Текст книги "Николай II. Царские похороны. Последняя дорога последнего императора"

Девять шпал – девять жизней

И вот мы с фотокорреспондентом Борисом Каулиным в Екатеринбурге, который охвачен в эти дни предвыборной лихорадкой – губернатора здесь будут выбирать в конце августа. Еще не утих скандал вокруг епископа Никона, обвиненного в гомосексуализме. За всеми этими страстями город не забыл отметить годовщину прощания с царскими останками. «Вечерка» напечатала странного тона объявленьице в конце номера: «Граждане! Плохо идут дела? Очистите душу! Помните: 17 июля – 81-я годовщина гибели императорской семьи Романовых. Придите с семьями в этот скорбный день к кресту на Вознесенской горке. Отдайте долг памяти!» Малопонятно, какое отношение имеют плохо идущие дела граждан к невинно убиенной царской семье. Ну да ладно. Главным событием в этот день было открытие мемориала в Поросенковом логу. Фонд «Обретение» (А. Н. Авдонин, напомню, – его председатель) давно вынашивал идею его создания. В 95-м году на областном уровне было принято решение о придании старой Коптяковской дороге статуса исторического памятника. Это место предполагалось сделать парком, куда могли бы идти паломники со всей страны. Но пока удалось осуществить только часть задуманного.

…На трассе Екатеринбург – Нижний Тагил «Обретение» установило указатель «Мемориал Романовых». Дорогу к Поросенкову логу не назовешь пустынной. Рядом – мостоотряд, железнодорожный переезд. Омытый ливнем лес стоит стеной вокруг поляны. Той самой, где был знаменитый «мостик из шпал». Центральную часть мемориала придумал А.Н.Авдонин. Девять тесно уложенных шпал – в память о сокрытых здесь от людей девяти мучениках. Два железных креста. Простой деревянный забор, две мраморные плиты – чистые, без надписей. Александр Николаевич рассказал нам с горечью:

– Были надписи. И о том, что здесь произошло 81 год назад, и о месте теперешнего захоронения останков. Были золотые буквы на специальных толстых пленках (есть такая

новая технология). Пленки кто-то отодрал в первую же ночь. Были еще девять красивых стеклянных сосудов, в которых горели свечи. Они исчезли через два дня. Потом часть забора унесли. Лавочки тоже утащат. Даже плиты, которыми обрамлен мемориал, – все снимут. А потом и шпалы. И крест спилят, в металлолом сдадут.

– А кто это мог сделать?

– Не знаю. Мракобесы, сатанисты… Что нам делать? Они будут разрушать, тащить, а мы будем восстанавливать. Надо сказать, что памятник этот временный. По крайней мере, мы прикрыли раскоп. Сейчас деваться не куда, надо более совершенный памятник делать. Идея со шпалами может сохраниться, если там не будет часов ни…

– А есть мысль ее построить?

– Да. Но у нас большие проблемы с церковью. Правительство Свердловской области обращалось к руководству епархии с просьбой освятить мемориал Романовых. Был получен отказ. Другого ответа трудно было ожидать. Как вы знаете, церковь не признала найденные здесь человеческие кости останками членов семьи последнего российского императора. Именно церковь, на мой взгляд, является главной движущей силой «оппозиции». Она считается духовной силой, которая нас окормляет в духовный мир. А раз она не признала останки, то очень многие на нее ссылаются. Сейчас у нас сменится руководство епархии. Как дальше будет, не знаю.

Про сатанистов мы услышали и от служительницы часовни во имя Великой Княгини Елизаветы Федоровны. Она, построенная рядом с местом, где стоял Ипатьевский дом, была подожжена этим летом, 21 июня.

– Поджигателей-сатанистов так и не нашли, – рассказывает служительница. – А восстановлено наше святое здание было быстро, потому что город ждал гостей из ЮНЕСКО.

Женщина раздает пришедшим обгорелые открытки с изображением святой Елизаветы и часовни ее имени. Мы тоже увезли с собой эти печальные свидетельства поджога. Служительница показала нам подписные листы. Люди могут отдать свои голоса за канонизацию, причисление к лику святых Николая II и членов его семьи (напомню: они канонизированы только Русской зарубежной церковью). И тут же можно купить книги «оппозиции». В сборнике статей под многообещающим названием «Правда о Екатеринбургской трагедии» (под редакцией доктора исторических наук Ю. А. Буранова) подвергается сомнению вся семилетняя работа по идентификации останков, высказываются новые версии обстоятельств гибели царской семьи и точка зрения высшего руководства Русской православной церкви. А очень красивое переиздание знаменитой книги судебного следователя Н. А. Соколова «Убийство царской семьи» содержит приложение, озаглавленное громко «Второе «убийство» царской семьи», «Могильник, вскрытый солдатскими лопатами вблизи Ганиной ямы, предуготовили как будущую яму-могилу для самой православной Руси. В эту до сих пор открытую бездну мечтают сбросить ее гробокопатели», – пишет автор Елена Югина (место ее работы обозначено как ИТАР – ТАСС, хотя материал выражает лишь одну точку зрения – Русской православной церкви). И продолжает: «XX век начался с поругания Веры, Царя и Отечества, с предательства и убийства Романовых. Завершается происходящим сию минуту, на наших глазах новым предательством и отступничеством»¹⁶.

Александр Авдонин, который сейчас, как и все последние восемь лет, находится в состоянии борьбы с «оппозицией», так говорит о новом всплеске ее активности:

– На мой взгляд, Россия не только произвела захоронение последнего российского императора и его семьи. России был возвращен последний царь, возвращена история. А это должно было открыть путь к дальнейшим исследованиям, к покаянию и примирению. Я в то время думал, что мы свершили великое дело, открыли исторический факт, раскрыли одну из белых – точнее грязных – страниц нашей истории, которая позволит объединить расколотый мир наш. Но получилось все наоборот.

Видимо, есть силы, которым хотелось бы то событие, которое произошло год назад, дискредитировать, принизить. А оно, как вы помните, прошло на высоком государственном уровне – с участием президента, множества иностранных дипломатических посольств, а также большого круга родственников Романовых (их было около 60 человек) и более двух тысяч журналистов. То есть весь мир интересовался этим событием. Это было событие мирового значения. Кто эти люди, «оппозиция»? Это очень мощная сила, она тоже имеет мировой масштаб, ее главный центр – Нью-Йорк, есть ее сторонники в Екатеринбурге и в Москве.

Самое страшное, что к борьбе привлекаются ученые. Совсем недавно у нас «гастролировал» такой генетик – Лев Животовский. Он проводил вместе с Центром по расследованию обстоятельств гибели царской семьи «круглый стол» по итогам исследования анализа ДНК, говорил о низкой эффективности этих методов. Я вынужден был после этого написать письмо президенту Российской академии наук Ю. С. Осипову и получил от него ответ. Он пишет, что правы ученые, а не Животовский, хотя он тоже ученый, но в данном случае он вступил на путь фальсификатора. Я думаю, что Животовский как ученый потерпел фиаско. В принципе, это не только разоблачение Животовского, но и предупреждение другим ученым, которые будут браться за это дело. Потому что никогда фальсификациями не доказывалась истина. Истина доказана наукой. Документы опубликованы, Животовский – генетик, доктор наук, но никогда не занимался генетической экспертизой людей. Тем не менее он решил свое слово тоже высказать, потому что это кому-то выгодно. Я не знаю, может быть, он принадлежит к тому же обществу.

– К какому?

– Я не знаю. Может быть, когда-нибудь это будет обьяснено. Сейчас издано очень много книг на эту тему, книги изданы и дилетантами, и людьми грамотными – всякие разные, хорошие и плохие. Есть такой известный уральский поэт Лев Сонин, он написал книгу «Покер на костях». Такая гнусная книга. Я там фигурирую. И автора нельзя привлечь к ответственности, потому что он выбрал жанр полуфантастического повествования. Вдобавок, предисловие к этой книге написал не кто-нибудь, а сам академик В.В.Алексеев, который является тоже оппозиционером во всем этом деле. Он директор Института истории в Екатеринбурге. Тема пока модная, пока на ней можно что-то заработать, вот и стараются. И оппозиция частично этим объясняется. Может быть, это все сторонники Петра Лазаревича Войкова, который говорил, что «мир никогда не узнает, что мы с ними сделали». Но все равно мир все уже узнал.

– А чего все-таки эти люди добиваются? Поднять плиты Петропавловского собора и эксгумировать останки?

– Плиты всегда можно поднять, но дело-то в том, что ничего нового наука пока не придумала. При исследовании останков использован весь арсенал средств судебной медицины, начиная от самых простых методов – измерительных, антропологических – до самых современных и сложных – генетических. И некоторые методы были даже усовершенствованы. Эта методика сейчас взята на вооружение американцами для определения, кто захоронен в могилах неизвестных солдат. И у нас эти методы используются для идентификации тел ребят, погибших в Чечне.

– Александр Николаевич, в этой волне печатной продукции явно не хватает книг, где бы звучала ваша точка зрения. Почему?

– Да потому, что мы продолжаем работу «в поле». Уже второй сезон наша группа занимается поиском останков на следника Алексея и его сестры Марии. Еще в прошлом году начали, работали поздней осенью около полутора месяцев и получили очень хороший результат, вы сами писали об этом.

– А где сейчас хранятся эти вещи?

– Все это мы положили в банк, потому что мы не можем такие уникальные вещи хранить дома, под подушкой. Пока дальнейшая судьба их неясна. Неизвестно, где будет находиться эта национальная ценность – или в Петропавловском соборе, или в Екатеринбургском краеведческом музее. В этом году мы работаем тоже полтора месяца и в августе планируем все работы закончить. Мы нашли те места, где производи-

лись действия с царской семьей в целом. Обнаружили следы попыток сжечь одежду. Мы получаем более полную картину преступления. Мы проследили дорогу, по которой большевики везли тела. И нашли косточки. Но пока экспертиза в недоумении, не может решить, чьи это кости. Надо полагать, что это действительно тяжело. Они пролежали в земле по крайней мере 80 лет. Они проросли корнями. Бюро судебно-медицинской экспертизы в Екатеринбурге заявило о своем бессилии Сейчас мы связываемся с Москвой, с профессором Звягиным Повторюсь, все работы я хочу завершить как бы то ни было, потому что у меня остается мало времени -нужно писать и отчет по этим работам, и написать несколько книжек, которые я наметил.

– Руки вы не опускаете, несмотря на прессинг?

– Я прекрасно понимаю значение того, что мы сделали. И еще я понимаю, что этот фон помех когда-то исчезнет, но пройдет немало времени. Я думаю, не менее пятидесяти лет.

Потомки

Тогда, летом 1999-го, мне удалось познакомиться с Петром Мультатули. Этот еще очень молодой человек – правнук Ивана Михайловича Харитонова, повара императора Николая II. В Екатеринбурге он был уже во второй раз, помогал в раскопках. Вообще, дом геолога Авдонина за эти годы превратился в своеобразный штаб, куда люди приезжают, приходят, остаются ночевать, ведут долгие дискуссии. Жена и соратница Александра Николаевича Галина Павловна всех кормит, устраивает на ночлег, помогает чем может. Вот и с Петром мы встретились в этом гостеприимном доме за чашкой чая. Из раскрытых окон был слышен звон колоколов Вознесенской церкви, той самой, где отпевали царственных мучеников.

– Я всегда любил историю, – говорил мне Петр. Меня всегда интересовало не столько то, что мой предок был близок к императору, меня привлекала сама фигура государя, ключевая для русской истории. Настоящее осмысление ее еще впереди. Последний государь принял на себя грехи всей России. Отцы церкви считали, что Россия существует до тех пор, пока не взят «удерживающий». Так вот Николай и был таким человеком. Когда он был убит, то Россия оказалась совершенно беззащитна перед теми соблазнами, которые открылись перед ней. А убийство этой семьи стало предвестием того, что случилось в XX веке. Ипатьевский подвал стал прологом подвалов Лубянки. А Коптяковские костры стали прологом крематориев Освенцима и Дахау.

Петр – историк, живет в Санкт-Петербурге. Недавно написал книгу о первой мировой «Забытая война». Его отец Валентин Михайлович Мультатули – режиссер и переводчик, кандидат искусствоведения, основатель театральной труппы «Альянс Франсэз». Мать Валентина Михайловича Екатерина Ивановна – младшая дочь царского повара Ивана Харитонова. В годы довоенного детства, которое прошло в комнате на Таврической улице, Валентин часто слышал от мамы и от бабушки, Евгении Андреевны Харитоновой, о «деде Ване». Его очень любили и вспоминали, сколько радости было связано с его возвращением из поездок: навстречу с лаем выбегал верный пес Фингал, и все получали ворох подарков – игрушки, куклы, сувениры… Внук думал, что дед – путешественник: бабушка рассказывала о его поездках в разные страны, показывала фотографии. То он в египетском кафе, то сидит верхом на ослике в Каире, то перебирается по канату с тонущего в Мертвом море корабля на берег. Иногда позволяла разглядывать старинные открытки. У «деда Вани» было шестеро детей, каждому он обычно посылал отдельную карточку и даже к 5-летнему сынишке обращался по имени-отчеству. Когда внук спрашивал, что же с ним стало, бабушка, опустив глаза, говорила: «Погиб за советскую власть».

– Однажды, когда мне шел девятый год, я тайком забрался в огромный шкаф и стал рассматривать бабушкино страусовое боа, – вспоминает Валентин Михайлович. – Рядом на полке стояла большая шкатулка темно-вишневого цвета и какие-то бумаги. Среди них оказалась анкета моего младшего дяди, в которой было написано: «Отец – Иван Михайлович Харитонов, повар, расстрелян в 1918 году в Екатеринбурге вместе с Николаем II». Так я узнал правду, которую в семье тщательно скрывали.

Рассказ о царском поваре я нашла в парижской газете «Русская мысль»¹⁷. «Иван Михайлович родился в 1870 г. в семье чиновника. Его отец Михаил Харитонович Харитонов (1837—1913) рос круглым сиротой, но многого достиг: получил должность при министерстве двора, орден св. Владимира и личное дворянство. Ивана уже в 12 лет определили на кухню. Для обучения поварскому искусству юношу послали в Париж.

В послужном списке записано, что в 1888 году Харитонов определен к высочайшему двору поварным учеником второго разряда, позже – поваром второго разряда. После службы на флоте он служил при дворе старшим поваром императорской кухни. Имел звание почетного потомственного гражданина, награжден многими медалями и орденами. Среди них – гессенские, французские, немецкие, английские и итальянские, медали «За отличную усердную службу», «В память 300-летия Дома Романовых», «В память Александра III» и «В память священного коронования Николая II»., болгарский орден «За гражданские заслуги», прусский Почетный крест и другие.

Последнюю весточку от Ивана Михайловича родные получили в июне 1917 г. из Александровского дворца, где он находился в заточении, как слуга царской семьи. Какое-то предчувствие беды, видимо, уже тогда было: он подписался неожиданно торжественно: «Ваш навеки Иван». Это письмо, много лет хранившееся в семейном архиве, В. М. Мультату-ли передал в фонд «Обретение».

Когда Романовых отправляли в Тобольск, в числе пожелавших добровольно последовать за ними (среди «людей» таких оказалось гораздо больше, чем среди приближенных), был Иван Михайлович Харитонов. В Тобольске он ведал всеми вопросами питания, и государь даже как-то сказал: «Хорошо меня кормишь, Иван». Там, в «Доме Свободы», перед обедом подавалось меню на карточке с царским гербом, хотя блюда были весьма скромные.

Харитонов давал юным царевнам уроки хлебопечения, за которыми охотно наблюдала сама государыня: показывал, как надо ставить и месить тесто, как выпекать хлеб…

Ранней весной царскую чету и Великую Княжну Марию отправили в Екатеринбург, и на Пасху августейшие дети остались одни. Харитонов тогда сделал все, чтобы их порадовать. Но обычно сдержанная Ольга Николаевна, глядя на прекрасный праздничный стол, с грустью сказала: «Все есть, а родителей нет». Эти слова так тронули его, что он рассказал потом об этом жене.

Когда вскрылся Тобол, наступил день отъезда остальных Романовых. Чемоданы погрузили на пароход «Русь» – тот самый, который привез их в Тобольск. Пристань была почти пуста: проститься допустили немногих. Среди провожавших была семья Харитонова. У окна одной из кают долго стоял цесаревич и махал рукой всем, кто оставался на берегу. Две девочки усердно махали ему в ответ. Одна из них была Екатерина Харитонова. Бывший камердинер Волков сказал тогда царскому повару: «Все может случиться… Не хотите ли оставить семье подарок государя – ваши золотые часы?».

Но Иван Михайлович ответил: «Вы, конечно, правы, но лучше не подавать виду… А жить надо с часами». Позже об этом рассказал Евгении Андреевне сам Волков. В 1928 году младшая дочь Харитоновых Екатерина вышла замуж за кадрового военного Михаила Харитоновича Мультатули. Совпадение его имени-отчества с именем-отчеством прадеда всех тогда поразило.

Валентин Михайлович молчал об истории своего деда долгие годы. Но в семье всегда глубоко чтили память последнего императора и погибшего с ним Ивана Михайловича.

«Когда я познакомился с Александром Николаевичем Авдониным, почувствовал огромное доверие к этому человеку и впервые рассказал о своем деде, – говорит Валентин Михайлович. – Но я считаю, что дед совершил личный, человеческий подвиг, а государь с достоинством принял крест за всю Россию, показав пример нравственного, духовного подвига».

На торжественной траурной церемонии в Петропавловском соборе к Валентину Михайловичу подошел Николай Романов и сказал: «Мы рады, что вы с нами. Вернее, мы – с вами». После похорон идти на пышные поминки Валентин Михайлович отказался. Хотел попасть на богослужение в память о царской семье, которое было объявлено накануне, но в церквах их почему-то отменили. Помянул молча в пустой церкви…».

Фонд «Обретение» стал центром, который притягивает к себе потомков Романовых со всего света и русских эмигрантов, интересующихся историей своей Родины. С фондом сотрудничает председатель Вашингтонского фонда «Возрождение» Евгений Вернигора, супруги Джонсон из американского города Санкт-Петербург (штат Флорида) и председатель нью-йоркской организации «Поиск» Петр Сарандинаки. Его мать княгиня Нарышкина несколько лет сотрудничала со следователем Николаем Соколовым, и Петр Александрович дал обет – помогать в поисках останков детей Николая II – царевича Алексея и его сестры Марии и участвует с тех пор во всех работах «обретенцев». К сожалению, мне не удалось познакомиться с этими людьми. Мы не совпали во времени и пространстве. Но вот с одним из потомков последнего российского императора мне посчастливилось встретиться.

Случилось это в июле 2000 года в Екатеринбурге, во время очередных Романовских чтений.

Стояла жуткая жара, плавился асфальт. Каждый день люди ждали дождя, но небо молчало. День был выходной, и город был пуст, люди старались убежать из раскаленных квартир поближе к воде, к озерам и рекам. А к помпезному зданию Дома офицеров стекались люди. В зале, где, кажется, только стулья не были выполнены в высоком советском стиле (лепные знамена, портреты вождей), историки из разных городов России и мира говорили о судьбе династии Романовых, рассуждали о роли монархии в разных странах.

Больше всего меня поразила люстра на потолке – огромная красная звезда. Мог ли создатель этой звезды предполагать, что в этом зале, насквозь пропитанном коммунистической пропагандой, когда-то молодые университетские аспиранты будут спорить о перспективах монархии в России, а артистка государственной филармонии с благоговением будет читать со сцены письма последнего русского царя? Так же странно выглядели, наверное, красные комиссары в Зимнем Дворце.

Эти чтения некоторые газеты назвали тогда сборищем монархистов. Конечно, это первое, что приходит в голову стороннему наблюдателю. И поэтому я спросила Авдонина еще в первую нашу встречу: «Вы монархист?» – «Не надо все упрощать», – ответил Авдонин. Больше мы к этой теме не возвращались, потому что за все время мое знакомство с ним и «обретенцами» я не услышала ни одного призыва к восстановлению монархии. А, впрочем, даже если бы они и были, то что в этом дурного?

Советские историки долгие годы стремились показать ничтожность и даже карикатурность облика потомков Николая II. Особенно доставалось от них самому заметному – Великому Князю Владимиру Кирилловичу. Вот как его характеризовали: «Родился в Финляндии, паспорт имел баварский, живет то в Испании, то во Франции, одевается на английский манер, на пресс-конференции изъясняется по-французски, царем хочет стать русским». Надо было показать его космополитом, полностью оторванным от русских корней. То же самое и с внуком Владимира Кирилловича Георгием, который был провозглашен частью монархистов наследником российского престола. Говорилось о связи российских монархистов с самыми реакционными режимами. Упоминали о существовании высшего монархического совета «где-то на задворках Лондона». Давно прошли те времена, когда слово «монархист» было ругательным. Есть коммунисты, демократы, либералы. Есть и монархисты. «Кликните» их в Интернете – получите целый список официальных сайтов, где масса документов, статей. Пожалуйста, читайте, думайте, выбирайте. Главное, чтобы никто больше не призывал Русь к топору.

Меня удивило, что многие участники Романовских чтении – очень молодые люди. Это начинающие ученые Уральского, Челябинского университетов. Они изучают различные стороны событий начала XX века. По-новому смотрят на историю России, используя документы, закрытые для историков в Советское время. Благодаря «екатеринбургской находке» легализованы целые направления исторического поиска. Они становятся все перспективнее. Я поняла, что на смену борьбе и кликушеству в этой теме должны прийти спокойные и трезвые научные исследования.

А «Обретение» стремится еще и к тому, чтобы Екатеринбург вспомнил свое прошлое, чтобы оно вернулось к нему не только в музеях, но и в памятниках, названиях улиц. До 1917 года здесь был памятник Петру I, он был сброшен с постамента революционной властью. 19 февраля 1861 года здесь был установлен чугунный, каслинского литья, памятник царю-освободителю, разрушенный в 1926-м. Сейчас в Историческом сквере восстановлен бюст Петра I. «Обретенцы» работают над тем, чтобы были восстановлены и другие памятники, и считают, что городу просто необходимо построить памятник Екатерине, давшей свое имя этому городу. Нужно, по их мнению, установить мемориальные доски на всех зданиях, которые так или иначе связаны с жизнью и гибелью в Екатеринбурге царской семьи, а одной из школ дать имя цесаревича Алексея. Это было бы тоже восстановление истории, потому что здесь когда-то было Алексеевское реальное училище. Нужен, считают здесь, музей памяти Романовых, который стал бы российским центром изучения этой темы.

Разумеется, все эти намерения фонда не осуществятся вдруг, они требуют огромной просветительской работы и поддержки всех, кто понимает, зачем людям нужна историческая память. О своей готовности помогать «Обретению» заявили и иностранцы, которые специально приехали в Екатеринбург, чтобы участвовать в Романовских чтениях. Один из них – профессор Сорбонны (Париж) Димитрий Шеховской рассказал, что группа русских эмигрантов создала в Париже научный центр «История и вопросы русского самосознания».

– Есть тяга между русскими за рубежом и здесь, – говорил он. – Еще в 40-х годах мы все жили на чемоданах. Главное было – сохранить то, что в душе, и вернуться. Это не осуществилось. Потом появилась такая задача – передача веры, культуры, языка. Сохранить тонкие нити между поколениями, которые одна за другой обрывались. Неминуемо происходил процесс ассимиляции. Я представитель первого поколения, родившегося за рубежом, Я еще помню войну. Помню русскую среду 40—50-х годов. Тогда в Париже была гимназия, где преподавали русские писатели, ученые и устраивались праздники национальной культуры. Были представления, читались стихи, пелись отрывки из русских опер. И весь Париж собирался на эти праздники. Но через несколько лет люди поколения, жившего когда-то в России, ушли, и некому было готовить молодежь. Наступило прозябание. Сейчас растет поколение, которое испытывает трудности в своем национальном осознании. Мы стремимся сохранить язык, православие. Сейчас для нас открылись новые перспективы. Раньше нам казалось, что мы знали о России что-то другое, больше, чем россияне. Наступил момент, когда для того, чтобы углубить собственные знания, нам необходимо приезжать сюда. Идет речь о том, чтобы действовать вместе.

Среди иностранцев, приехавших на Романовские чтения, выделялся высокий импозантный пожилой человек. Авдонин подвел меня к нему:

– Знакомься, Андрей Андреевич Романов, внучатый племянник Николая II.

Он улыбнулся и протянул мне руку. Могла ли я предполагать, что мне будет пожимать руку потомок последнего российского императора? Рукопожатие было крепким, несмотря на нашу разницу в поле и возрасте (в Америке этот ритуал принят при встрече не только с мужчинами, но и с женщинами). Видимо, почувствовав мое волнение, Андрей Андреевич заметил:

– Удивительно, но многие русские люди хотели прикоснуться ко мне в Санкт-Петербурге два года назад, когда я вместе с другими родными присутствовал на церемонии похорон членов царской семьи и их приближенных. Я был поражен такому отношению к моей персоне. Еще недавно мне трудно было даже предположить, что когда-то окажусь в России и буду с таким обожанием принят некоторыми людьми. Женщины подходили ко мне, пытались целовать руки.

Очевидно, трагедия царской семьи дает кровавый отсвет на всех потомков Романовых, разбросанных по миру после Октябрьского переворота. А благоговейное отношение верующих связано с тем, что эти люди для них не только представители императорского дома, но и кровные родственники тех, кого они давно почитают как святых. Сотни жителей Екатеринбурга ночью с 16 на 17 июля 2000 года шли крестным ходом более 20 километров от Ипатьевского дома к месту, где большевики начали зверскую расправу над телами убитых, – к Ганиной яме. А там их встречали заранее прибывшие паломники из Верхотурья и других городов.

Андрей Андреевич был первым из Романовых, кто в 1992 году побывал на старой Коптяковской дороге. По его словам, он приезжал, чтобы помолиться перед прахом предков. Фактически, он был первым потомком императорской семьи, кто признал «екатеринбургские останки» еще в то время, когда не была завершена их идентификация.

Известный советский историк Генрих Иоффе (он долгие годы с большевистских позиций изучал русскую эмиграцию, а потом сам эмигрировал) сказал как-то: «Последние обломки давно потонувшего царизма все еще плавают на поверхности». Этот обидный образ относится к моему герою в буквальном и совсем не уничижительном смысле. Потому что Андрей Андреевич – моряк. На службу в английский королевский флот он поступил в 1942 году. Но – обо всем по порядку.

– Я – внучатый племянник Николая II, – начал он свой рассказ. – Мой папа – старший сын Ксении Александровны, родной сестры последнего императора. Она покинула Крым в 19-м году на английском судне и оказалась под покровительством короля Георга V. Бабушка привезла в Англию всех своих служащих. С ней была ее фрейлина, повар и много других людей. Все они поселились в Виндзоре, где король выделил им дом. Здесь я и родился в 23-м году и прожил до 28 лет. У нас была большая семья. Бабушкина дочь с мужем князем Юсуповым. Мои родители. Великий Князь Никита Александрович со своей супругой Марией Дашковой. И великие князья Ростислав, Димитрий и Василий.

Мой папа старался получить работу, но это было непросто. Он был офицером, но ему пришлось открыть ночной клуб в Лондоне. Он просуществовал всего один год. Потом отец был художником, неплохо продавал свои работы, выставлялся.

– А когда вы в первый раз оказались в России?

– Это случилось во время второй мировой войны. Наш корабль был одним из шести в составе конвоя, который сопровождал грузовые суда до Мурманска. Два немецких судна выследили нас и атаковали. Завязался бой. Наше судно было подбито в районе кормы, к счастью, никто не погиб. После этого мы были в Нормандии, потом в Северной Африке, потом два года провели в Тихом океане.

– Вы были офицером?

– Нет, матросом. Помню, когда наше судно было в порту на ремонте, я получил двухнедельный отпуск и по ехал к бабушке. А она как раз получила приглашение от короля на прием в честь дня рождения Елизаветы. Мы по ехали. Во дворце нас встретил королевский церемониймейстер и проинструктировал, как нам вести себя на приеме. У меня не было подходящей одежды, и я явился во дворец в матросской форме. Кругом были генералы и другие важные персоны. Но меня посадили рядом с королем, и он благодарил меня, что я воюю за его страну. На самом деле все русские эмигранты воевали и за Россию тоже. Мы радовались, что Красная Армия бьет фашистов, и молились за свою Родину.

– Андрей Андреевич, вы стали простым матросом, ваш отец работал. Разве вы не жили в Англии как особы «голубых кровей»?

– Мы были приняты при дворе – сначала Георга V, а лотом и Георга VI. Последний, кстати, переселил всю семью во время войны из Виндзора, потому что старый дом очень пострадал, были выбиты все стекла. Нам предоставили другой дом, в Шотландии. Там бабушка поселилась со своей свитой. Так вот, я помню, как к нашему дому подъезжала карета с двумя разряженными форейторами. Бабушка садилась в нее и гордо заявляла нам: «Я еду пить чай с королем».

Помню еще, когда мы жили в Виндзоре, королева Мэри и король Георг VI были в гостях у Ксении Александровны. Мне было семь лет. Гости спросили про меня. Бабушка сказала, что это ее внук. Королева обратилась ко мне: «Можешь называть меня тетей, а короля – дядей».

Мне запомнился еще один забавный случай из детства. Мы с братьями и сестрами получили от кого-то из королевской свиты большие шоколадные яйца на Пасху. Три или четыре. Мы их с удовольствием сломали, съели, там еще были какие-то конфеты внутри. Потом вдруг к нам идет еще один слуга: «Вы получили яйца?». Мы говорим: «Да, получили». -«Вы извините, это не принадлежит вам. Это для принцесс Элизабет и Маргарет». Но было уже поздно…

Сейчас в этом замке в Шотландии не осталось никого из Романовых. Там бабушка и умерла в 1960 году.