестили сегодня (17) о «Приезде фон Лампе» – довольно кратко, но совершенно для меня неожиданно. Говорят, в «Молве» были подробности – пока еще не видал.

Жду результата моего доклада – он подан мною сегодня – или он будет иметь большой успех, или все кончится большим недоразумением, т. к. Драгомиров может счесть это вмешательством не в свое дело. Ну ничего, попробуем – мое положение это не пошатнет, а укрепить сможет.

Когда работаю или пишу, чувствую себя лучше, но как брошу, опять одолевает головная боль. Вчера было это, а главное какое-то отсутствие памяти – потеряешь нить разговора и все пропало, и снова не найдешь мысли. Это меня очень и очень пугает.

18, 19, 20 октября (Киев). Все еще не могу быть настолько уверенным в твердости положения Киева, что не перехожу на большую книгу. Настроение в городе убийственное – каждый выстрел на Ирпене, и в штаб являются за справками, насколько твердо наше положение – да и я сам внутри себя, говоря откровенно, ни минуты не спокоен, наличие моих в Киеве заставляет меня трепетать ежеминутно, но Тата все уговаривает меня, что это ничего, но я готов тоже волноваться по всякому ерундовому поводу.

Служба налаживается. Мне удается уже провести и кое-что свое. Так, Драгомиров приказал левому флангу отряда Бредова к Северу, а нам удалось направить их на станцию Тетерев, т. е. совершенно в противоположную сторону – и он согласился, это уже кое-что. Мой доклад, поданный Генкварму о необходимости разделения фронта на 2 участка, пока еще одобрен только Шуберским – он, в виде своего доклада, подает его Драгомирову. Посмотрим, что выйдет – это разделение насущно необходимо.

Вчера я был у А. Драгомирова по делу – он встретил меня очень мило, сказав, что рад моему выздоровлению, это, конечно, слова, но все же внимание.

Начал писать в «Киевлянине», работаю на «Родину» и Русаген. Пока ничего не посылал в «Великую Россию». В общем все налаживается хорошо – не знаю, как будет дальше, но пока не имею оснований жаловаться на судьбу, только бы немного закрепить положение (стратегическое, а не личное) в Киеве.

Постараюсь опять вернуться к ежедневному писанию дневника, т. к. иначе он невольно запускается, а я сейчас переживаю интересное время и интересный период – жаль было бы его выпускать из рук. А то за три дня у меня совершенно нет никакого материала.

Телеграмма

18 октября. Объявлена мобилизация Киевской области: штаб-офицеров 50 лет, обер-офицеров и врачей 43 лет, чиновников военного времени от 20 до 34 лет. Военнообязанные призваны сроков 1912 по 1921 годов. Приказом генерала Драгомирова устранен с должности член управы Ладыженский, проведенный в обход законов. Управа протестует. Совет Главноначальствующего области ассигновал ссуды: в миллионах – городу Киеву – 5, управлению продовольствия – 3, на продовольствие беженцев – 2. На железных дорогах наконец сняты немецко-украинские надписи. Прекратил свое существование главный комитет для Украины партии К.-Д.¹³⁹, функционирует только киевский областной комитет. Ночью противник сделал попытку наступать вдоль желдороги на Ирпень, вызвав панику в городе. Попытка противника отбита огнем наших передовых частей. В окрестностях Кременчуга появилась банда силою 7000 человек. В окрестностях Полтавы соединившиеся банды повстанцев разбиты гарнизоном города, занявшим штаб банд – Диканьку.

19 октября. Нашими войсками после упорного сопротивления красных занят Фастов. Конфликт в киевской городской управе разгорается, решено обжаловать распоряжение генерала Драгомирова об удалении Ладыженского в сенате, из состава управы вышли социалисты каде<ты> и полесское коло, мотивируя желанием предоставить власти возможность создать управы по назначению. Вышел еженедельник «Наш голос», посвященный еврейской жизни. Генерала Дpагомирова посетила депутация рабочих, им удовлетворенная. По непроверенным сведениям, произошел раскол между галичанами и директорией, причем галичане покинули фронт. Ходят упорные слухи о свидании в Жмеринке польских и украинских делегатов, причем решено продлить перемирие на четыре недели, начиная с 10 октября.

20 октября. В Киеве находится депутация галичан, причем, по проверенным сведениям, намечается полный их раскол с петлюровцами и соглашение с добровольцами. Наши части, занявшие Фастов, продвинули бронепоезд к станции Кожанка, противник отходит. Начальником тыла Киевской области назначен генерал Рерберг. В первый день мобилизации офицеров 19 октября большой наплыв являющихся. Пошли поезда на Фастов. Раковский, бежавший в Совдепию, назначен заместителем реввоенсовета республики. Настроение населения Киева после октябрьских событий тяжелое, каждая перестрелка на Ирпени вызывает приток, наплыв тревожащихся, осведомляющихся. Генерала Дpагомирова посетила депутация учительского союза, второй месяц без жалования, обещано удовлетворение.

Телеграмма

21 октября. Под влиянием переговоров галичан с добровольцами в Одессе (а не в Киеве) петлюровцы принимают меры, строят мосты через Днестр в районе Ямполя. Линия Брянск – Тула, Козлов – Саратов объявлена Троцким границей Советской республики, Брянск и Тула спешно укрепляются окопами с блокгаузами для пулеметов. Брянск наводнен дезертирами и осужденными Чрезвычайками на службу в строю. Формируются конные дивизии. Эвакуация Брянска задерживается разрушенными в тылу повстанцами мостами. На ж.д. скопилось 83 состава. Гарнизоны Брянска – 10, Тулы – 12 000, главная часть – дезертиры.

22 октября. Подтверждается известие о восстании против советов рабочих Брянска под руководством начальника штаба 14 советской армии Сапожникова. Восстание распространяется на Таруссы и Серпухов. Кобеляки были заняты бандой Бибика силою 3000 человек, теперь преследуемой гарнизоном Полтавы и уходящей на юго-восток. В Киеве установилась санная дорога и бушует метель, чем и объясняется некоторое затишье в операциях. По инициативе Земсоюза¹⁴⁰ организовано совещание общественных и рабочих организаций по борьбе с безработицей. Совещание открыл Елачич, председателем избран Вагнер. Безработных свыше 35 000, пособий выдано за полтора месяца 280 000, докладчики настаивали на помощи исключительно на трудовых началах. Постановлено после прений образовать бюро по борьбе при Земсоюзе. Открыт клуб союза Возрождения, председатель областного комитета Одинец упомянул о значении союза, ссылаясь на письмо Черчиля, просившего его информировать о положении в России. Выступали Брамсон, Уляницкий, Елачич. В городе обострен вопрос топлива. Генерал Драгомиров потребовал поезд с нефтью и другой с минеральным топливом. Помещение Чрезвычайки занято губернским уголовно-розыскным отделением.

Телеграмма

23 октября. Прибывший из Варшавы офицер передает, что польская армия насчитывает 500 000, в стране идет деятельная социалистическая пропаганда, социалисты настаивают на войне с Добрармией, пехота заявила о своем нежелании переходить границы Польши, считая ее по Двине и Днепру. Конница категорически отвергла войну с Россией, пропаганда продолжается, возможен захват Польши большевизмом. Отношения поляков с литовцами крайне обострены. В Белоруссии восстания против советов. Его вывод – Добрармия может в лучшем случае рассчитывать на нейтралитет поляков. В районе Чернигова противник несколько потеснил наши передовые части. К северо-западу от Фастова наши части перешли реку Ирпень, отбросив противника. Галицийское командование приняло условия о прекращении боевых действий, предложенные нашим командованием. Происходят окончательные переговоры.

24 октября. В районе Чернигова интенсивные бои, противник несколько потеснил передовые части, на реке Ирпень усиленная перестрелка. В Киеве состоялось под председательском Драгомирова, при участии представителей военной и гражданской власти, финансов и промышленности и профессуры, совещание о восстановлении промышленности. Определенного решения не принято. Получено сведение, что польская армия перевооружается французской пушкой и передает армию под власть французов, им же будет принадлежать снабжение боевыми припасами. Взносы по самообложению Киева поступают интенсивно, за две недели – три миллиона. Украинский атаман Ангел арестован и передан в распоряжение добровольческих властей. Состоялось заседание лиги борьбы с антисемитизмом, постановлено образовать педагогическую секцию для пресечения агитации среди учащихся. В Фастове с приходом добровольцев появился белый хлеб и сало. Свирепствует тиф.

25 октября. В Киев прилетели представители Западной армии князя Авалова – военный летчик Фирсов и прапорщик Маршалк, которые после доклада Драгомирову выезжают в Таганрог для доклада Деникину. В результате трехдневных упорных боев нами оставлен Чернигов, трофеев противником не захвачено, гражданские власти эвакуированы полностью. Противник, по-видимому в силу двухлетней годовщины, ведет интенсивный огонь и пытается переходить в наступление по всему фронту Киевской области, таким образом празднуя большевистский юбилей. Банды, окружавшие Чигирин под начальством Кацюры, Калиберды, Чучупаки, капитана Коваленко, разбиты на голову Звенигородским отрядом и бегут в леса, крестьяне разошлись по селам. Реки Сейм и Десна стали, что мешает работе флотилии.

26 октября. В районе Макошина, севернее Бахмача, упорные бои с превосходными силами противника. Под Черниговом продолжаются бои за обладание переправами через Десну. Фастов под напором превосходных сил противника оставлен нами после владения им шесть дней, что не меняет положение Киева, однако настроение в городе повышенное, плодятся слухи панического характера, чему способствует доносящаяся стрельба артиллерии. Драгомиров принял депутацию от банков и передал им, что острота потребности денежных знаков миновала. Вместо предложенного депутацией создания постоянного фонда генерал предложил забронировать в его распоряжение часть ростовских подкреплений, предназначенных для частных банков. Драгомирову поднесено полмиллиона, собранные банками. Управский кризис разрешен, по предложению градоначальника и одобрению партии каде(т) Бутенко городской голова. Первый день мобилизации проходит крайне успешно, являющихся много. Новый комендант Киева генерал Габаев. Первого октября начались занятия на высших педагогических курсах. Утверждена и приведена в исполнение казнь Тита Ишкова за нападение на квартиру. В печати появились непроверенные слухи об убийстве диктатора Галиции Петрушевича украинским эсдеком Сияком. 24 октября на станции Зятковцы окончательно подписано соглашение русского и галицийского командования о переходе галицийской армии в полное подчинение Добрармии.

27 октября. Нашим напором противник сбит обратно с Макошинской переправы к юго-востоку от Сосницы. В районе Чернигова артиллерийский огонь. Попытки противника овладеть переправами ему не удаются. Под Киевом все время артиллерийский огонь безвредный, но сильно нервирующий население города, что отражается на торговых сделках, ценах на хлеб и прочее. 27-го Союз Возрождения устраивает траурное заседание – двухлетний юбилей Совдепии. Совещание при Главноначальствующем решило увеличь на семьсот рублей тысячерублевую прибавку на дороговизну для служащих начиная с августа. Опубликовано послание митрополита Антония с призывом к населению избавить от холода и голода защитников населения – добровольцев, упоминая, что такое пожертвование есть долг населения. Совет Главноначальствующего выдал Киевской ветви Киево-Воронежской желдороги 20 000 000 в аванс на уплату служащим и рабочим. Во главе киевского Освага станет вместо Савенко, по слухам, каде<т> Демидов, член Возрождения.

28 октября. На Бахмачском направлении красные потеряли захваченную ими было Макошинскую переправу, таким образом, угроза Бахмачу нашими войсками ликвидирована, под Киевом противник перестал демонстрировать усиленную деятельностью наступление и ведет себя спокойно. По данным, заслуживающим доверия, представители Бермонта-Авалова, выехавшие из Киева в Таганрог <с> письмом к Деникину, Главнокомандующим приняты не будут, таким образом, их немецкие симпатии останутся без надежды на проведение в жизнь в толще армии. Местная печать сообщает об убийстве под Киевом большевиками профессора университета Св. Владимира – Линдемана вместе с сыном. За отсутствием топлива, по почину городской управы для служащих парка Пуща Водица начинается частичная его вырубка.

29 октября. В районе Чернигова красные, воспользовавшись льдом, переправили на наш берег значительные силы, но под натиском наших частей штыковой атакой отброшены в Десну. Много убитых красных, лед проломился, много потонуло, найдены трупы командира и комиссара 533-го советского полка. В Киеве выпущено воззвание Начальника Полтавского отряда генерала Бредова с призывом не поддаваться панике, сознать, что Киев в передовой зоне, арестовывать паникеров и провокаторов. По слухам, крайние правые Киева немецкого толка в связи с прибытием делегации Бермонта готовят петицию Деникину с последним предупреждением присоединиться к Германии, в которой единственное спасение России, ввиду неуспехов Колчака и Юденича. Избран новый состав совета присяжных поверенных Киева, председатель Крупнов, товарищ его Малютин. Весь совет – кандидаты групп Центра и Союза возрождения. Второго ноября предложено торжественное празднование годовщины Добрармии, парад, заседание в городском театре при участии генерала Драгомирова. Президент украинской академии наук Бернацкий заявил протест властям за удаление украинской вывески (с) здания академии. Движение поездов упорядочивается.

30 октября. В Черниговском районе продолжаются бои с противником, переправившим на южный берег значительные силы. По-видимому, задачей его является прорыв на Бахмач с целью перерезать сообщение Киева с тылом по желдороге Киев – Ворожба – Харьков, имеющей большое значение ввиду банд оперирующих в районе желдороги Киев – Полтава. На правом берегу Днепра противник, ослабленный переброской на северо-восток, держится пассивно.

В печати сведения, что атаман Зеленый жив и в Золотоноском уезде похоронен другой. Зеленый находится у Петлюры. Выем в киевских сберегательных кассах, как следствие доносящейся перестрелки, ежедневно 200 000, вклад – 250 000. Отставленного городского голову Рябцева посетила особая делегация Союза возрождения России и высказала сожаление и надежду на возвращение.

28, 29, 30 октября (Киев). Событие дня – осложнение с галичанами, правительство которых не утвердило договора с нами. Правительство они сменили, но Петлюра, понявший скверное свое положение и держащий в своих руках семьи многих галичан, всячески желает также принять участие в переговорах, что совершенно неприемлемо.

Шиллинг отдал приказ избегать столкновения с галичанами и скорей добивать Петлюру, которого, по-видимому, мерзавцы румыны пропустят в Бессарабию. Словом, положение усложняется, а тут еще махновское движение, имея некоторый успех, несомненно крепнет – Екатеринослав опять 28.10 перешел в их руки. Шиллинг предоставляет для борьбы с Махно большие силы под начальством Слащева, но осложнение с галичанами задерживает принятие решительных мер и с Махно – словом, все висит на воздухе, а тут красные все сильнее и сильнее подпирают у нас на крайнем правом фланге на Бахмач и на черниговском направлении, стремясь к ж.д. Киев – Конотоп, т. е. лишая нас одного пути снабжения, т. к. на направлении Полтава все еще неисправны мосты.

Положение безусловно сложное. На фронте Донской и Добровольческой армий натиск красных также продолжается.

Крайние правые Киева готовят Деникину петицию с последним предупреждением, что необходимо принять германскую ориентацию, т. к. Юденич разбит, Колчак кончен, у нас неуспех (на 700 взятых верст мы отдали 100), словом, спасение только в немцах.

Интересно что ответит Деникин – прилетевших от Бермонта-Авалова летчиков (полк. Фирсова и прап. Маршалка) он отказался принять и приказал вернуться обратно.

В.В. Шульгин в галицийской сдаче, одновременном прилете летчиков, осложнениях с галичанами в момент отказа Деникина принять посланцев Бермонта – все это сплетает вместе и хочет видеть во всем этом широкую германскую интригу, опутывающую нас со всех сторон.

Тяжелое положение и Юденича. Меня очень занимает сопоставление фактов: в феврале 1917 г. петроградские рабочие восстали, якобы от недостатка хлеба. Почему же теперь они же не помогли Юденичу занять Петроград – ведь теперь-то там голод несомненный. Странно, чтоб не сказать больше. Конечно, все дело в инсценировке «народного восстания» в феврале 1917 г.

Да, господа социалисты сумели свергнуть царское правительство, но не сумели отделиться от большевиков – положим, свой своему поневоле брат, с этим-то и надо считаться.

А у нас холод – зима, хотя и тает, но устанавливается – это в октябре месяце, в Киеве.

Забыл записать две цифры, ничего общего между собой не имеющие:

Галичане сдали по договору 6000 при 135 орудиях и 800 пулеметов.

Топограф, подпоручик штаба Мамонтова за набег «по разверстке» получил 200 000 рублей – сколько «получил» Мамонтов.

31 октября – 1 ноября (Киев). Наше положение на черниговском фронте делается все хуже и хуже. Противник, с трудом отбросивший нас от переправы, теперь значительно легче идет на юг, во фланг ему пущена гвардия. Ну, а если она успеха иметь не будет – наше положение далеко не выигрышное – сил мало, а с выходом от излучин Десны на юг фронт уширяется.

В Бахмачском районе противник отброшен к Макошину. Замечательно широкая работа красных – одновременно с нажимом на ж.д. Киев – Бахмач они ведут агитацию в районе Гребенки, на ж.д. Киев – Полтава где, по-видимому, идет собирание банд для нападения на ж.д.

В тылу Ирпеньского фронта вспыхнуло восстание крестьян против большевиков, наши партизаны Струка высланы туда для руководства.

Восстание вспыхнуло в ночь с 30 на 31.10, по-видимому, стихийно, т. к. 31-го утром у нас были присланные из района Дымерка с предложением помочь им. По сведениям, III Интернациональный советский батальон разгромлен восставшими.