Читать книгу "Мо-Менты (Московские менты)"

16. Не вооружены и не очень опасны

Улица полна неожиданностей. Тем более, когда улица понимается не буквально, а в обобщенном смысле, с оттенком личностного профилирования.

Вот поймали менты бомжа, страшного и ужасного, в валенках, летом.

Приволокли в отделение.

– Раздевайся!

Одежда отламывается пластами и ломтями, состригается шапка, открываются сокровенные чесоточные тайники.

Валенки остаются.

– И валенки снимай!

Ни в какую.

– Ты что, урод, капризничать собрался? А ну, снимай!

Нет, и все.

Взяли в замок, растянули, зафиксировали, сорвали валенки. А в валенках – доллары, тысяч восемьдесят: набиты, примяты, утрамбованы.

Роман в этом задержании не участвовал, потому что иначе моментально оставил бы службу и зажил полноценной жизнью.

– Что, – спрашиваю, – с бомжом?

– В бомжатник отправили.

– А с долларами?

Загадочное молчание.

Другого придонного жителя Роман отлавливал сам. Состоялась операция по задержанию банды, но состоялась чуть раньше, чем следовало, поторопились, пришли в пустую хату. Основные уголовные преступники еще не подтянулись, и сидел там одинокий наркоман, почти уже перешагнувший грань между былью и небылью.

Менты – руки в боки, разочарованно вздыхают.

Наркоман, огорченный за оперов, вынул гранату и бросил им под ноги.

«Ну, все», – подумал Роман. Но взрыва не вышло, граната была без взрывателя.

Навалились всем миром, ногами негодяя, сапогами, кулаками, палками. Потому что случилось покушение на милиционера, подрасстрельная статья.

Правда, на суде наркоман виртуозно выкрутился. Сказал, что и не покушался, потому что знал, что граната плохая.

– Ничего, – сказал Роман. – Все равно скоро сдохнет.

Так и вышло.

17. Расстрига

Помимо доктора скорой помощи Золотарева (ныне мента) в милиции служил еще один незаурядный человек, Дима Ляхов. Он закончил институт прикладной математики на родине, во Владивостоке. А потом пошел учиться в духовную семинарию С первого же курса его прикрепили к духовнику, которому Дима через несколько месяцев поведал о том, что он полгода вообще не пьет. Духовник, услышав о таком достижении своего подопечного, тут же налил ему и себе водки в большие глиняные кружки и повелительно произнес : «Пей!» Когда Дима беспрекословно подчинился, духовник спросил: «Сын мой, ответь, что близит человека к дьяволу?» Дима стал перечислять: «Не убий, не укради..» «Нет не только это, -оборвал его духовник, – Гордыня, гордыня нас губит, ибо возрадуется сердце Люцифера если возгордится сын человеческий! Когда ты сказал мне о том, что уже полгода не пьешь, я понял, что ты возгордился. Поэтому и велел тебе выпить, чтобы победить в тебе гордыню.»

Дима это понял по-своему и со своим соседом по келье начинал каждое утро с вопроса: «Брат мой, а мы не возгордились?» – после чего выпивал с ним по кружке водки. Но руководство семинарии поняло по-другому, а потому Диму отчислили со второго курса с интересной формулировкой: «За прегрешения, несовместимые с ношением духовного сана, за пьянство и прелюбодейство.» Ну куда теперь податься такому человеку? Конечно, в милицию. Спустившись с небес на землю, Дима все-таки не забывал наставления духовного отца. И каждый день боролся с гордыней. Причем настолько активно, что перенес эту борьбу в массы: в частности, боролся с гордыней местных БОМЖЕЙ. В кругу товарищей по оружию Дима получил кличку «Расстрига». В один прекрасный день, Диму уставшего от борьбы с гордыней и мирно отдыхавшего дома в своей квартире на первом этаже, навестили представители нечистых сил, которые в огромном количестве лезли в окно. Видимо, Дима не очень хорошо учился в семинарии, а посему стал бороться с нечистью не молитвами, а применил против чертей табельное оружие, разрядив в окно две пистолетных обоймы – 16 боевых патронов. Наверное, Бог в тот момент не дремал, и в зоне обстрела не оказалось прохожих… Дима после этого был отправлен куда следует, в сугубо мирское заведение. Милицейская карьера расстриги, прервалась так же, как и духовная.

18. Высшая мера

В отделении милиции бушевал банкет по случаю Дня рождения. Конечно, такое событие не могло обойтись без бывшего доктора Золотарева. Точнее, оно-то могло, но сам он не мог. Все хорошо, но завтра рабочий день, а потому неплохо бы выяснить меру. А как узнать меру? Что есть истина? На этот вопрос нашел ответ Золотарев.

– Меру! Меру, мужики, надо знать, – важно произнес бывший доктор и тут же без чувств рухнул со стула. Сразу всем стало ясно, что вот она – мера! Значит, больше нельзя!

19. Пенаты

Доктор-милиционер Золотарев угодил на милицейской службе в опалу. Начальству, видите ли, как жене патологоанатома не понравилось то, что он пил по 4 бутылки водки в день.

Как истинный русский офицер экс-доктор, а теперь уже и экс-опер Золотарев уехал жить к родным пенатам… В деревню, в глушь – правда, не в Саратов, а поближе, в деревню близ Малаховки. И вернулся в медицину. Пошел работать терапевтом в какую-то деревенскую поликлинику. Бедного доктора там только и ждали, караулили между сериалами.

Является одна (рассказывает доктор), пищит: «Знаете, дохтор, у меня тут чешется, а тут болить!»

Первым желанием доктора было надеть пищащей бабке на голову помойное ведро, но вот досада – нельзя! Хамить – снова нехорошо. Доктор задумался и решил поиздеваться.

– Вы знаете, – начал Золотарев, – в Голландии разработан принципиально новый, но очень эффективный метод лечения: уринокопротерапия.

Доктор назначил такое лечение: помазать голубиным пометом те места, где чешется и болит. После чего 2 часа (никак не меньше!) не справлять малую нужду. Потом (через 2 часа) надо помочиться и смыть этой мочой голубиный помет. И надо так делать минимум 2 раза в день на протяжении двух недель!

Через две недели приплыла утицей довольная бабуся:

– Дохтор! Представляете – помогло! Как же мне хорошо!

И тут же следом за бабушкой в кабинет ввалилась делегация других бабушек, но только ужасно возмущенных:

– Это как же так, дохтор!!! Вы Марье Ивановне назначили, а нам – нет!

– Хорошо! Назначаю всем! – ответил доктор. Через две недели на Золотарева поступила коллективная жалоба от родственников счастливых пенсионерок. Им не понравился оригинальный метод. Жалобе дали ход, а может быть, и нет.

20. Ненарушаемый принцип

Брат позвонил ближе к полуночи. Сказал, что дядя мой уже спит пьяный, а сам он мне расскажет новые истории для цикла «Мо-Менты», про московских ментов. Самое время.

То, что он рассказал, мне поначалу включать в цикл не захотелось. Не знаю, почему. Хотя я включил.

Истории как истории.

Вот мне интересно: почему же мы все-таки так близки, так параллельны – медики и опера? Я пытаюсь извлечь из услышанного хоть какую-то аналогию, и у меня не выходит ничего внятного. Фактор случайности? Может быть, и он. Хотя нет, тут другое…

Роман пошел на встречу с агентом. В шалман.

Выпили по стакану, и брат перестал прислушиваться к рассказу агента.

Между тем он увлекся какой-то особой в шалмане, которая была очень даже ничего собой и подошла к ним, а братов агент сразу же намекнул, что она может сообщить интересные факты как по занимавшему их делу, так и по многим другим.

Роман повел даму к ней на квартиру, где сожительствовал с нею всю ночь и немножко еще утром сожительствовал, а потом они вместе пошли в гости к соседу. Сосед им обрадовался, выставил три литра деревенского самогона. А дама сказала, что кавалеры ей надоели и она пойдет к себе домой спать. И пошла. А Роман с соседом остались.

И сосед спустя какое-то время спросил у Романа, не поможет ли тот продать патроны. Не знает ли он нужных людей. Распахнул шкаф и вывернул два ящика с патронами – автоматными, пистолетными, да сверху лежал еще старенький, военных времен парабеллум.

Роман накачал соседа до состояния комы, а потом позвонил в свое отделение и велел высылать группу в адрес.

Я, слушая это, даже и не знал, что сказать.

– Как же ты, – пожурил я Романа. – Ведь он к тебе с добром, самогон выставил. Ведь говорят же, что гость в дом – Бог в дом. А он теперь будет думать иначе.

– На хуй таких друзей, – голос Романа вдруг сделался жестким. И он еще что-то процедил в трубку, потому что я задел какие-то старые струны, и он отвлекся. И мне стало ясно, что здесь проступило что-то, как принято выражаться, корневое.

Некий ненарушаемый принцип. Вот в медицине тоже такие есть, даже если выпить три литра самогона.

Не хочу сказать, что я уж так уважаю этот принцип. Но архетип есть архетип, ему наплевать, уважают его или нет, он есть.

21. Параллели и меридианы

Выше я завел дурацкий разговор о некотором сходстве работы медиков и работы ментов.

И мне подкинули мысль: все дело в общности материала. И те, и другие занимаются темными аспектами человеческого бытия. И добавили в эту компанию священников. Которых впоследствии заменили психологи. И даже, по-моему, припомнили еще учителей.

Но вот что мне рассказал мой братец, когда-то лютовавший в должности грозы преступного мира.

Однажды в Москве проходил какой-то большой и веселый праздник. Возможно, это был даже День Города. Ментам праздники не положены, и их заставили нести службу по усиленному варианту в местах массового гуляния, а также в метро, на вокзалах и так далее. Охрану одной из московских станций метро усиливал бывший доктор Золотарев, одетый в парадную милицейскую форму. Я о нем уже много рассказывал. Много лет проработав на Скорой Помощи – психиатром, если не путаю – он вдруг решил, что в милиции ему будет лучше. По уже известному читателю обыкновению доктор Золотарев быстро дошел до нужной кондиции. Вместо обычных четырех бутылок водки (ежедневная доза доктора) он выпил больше и упал без чувств в комнате милиции. В метро. Все бы ничего, но он был в форме, и в таком виде прилюдной транспортировке не подлежал. Выход нашелся сам собой. Вспомнили о его старой работе и позвонили на подстанцию, где работала старшим фельдшером золотаревская жена. Супруга немедленно явилась с нарядом на место происшествия, и доктора замаскировали под труп. Бережно уложили на носилки, накрыли простыней, из-под которой торчали два начищенных до блеска офицерских ботинка. Так что празднующий народ наблюдал скорбную процессию: жена Золотарева с докторским чемоданчиком, сержант милиции и два санитара с носилками. На которых покоился погибший герой.

И я припомнил, как однажды, после встречи какого-то нового года, меня точно также вывезли на каталке из зала для лечебной физкультуры. И провезли по отделению мимо больных в ординаторскую.

Вот как сюда присобачить психологов? Нет, тут что-то еще.

22. Страпонное дело

У Романа было отменное настроение. Почему?

Ну, вообще.

Во-первых, заканчивалось напряженное суточное дежурство, затянувшееся на несколько часов. А, во-вторых, к нему приехал друг-сотрудник спецназа ГУВД по Центральному округу г. Москвы, который уже заказал двух путан, которыми изобиловала в 90-х Тверская, Садовое и т. д. – на «субботник».

Роман уже заказал для этого сауну на сутки Оставалось за малым: сдать дежурному пистолет и, как говорится, поминайте, как звали…. Рома уже готов, но, по закону подлости подвернулось непредвиденное обстоятельство.

Вызов, разбой в магазине «Казанова» (sic).

Что за магазин, еще никто не знает. Оказалось, что это сексшоп. Видят – заплаканные работники, избитые охранники…. Говорят, что ворвались четверо с автоматами…

– И что у вас похитили?! – раздраженно спросил Роман – Хуи резиновые?!

Ко всеобщему удивлению выяснилось, что это именно так!

Забрали страпоны в огромном количестве, причем под угрозой автоматов. Ну – работа есть работа. Составили протоколы осмотров, всех допросили… А потом, по инструкции, похищенное надо поставить на учет. А для этого необходимо заполнить специальные карточки с описанием каждого похищенного предмета, причем с рисунком.

Будулай повез эти карточки на Петровку 38 в картотеку, где работают, в основном, женщины.

Самое примечательное, что это преступление раскрыли, автоматы были настоящие, с боевыми патронами. К тому же бандиты совершили несколько нападений на сексшопы г. Москвы, а еще на склад памперсов. На вопрос следователя: «Зачем вам такое добро понадобилось?» последовал ответ: «Ну необходимо же разнообразие. Знаете ли… Нужен же эксклюзив…» Срок только им только был не эксклюзивный – по 13—15 лет….

23. Поэтическая пятиминутка

Выше было рассказано, как у восточных людей отобрали этиловый спирт, очень много, и неизвестно, для чего он им понадобился.

Были разложены бумаги и протоколы, в которых те не могли ни признаться, ни отчитаться. Они лишь говорили некое жалобное «асисяй».

Бочка.

В отделении повисло молчание.

Уже задержанных увели и закрыли, а молчание длилось. Карандаши были остро заточены, а с ручек поснимали колпачки.

Молчание нарушилось стихосложением:

 
Дэня сделал вид серьезный,
Бросил на пол карандаш:
«На хуй будет спирт бесхозный?
Пусть он лучше будет наш!»
 

24. Медведь пришел

Что-то у нас все про игры в интернете, со вчерашнего дня. Совершенно не детские.

Но вот брат Роман рассказал мне новую, ментовскую, и только в контексте «Мо-Ментов» я отваживаюсь ее привести для полноты бытописания. Женщинам и детям, разумеется, не играть.

Игра-то это какая-то запутанная и жестокая. Но лесная такая, кондовая; есть в ней что-то архетипическое, еще со времен Ярилы-Перуна – или пусть их там по-своему называют.

В свою милицейскую бытность Роману доводилось играть в игру «Медведь пришел». Политики и сейчас в нее играют. Кто не играл, тому рассказываю.

Стоит стол. Такой весь грубый, деревенский. Печка, полати, чугунки, ухваты, ухватки, ужимки, щи, банька по черному. И все это прочное, и на века.

На стол сажают голую бабу с раздвинутыми ногами. Вокруг стола становятся мужики, а на столе расставляют граненые, конечно, стаканы, ибо в них солидность и увесистость, в которые младший по чину или возрасту наливает водку. И когда мужики берут стаканы в руки, баба зычно командует: «Медведь пришел!»

Будто входит в горящую избу.

Мужики лезут под стол, где выпивают водку.

Баба одышливо командует: «Медведь ушел!»

Мужики вылезают из под стола. И все это повторяется по следующему и следующему кругу. Ну, и вылезают в итоге не все.

Выигрывает тот последний, который единственный вылезает из под стола. Он и трахает эту бабу… Если, конечно, может. Он может, а не баба.

25. Печень

Судмедэксперт, с которым приходилось работать Роману, был тертый калач. Ходил в чем-то полувоенном, поверх чего набрасывал местами белый халат.

Доставили труп, уже хорошо полежавший. Давно полежавший. Настолько хорошо и давно, что приближаться к нему никто не посмел.

Кроме Романа.

Для содействия при вскрытии.

Струя трупного яда – а вероятнее, испарений – ударила Роману в лицо, и тот отшатнулся, а доктор немедленно, в качестве противоядия, влил в Романа литр водки.

Потом заворковал:

– А вот и причина, – он выдернул какой-то узел. – Портальный цирроз печени…

Роман присмотрелся: какая-то желтая, неправильная печень. Как в песне: и глаза у ней цвета охры.

– А чего это она такая?

– А ты что думаешь, Ромушка, у нас с тобой другая будет?

26. Лыжный сезон

Все-таки не зря у нас налаживают-настраивают Сочи, готовят горнолыжные подъемы и спуски! Бывает, что нефтедоллары отливаются в непредсказуемые спуски.

Ерманцы с агличанами уедут, и потянется наш народ, ибо он генетически расположен к богатырству и спорту.

Приехала милиция к барыгам, проведать их. Как, дескать, живут, и вообще – не пора ли переезжать. Ну, переехать никогда не поздно и всегда найдется, куда, но посетителей не было, и в квартире оставались только сами барыги.

Они не зашивали в подушки керенки, заслышав тяжелую лестничную поступь; они занимались гражданской позицией, то есть нормальной биологией. Муж спал, или не муж он был ей, но тоже ничего страшного, потому что спал.

Зато его подруга не спала вовсю. Ни в одном глазу у ней этого сна не было, но биология работала, как рехнувшиеся ходики.

Гостеприимно лежа и раскидавши ноги, она всяк входящему вместо пожелания мира кричала «ебаться хочу!», что было в ее понимании равнозначно; кричала об этом неуемно, не переставая, согласная и на милицию, и на зеленых чертей.

Милиция переглянулась. Что делать? Не влезать же, не постучавшись, вот так вот сразу в посторонние отношения и рушить непродолжительную, лишь только зарождающуюся гармонию сожительства. А то еще проснется хозяин и вынудит к огню на поражение.

Милиционер взял лыжную палку, стоявшую в углу, и дама немедленно заняла подобающую гражданскую позицию.

Что удивительно в этой нескромной истории? Правильно. Откуда у этих людей лыжи?

Короче – в Сочи.

27. Айсберг в океане

Роман явился на службу, отчаянный от ночного дежурства, где весь патруль отметил какой-то праздник, да еще с блядью явился, чтобы передать ее кому-нибудь из товарищей, по эстафете – ну такой там в то время такой был обычай, в отделении. И вдруг его выдергивает из-за стола, где он уже начал жевать жвачку, велят вооружиться пистолетом и ехать на перестрелку.

То есть ребята из группы быстрого реагирования ждали от него ответной реакции той же скорости. Роман взял ствол и поехал. К приезду на место выяснилось, что бой уже закончен, а на лестничной площадке лежат два изрешеченных тела в огромной луже крови. И еще на подоконнике аккуратно лежит «калаш» с двумя магазинами, скрепленными «по-афгански».

Пришлось Роману отрабатывать жилой сектор. Только его выставили из первой квартиры, где ничего не видели, а главное – не слышали, как компания оперов зовет наверх: «Оружие готовь!! Там люди с оружием и заложники!!»

Добежали.

Бежало человек восемь, а в хату решились войти только трое, и Роман, разумеется, на белом коне. Всех на пол! Мордой вниз! Двое и так уже лежали, связанные скотчем. Один человек лечь не успел, он торопился выбросить пистолет в окно, и выбросил, и широко заулыбался, но под окном уже стоял милиционер и тот пистолет отловил.

Скоротечное следствие показало, что в той квартире проживала одна немецкая семья с фирмой в лютой России. По-русски немцы разговаривали прекрасно, особенно матом. Кто говорил, что, дескать, «кто с мечом к нам придет, тот от меча и…»? С мечом пришли именно к ним, а они – без меча, с фирмой. С мечом пришли люберецкие, ворвались в квартиру, скрутили бедных немцев скотчем и вынесли все, что понравилась, но показалось мало. Стали денег требовать. Немка позвонила на фирму, договорилась на 20 тысяч долларов, и два богатыря земли русской поехали за деньгами, а двое остались охранять. И тут вмешался возмущенный Господь, попустив расстрелять двух казанцев тремя этажами ниже, которые никак не были связаны с этим делом.

Как в медицине: закон парных случаев.

Они-то побитые и лежали.

Благодарный германец повел Романа в ресторан со стриптиз-шоу, и стриптиз этот был абсолютный. 96-й или 97-й год. Заявитель заплатил сто долларов, а гейша для начала станцевала, одежда облетела листвой…. Села к Роману на коленки и стала об него тереться, имитируя подобие бесподобия. А трогать ее было запрещено! И вдруг запищала. Почему? Ведь целомудренный Роман ее не трогал… А она уже ныла не то довольная, не то не очень. Уже секьюрити насторожилось. А все было просто.

У Романа на поясе висел табельный пистолет в расстегнутой кобуре. И во время гейшиных манипуляций он и попал ей в самое табельное место. А она не могла понять, что это, но догадывалась, да только удивлялась температурной составляющей. Почему он такой холодный! Как айсберг! Мысли-то незатейливые, в голове один шест, насквозь прошел и торчит. Пошла отмывать оружейное масло…

28. Вещдок – вещь, док!

Жил да был один милиционер. Может быть, он и сейчас живет и есть. Не уверен, что при такой-то алчной жене.

Потому что женская алчность не имеет границ и посягает даже на милицию, без которой ее могут ограбить и она впадет в неизлечимую фрустрацию, лишившись взалканных предметов и средств.

Пришел этот милиционер домой со службы и лег поспать, а было это днем, потому что всякое лиходейство предпочитает ночную смену. И что, ему дали? Не только в положенном, заслуженном и супружеском смысле не дали, да он и не взял бы по благородству, а растолкали.

Ласковыми женскими руками.

Жена собралась в магазин и захотела денег. Ну, шопинг актуализировался. Деньги глава семейства каким-то образом ухитрялся держать при себе, жене не отдавал – видимо, их все-таки учат чему-то, в милиции.

Но он как человек добросердечный и бесхитростный, исправно застонал – тяжелое было дежурство:

– Уа-а-а-а….. в форме в кармане….

И сам доверчиво подставил богатырское тело, одетое в форму – он в форме и лег поспать. Почему-то. Я же говорю, что дежурство было очень тяжелое.

Змея заползла в карман и нашла там две пачки гондонов.

Сон пропал, нарушился и недосыпом подорвал основы правопорядка в столице. Которые опираются на неусыпную бдительность.

– Мы рейд проводили! против проституток! А это – вещдок, я забыл отдать и оформить!

Внутрисемейная трещина затянулась и зажила, как на собаке.