Текст книги "И жили они долго и счастливо"
Автор книги: Алёна Селютина
Жанр: Русское фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 39 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
Глава 5
На работу Василиса практически сбежала – подальше от Кощея, который с самым коварным выражением лица зачаровывал двери в их спальни и свой кабинет.
В Конторе она направилась прямиком в архив. Там вписала в журнал заявку на связной артефакт «блюдечко с наливным яблочком», оставив место для подписи Баюна – любая связь через артефакты по служебным нуждам подлежала согласованию с ним, на деле же Варвара в конце месяца просто относила ему журнал, где он за раз расписывался напротив всех вызовов, – и получила от Варвары необходимое. Ушла в дальний конец зала и села за стол. По правилам, Варвара должна была удостовериться, что она вызывает именно того, о ком заявила, но, разумеется, когда речь шла о своих, все строилось на доверии.
Василиса аккуратно положила блюдечко на стол и нежно погладила по тонким расписным краям. Ей нравились подобные вещи. Они были простыми и понятными, и от них веяло светлой магией. Раньше зачарованные блюдечки и тарелочки были не такой уж редкостью, как и зеркала и прочие связные артефакты, но Лебедь посчитала, что их неконтролируемое использование ставит под угрозу неприкосновенность частной жизни, провела строгий учет уже имеющихся экземпляров, изъяла из оборота и запретила создавать новые. Вообще с тех пор, как Лебедь пришла к власти, большинство артефактов были запрещены и изъяты. Она разработала строгую классификацию, разделив их на пять уровней, и в быту теперь можно было применять только самые простенькие, пятого и – редко – четвертого уровня. Артефакты третьего и четвертого уровня, необходимые для работы отделений магического управления, находились в местных архивах. Первого и второго уровня – все, что давало настоящую силу, хранилось на Буяне под особой защитой, что всегда казалось Василисе странным: зачем собирать в одном месте такую мощь, вдруг кому-то все-таки удастся попасть внутрь? Он же выйдет оттуда практически неуязвимым.
Впрочем, кое-что все равно оставалось на руках. Как правило, нелегально.
Кощей утверждал, что его артехранилище больше, чем у Лебеди, и артефакты в нем серьезнее. Разумеется, проверить это было невозможно. Но Василиса предпочитала верить мужу, не без оснований полагая, что повод гордиться своей коллекцией, которую он очень ценил, у него действительно есть. Но сходить с ним в его замок в Нави, чтобы самолично удостовериться в этом, она так и не решилась.
Василиса взяла в ладонь идеально круглое яблоко и позволила ему соскользнуть с пальцев на блюдце. Яблочко покатилось по краю. Теперь нужно было позвать. В этом не было ничего сложного, но Василиса мешкала. Она не говорила с Ягой с тех пор, как Кощей украл ее у той на глазах. Когда Баюн велел связаться с ней, Василиса решила, что это хороший повод наконец-то объясниться с наставницей. Но правда заключалась в том, что, как и все предыдущие годы, она была не готова к этому. Что она скажет ей? И что та скажет в ответ? Василиса была уверена, что Яга ею недовольна. И она не хотела выслушивать поучения. Яга могла спросить, почему, вернув себе свободу, она ни разу не пришла к ней. И тогда пришлось бы признаться, что она боится Леса и боится идти в него одна. Боится, что он не отпустит.
Восемнадцать лет назад Василиса вышла из Леса по эту сторону. Она плохо помнила свое пребывание в нем, все слилось в бесконечное блуждание по тропам, и, сколько это длилось – пару дней, месяцев, лет? – она не могла сказать. И это пугало. А еще пугало то, что она наконец осознала: Лес – это особый мир со своими законами, нечто пограничное между жизнью и смертью, и уйти в него отчасти значило пойти легкой дорогой, отказаться от жизни с ее горестями и трудностями, все упростить. Но и счастья там было не найти…
Там было тихо и спокойно. Но спустя целую жизнь в этом мире, теперь, когда ей стало не от чего бежать, Лес Василису пугал. В свое время она укрылась в нем, желая спрятаться ото всех и от самой себя, от того, кем она стала. Сейчас же хотелось жить, даже если бывает больно, и снятся кошмары, и чувство вины порой не отпускает несколько дней подряд. Со всем этим можно было совладать. И это было небольшой ценой за то, что она обрела.
Поняла бы ее Яга? Возможно, пришло время это узнать.
Василиса глубоко вдохнула, закрыла глаза, сделала протяжный выдох, успокаиваясь, собираясь, настраиваясь. Она дышала и дышала, ощущая, как замедляется пульс, уходят лишние мысли. И, решив, что достаточно сконцентрировалась, она постаралась как можно ярче представить наставницу: бойкую, острую на язык, не скрывающую ни хорошего, ни дурного настроения, умеющую и приласкать, и ужалить словом. Сильную, могучую. Ведьму. Больше чем ведьму. Проводника между мирами. Ту, кого она так ждала в замке Кощея, и потом на болоте, и затем в царских палатах в первые годы. И кто так и не пришел за ней. Позже Кощей по секрету рассказал ей: Яга была обречена вечно жить в Лесу и не могла его покидать.
Образ явился, соткался перед глазами. Василиса ухватилась за него и на ощупь крутанула яблоко на блюдце. Блюдце налилось светом, словно молоком, но яблоко сделало несколько кругов и замерло, так ничего и не показав.
* * *
С работы Василиса уехала на такси, чувствуя, что сил на общественный транспорт не осталось. Путь от работы до дома на автобусе занимал не меньше часа, на машине ехать было в два раза быстрее и уж точно спокойнее. В доме было тихо, что, учитывая гостивших у них детей, показалось Василисе подозрительным. Через кухню она прошла к двери, ведущей на задний дворик, и увидела мужа. Тот дрессировал Хугина. Василиса вышла к нему, и, заметив ее, пес заскулил, прося разрешения прервать тренировку.
– Можно, – бросил Кощей и устало опустился в одно из плетеных кресел, стоящих здесь же.
Хугин радостно подбежал, встал на задние лапы и ткнулся холодным мокрым носом в поднятую Василисой ладонь. Она села прямо на траву, утягивая за собой собаку, которая уже радостно подставила пузо и горло, чтобы их почесали.
– Где дети? – спросила Василиса, трепля добермана по животу.
– Гуляют по поселку, – ответил Кощей. – Я отправил с ними Мунина. Он присмотрит, чтобы они ничего не натворили.
– Сложный день? У нас ничего нет на ужин, да?
Кощей зажмурился и подставил лицо солнцу.
– Можно и так сказать, – ответил он на оба вопроса сразу.
– Что с холодильником?
– Проводка перегорела в двух местах. Приезжал мастер, починил, но дешевле было бы купить новый. Агата – ходячая катастрофа, она практически не контролирует выбросы силы. Я заменил сегодня четыре лампочки, и у нас больше не работает чайник. Подумываю выставить Баюну счет. Но сейчас нужно поесть. Съездим куда-нибудь? Выбирай.
– А дети? Их тоже нужно покормить, – вздохнула Василиса.
– Закажем им пиццу, когда вернутся. Они три года прожили на болоте, уверен, будут в восторге.
По-хорошему следовало настоять на том, чтобы сделать все как полагается, но сил уговаривать саму себя не было, да и вчерашний вечер все еще был жив в памяти.
– Ладно, – согласилась Василиса. – Но уезжать далеко все равно плохая идея. Может, попробуем раздобыть что-нибудь здесь?
– Почему нет? Заодно прогуляемся. Свидание?
Василиса улыбнулась в ответ и поднялась с травы. Кощей подошел к ней, она взяла его под руку и похлопала по ноге, подзывая Хугина. И втроем они отправились добывать себе ужин.
Раздобыть продукты в их поселке можно было либо в гипермаркете, в котором по вечерам было не протолкнуться, либо в маленьком магазинчике, оставшемся с тех времен, когда здесь еще стояли исключительно щитовые домики. В гипермаркет идти не хотелось, и они пошли в магазинчик и купили там два бургера – Кощей долго, придирчиво и явно не слишком благосклонно изучал этикетку с составом и датой изготовления, – упаковку влажных салфеток и две бутылки воды и отправились на реку. Берег был на удивление безлюден, набегающие волны лениво гладили темный мокрый песок, оставляя после себя водоросли. Пышные и красивые в воде, на берегу они напоминали скользкие комья зеленой жижи.
Кощей подобрал палку и швырнул ее в реку, и Хугин немедленно бросился следом, поднимая за собой столп брызг. Василиса с Кощеем сели на теплый песок и принялись за свой импровизированный ужин.
– Расскажешь? – спросила Василиса, когда живот наконец перестал призывно урчать.
– Пока не готов, – ответил он. – А ты?
Она пожала плечами.
– Я не смогла связаться с Ягой. Пробовала и так и эдак.
Кощей лег спиной на песок и засмеялся.
– И ты, конечно, сразу же решила, что все дело в тебе. Что ты растеряла навыки или последнюю связь с Ягой или с ней что-то случилось, а ты и не почувствовала. Или все разом.
Он взглянул на нее из-под ресниц. Василиса поджала губы. Она терпеть не могла, когда он в несколько слов разбирал сложные эмоциональные конструкции, на возведение которых она потратила много времени и нервов.
– Блюдечко – артефакт крайне слабый на самом-то деле, – продолжил Кощей, переводя взгляд на воду, в которой резвился доберман. – Любой более-менее грамотно исполненный экранирующий заговор погасит его на раз-два. Не думаю, что есть о чем волноваться: Яга встретила очередного шамана своей мечты и сейчас переживает бурный конфетно-букетный период. Ест мухоморы и колдует с ним на пару. А вот как шаман перепутает длину гласной в последнем слоге сложносоставного напевного заговора, так разочаруется в нем, вернется домой и станет рассказывать очередную историю в доказательство того, что все мужчины умственно отсталые и потому не способны постичь столь сложной материи, как магия. Но пока что скрыться от любопытных глаз ей необходимо.
Василиса рассмеялась. Версия была маловероятна, разумеется, Кощей шутил, но ей понравилось. Впрочем, беспокойство быстро погасило ее веселье.
– Я все равно переживаю.
– Знаю. Давай попробуем что-нибудь еще. Воду. Зеркало.
Василиса перевела на него удивленный взгляд. Зеркало было артефактом первого уровня, Кощей старался не хранить подобные вещи в этом мире, оставляя их в своем замке в Нави.
– Недавно принес сюда и еще не успел вернуть, – пояснил он. – Пошли.
И он рывком поднялся на ноги и подал ей руку.
Строго говоря, кабинетов в доме Кощеевых было два: помимо расположенного на втором этаже, был еще один, сокрытый от посторонних глаз. Он притаился в подвале, сразу за котельной. Проход открывался магией: проступали сквозь побелку очертания окованной железной двери, под взглядом Кощея сами собой отпирались засовы. Лишний раз Василиса старалась сюда не спускаться, следуя принципу «меньше знаешь – крепче спишь». Она помнила, как оказалась здесь впервые. Еще до замужества. Наверное, тогда она окончательно поверила в искренность Кощея. Потому что не было других причин показать ей это место, кроме одной – он действительно ей доверял.
Здесь было много такого, хранение чего на Буяне сочли бы за преступление. Запрещенные артефакты. Бесценная мертвая вода. Зелья. Книги, посвященные темной и светлой магии, внесенные в список заветных и не дозволенные к хранению в частных коллекциях. Здесь всегда было прохладно, и это место очень сильно напоминало о Кощеевом замке.
Кощей подошел к стене, увитой плетьми терновника, уколол палец о шип. Тот мгновенно набух, впитав его кровь, и плети, узнав хозяина, послушно расползлись в стороны, открывая спрятанный за ними шкаф. Кощей достал ручное зеркало в костяной оправе, покрытой изящной резьбой. Под толщей стекла разливалась, ничего не отражая, темнота. Кощей протянул его Василисе без какого-либо благоговения.
– Оно может вредничать. Дурной нрав, помноженный на снобизм. Мне остаться или уйти?
Василиса сжала его руку, и это послужило ответом. Кощей кивнул и отошел к стене.
– Призыв читай в стихах, – вздохнул он. – По-другому оно отказывается работать. Его изготовил простой ремесленник, чего оно крайне стыдится и потому всячески старается выдать свое происхождение за благородное.
Василиса сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Постаралась сосредоточиться и взяла зеркало. Оно оказалось неожиданно тяжелым. Внезапно тьма рассеялась, и Василиса увидела себя. Охнула. Там, в отражении, ее укрыли жемчуга, на лоб пала шапка, отороченная соболем, византийский воротник тяжело лег на грудь.
– Что там? – нахмурился Кощей.
– Там…
– Понятно, пытается смутить. Сморгни и читай призыв.
Василиса послушно моргнула и снова взглянула в зеркало. То снова ничего не отражало. Как можно скорее, не давая ему возможности вновь показать ей что-то не то, вложив в голос как можно больше уверенности, она с трудом подобрала подходящую рифму и зашептала:
– Зеркало в моей руке,
Подчинись немедля мне.
Покажи-ка мне Ягу –
Наставницу мою.
По стеклу прокатилась рябь, а потом его поверхность натянулась, и из нее проступило, будто сквозь воду, лицо. Василиса с трудом подавила желание швырнуть зеркало на пол. Нет, ничто не сравнится с добрым старым блюдечком!
– Что ж, стихи твои корявы
И мне вовсе не по нраву, –
ехидно ответило ей зеркало. –
– Но коль смогу, то покажу,
Службу тебе сослужу.
Лицо пропало. По зеркальной глади побежали круги, словно кто-то бросал в темную воду камни, а потом неожиданно оттуда послышался голос Яги, четко и близко, будто она сидела рядом:
– …Передай ему, что самоуверенность до добра не доводит!..
Василиса подождала немного, но больше ничего не услышала. Зеркало перестало идти рябью и почернело.
– Странно, – протянул Кощей.
– Во всяком случае, – отозвалась Василиса, возвращая ему артефакт, – она ругается, и с выражением, а значит, жива и здорова.
А время для откровенного разговора между ними еще просто не наступило. И быть может, оно и к лучшему.
* * *
Следующий день у Василисы прошел в попытках написать длиннющий отчет о работе, ведущейся с серыми магами – теми самыми, которые никак не могли определиться, что им ближе – свет или тьма, и создавали отделению массу проблем, ибо на Буяне считали, что задача Конторы – не дать таким переступить черту. Она писала и думала о том, как же не хватает им всем Насти. Та умела делать подобные вещи красиво, да еще и выдавала массу шуток в процессе. Домой Василиса вернулась, мечтая об ужине, расслабляющей ванне и книжке в постели. Но ужин действительно начался так мирно и уютно, что она тут же почуяла неладное. Кощей выглядел излишне расслабленным, дети – чересчур кроткими и невинными. На их лицах так и читалось: мы ничего не сделали.
«Так, – подумала Василиса и поставила в центр стола блюдо с рагу. – И что они натворили? И на какое время Кош назначил час расплаты? А можно я просто уйду отсюда…»
Однако Кощей молчал, и все принялись есть. Чтобы заполнить тишину, Василиса рассказала, как Сокол полчаса орал в кабинете Баюна, что он возглавляет Отдел магической безопасности, а не занимает пост няньки для чересчур любопытных иностранцев, и Баюн ему это даже позволил.
– Надо выговориться человеку, – задумчиво изрек Баюн, когда Сокол вышел и зашла Василиса. – Ну что ж, Кощеева, можешь тоже записаться ко мне на поорать, потому что завтра твоя очередь работать нянькой.
Дальше шли вполне конкретные пояснения, от чего дорогих гостей следует держать подальше, и это тоже было интересно, но Агате и Демьяну знать не полагалось, и Василиса оставила эту информацию на потом. Расскажет Кощею наедине.
Тема себя исчерпала, Кощей не бросил в сторону детей ни одного убийственного взгляда, и Василиса позволила себе немного расслабиться. Возможно, экзекуция за провинность уже свершилась. Или вообще ей все показалось… Она мысленно наполнила ванну горячей водой и выбрала книгу на вечер.
Но тут Кощей закончил есть, отложил вилку и профессионально поставленным голосом бывшего прокурора-обвинителя начал допрос.
– Итак, кто из вас рылся в моем кабинете?
– Упасите боги. Еще перепутаю тебе какие-нибудь документы, ты же меня потом со свету сживешь… – пробормотала Василиса прежде, чем поняла, что вообще говорит.
В недоумении посмотрела на мужа.
– Ну же, дети… – почти по-доброму улыбнулся он.
– Кош! – Василиса задохнулась от возмущения. – Что происходит?
– Ничего особенного. – Кощей отодвинул от себя тарелку, облокотился о стол и положил подбородок на сложенные кисти. – Слезы младенца кипятить на слабом огне в сосуде из горного хрусталя на протяжении пяти минут, добавить первое, второе, третье… Ты отлично знаешь этот рецепт. Выпивший обнаруживает полную невозможность лгать. Любые его попытки говорить сами собой оборачиваются правдивым рассказом. Не думаю, что рагу пострадало, зелье абсолютно безвкусно. А теперь я повторю свой вопрос: кто из вас первым надумал забраться в мой кабинет и зачем вы забрали оттуда флакон?
Демьян глянул на сестру, но Агата лишь плотно сжала губы.
– Ну, знаешь ли… Антидот! – Василиса властно протянула ладонь, и Кощей положил в нее вынутый из кармана пузырек.
Демьян тоже неуверенно протянул руку, но Кощей лишь усмехнулся.
– Не так быстро, юноша, я хочу ответы. Или мне начать задавать вопросы твоей сестре?
Мальчик побледнел, бросил взгляд на Агату, та кивнула.
– Мы просто хотели посмотреть, – буркнул он, отводя глаза. – А бутылек лежал в самом нижнем ящике стола, мы решили, что он не нужен…
– И куда вы его спрятали?
– В тайник, – пробормотал Демьян.
Кощей хлопнул в ладоши и встал из-за стола.
– Показывайте ваш тайник.
Агата встала первой. За ней подскочили Демьян с Василисой.
Дети привели их на чердак. Там Агата отодвинула одну из досок под подоконником и из образовавшейся ниши вынула красивый прозрачный флакон, внутри которого отплясывал замысловатый танец маленький огонек.
Василиса ощутила, как волосы на затылке встали дыбом. Она узнала этот огонек. Этот оранжевый всполох, заточенный в бутылке. Этот…
Это было именно то, из-за чего она старалась пореже спускаться в кабинет Кощея в подвале.
– Откуда? – выдохнула она.
Брат с сестрой с тревогой посмотрели на нее, Кощей подошел к Агате и аккуратно забрал флакон из ее рук.
– Заговоренный алмаз, – сказал он, обращаясь только к Василисе. – Он не вырвется.
– Не вырвется! – воскликнула Василиса. – Да это… это…
– А что это? – спросил Демьян.
– Вот именно! Вы даже не представляете, что взяли! – Василиса всплеснула руками и с силой тряхнула головой, пытаясь сдержать ругань. – Вы – идете спать, и чтобы ни шагу ночью из этой комнаты. Только до туалета. Я повешу маячок – чих в сторону, и вы пожалеете. О наказании узнаете завтра. А ты, дорогой… Идем поговорим.
В кабинете Кощей уселся за стол, а Василиса принялась ходить из стороны в сторону. Потом собралась с мыслями, развернулась к нему. Он смотрел спокойно и с интересом, и она испытала жгучее желание кинуть в него антологией потолще. А потом еще одной. И еще. Но вместо этого она прошипела:
– Огонь из реки Смородины? Ты серьезно? Один такой маленький огонек, пролившись, способен уничтожить город! И ты хранил это в нашем доме? Как давно, Кош?
– С тех пор как здесь живу.
– Что?! – Василиса остановилась, а потом обессиленно рухнула в кресло у стены, пытаясь справиться с приступом нервного смеха.
– Боже мой, – пробормотала она. – Как ты вообще его раздобыл?
– Это долгая история.
– Но зачем?
– Хотел проверить свои силы.
– И когда…
– Около ста пятидесяти лет назад.
Василиса прикусила губу. Потерла лицо руками, пытаясь справиться с охватившим ее нервным возбуждением, сделала глубокий вздох.
– Ты же наложил охранные чары на свой кабинет!
– Простую оповещалку. Мне было интересно посмотреть, что они станут делать.
– А почему этот флакон вообще оказался здесь?! А если бы они открыли бутыль? А если они кому-то расскажут? Кош! Это… Это…
– Не трудись подбирать слова, дорогая. Я знаю все, что ты скажешь. Флакон был здесь, потому что мне нравится держать его рядом. С одной стороны, блажь, а с другой – козырь в рукаве, если к нам заявится кто с Буяна. Бежать в этом случае до Нави будет далековато. Открыть его они бы не смогли. А расскажут… Что именно? Они понятия не имеют, что это.
Василиса схватилась за голову.
– Ты с ума сошел! Они же дети! Всего лишь дети!
– Всего лишь дети! – передразнил Кощей и откинулся на спинку кресла. Он неожиданно помрачнел и с какой-то обреченностью взялся за запястье, что немного отрезвило Василису. – О, поверь, почти всегда все начинается с всего лишь детей. С испуганных, обиженных, жаждущих справедливости детей, которые способны делить мир лишь на черное и белое. Они не просто дети. Они маги. И ты прекрасно знаешь, что первая задача любого мало-мальски одаренного мага – воспитать в себе железную волю, чтобы держать свои силы в узде. Посмотри на Агату: она тратит больше сил на спонтанные выбросы, чем на осознанную волшбу, и вовсе не считает, что с этим нужно бороться. Чем быстрее они узнают, что такое ответственность, и поймут, что у каждого поступка будут последствия, что каждая нить их чар будет связана с судьбами сотен людей, тем лучше.
Василиса покачала головой, неуверенно возразила:
– Но не так же…
– Если ты знаешь способ лучше, расскажи мне. Прости, родная, но, боюсь, мой опыт общения с темными магами больше твоего. И кстати, они все-таки попытались открыть флакон. Еще одна огромная глупость с их стороны.
– Что?!
– Но, к их и нашему счастью, чтобы открыть его, нужно нечто большее, чем просто желание. Я навязал на флакон условия в качестве замка. Так что мы были в безопасности.
– И что это за условия?
– Нужно знать, что именно в нем находится, и чувствовать острую нужду этим воспользоваться. У них не было ни шанса его вскрыть.
Василиса устало откинулась на спинку кресла и обессиленно прикрыла глаза.
– Ты сам его боишься, да? Боги, зачем ты вообще его добывал?
Кощей помолчал, прежде чем ответить. Принялся тереть запястье, потом опомнился и отдернул руку.
– Это был сложный период. Я много размышлял о том, что все-таки могло бы меня убить. Ибо я не верю, что нет такой силы. На каждое действие найдется противодействие. И тогда мне показалось, что огонь Смородины – именно то, что нужно.
– Ты думал о самоубийстве…
Он кивнул.
– В отдаленном будущем. Хотел иметь под рукой что-нибудь на случай, если возникнет потребность. Однако пока добывал этот всполох, мои уверенность и желание сгореть как-то поиссякли. Я весь был в ожогах, они невыносимо болели и очень плохо заживали. От обычного человека или мага уже ничего бы не осталось. Я пришел к выводу, что процесс самосожжения, скорее всего, будет долгим. И наверное, испугался. Осознал, что действительно мог сгореть во время этой «охоты», и меня это не вдохновило.
– Кош… Но зачем тогда ты его сохранил?
– Сам не знаю. – Кощей подался вперед и уперся локтями в столешницу. – Может, как напоминание о том, что на самом деле я все еще не хочу умирать. А может… Мало ли как оно повернется… И потом, это ведь такая мощь. Наверное, в этом и есть отличие светлых от темных: разве можно просто взять и пройти мимо? Светлые как-то ухитряются это делать. Но думаю, Лебедь бы удар хватил, знай она… – Кощей мечтательно улыбнулся. – О, она бы взорвалась от злости, зависти и невозможности отобрать у меня его здесь и сейчас, не развязав войну. Может, отослать ей фотографию, как думаешь?
– Не переводи тему, – нахмурилась Василиса: последнее, чего ей сейчас хотелось, – шутить. – Кош, его нельзя хранить здесь. Это безрассудство.
– Ты хочешь, чтобы я отнес его в Навь? – поднял бровь Кощей.
«Я хочу, чтобы ты скинул его в Смородину», – подумала Василиса, но не смогла этого произнести. Она, как никто другой, знала, что значили для мужа его артефакты. У нее не было права просить о таком.
Она встала и подошла вплотную к столу.
– Ты держишь у себя в ящике атомную бомбу, уверенный, что никто и никогда не сможет ею воспользоваться, – сказала она, глядя ему в глаза. – В том числе против тебя. Но если ты готов поклясться мне, что это не так… Я очень постараюсь тебе поверить.
Какое-то время они просто молча смотрели друг на друга.
– Ты в безопасности, я это гарантирую, – наконец ответил Кощей.
Она отвела глаза и кивнула.
– Хорошо. Тогда я пойду.
И вышла из кабинета.
Кощей перевел взгляд на флакон. Маленький голодный ярко-оранжевый огонек озорно плясал в своей темнице, будто все понял и теперь радовался тому раздору, что сумел принести в этот дом, даже будучи взаперти.
* * *
Звон будильника звучал в ушах еще долго после того, как Василиса его отключила. Предрассветная синь струилась в спальню даже сквозь задернутые шторы, Василиса поплотнее закуталась в одеяло, прижалась к мужу и разрешила себе снова задремать. Кощей всегда вставал вовремя и будил ее, поэтому она не боялась проспать, а ночь выдалась тяжелой: она проворочалась в постели почти до двух часов, потом не выдержала и пошла в соседнюю спальню. Там ей удалось забыться, но пришли мутные неясные сны, окончательно лишив шанса на отдых.
– Хорошо, – внезапно сказал Кощей, вырывая ее из дремы.
– Что хорошо? – пробормотала Василиса.
Большим усилием она заставила себя открыть глаза. Жесткая линия подбородка, на которую упал ее взгляд, выражала мрачную решимость.
– Хорошо, мы избавимся от огня Смородины.
– Но ты ведь…
– Я подумал, что ты можешь быть права. Я раздобыл для мира оружие, которое этот мир может обратить против меня же. В конце концов, если я действительно захочу покончить с собой, то всегда смогу просто шагнуть в реку.
– Кош…
– Мне только одно не дает покоя: как ты не боишься все эти годы держать в своем доме и пускать к себе в постель меня? А вдруг я тоже выйду из-под контроля?
– Не смешно!
– А по-моему, очень.
– Ты обиделся?
– На твое недоверие?
– Когда это я тебе не доверяла?
– Вчера вечером. Сказала об этом почти прямым текстом. Так что пойдешь со мной. Засвидетельствуешь факт реституции. Не хочу, чтобы у тебя остались хоть малейшие сомнения в том, что я его вернул.
Тут Василиса тоже могла бы обидеться. Но это было бы глупо.
– Спасибо, – прошептала она, дотянулась до его подбородка и легко поцеловала, уколовшись об отросшую за сутки щетину.
Кощей сел в постели и потер руками лицо.
– Пойду-ка я сварю кофе покрепче и побольше.
– Может, сразу кофейную капельницу? – попыталась пошутить Василиса.
– Может быть, – мрачно ответил Кощей, вставая с постели. – Выезжаем через полчаса, тогда успеем обернуться до работы.
Когда он ушел, Василиса еще немного полежала на его месте, насыщаясь теплом и запахом. Вставать отчаянно не хотелось, но хотелось еще раз сказать «спасибо». О, она в полной мере оценила его жест. Теперь нужно было придумать, как испросить у мужа прощения за то, что усомнилась в нем.
Путь до Смородины-реки на коне Кощея занял сорок минут галопом, и за это время Василиса успела проклясть дорогу. Романтической эту прогулку назвать вряд ли бы получилось. Ей пришлось сесть позади Кощея, и пусть ради нее он снял седло, оставив только потник и чепрак, ноги все равно устали от непривычной позы, а от тряски подташнивало. Ехала Василиса, уткнувшись носом мужу в спину: слишком быстро они неслись и слишком высоко было падать. Так что, когда они наконец достигли берега реки, она не сразу поняла, что случилось. Кощей резко остановил коня, натянув поводья, и замер.
– Что такое? – удивилась Василиса и выглянула из-за его спины. Не удержалась и охнула.
Река извивалась, приходя издали и убегая вперед, раскинувшись широкой лентой, отрезающей мир живых от мира мертвых. От середины ее поднимался густой серый туман, скрывая противоположный берег от любопытных взоров. Василиса отлично помнила, что там, за туманом, и была благодарна тому, кто творил миры, что не видит Навь.
Обычно Смородина была спокойной. Во всяком случае, пока кто-нибудь не подходил к ней близко. Тогда она являла свою истинную сущность: воды обращались ярым пламенем, огонь вздымался в небеса, загораживая путь. Но в этот раз она уже бурлила. Вместо голубой глади перед Василисой расстилался огненный поток, по краям которого на их берегу то там, то здесь виднелись черные проплешины, словно кто-то пытался прорубить себе дорогу, но так и не смог продвинуться вперед, и теперь река пыталась зализать раны, наполнив выжженные места огнем.
Конь всхрапнул и переступил с ноги на ногу. Кощей натянул поводья сильнее, потом наклонился и погладил его по шее, успокаивая.
– Что происходит? – спросила Василиса.
– Кому-то очень захотелось на ту сторону, – процедил он сквозь зубы.
– Но он же не перешел?
– Нет, иначе я бы уже знал. Нужно вернуть тебя домой.
– Кош…
– Я помню, – бросил он, хотя она не это имела в виду.
Он достал из седельной сумки флакон со всполохом, замахнулся и кинул его в реку. Огонь принял в себя свое детище, на несколько мгновений взвившись вверх.
– Вот и все, – сказал Кощей. – А теперь домой. И, Василиса, не стоит об этом знать Баюну. И Варваре не говори. И Настасье. Вообще никому.
Василиса растерянно посмотрела на реку, а потом с тоской на спину мужа. Пока они скакали сюда, она надеялась на хотя бы небольшой привал, но кто-то нехороший нарушил ее планы. За это его стоило ненавидеть в два раза сильнее. Она тяжело вздохнула и снова обняла Кощея за талию.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?