Читать книгу "Как Тёша стала русской рекой. Очерки истории и топонимики Окско-Сурского междуречья"

Очерк 6.
Мордия и Великая Венгрия

История создания топонимики Окско-Сурского междуречья не будет полной без рассказа о древних государствах, в состав которых оно входило и которые так или иначе влияли на этот регион. Великое переселение народов, начавшее средневековую историю Восточной Европы, сделало Среднее Поволжье одним из центров этой истории, где происходили события, влиявшие на ход исторического развития и народов Восточной Европы, и народов Урала, Сибири, степей Казахстана.

Два ведущих восточноевропейских государства Средневековья – Хазария и Волжская (Камская) Булгария – включали Окско-Сурское междуречье в свою сферу влияния, и эти государства известны всем (речь о них впереди). Но существовали на землях Поволжья такие надплеменные образования, которые и государствами назвать нельзя. Скорее это были своеобразные «зоны этногенеза», в которых формировались племена и народы, составившие потом население Восточной (а в случае венгров и Западной) Европы.

Отмеченные древними авторами страны Мордия и Великая Венгрия не имели чётких границ и видимых атрибутов государственной власти. Территории, на которых роды складывались в племена и в союзы племён, получили свои названия от имён наиболее крупных этнических образований, живших здесь в I тысяч. Не много на самом деле найдётся в истории Средневековья земель, характеризуемых столь «пёстрым» этническим разнообразием племён, живших практически одновременно на одной территории.

Мордия – так назвал в X в. страну, лежащую между хазарами и волжскими булгарами, уже упомянутый ранее Константин Багрянородный. Он, несомненно, объединял под этим названием все народы, проживавшие на указанной территории (следуя средневековой традиции)[12]12
  Страбон в I в. в своей «Географии» отмечал эту традицию: «…вследствие неведения отдельные народы в каждой стране подводились под одно имя».


[Закрыть]. Современными историками эта страна локализуется между верховьями Дона, Средней и Нижней Окой и правобережьем Средней Волги до Самарской Луки.

Своим названием Мордия обязана своим первичным обитателям – племенам финно-угров, для которых у живших южнее скифов и сарматов было одно название – марды. С конца I тысяч. до н. э. сарматы были полноправными хозяевами степей между Волгой и Доном, были соседями предков мардов, причём соседями беспокойными. Они активно осваивали эту территорию, вовлекая её жителей в свою хозяйственную и культурную деятельность. В начале I тысяч. племена сарматского круга вторглись непосредственно в Поочье, «огнём и мечом» покорили местные народы и, влившись в них, стали родоначальниками культуры рязано-окских могильников. Новый народ в III в. встретил нашествие готов, воевал и сотрудничал с ними и у них «закрепил» своё название «марды».

Только готы наполнили этот этноним другими смыслами. Они были удивлены воинственностью рязано-окцев, их милитаризованностью и увидели в этнониме «мард» связь со смертью, убийством, подчеркнув тем самым боевую удаль окских финнов. Рязано-окцы, по-видимому, были включены в состав восточной империи Германариха на правах военных вассалов. Уже в союзе с готами они вступили в эпоху Великого переселения народов.

В прошлых очерках мы говорили об огромном этнолингвистическом горизонте от Прибалтики до Урала, на котором сложилась гуннская орда. Мы считаем, что предки мордвы были полноправными участниками гуннского движения.

Вторгшиеся в Среднее Поволжье из Приазовья и Прикавказья племена гуннов вобрали в себя местные этносы. Возможно, даже селились среди мардов и переходили к оседлой жизни, становясь земледельцами. Гунны стали этнической основой средневекового народа сувазов (предков чувашей), но это не значит, что они заселили только территорию современной Чувашии. Гунны-савиры (сувазы) проникали и в Окско-Сурское междуречье, и даже в Волго-Окское междуречье, в земли восточных финнов – предков мери, о чём говорит топонимика этих регионов. А те гунны, что остались в привычных степных и лесостепных ландшафтах, смешавшись с местными сарматами-аланами (что было нетрудно: настолько гуннская кочевая среда была пропитана «сарматским духом»), сделались этнической основой средневекового народа буртасов. Народа, ставшего одной из «загадок» Средневековья.

До сих пор среди учёных нет единого мнения по поводу того, что представлял собой этнос буртасы. Одни считают их частью мордвы, другие настаивают на тюркском или даже сарматском происхождении, и хотя доводов и для той, и для другой версии немало, всё-таки более предпочтительной выглядит гипотеза алано-угро-тюркского происхождения.

Сам этноним «буртас» впервые упомянут арабскими хронистами в IX в. Его можно чётко разделить на две составные части: «бурт» и «ас», и если относительно первой можно делать какие угодно предположения, то вторая не оставляет сомнений в своём сарматском происхождении. Сармато-аланские племена ас-ов (яз-ов) с самого начала входили в гуннский племенной союз. Этот «ас» известен по всему степному югу. У Захарии Ритора в списке тринадцати гуннских племён мы видим: багр-ас-ик, кул-ас, можно вспомнить широко известные на Руси этнонимы «черк-ас-ы», «к-ас-оги», «яз-ыги». Корень ас (ос) есть и в названии сарматских потомков – кавказского народа – осетин.

Здесь везде «ас» подразумевает сарматскую основу племени, отличая гуннские этнонимы с корнем ас от гуннских этнонимов с корнем ар, принадлежащих племенам, имеющим тюрко-уральскую этническую платформу (хаз-ар, сув-ар, ав-ар и др.).

Аланы-асы вошли в гуннский племенной союз. Кочевые народы стали совместно владеть Предкавказьем, степями между Волгой и Доном и лесостепной частью Среднего Поволжья. Генетические связи между потомками гуннов, жившими на Кавказе, и потомками гуннов, жившими в Поволжье, прослеживаются и по сей день. Советский лингвист А. Попов предлагал искать решение «буртасского вопроса» на Северном Кавказе, заметив, что дагестанские аварцы называют чеченцев «бурт», а чеченский язык «буртижазалманꞌз»[13]13
  Кавказские буртасы сражались под знамёнами Мамая в XIV в. на Куликовом поле.


[Закрыть]. По мнению учёного, здесь ключ к объяснению схожести некоторых лексических элементов – в мордовских и северокавказских языках.

Алано-угро-тюркское племя буртасов к концу VIII в. уже занимало территории между Верхним Хопром и Волгой до Самарской Луки. Буртасы, вобравшие в себя другие небольшие группы номадов, прибывавшие с востока, представляли собой довольно крупный народ. Арабские авторы говорят о них, как о серьёзной военной силе. Ближневосточный хронист X в. Гардизи так описывал буртасов: «Их оружие – два дротика, топор и лук; панциря и кольчуги у них нет; лошадь имеет не всякий, а только богатый. Их одежда – джубба (шуба – авт.), они носят шапки и обёртывают их чалмами… Вся местность меж их владениями и страной Хазар представляет равнину… Некоторые совершают путь из страны буртасов в страну хазар по реке Итиль на судне, другие едут сухим путём… Плодов (винограда – авт.) в той стране нет, вино у них делается из мёда».

Начиная с IX в. буртасы частично перешли к оседлой жизни и тогда же попали в феодальную зависимость от хазар. Какого рода была эта зависимость, можно понять, зная, что буртасы выставляли для службы кагану войско численностью 10 000 всадников. В X в. арабский учёный Ибн Даста пишет о них: «Земля буртасов лежит между хазарскими и булгарскими землями. На булгар и печенегов, будучи сильны и храбры, производят они набеги. Буртасы подчиняются царю хазар. Земля их просторна и изобилует лесистыми местами. Вера их похожа на веру гузов, собой они красивы, стройны и дородны. Буртас – имя страны, и буртасы имеют деревянные дома… Язык булгар сходен с хазарским, но буртасы говорят на языке, отличном от них»[14]14
  Гузы, как и другие выходцы из Южного Урала и Алтая, верили в единого бога Тен-гри – творца неба и земли. Эта религия сочетала в себе и тотемизм, и культ предков, и элементы шаманизма (через шаманов узнавали волю Тенгри), и кровавые жертво-приношения (в жертву приносили животных, а порой и людей).


[Закрыть].

Военная судьба буртасов была неразрывно связана с народами степи. В IX в. они упоминаются как участники разгрома экспедиции князя Игоря на Каспий, и хотя в XIII в. они фигурируют в списке народов, платящих дань русским князьям («…буртаси, черемиси, вяда и мордва, бортничаху на князя великого Владимира»), но во время татарского нашествия становятся верными союзниками степняков.

Буртасы жили на границе леса и степи, но также продвигались в бассейны рек Цны и Мокши и в Нижнее Посурье. Судя по топонимике, они доходили и до левобережья Тёши. Здесь буртасы смешивались с местными племенами прамордвы, вбирали их в себя и перенимали от них оседлый образ жизни, становясь земледельцами, охотниками на пушного зверя и бортниками.

На весь средневековый мир были известны «буртасские меха» и «буртасский мёд», которые буртасы могли получать только с северных границ своего расселения – из Окско-Сурского междуречья, где контактировали с родами «окско-сурской» мордвы, занимавшейся добычей мехов и бортничеством. Часть мордвы Окско-Сурского междуречья оказалась под тотальным влиянием степняков, к тому же ещё смешивалась с буртасами. «Плодом» этого смешения стал мордовский народ мокша.

Рассказывая о мордве, мы сознательно избегали употреблять этноним «мокша». Дело в том, что народ мокша – более позднее этническое формирование, нежели эрзя, и является в своей основе народом, больше тяготевшим к степному миру. В бассейне рек Цны и Мокши, в междуречье рек Мокши и Тёши сошлись и встретились два мира, исповедовавших разный образ жизни: мир лесной и мир степной. На стыке этих культур и укладов жизни за века совместного сосуществования образовался сложный финно-угорский народ, названный степняками «мокша».

До сих пор нет точного толкования этому этнониму. Одни выводят его от названия одноимённой реки Мокши, на берегах которой расселился крупный массив мокшан. Другие возводят имя «мокша» к индоевропейскому «моксель» («утекать, выливаться», «освобождаться») пытаясь найти глубокие смыслы в этом созвучии. Третьи производят «мокша» от финского слова meks («пчела»), полагая, что степняки назвали древних пчеловодов так, как они сами называли пчёл.

Сам этноним «мокша» («моксель») стал известен с XIII в. При этом он был известен только в Европе, на Востоке он не употреблялся, там для всей мордвы существовало одно название – «арса» («арису», «арджане»). Татары в свою очередь, наоборот, всю мордву называли «мокша» («моши», «мохи»), а в средневековой Руси вообще никогда не разбирали эрзю и мокшу, предпочитая общий термин «мордва».

Эта неразборчивость, кстати, бытовала на Руси вплоть до XVIII в., пока мордвой не заинтересовались русские учёные. К тому времени в обществе сложился устойчивый стереотип о единстве народов эрзи и мокши, властвовавший над умами и историков, и этнографов[15]15
  Это стало впоследствии одной из причин, по которой народы мокша и эрзя были сведены в единую республику. На самом деле, несмотря на внешнюю похожесть, в этих народах очень много различного: фольклор, культура, язык. Например, нижегородский эрзянин не поймёт пензенского мокшанина, а вот пензенский татарин пензенского мокшанина поймёт. Известный филолог и этнограф мордвы М. Евсевьев, будучи сторонником «мордовского единства», тем не менее признавал, что «…в мокшанском наречии татарских слов намного больше, чем в эрзянском, т. к. мокша более продолжительное время находилась среди татар и под непосредственным влиянием татар. Это обстоятельство способствовало немало удалению друг от друга этих наречий мордвы». Фольклор эрзян и мокшан при общих параллелях, свойственных всем угро-финнам, всё-таки отличается, а разница в антропологии видна и неспециалисту. Эрзяне – крупные европеоиды светлого беломоро-балтийского типа, а мокшане отличаются небольшими размерами тела и тёмным грациальным, европеоидным «понтийским» сложением, свой ственным, кстати, и части поволжских тюрок, и их обрусевшим потомкам. В археологии попытки привязать мокшан к городецкой культуре закончились ничем. Как же возникла Мордовия?
  После революции 1917 г. и провозглашения «права наций на самоопределение» на территории бывшей Российской империи стали возникать национальные республики, коих при иных обстоятельствах никогда бы не было. Большевики, торопясь «вырвать угнетённые нации» из «тюрьмы народов», не считались ни с границами расселения, ни с укладом жизни. В случае мордвы – эрзян и мокшан – дело затянулось до 1928 г. Тогда было принято решение о создании «Эрзяно-Мокшанской» национальной автономии, но т. к. названия «эрзя» и «мокша» были не особенно известны, а вдаваться в тонкости большевикам– интернационалистам не хотелось, то решили назвать округ «Мордовским», потому что общее имя мордвы было известно на Руси с древности. В 30-х гг. округ превратился в республику, и стала писаться история «единого мордовского народа», разделённого «кровавым монголо-татарским игом». В 90-е годы были попытки переименования, но дальше попыток дело не пошло.


[Закрыть]. Первым его озвучил В. Н. Татищев: «в Руси доднесь народ сарматский моксели, моши и мокшане именуются и с мордвой един народ есть». Татищев, кстати, первым и произвёл этноним «мокша» от реки Мокши. Впоследствии, в XIX в., при более подробном изучении поволжских народов, у учёных стала складываться несколько иная картина. Возникли сомнения в единстве мокши и эрзи. Однако, когда в начале XX в. было накоплено уже достаточно материала для более точных выводов, в России грянула социальная революция, круто изменившая жизнь и мокшан, и эрзян, и других народов, населявших империю.

Сложившийся на финно-угорской основе народ мокша вобрал в себя значительный аланский и тюркский компоненты, но тем не менее не оставил своего оседлого образа жизни и своих исконных занятий. Мокшане, несомненно, принимали участие в заготовке и «буртасских мехов», и «буртасского мёда». Из-за этого мёда, кстати, некоторые исследователи пытались истолковать этноним «буртас» как «борть» и «ас» («бортники асы»), подразумевая сарматов, занимавшихся бортничеством.

Восприняв от степняков навыки воинского искусства, мокшане сделались грозными воинами. Недаром одним из первых упоминаний о народе мокша было упоминание его в авангарде армии Батыя, в его европейском походе, где мокшане понесли, кстати, тяжёлые потери. Западный миссионер Гийом Рубрук, бывший послом римского папы к татарам, первым упомянул народ моксель (мокша), при этом отделил его от мордвы: «моксель живёт выше верховьев Дона… за ними живут марды, по-латыни “мордваны”».

В XIII в. мокшане вместе с буртасами стали союзниками армии Батыя. Об этом говорит тот факт, что ставка Батыя, из которой он руководил покорением Северо-Восточной Руси, находилась на реке Мокше, среди мокшанских и буртасских земель[16]16
  Согласно преданию, записанному в XIX в. пензенским краеведом В. М. Терёхиным, ставка Батыя располагалась неподалёку от современного г. Краснослободска, переместившись сюда с реки Воронеж.


[Закрыть]. Потом в землях мокшан была основана одна из столиц Золотой Орды – город Мохши (Наручадь), бывший центром одноимённого улуса, объединившего земли мокши и буртасов. В золотоордынский период и сложился окончательно мокшанский народ, хоть и союзный степнякам-тюркам, но имевший финно-угорскую основу, которую степняки умели ценить и уважать, выделив его земли в отдельный улус.

Через 300 лет после татарского вторжения европейский путешественник Сигизмунд Герберштейн сообщал: «К югу от реки Мокши тянутся огромные леса, в которых обитает народ мордвы, имеющий особый язык и подчиняющийся государю Московии. По одним сведениям, они – язычники, по другим – магометяне. Они живут в сёлах, разбросанных там и сям, возделывают поля, питаются мясом зверей и мёдом, богаты драгоценными мехами. Это очень сильные люди, ибо зачастую отражают даже набеги татар. Почти все они пехотинцы, отличаются длинными луками и меткостью в стрельбе».

В золотоордынский период этнографический знак мокши распространялся на весь бассейн Цны и Мокши, на юге, в смешении с буртасами подходил к верховьям Хопра, а на севере достигал левобережья Тёши. Более того, академик Б. Серебренников, изучавший диалекты мордвы, утверждал, что мордовское население левого берега Нижней Суры до начала XVII в. состояло из мокши, а эрзян здесь не было совсем. Эрзяне пришли в XVII в. из Арзамасского и Алатырского уездов, вытесненные русской колонизацией, и мокшане частью ушли за Суру, а большей частью смешались с эрзянами, оставив след в фонетике и лексике эрзянских говоров Присурья[17]17
  Краевед из присурского села Мурзицы Б. Курков фиксировал предания современной мордвы Присурья, в которых мордовские старики упоминали, что их предки переселились на Суру из района Атяшева и они разговаривали «по-другому».


[Закрыть].

Мордовские племена, жившие в западной части Окско-Сурского междуречья (от устья Мокши до левобережья Тёши), также в течение длительного времени испытывали сильное культурное, экономическое и этническое влияние степного мира. Следы этого влияния можно наблюдать у этнографической группы теньгушевской мордвы (мордвы-шокши). Присущие ей «мокшанские» компоненты, несомненно, были широко распространены на означенной территории, до середины II тысяч.

В IX–XII вв. Волго-Окско-Сурское междуречье и вообще вся страна Мордия находились в зоне угро-тюркского («степного») доминирования. Сначала хазары, а затем булгары дали серьёзный импульс развитию региона. Росли города, прокладывались торговые пути, развивалось земледелие и ремёсла. В IX в. арабский путешественник Якут аль-Хамави писал о городах в лесостепных районах Среднего Поволжья: «Буртас – имя города и области… недалеко от него есть город, называется Сувар». Согласно исследованиям профессора Н. Фирсова, в городе Буртасе часть жителей исповедовала ислам уже в X в. В городе было две мечети – соборная и простая.

Видимо, к этому времени уже существовали города восточных финнов – Эрзянь (Рязань), Мурома (Муром) и Кудома (Кадом). В двух последних названиях ясно прослеживается древнефинский топоформант – ма («место»). «Кудома» можно толковать как «кудо» («дом») и – ма, а в названии «Мурома», «муро» можно рассматривать как видоизменённый этноним «меря» или как антропоним. В скандинавской саге X в. упоминается восточноевропейский город Moromai, в котором правил конунг Marro.

К урбонимам этого порядка, изменённым в русских языках по роду названия, можно отнести Ростова (Ростов), Плескова (Псков), Москова (в древности назывался Москов), Сарова (Саров). После завоевания в XI в. Муромы и Кудомы русскими князьями они стали форпостами славянской колонизации Среднего Поволжья.

Прамордовские племена – предки эрзян – миновали участи своих сородичей. Они хоть и не избежали сармато-гуннского влияния, но, в отличие от мокши, развивались достаточно самобытно. С первых веков н. э. у них оформились отношения «военной демократии» и стала выделяться племенная знать. Тогда же стали складываться этнические очертания племён Окско-Сурского междуречья, будущих «нижегородской мордвы», «арзамасской мордвы», «лукояновской мордвы», «атяшевской мордвы», «алатырской мордвы» и др. Именно к этому периоду (IX–X вв.) относятся первые упоминания арабами термина «арса», и это упоминание вызывает ожесточённые споры в учёных кругах, потому что оно связано с одним из первых упоминаний о… Руси.

Здесь имеются в виду сообщения арабских хронистов IX–X вв. о трёх народах русов, обитавших в Восточной Европе. Один из них локализовался в стране Арсания, рядом с булгарами. Куда только не предлагали современные исследователи поместить загадочную Арсанию, утверждая, что ей не место в Поволжье! Но с фактами не поспоришь; арабы недвусмысленно указали местоположение руси-арсы в Среднем Поволжье, а этноним «арса» применялся на Востоке только к мордве-эрзе.

Тем более что в X в. народ арису (эрзя) упоминался каганом Иосифом, среди других, живущих в Поволжье: «…в сёлах и городах, некоторые – в открытой местности, а некоторые – в городах. Вот их имена: Бур-тс, Бул-г-р, С-вар, Ари-су, Ц-р-мис, Вн-нтр, Са-вар и С-л-вина…»

Не вдаваясь в подробности этнического происхождения народа русов, жившего в Арсе (об этом будет говориться в дальнейшем), следует отметить, что существование в Поволжье в конце I тысяч. городов, названных по имени живущих вокруг них народов, подтверждено многими средневековыми авторами. Существование городов Буртаса, Сувара, Булгара, Муромы и др. не вызывает сомнений, так почему этого права лишают мордву-эрзю? Тем более город с подобным названием существует и сегодня – это Арза-мас. А наличие в этом регионе некоей Руси в XIII в. дополнительно подтверждено русскими летописями (Пургасова Русь).

Хронист аль-Истахри говорит о жестокости и негостеприимности русов, населявших Арсу: «…что же касается Арсы, то неизвестно, чтобы кто-нибудь из чужеземцев достигал её, так как тамошние жители убивают всякого чужеземца, приходящего в их землю. Лишь сами они спускаются по воде и торгуют, но не сообщают никому ничего о делах своих и своих товарах и не позволяют никому сопровождать их и входить в их страну. И вывозят из Арсы чёрные соболя и руду».

Несмотря на хазарское владычество и угро-тюркскую колонизацию, мордва сумела сохраниться как этнос, безусловно умея «постоять за себя». Во всяком случае, венгерский монах Юлиан (о нём позже), возвращаясь в 1236 г. в Западную Европу, прошёл через земли мордвы и оставил воспоминания об этом: «В течение 15 дней прошёл по царству мордванов. Это язычники и настолько жестокие люди, что у них тот человек, кто не убил многих людей, ни за что не считается, а когда кто-либо идёт по дороге, перед ним несут головы всех убитых им людей, и чем больше голов перед ним несут, тем выше он ценится. А из голов человеческих делают чаши и особенно охотно пьют из них. Тому же, кто не убил человека, не разрешают жениться»[18]18
  Термин «царство» предполагает наличие каких-то феодальных отношений. О наличии у мордвы «царств» говорит ещё один европейский путешественник XIII в. – Гийом Рубрук.


[Закрыть].

Конечно, утверждения об особой жестокости мордвы можно отнести к особой предвзятости автора-католика к язычникам. Вряд ли мордве была присуща какая-то особенная жестокость, выходящая за рамки того, надо сказать, вообще жестокого времени, однако следует признать, что наличие феодальных отношений у мордвы подразумевает и наличие профессиональных воинских команд (дружин) в мордовской этнической среде, о боеспособности которых говорят многие средневековые источники.

В VIII в. в Среднее Поволжье пришли народы, сыгравшие одну из главных ролей в дославянской истории региона. Речь идёт о ещё одном кочевом родоплеменном союзе – выходцах из Приуралья, поселившихся в Среднем Поволжье и в Волго-Окско-Сурском междуречье в частности.

Древние венгерские предания сохранили воспоминания о прародине, Великой Венгрии, локализуемой в Волго-Уральских степях и занимавшей огромную территорию привольных степных кочевий. На этих территориях веками шёл этногенез праугорских и западных пратюркских племён, сопровождавшийся сильным влиянием сарматской культуры. Отсюда вышел в VI–VII вв. в степи Южного Урала племенной союз огуров-огузов, прорвавшийся затем в Малую Азию. Потомки этого союза, турки-османы, заставили трепетать всю Европу. Здесь начали формирование племена кочевников – аваров, покоривших в VI в. Центральную Европу. Отсюда двинулись на закат солнца племена, названные в русских летописях «угры», а в Европе получившие название «венгры» («онгры»), прошедшие с VIII по X в. всю Восточную Европу и обосновавшиеся в Западной. О них и пойдёт речь.

Огромная кочевая масса, известная на Руси как угры, на самом деле состояла из нескольких родов-племён, называемых в источнике «дентумогер». Специалисты выделяют в ней племенные группы как угро-тюркского происхождения, так и с преобладанием угорского компонента. Очевидно, главным родом этого союза племён были мадьяры (маджары), так как у всех средневековых хронистов и запада, и востока эта орда называлась или «угры», или «мадьяры».

Этноним «мадь-яр» («мадж-ар») сложен из древнейшего угорского компонента ма (мадж), обозначавшего также главные роды зауральских угров (например, манси), и ирано-угро-тюркского – ар («человек»), который характеризует уральско-пратюркскую платформу, на которой сложились мадьяры.

Персидские и арабские авторы называли маджаров «баджгард». Для других приуральских кочевников эти авторы использовали этноним «баджнак» (превратившийся в древнерусском языке в «печенег») и этноним «баджгар» (ставший в средневековых русских говорах «башгир», «башкир»). При этом их часто путали между собой, настолько эти племена были близки друг другу, объединённые общим происхождением и общими культурными традициями, характерными для сармато-угро-тюркского Южного Урала.

В середине VIII в. племена и роды, объединённые общим названием «мадьяры», сосредоточились по левобережью Волги, к северу и югу от места её слияния с Камой, и перешли на правый берег в поисках новой родины. Широким потоком угры-мадьяры устремились в степи Подонья и в Среднее Поволжье.

В Поволжье мадьяры встретили родственную для себя этническую среду из булгар и сувазов, имевших общую с мадьярами прародину[19]19
  Лингвист В. Каховский указывал, что «…этнокультурные связи чувашей, венгров и башкир, а также дунайских болгар сложились не в Поволжье и не где-то ещё, а именно в степях Приуралья и Южного Урала. Сказки, легенды, общие для всех лингвистические связи, культ коня всходят к глубокой древности, ко времени сходства указанных народов».


[Закрыть]. Хазары, владевшие Поволжьем, привлекли воинственных кочевников для расширения своего влияния в этом регионе. Северные группы маджар вторглись в среду волжско-финского населения Волго-Очья, дошли до мордовского и буртасского населения бассейнов Цны и Мокши. Угры-мадьяры рассредоточились по всему право– и левобережью Средней Оки до верховьев Клязьмы, осваивая земли восточных финнов.

Южная часть мадьярской орды с разрешения хазарского кагана расположилась в степях между Доном и Днепром. Но вслед им шла орда печенегов, из-за чего мадьяры ушли ещё западнее. Это описал Константин Багрянородный: «…турки (так византийцы называли мадьяр, не сомневаясь в их тюркском происхождении, – авт.), называвшие сами себя мадьярами, жили близ Хазарии… но под натиском канглов (печенегов – авт.) были вынуждены откочевать в Этелькузу».

Нападение прорвавшихся через земли Хазарии печенегов было вызвано или степными конфликтами, возникшими ещё на прародине, или сознательным исходом кочевников из Приуралья в связи с какими-то природными катаклизмами. Угры-мадьяры были вынуждены отступить и перекочевать в степи между Днепром и Днестром, став южными соседями молодого русского государства с центром в Киеве[20]20
  Из-за угров, живших южнее, восточные славяне назвали сторону света юг (уг). Видимо, какая-то часть угров составляла угро-славянский народ уличей (угличей)


[Закрыть].

Часть мадьяр откочевала на Северный Кавказ, где в Средние века был известен город Маджар (ныне Моздок)[21]21
  В составленной в Московии в XVI в. «Книге большому чертежу» на Сев. Кавказе отмечен Мажаров юрт. Кавказские мужары были в числе союзников турок во время осады Азова в XVII в. В XVIII в. на Сев. Кавказе была учреждена православная Маджарская епархия с центром в г. Моздоке.


[Закрыть]. Угры-мадьяры, обосновавшиеся в Причерноморье, терроризировали всех соседей. В IX в. персидский историк Гардизи свидетельствовал, что «…маджары ходят к гузам, славинам и русам, берут оттуда пленников, везут в Рум (Византию – авт.) и продают».

Сравнительно недолго задержались угры-мадьяры в Причерноморье. Вскоре печенеги настигли их и здесь и вынудили отправиться дальше на запад. В IX в. мадьяры вторглись в Паннонию, где основывали государство Венгрия. В русской летописи сказано: «Устремишись угри через горы великия яша прозваша горы Угорские (Карпаты – авт.) и почаша воевати на живущих тут волохи и словени… После угри прогнаша влахов и наследиша землю ту, и седоша со словени покоришеся под них, и оттоле прозваша земля Угорская».

Новоиспечённые европейцы поначалу наводили ужас на своих цивилизованных соседей, прославившись жестокостью при набегах. Казалось бы, западноевропейцев, боровшихся в это время с нашествием норманнов, трудно было удивить погромами, но онграм-венграм, разграбившим Милан и Париж, это удалось. Достаточно сказать, что слово «онгр» стало означать в средневековом французском языке «людоед», а в языках западных славян слово «огр» до сих пор означает «злой великан». Потом венгры обвыклись, перешли к оседлой жизни, приняли от римского папы католичество и потом уже долгие годы служили «щитом Европы» от турок-османов (по иронии судьбы своих дальних родственников).

Но нам интересна судьба мадьяр, остановившихся в Среднем Поволжье. Согласно венгерским источникам, маджары встретились в Волго-Очье, в земле Susudal с русами. Очевидно, с одним из народов русов о которых писали арабы. Отрасли русов – Славия, Куява и Арса – находились недалеко друг от друга и располагались, очевидно, в Волго-Очье. В источнике говорится, что мадьяры атаковали русов, столицей которых был город Куя, что созвучно названию одного из центров русов.

Победив русов, мадьяры расселились по огромной дуге от верховьев Клязьмы по бассейну средней Оки и бассейнам Цны и Мокши, вплоть до верховьев Суры. Воинственные всадники быстро освоились среди местных народов. Роды кочевников стали своими для булгар и сувазов. Не были чужими мадьяры и на буртасской земле. Во всяком случае, учёный-филолог Б. Васильев не сомневался, что «этническая история буртасов неразрывно связана с этнической историей предков мадьяр».

Мадьяры, которых в Поволжье называли «мажары» («мазары», «мачары», от самоназвания «маджар»), служили и хазарским и булгарским правителям. Обосновавшись наиболее плотно в нижнем течении Цны и Мокши и отсюда на запад по Средней Оке, мажары, будучи более воинственными и организованными, чем местные племена, заняли среди них доминирующее положение. Они подчинили себе целую географическую область, названную их именем, – Маджара. Эта Маджара (Маджар) в древнерусской огласовке звучала как «Месчера», «Мещера». Звук «ж» перешёл в «сч» или «щ», так же как этноним «баджнак» превратился в «пещенег» и после в «печенег».

Мордия и Великая Венгрия

В XIV в. русская летопись, оценивая этнолингвистическую ситуацию X в. в бассейне реки Оки, указывает: «…по Оце-реке, где потечёт в Волгу седить мурома язык свой, мещера свой язык, мордва свой язык». Мажары (мазары, мачары) заставили считаться с собой и восточных, и западных соседей, навсегда присвоив новой родине своё имя. В период наивысшего доминирования мажар в IX в. земли Мещеры простирались до левобережья Тёши на севере, до верховьев Суры на востоке и до слияния Москвы и Оки на западе.

В конце IX – начале X вв. в земли вятичей и в Волго-Окское междуречье началась экспансия Рюриковичей. Мощный натиск хорошо подготовленных дружин заставил мажар потесниться. Мещерские земли раскололись на «русскую» (северную) половину и «угро-тюркскую» (южную). Мажары, пожелавшие остаться в северной половине, крестились и стали русскими людьми на службе у Рюриковичей, а не желавшие им служить уходили на юг и на восток, в мещерские земли за Окой[22]22
  Церковные предания сохранили память о местночтимом святом Тверской земли Георгии Угрине (угрин – название мадьяр у восточных славян), который вместе со своим братом Ефремием Новоторжским и Моисеем Угрином служили Ростовскому князю Борису (брату Глеба), убитому Святополком Окаянным в 1051 г.


[Закрыть]. Здесь местная мордва в союзе с мажарами и булгарами сумела остановить натиск русских князей. В сообщении Лаврентьевской летописи под 1103 г. сказано: «Того же лета бися Ярослав с мордвой, месяца марта в 4 день, и побежден бысть Ярослав».

Сопротивление, видимо, носило упорный характер. Если Муром, после того как его в 1088 г. отбили у булгар, стал центром русского княжения, то Кадом несколько раз переходил из рук в руки, и последняя попытка отбить его у Рюриковичей зафиксирована в 1209 г. Попытка закончилась неудачей, но дальше Кадома Рюриковичей не пустили.

Мажары достаточно долго сохраняли свою этническую и языковую обособленность в Поволжье. Когда в XIII в. сюда вторгалась армия Батыя, мажары-венгры, по свидетельству современника, стали союзниками татар. Этим свидетелем был венгерский монах Юлиан, изучивший предания своей родины и выяснивший, что где-то на востоке остались мадьяры-венгры. Юлиан решил обратить их в католичество и в 1235 г. отправился в Поволжье. Вскоре ретивый доминиканец достиг Волжской Булгарии и там действительно встретил мадьяр, которые даже спустя 300 лет после выхода из Приуралья говорили на понятном монаху языке.

Юлиан пишет: «Те немало обрадовались, узнав, что он венгр. Водили его кругом и по домам, и по селениям и старательно расспрашивали о короле и королевстве братьев своих христиан, и все, что он только хотел изложить им о вере и о прочем, они весьма внимательно выслушали, так как язык у них совершенно венгерский, и они его понимали, и он их понимал. Они язычники, не имеют никакого понятия о Боге, но не почитают и идолов и живут, словно дикие звери. Земли не возделывают, едят мясо конское, волчье и тому подобное; пьют лошадиное молоко и кровь. Богаты конями и оружием и весьма отважны в войнах. По преданию древних, они знают, что те венгры произошли от них, но не знали, где они. Татарский народ живёт по соседству с ними. Поэтому избрали они их себе в друзья и союзники, и, таким образом соединившись вместе, они совершенно опустошили пятнадцать царств».

Затея с обращением приволжских мажар в католичество провалилась, зато Юлиан оставил ценнейшие свидетельства о Поволжье XIII в.

В период булгарского владычества на землях Мордии и Великой Венгрии сложилась своеобразная угро-тюркская этническая среда. Булгары, сувары, маджары и буртасы были близкими и связанными общими традициями народами[23]23
  Аль– Гарнати в X в. писал: «Вокруг Булгара тюркские племена, не сосчитать их». Эль Максуди, рассказывая о народах Поволжья, писал: «…четыре родственных между собой племени тюрок: баджнаки (печенеги), баджакин (булгары), баджгард (мажары) и нукард (сувары) – совершают набеги на земли славян». Генеалогические легенды также указывают на родство угро-тюрок. Имеются легенды о трёх братьях – Хазаре, Болгаре и Буртасе, сыновьях богатыря Алпа, брата Тюрка.


[Закрыть]. Для своих соседей, славян, они были жителями одной страны – Булгарии, выступая как единый народ – булгары («болгаре» русских летописей). Этим можно объяснить отсутствие в русском летописании периода X–XIII вв. этнонимов «мажар» и «сувар», так как к ним ко всем применялся единый термин «болгары».

Мещера не потерялась и в составе Владимиро-Суздальской Руси. После завоевания Юрием Долгоруким в 1152 г. столицы мажар – города Маджар-на-Оке он переименовывается в Мещерский Городец. Позже в летописях устанавливаются такие термины и понятия, как «Мещера», «Мещерская сторона», «Мещерская земля», «Мещера с волостями». Русское культурное и экономическое влияние достаточно сильно проникало в западные районы Волжской Булгарии в XII–XIII вв., однако в 30-х годах XIII в. ситуация в Поволжье кардинально изменилась.