Текст книги "Николай II. Царские похороны. Последняя дорога последнего императора"

Первое, что мы увидели на летном поле, – десятки людей в черном. Это были представители дома Романовых в почти полном составе во главе с предводителем Николаем Романовичем Романовым. Всего было около 60 человек, причем многие из них знакомились друг с другом прямо здесь, в аэропорту, так как географически ветви романовского рода в изгнании произрастают от Европы до Америки.

Затем было все то, что видели миллионы людей на телевизионных экранах. Торжественный вынос гробов под «Похоронный марш» Строевого устава 1908 года, исполненный барабанщиками и флейтистами (перед гробами императора и императрицы военный оркестр исполнил гимн «Коль славен»), траурный кортеж от аэропорта до Петропавловского собора, встречаемый тысячами людей, многие из которых несли иконы и портреты Николая II…

Еще утром 17 июля у меня не было полной уверенности в том, что я сумею попасть в Петропавловскую крепость и собор. И лишь когда в автобусе член Правительственной комиссии Виктор Аксючиц дал мне губернаторское приглашение на церемонию похорон, я понял, что есть высшая справедливость. И уже там, в Петропавловском соборе, в окружении царских гробниц прошлых веков, пришло осознание исторического предназначения нынешнего 17 июля, ставшего действительно днем единения русской нации. Об этом же была и короткая речь президента, в полный голос заявившего на весь мир: «Захоронение останков жертв екатеринбургской трагедии – прежде всего акт человеческой справедливости. В нем – символ единения народа, искупления общей вины. Мы обязаны завершить век, который стал для России веком крови и беззакония, покаянием и примирением, независимо от политических взглядов, религиозной и этнической принадлежности».

…В 14 часов 28 минут прогремел первый из 19 залпов Петропавловки (если бы государь не отрекся от престола, он был бы удостоен 21 залпа – так постановила геральдическая служба). Земля северной столицы приняла останки царской семьи и их верных слуг. Отныне Екатерининский придел собора стал местом паломничества.

Потом была поминальная трапеза в музее этнографии в Памятном зале императора Александра III, отца Николая II.

Первую рюмку водки за упокой души убиенных новомучеников все выпили стоя…

Русские поминки – это прежде всего живое общение между людьми: разговоры, споры, бытовые подробности. Я подходил к самым разным людям, извлекая для себя суть происходящего великого события.

Никита Михалков: «Произошло событие века. Его можно сравнивать по важности с Октябрьской революцией, окончанием Великой Отечественной войны, полетом Гагарина. Само придание земле – дело святое. Трагедия нашей страны в том, что каждые четыре года мы выбираем не только президента, но и строй. А это страшно. Если президент не хочет, чтобы его постигла участь Николая II, он должен понять, куда должна идти страна. И найти себе достойную замену – у нас страна большая и людей умных много».

Николетта Консули, внучка Н. Р. Романова: «Знаете, когда мы встречали самолет с останками, я плакала. Даже не думала, что церемония произведет на меня такое глубокое впечатление. Я много слышала о Николае II. Но родственные чувства во мне появились только здесь, в России. Теперь я буду очень бережно относиться к своему имени, ведь оно так созвучно с именем последнего русского царя».

Академик Дмитрий Лихачев: «Захоронение Николая II и его близких привело к тому, что произошло самоочищение, поднят престиж страны».

Княгиня Ксения Юсупова: «На душе – ощущение скорби и просветления одновременно – наши родные наконец-то обрели вечный покой. Думаю, что как для русской эмиграции, так и для России в целом это великий день…»

Николай Романов, двоюродный правнук Николая II: «Сегодня колокола Петропавловского собора звонили по последнему российскому императору. Все мы будем молиться за Россию у могилы екатеринбургских мучеников и верим, что Бог услышит наши молитвы. Не исключаю возможности захоронения останков младших детей Николая II Марии и Алексея. Предлагаю поставить часовню, обособив участок леса в том месте, где лежит хоть частичка цесаревича, и сделать там что-то вроде Сергиева Посада».

18 июля 1998 года и в последующие дни мне довелось много общаться с Романовыми, быть с ними в Царском Селе и Петербурге. В Петербурге всех поразил памятник цесаревичу Алексею, установленный неподалеку от Нижней Дачи, где мальчик родился в июле 1904 года (сама дача разрушена, разумеется, до основания…) А в самом Петербурге я увидел живописный портрет Николая II. Он был выполнен еще в 1898 году послушницей Ново-Тихвинского монастыря в Екатеринбурге. Потом хранился в Зимнем дворце. Красноармейцы изрезали его штыками в октябре 1917 года (долгое время этот портрет был спрятан в спецхране Музея революции и лишь сейчас он показан народу со следами непримиримых классовых штыков). В ссылке царская семья получала продукты именно из этого монастыря. В самом этом факте есть нечто пророческое».

После похорон

Как ни тяжело я переживала свой провал в аэропорту, но надо было работать. Страдать было некогда. Шахтеры сидели на рельсах. Забастовки, стачки, заказные убийства… Ровно через месяц после исторических похорон грянул кризис. Он повалил рубль, взвинтил цены. В панике люди сметали с прилавков остатки товаров по докризисным ценам, продавцы каждый день меняли ценники. Закрывались магазины, банки. Прогорали бизнесмены, рушились процветающие фирмы. Сотни людей теряли работу, деньги. По редакции бродили несчастные вкладчики, которые тогда еще надеялись спасти свои деньги. «Плачет девочка у банкомата», «Сушите сухари», «Придется туже затянуть пояса» – вот газетные заголовки того смутного времени. Я написала тогда про 50-летнего челябинского предпринимателя, который умер от инфаркта, сидя у телевизора. Причиной его смерти, по мнению родных, стали дурные вести… Все мы каждый день с надеждой приникали к экрану, ставшему уже не голубым, а черным от бесконечной «чернухи». Но слышали только о пропасти, в которую катимся, о всеобщей панике… Кто-то подсчитал, что из 20 сообщений блока новостей только одна-две несли тогда положительный заряд, вселяли в зрителей хоть какой-то оптимизм.

Конечно, СМИ отражали реальную обстановку в стране. Но парадокс в том, что при этом информационном взрыве люди испытывали в действительности настоящий информационный голод. Они не получают той информации, которую ждали. Никто не говорил им, что будет лучше, как и когда это случится. Никто – ни на местном, ни на самом высоком уровне – не брал на себя смелость заявить об этом. Огромное количество людей испытывало от неопределенности тревогу, подавленность, угнетенность, страх перед будущим. А все это симптомы массового психоза. Социальные психологи называют его еще психической «заразой». По сути дела, мы переживали настоящую эпидемию, которая поражала все новые и новые жертвы. Общество переживало настолько острый кризис, что все дискуссии и споры вокруг похорон царской семьи как-то забылись. Казалось, что все мы катимся в пропасть. Где уж тут задумываться об истории, о вечном.

И вдруг, в начале октября, просматривая в компьютере свежие сообщения ИТАР-ТАСС, среди информации о стачках я вдруг обнаруживаю такой текст: «Екатеринбург. Первая после захоронения останков семьи Романовых попытка отыскать не найденные ранее останки цесаревича Алексея и его сестры Марии Николаевны закончилась неудачей. Об этом сообщил на пресс-конференции в Екатеринбурге Александр Авдонин, указавший в 1991 году властям место основного захоронения семьи на Коптяковской дороге».

Немедленно снимаю телефонную трубку, чтобы разузнать подробности и выразить Александру Николаевичу сочувствие по поводу неудачи.

– Да вы что? – удивился Авдонин. – Какая неудача? Видимо, не все нас правильно поняли. Напротив, мы оцениваем результаты этого первого этапа поисков как большую удачу

Как оказалось, весь сентябрь и часть октября, в самый разгар осенней распутицы, под снегом и дождем группа энтузиастов под научным руководством Александра Николаевича вела археологические изыскания в урочище Четырех Братьев. Сотрудник Свердловского областного краеведческого музея археолог Светлана Панина, геолог Валентин Грибенюк, судмедэксперт из Москвы Сергей Никитин (именно он в свое время по останкам из Коптяковского могильника восстановил скульптурные портреты жертв екатеринбургской трагедии, он специально приехал из столицы), студенты Уральского госуниверситета – всего около 10 человек. В конце сентября к ним присоединился гражданин США, русский по происхождению Петр Сарандинаки, руководитель американской группы историков под названием «Поиск». В раскопках участвовали и многие члены фонда «Обретение».

Поиски останков Алексея и Марии исследователи решили начать именно в Четырехбратском руднике, пойти по следам белогвардейского следователя Николая Соколова, который в 1919 году определил расположенную здесь открытую шахту как место расправы с останками царской семьи. Вот что он написал об этом месте в книге «Убийство царской семьи»: «На берегу Исетского озера, в 20 верстах от Екатеринбурга, раскинулась в несколько десятков изб маленькая деревушка Коптяки. Вековая уральская глушь старым бором охватила ее и почти скрыла от человеческого взора… Дорога, что ведет сюда из Екатеринбурга, проходит через Верх-Исетск, почти предместье города. Сначала она идет за Верх-Исетском немного лугами, а затем входит в лес и беспрерывно идет им до самых Коптяков… Приблизительно в 4 верстах от Коптяков почти у самой дороги сохранились два старых сосновых пня. По преданию, от них росли некогда четыре сосны. Они назывались в народе Четырьмя Братьями. Это название перешло ко всему урочищу той местности. В этом глухом урочище, в 4 верстах от Коптяков, к западу от дороги, имеется старый рудник. Наружными разработками здесь некогда добывали железную руду. Это было давно. Многие годы был заброшен рудник, и за эти годы он сильно изменил свое лицо. Наружные разработки превратились в озера, шахты обвалились, поросли травой и лесом. Одна-единственная шахта сохранилась в хорошем состоянии, получив название «открытой»… Она всегда залита водой, под ней почти никогда не растаивает лед. Когда разрабатывали шахту и выкидывали из нее глину, образовалась высокая глиняная площадка. Она почти со всех сторон окружает шахту и лишена всякой растительности… Рудник в урочище Четырех Братьев… совершенно закрыт для постороннего взора густой чащей молодого леса; нигде нет такой удобной глиняной площадки, лишенной всякой растительности, и рядом с ней глубокой шахты»¹³.

По предположениям Николая Соколова, сюда большевики привезли на грузовике тела убитых в Ипатьевском доме, раздели их и сбросили в шахту, а одежду разложили на двух кострах и сожгли. Все это происходило на глиняной площадке неподалеку от шурфа. Соколов в мае 19-го исследовал эти два костровища. Находки (среди них – 13 бусинок из топаза) поместил в сафьяновую шкатулку императрицы и вывез ее за границу. По предположениям некоторых историков, она может быть замурована в алтарной стене храма св. Иова Многострадального в Брюсселе.

Летом 1998 года российские журналисты попытались разыскать эту шкатулку, побывали в этом соборе, который строился в 1936—1950 годах «в память царя-мученика Николая и всех русских людей, богоборческой властью в смуте убиенных». Здесь хранятся некоторые реликвии дома Романовых. Одна из таких святых для каждого верующего вещей маленькая, размером меньше ладони, икона Николая Угод

ника, которая была с Романовыми вплоть до трагического дня расстрела. Икону привез в Брюссель либо сам Соколов, либо кто-то из его помощников. В тесной исповедальне хранится даже зимняя шинель царя, привезенная его сподвижниками из Тобольска. Но следов таинственной шкатулки так и не удалось найти.

Настоятель храма отец Николай заявил одному из журналистов: « У нас есть сведения, что шкатулка государыни действительно замурована в алтарной стене. В связи с екатеринбургской «сенсацией» к нам много раз обращались какие-то странные люди с просьбой вскрыть стену и добраться до святыни. Однако об этом не может быть и речи»¹⁴. Примерно такой же ответ священника получили и «обретенцы» Эльвира Гербель и Эдуард Ляшенко, которые побывали в этом храме еще в октябре 97-го. Отец Николай сообщил им, что здесь хранятся книга с пометками Александры Федоровны и стул, на котором сидел император в ставке главнокомандующего¹⁵.

Таким образом, до сих пор Россия не имела вещественных доказательств попытки сокрытия большевиками следов страшного преступления.

– Теперь мы их имеем, – сказал Авдонин. – Находки в урочище Четырех Братьев имеют историческое значение.

Действительно, группа не нашла останков Алексея и Марии. Исследователи пришли в урочище Четырех Братьев в надежде проверить предположение Соколова о том, что тела жертв трагедии могли быть сброшены в шахту и залиты кислотой. Если не все, то хотя бы те, что не были найдены в могильнике на Коптяковской дороге (это место в народе называют еще Поросенков лог). В качестве доказательства этой версии Соколов предъявлял фотографии костей, найденных им у открытой шахты, рядом с костровищами. Единственное фото этой находки было помещено только в его книге, изданной в 1924 году на французском языке (экземпляр се есть в Свердловском краеведческом музее). В более поздних изданиях этой фотографии почему-то уже нет. Соколов по неизвестным причинам не произвел экспертизу найденных им костей и заявил, что они принадлежат млекопитающим. Позднее опытные патологоанатомы по фотографии сделали заключение, что кости – не человеческие, скорее всего они остались от трапезы, которую палачи устроили на месте трагедии.

Группе Авдонина удалось получить доказательства того, что версия Соколова о месте сокрытия даже некоторых тел жертв неверна. Значит, останки Алексея и Марии нужно искать в другом месте.

Так что же все-таки удалось найти?

– Прежде всего нас интересовала, – говорил мне Сергей Никитин, – та самая глиняная площадка, которую исследовал Соколов. После 1919 года здесь никаких раскопок не велось. Нам удалось обнаружить кучу перемытого им щебня,

руды, различных камней. Мы взялись, если можно так выразиться, за вторичную перемывку этой кучи. И выяснилось, что, очевидно, у него не было возможности или времени работать тщательно и основательно. Это и понятно – красные были уже совсем близко. В том же самом слое, который был им исследован, мы нашли множество предметов, являющихся свидетельствами страшного преступления 17 июля 1918 года. Самая драгоценная находка – это четыре топазовые ограненные бусинки. Известно, что именно бусы из топаза дарились великим княжнам в день рождения. Найдены

также петельки от одежды, четыре кольца-блочка от корсетов и две пули калибра 7.62 от револьвера системы «Наган», тупоконечные, латунные, со свинцовым сердечником, со следами от нарезов ствола. Они прошли сквозь тела жертв. Обнаружены куриная косточка, кости свиньи и теленка.

Авдонин и Никитин рассказали мне, что более 30 находок были предъявлены журналистам на пресс-конференции в Свердловском краеведческом музее 6 октября. Предполагается, что они будут храниться в фонде «Обретение», будут исследоваться и изучаться. Предстоит закончить научный отчет об этой экспедиции, санкционированной правительством Свердловской области. Со временем все эти материалы стану! достоянием названного музея. А весной 99-го года Авдонин планировал вновь организовать поиски останков цесаревича Алексея и его сестры Марии.

– В наших руках, – сказал мне Александр Авдонин, – находятся сегодня, может быть, единственные свидетельства трагедии в урочище Четырех Братьев. Впервые в России мы можем держать в руках омытые кровью бусины великих княжон, невинно убиенных в Екатеринбурге 17 июля 1918 года, а также другие вещественные доказательства тех страшных событий. Историческая правда должна быть восстановлена.

Материал об этой экспедиции был напечатан в нашей газете 10 октября. И тут вдруг мне начали звонить читатели. Я удивилась, потому что в июле, когда эта тема была горячей, и о ней говорили повсюду, такого интереса к моим материалам не было. Пришел, правда, тогда один странный, всклокоченный старик с толстой тетрадью. Он написал свою версию событий в Ипатьевском доме. Ему кажется, что царица сама казнила мужа, а «великий Ленин» спас ее и всю семью. Тетрадка была похожа на подборку анекдотов и полна таких гадостей в адрес царицы и ее дочерей, что я просто вернула ее старику.

А в октябре мне позвонила сначала женщина, утверждающая, что ее соседка по садовому участку – это чудесно спасшаяся Анастасия Романова. Она рассказала, что об этом ей под страшным секретом рассказал муж той самой «Анастасии». Эта легенда может стать полноправной частью сборника многочисленных сказок о лже-Романовых.

Потом в редакцию позвонила 90-летняя Прасковья Николаевна Елисеева и рассказала историю, память о которой долгие годы хранила ее семья. Мама Прасковьи Николаевны вспоминала о своей встрече с Николаем II в родном селе Санарка под Троицком. Было это якобы между 1910—13 годами. Тогда для встречи императора в Троицке будто бы возвели огромные «царские ворота». Дальше путь самодержца лежал через Санарку. А семья матери Прасковьи Николаевны жила зажиточно, их красивый дом с террасой был виден издалека. Приглянулся он, видимо, императору. Кортеж остановился, Николай поднялся по парадной лестнице и попросил у хозяйки напиться. Та, взволнованная, вынесла на подносе туесок с квасом и стаканы. Царь испил ядреного кваску, а потом снял со своей руки золотое кольцо и надел его на палец матери Прасковьи Николаевны со словами; «Бог тебя хранит!» Это драгоценное кольцо в семье, к сожалению, не сохранилось. Быль это или красивая сказка? Челябинский историк Владимир Боже на этот вопрос ответил так:

– Краевед П. И. Куликов в 60—70 годах собирал воспоминания людей, которые могли что-то знать о посещении нашего края знаменитыми людьми. В его записях есть сведения о том, что когда-то на Южной площади Челябинска (это сейчас площадь Революции) была часовня в честь Святого Николая. Она была построена в память о посещении в последнем десятилетии прошлого века нашего города Николаем, который был в то время еще наследником престола. Но нет никакой информации о его пребывании здесь в 10-м году. Но именно в это время у нас был проездом, возвращаясь из Сибири, Петр Аркадьевич Столыпин.

Может быть, что-то перепуталось в памяти Прасковьи Николаевны? Это немудрено, учитывая ее почтенный возраст. Хуже, когда легенды сочиняются прямо на наших глазах.

С каким удивлением я прочитала 20 октября на первой полосе «Московского комсомольца» статью под заголовком «Найдены останки Марии и Алексея». Подзаголовок не менее броский: «Только „МК“ стали известны подробности сенсационной находки под Екатеринбургом». Факты об осенней экспедиции группы Авдонина изложены те же, что и в «Челябинском рабочем», но вывод из них делается прямо противоположный. Еще дальше идет в своих рассуждениях Виктор Аксючиц (он работал в Правительственной комиссии по идентификации царских останков), который дал 23 октября интервью в прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы». Говоря об осенних находках группы Авдонина, он заявляет: «Даже теперь предварительная идентификация, без точных, современных исследований даст основание предполагать, что это останки сожженных Марии и Алексея». Он даже берет на себя смелость рассуждать о возможной церемонии их захоронения.

Так что же все-таки произошло? Неужели я упустила сенсацию, которая стала уже известна всей стране? Звоню Александру Авдонину, ведь именно он, и никто другой -первоисточник информации, он руководил осенней экспедицией.

– То, что написано в «МК» – неправда, – сказал он мне. – Интервью этой газете, как и вашей, давал судмедэксперт Сергей Никитин, который сам участвовал в раскопках. Я звонил ему в Москву, он говорит, что собирается подавать в суд на эту газету. Откуда взялась информация у Аксючица, я не знаю. Но я еще раз повторяю, что в урочишс Четырех Братьев мы нашли только кости животных. Человеческих останков мы не обнаружили. Кому выгодна эта дутая сенсация, я не знаю.

Мифы, которые рождались в России 80 лет, продолжают возникать в умах ученых, журналистов, простых людей. Весь следующий год после похорон, когда страна немного оправилась от кризиса, в газетах начали появляться статьи историков, не согласных с результатами экспертиз.

Фигура последнего российского царя и история расправы с ним никак не давала покоя россиянам. Казалось бы, царские похороны в Петропавловском соборе 17 июля 1998 года поставили точку в драматической истории гибели последнего российского императора и его семьи. Казалось бы, ожесточенные научные и политические споры вокруг «екатеринбургских останков» должны прекратиться в тот самый момент, когда многострадальные кости наконец-то обретут покой в земле северной столицы России. Но когда я однажды заглянула на интернетовский сайт Центра по расследованию обстоятельств гибели членов Дома Романовых (Екатеринбург), то с ужасом обнаружила там материалы под пугающими заголовками: «Останки захоронены, но чьи?», «Покер на костях», «Сомнения остались». До того, как попасть в «мировую паутину, они были напечатаны в екатеринбургских газетах и книгах. Тема, волновавшая весь мир год назад, и сейчас оказалась столь же острой.

Честно говоря, всю эту долгую зиму я мечтала об одном – съездить на место раскопа, побывать там, где разыгрывался один из самых страшных актов екатеринбургской трагедии. Так случилось, что мне удалось приехать сюда только после похорон. А материал об этой поездке был опубликован в нашей газете 12 августа 1999 года. В этот день ровно 95 лет назад родился цесаревич Алексей, сын Николая II, наследник престола.