Читать книгу "Копия"

7. Копия

Нет, судьба точно играла с Адамом. Издевалась над ним. Испытывала на прочность.

Сначала – холод и сырость, к которым молодой эмир, привыкший с обжигающей жаре и засухе, просто не был готов. Потом – этот конь, слишком норовистый и дикий, который по чистой случайности и исключительно благодаря расторопности Ларуса едва не покалечил его. Пусть необычайно красивый, пусть копия Смерча, но Адам никогда не испытывал огромной любви к лошадям, да и опыта общения с ними у него было не так уж и много. Привыкать к жеребцу, находить с ним общий язык, разыгрывать из себя заправского коневода не входило в его планы. Купить, вывезти, подарить – это максимум, на который Адам рассчитывал. Но Аллах выбрал для него более извилистый путь.

Адам осознал это, когда ночью поднялся в отведенную для него спальню. Комната размером с кладовую, с жесткой узкой кроватью и удобствами на этаже срывала последние засовы с его готового испариться терпения. Он мысленно проклинал Ангура за то, что сумел разжечь в его сердце безумное любопытство, ругал себя, что остался в этом доме, вместо того чтобы сейчас отдыхать в гостиничном номере. А еще, так и не сомкнув глаз в чужой постели, беспрестанно торопил время.

– Оторву тебе голову, Ангур! – прошипел он ранним утром, стоя у окна. Оставить Саида, Алию и свой народ ради вот этого вот всего казалось ему сейчас великой глупостью.

Стук в дверь и мелодичный голос хозяйки дома, зовущий к столу, отвлекли от размышлений.

– Спасибо! – отозвался Адам и, глубоко вздохнув, отправился вниз.

Он отдавал себе отчет в том, что находился в Европе с присущими ей свободами и традициями, и изменять что-либо не пытался. Под видом обычного европейца он молча терпел присутствие за столом детей и жены Ларуса. Он закрывал глаза на Ее бесцеремонное и неуважительное, как ему казалось, отношение к гостю и даже старался с аппетитом съедать все, что попадало в его тарелку.

Однако, когда завтрак закончился, Адам поспешил вернуться в свою комнату, сославшись на внезапную головную боль. Еще одной экскурсии по ферме в компании Ларуса он просто не выдержал бы.

Самая обычная машина такси подъехала к дому Хаканссона ближе к обеду. Адам в это время как раз стоял у окна, скрестив руки на груди. Он ждал. И если ночь в этом доме казалась ему несказанно долгой, то секунды до встречи тянулись и вовсе бесконечно.

Адам готов был увидеть все что угодно. Он был уверен, что удивит его дочь Ларуса позже: своими словами, поступками, голосом, в конце концов. Но стоило только ветру выбить золотистую прядь волос из-под капюшона одной из приехавших девушек, как необъяснимое волнение поглотило его целиком.

Как завороженный смотрел Адам на невысокую хрупкую девчонку в бесформенной толстовке и джинсах и упорно не верил своим глазам: там, внизу, в каких-то метрах тридцати от него стояла Алия. Его невеста. Его любовь. Его мечта.

– Алия… – глухо прошептал Адам, забыв обо всем.

– Алия, – сказал он чуть громче, мотая головой, чтобы сбить морок бессонной ночи. С неистовой силой продолжал он вглядываться в знакомые черты в попытках отыскать отличия.

– Алия! – грозно прорычал, так и не найдя таковых.

Казалось, дочь Ларуса услышала его звериный рык и отважилась взглянуть на него.

И вот тут Адам понял, что девушка в безликом капюшоне – лишь копия Алии! Ее взгляд был совершенно другим: дерзким, уверенным, свободным. Она заметила его, стоявшего у окна, и отвернулась, но не от смущения или неловкости, как это делала его невеста, случайно, ненароком соприкоснувшись с ним взглядом, а от пренебрежения и абсолютного безразличия.

– Таба! – процедил Адам сквозь плотно стиснутые зубы.

В голове совершенно не укладывалось, как такое могло произойти. Кто эта девушка и почему она, как две капли воды, была похожа на дочь Саида?

Дрожь, сковавшая тело, не давала ему пошевелиться. Как обезумевший, он продолжал прожигать девчонку взглядом, совершенно позабыв о нормах морали. Сейчас, в это самое мгновение, ему хотелось только одного: узнать правду! А еще – подойти ближе, чтобы, возможно, при детальном рассмотрении найти-таки весомые отличия и убедиться в очередной своей ошибке.

Вот только Энн не спешила идти в дом. Задорно смеясь, она обнимала младшего брата и с любовью смотрела на среднего. Ее лицо светилось радостью, а каждое движение было наполнено искренней нежностью. Они громко что-то обсуждали, и все дружно хохотали на весь двор, а Адам впервые пожалел, что не знает исландского.

Когда вся семья двинулась в сторону дома, эмир поспешил вниз. Даже секундное промедление представлялось ему сейчас непозволительной роскошью.

Он старался держаться уверенно: семья Хаканссона явно ничего не подозревала, а Адам прежде сам хотел во всем разобраться.

Возле входной двери вновь послышались обрывки непонятных фраз. Предчувствие скорой встречи выворачивало наизнанку.

Еще шаг, пара ступеней, и глаза Адама столкнулись с песчаным омутом очей девушки.

Копия Алии смотрела на него в упор – смело, отважно, безрассудно, совершенно не понимая, какое влияние сейчас оказывала на Адама, как своим взглядом переворачивала вверх тормашками его личную вселенную.

Среди толчеи и постоянных разговоров, кучи обуви и навешанной горой одежды, ароматов жаркого и потоков прохладного воздуха с улицы Адам видел только ее. Правда, он и сам пока не понимал, кого именно…

Тот же разрез глаз, аккуратный носик, форма лба и маленькая ямочка на подбородке. Те же губы, нежные и манящие. Те же слегка заостренные скулы. Манера поворачивать голову, чуть склоняя ее набок, и улыбка, расцветающая на лице. Даже россыпь веснушек на щеках, казалась, украшала лицо девушки тем же узором, что и у Алии.

Если бы только не ее взгляд.

«А она умеет смущаться!» – ухмыльнулся про себя Адам, заметив, как покрылись румянцем щеки девушки, стоило Хинрику ей что-то прошептать, как резко она опустила глаза, в один момент становясь нестерпимо похожей на Алию.

Сквозь пелену волнения и крайнего удивления до слуха Адама доносились чьи-то вопросы, чьи-то ответы, чей-то смех…

Черт! Как же в эти минуты Адам ненавидел пресловутый языковой барьер. Как хотел он, чтобы все вокруг вспомнили о приличиях и в его присутствии перешли на английский.

И его мечта сбылась.

Ларус своими руками передал дочь в цепкие лапы Адама, не понимая, не догадываясь, что с этого момента потеряет ее навсегда.

– Адам, а расскажите о Португалии, – сладким голоском проговорила Хил, когда обед был в самом разгаре.

За большим столом собралась уйма народа: вся семья Ларуса, подоспевший с соревнований дочери Кристоф с женой и, конечно, Адам. Для местных жителей, привыкших к монотонным будням и спокойному течению жизни, появление на их землях алмазного короля стало своего рода развлечением. В дом Хаканссона в течение дня то и дело заглядывали соседи, знакомые и даже порой те, о ком Ларус и думать уже забыл. Посмотреть на португальского миллионера с внешностью топ-модели не терпелось всем в округе.

– Что именно вас интересует? – сухо ответил Адам в надежде, что девушка поймет намек и не станет развивать тему, надоедая ему еще больше.

В этом доме он чувствовал себя неуютно. Да что там – в этой стране! Несмотря на то, что к свободным нравам европейцев он привык, еще будучи студентом Сорбонны, вести себя так, как они, он не умел и абсолютно точно не хотел. Притворяться тем, кем он на самом деле никогда не был, удавалось ему с каждой минутой все сложнее и сложнее. Но именно сейчас, мечтая докопаться до истины, он не имел права оступиться.

– Расскажите о вашей конюшне, – подала голос Энн, отчего по коже Адама галопом пробежал табун мурашек.

На мгновение оторвавшись от трапезы, Адам резко перевел взгляд в сторону девушки, сидевшей напротив него. Как же дико и непривычно ему было смотреть на нее.

Совершенная копия его невесты позволяла Адаму созерцать то, что уже много лет скрывала от посторонних Алия. Длинные волосы цвета золотистой охры сейчас не прятались под капюшоном толстовки или, как в случае с его невестой, под пресловутым хиджабом, а мягкими волнами струились по плечам, подчеркивая нежные изгибы тонкой шеи. Спортивный топ облегал стройную фигуру, акцентируя внимание на небольшой, аккуратной груди. Накинутая поверх топа фланелевая рубашка постоянно пыталась соскользнуть то с одного, то с другого плеча, привлекая внимание Адама к изящным ключицам Энн и ее бархатистой молочной коже.

Описать словами шквал эмоций, бушующих в душе молодого человека, было сложно. Он видел перед собой Алию. Он слышал ее голос. Он мог открыто общаться с нею, не опасаясь порицания. Он смело смотрел ей в глаза и даже при желании смог бы дотронуться до девушки… И все же это была не она.

– О конюшне? – переспросил Адам, не отводя глаз от Энн.

– Ну да, интересно, как у вас все устроено, – положив кусочек лосося в рот, ответила она, как ни в чем не бывало.

– Энн, оставь нашего гостя в покое! – сердито осадил ее Ларус, приняв затянувшееся молчание Адама за нежелание отвечать.

Девушка подняла ладони в примирительном жесте, что-то проворчала на своем языке и перевела свое внимание на младшего брата. Как назло, мальчишка почти не знал английского языка, и Энн общалась с ним на своем родном.

– Адам, а сколько вам лет? – промурлыкала сидевшая рядом Хилдер.

– Двадцать семь, – отрезал он.

– А где вы учились? – никак не унималась Хил.

– В Сорбонне…

– Ого, правда? А на кого? Вы знаете, я где-то читала, что там учился сам …

Как же Адама утомляла и раздражала пустая болтовня Хилдер. Пропуская большую часть ее слов мимо ушей, он дежурными фразами отмахивался от ее непрекращающихся вопросов, а сам внимательно осматривал собравшихся за столом. Больше всего его интересовали родители Энн. И если в чертах девчонки еще что-то проскальзывало от отца, то Арна казалась совершенно чужой для нее.

– В кого у Энн рыжие волосы? – поинтересовался Адам, перебив Хилдер на полуслове. К его счастью, та сидела совсем рядом, и вопрос удалось задать весьма приглушенно, не привлекая всеобщего внимания.

– Ой, и вы туда же! – Обрадовавшись, что гость все же проявил интерес к беседе, Хилдер не сразу сообразила, что волновала его мысли другая. – Это избитая песня, Адам. В роду Ларуса все женщины рыжие и похожие одна на другую. Так что наша Энн – вылитая бабушка!

– А у Ларуса только одна дочь? – наклонив голову в сторону Хил и вложив в вопрос максимум обаяния, спросил Адам.

– Да, – прошептала Хилдер, тая под его обворожительным взглядом. – Энни – единственная. Но все говорят, что мы похожи.

Адам промолчал, наградив Хилдер снисходительной улыбкой. Похожи… Теперь-то он твердо понимал, что это значит.

За перешептываниями молодой человек чуть не упустил из вида Энн, которая, извинившись, встала из-за стола и отправилась к себе. Правда, сделав всего пару шагов, она остановилась и обернулась. Закусив костяшку указательного пальца, словно только что вспомнила о чем-то, Энн с улыбкой обратилась к гостю:

– Адам, если вы не передумали, минут через тридцать лошади будут готовы.

Адам кивнул и хотел было ответить, как вновь суровый голос Ларуса его опередил:

– Энн, думаю верным будет для Адама оседлать Гавроша, а ты возьми Странника. И, дочка, далеко не отъезжайте, хорошо?

Девушка кивнула и убежала, а ее отец устремил свое внимание к Адаму:

– Гаврош при всем своем спокойствии не уступает в резвости Страннику. Уверен, он вам понравится!

– Не сомневаюсь, – согласился Адам.

– Вы не подумайте ничего такого, – поспешил оправдаться Ларус. – Просто без должной подготовки седлать Странника опасно. А так вы сможете оценить коня со стороны.

Спустя полчаса по поручению отца Петер проводил гостя к конюшне, где его должна была ожидать Энн. Вот только девушки нигде не было видно.

– Вы подождите здесь, а я сейчас сгоняю за сестрой, – разволновавшись, засуетился мальчишка. – Ее, наверно, Хил отвлекла.

Парнишка убежал, а Адам не преминул воспользоваться ситуацией и набрал Ангура.

– Видел ее, Ясин? – вместо приветствия выпалил друг.

– Видел, Ангур, – согласился Адам, шагая вдоль пустых загонов. – Только никак не могу понять, как такое возможно.

Большинство лошадей в это время находились на улице, отчего внутри конюшни было весьма тихо и спокойно. Адам медленно продвигался в глубь здания, мягко, почти беззвучно ступая по деревянному покрытию.

– И я не могу, – выдохнул на том конце Ангур. – Что делать теперь собираешься?

– Не знаю, – задумчиво ответил Адам, остановившись метрах в десяти от денника, где еще вчера Ларус показывал ему коня. Но его внимание привлек не он, а тихий голос, ласково напевающий знакомую с детства мелодию. – Я перезвоню!

Сбросив вызов, Адам сделал еще несколько шагов по направлению к стойлу и замер.

Энни стояла, прислонившись лбом к морде Странника, и, с нежностью поглаживая его, напевала тому детскую песенку.

Бесстрашная, отважная, сумасшедшая и очень глупая! Была бы воля Адама, он и близко больше не подошел к этому строптивому жеребцу. В памяти свежи были его раздувающиеся ноздри и неуправляемые копыта. И уж точно ворковать с конем Адам стал бы в последнюю очередь.

– Что ты делаешь?! – грозно спросил он, наблюдая, как от неожиданности девчонка вздрогнула и замолчала. А потом подняла на него искрящийся взгляд, наполненный трепетной нежностью, и улыбнулась.

– Успокаиваю его, – тихо, почти шепотом ответила Энн.

– Нет, ты балуешь животное и даешь ему право полагать, что главный здесь он, а не ты! – выплюнул Адам.

– Так ли важно, кто из нас главнее? – искренне недоумевала Энн. – Разве может привязанность строиться на таком глупом принципе?

– Привязанность? – переспросил Адам. – Какая, к черту, привязанность?! Это конь, животное! А ты ему колыбельные поёшь.

– Его гораздо проще уговорить сделать что-то, нежели заставить. – Взгляд Энн уже пылал от негодования. – И если вы думаете иначе, мне вас жаль.

– Взбалмошная девчонка! – прорычал Адам на арабском, возмущенный дерзким поведением Энн.

– Я передумал, – вновь перейдя на английский, решительно заявил он. – Наш договор больше не имеет значения.

– Вы о прогулке? Это и к лучшему! Странник скинет вас с себя в первую же минуту! Он терпеть не может самовлюбленных и заносчивых типов!

– Нет, Энн, я говорил не о прогулке, – зло щурясь, парировал Адам. – Завтра же конь отправится туда, где отныне ему место!

Адам стремительно развернулся и направился к выходу. Еще не хватало ему, алмазному королю и эмиру провинции Ваха, терпеть оскорбления из уст невоспитанной девчонки.

– Погодите, Адам! – донеслось ему в спину. – Простите!

Только гордый Адам Ясин Ибн Аббас Аль-Ваха не привык менять свои решения, тем более, повинуясь капризам женщин. Уверенной походкой он покинул здание конюшни, а через некоторое время и дом Ларуса Хаканссона.

– Подготовьте коня к отправке, – сухо заявил он хозяину дома перед отъездом. – В среду за ним приедут.

8. Вулкан

– Идиотка! Какая же ты идиотка, Энн! Что ты ляпнула этому богачу, чтобы он так резко решил уехать?! И ладно бы просто уехать. – Сложив ладони на затылке, Хинрик ходил кругами вокруг растерянной сестры.

– Хинрик! – предупреждающе рявкнул Ларус. – Выбирай слова. Все-таки с сестрой говоришь.

Все, за исключением Оскара, которого Кристоф забрал к себе до вечера, собрались в гостиной. Минут десять назад Адам, разгоряченный и злой, сел в такси и покинул пределы деревни, толком не объяснив мотивов своего решения.

– А кто она, пап?! Кто?! Растяпа, пустоголовая курица, эгоистка! – Хинрик резко остановился возле Энн и дернул Ее за плечо. – Что сложного было в конной прогулке?! Села на лошадь – и вперед! Неужели опять свой дерзкий язык не смогла приструнить?

– Хинрик! – грозно крикнул Ларус. – Ты забываешься, сын!

– Да пошло всё к черту! Надоело!

Юноша выбежал в прихожую, схватил дождевик и, громко хлопнув дверью, ушел. Ему нужно было остыть. Энн понимала это, как и то, что сейчас говорить с братом было бесполезно.

– Энни, что произошло? – ласково спросила Арна, пока Ларус, взбешенный поведением сына, смотрел в окно на его удаляющуюся в сторону конюшен фигуру.

– Этот Адам просто чокнутый, мам! Я была со Странником, как обычно пела ему и готовила к выходу, как заявился этот…– Энн молча открывала рот, пытаясь подобрать подходящее определение для Адама, но никак не могла. – Разозлился на меня за пение, начал упрекать, что неправильно обращаюсь с животным, а потом просто ушел.

В уголках ее глаз заблестели слезы. Энни было обидно, что Адам так импульсивно повел себя с ней, а еще очень стыдно перед братом. Хотела она того или нет, но Хинрик только что лишился своего единственного друга, и, как ни крути, виновата в этом была она.

– Ничего страшного не случилось, Энни, – отозвался Ларус. Его внимание все так же было обращено за пределы дома. – Месяцем раньше или месяцем позже – какая разница, когда Странник покинет нас. Да и в лице Адама мы не потеряли друга, поскольку таковым он нам стать не успел.

– Но Хинрик… – попыталась возразить Энн. Ее сердце разрывалось на части, представляя, как больно сейчас было брату.

– Хинрику пора взрослеть, дочка! – оборвал ее отец. – Завтра утром возвращаешься в город. Ни к чему лишние рыдания и прощания. Поняла?

– Одна? – сдерживая слезы, спросила Энн. – Хилдер обещала родителям задержаться на пару недель. Я думала тоже…

– Значит, одна! – рявкнул Ларус и, хлопнув тяжелой ладонью по подоконнику, развернулся к дочери. – Я как чувствовал, что не стоило тебе приезжать. Как чувствовал…

Уже на следующее утро, наспех попрощавшись, Энн благополучно отправили в город.

Так и не успев вдоволь наиграться с Оскаром, нагуляться с Петером и как следует попросить прощения у Хинрика, она ехала по серой пустынной дороге навстречу одиночеству. Позади оставался дом, лучшая подруга и Странник, к которому ей так и не хватило смелости зайти перед отъездом.

В горле щипало, дорога сквозь пелену слез казалась размытым пятном. Энн не имела понятия, что делать дальше. В большом городе, в хорошей квартире ей предстояло жить совершенно одной.

Чуть позже, когда поездка осталась позади, Энни сидела возле окна в гостиной и бессмысленно смотрела на изредка проходящих мимо дома прохожих. Мысленно она постоянно спрашивала себя, что именно сделала не так, порывалась понять мотивы отца, сославшего ее сюда, подбирала слова для Хинрика, чтобы тот когда-нибудь смог простить ее. Но чем больше она прокручивала в голове события минувшего дня, тем отчетливее осознавала, что ни в чем и ни перед кем не была виновата.

В порыве праведного гнева она схватила телефон и, не оставляя себе ни секунды на раздумья, набрала номер Адама, к счастью, сохранившийся в памяти телефона.

Гудок… Второй… Третий… Сейчас она готова была высказать этому сумасбродному красавчику все, что накопилось на душе. Ей не терпелось донести до него всю глупость и опрометчивость его недавнего решения. Но Адам либо не слышал звонка, либо откровенно игнорировал Энн.

Отбросив телефон в сторону, чуть не рыча от отчаяния, она спрыгнула с подоконника и, устроившись поудобнее на диване, включила телевизор.

Бесцельно переключая каналы, Энн пыталась найти что-то интересное, но необъяснимое волнение никак не позволяло сосредоточиться. Плюнув, она остановилась на местном телеканале, где пожилой мужчина монотонно, со скучающим, но важным видом зачитывал новости.

– И в завершение выпуска новостей спешу напомнить о главном событии сегодняшнего дня, – чуть бодрее произнес голос из телевизора, привлекая внимание Энн к экрану. – Вулкан Фаградальсфьядль вновь проснулся. Никакой опасности для нашей с вами повседневной жизни его пробуждение не несет.

Так и не успев заинтересоваться речью ведущего, Энн вновь вернулась к окну, где на подоконнике одиноко лежал ее смартфон. Убедившись, что Адам не пытался перезвонить, она крепко сжала телефон в ладони, ощущая, как все внутри нее начинает закипать с новой силой.

– Вот неотесанный баран! – прошептала сама себе под нос. – Невоспитанный мужлан с характером осла!

И пока Энн от души шипела на Адама, ведущий с экрана телевизора продолжал вещать о важных событиях в стране.

– Облако пепла, образовавшееся над вулканом, стало причиной отмены десятков авиарейсов в аэропорту Кеблавик, – в пустоту говорил ведущий. – Как долго аэропорт не сможет функционировать в полном объеме, пока неизвестно. Мы же настоятельно рекомендуем отложить по возможности поездки и несколько дней не покидать пределы острова.

Ведущий говорил и говорил, но Энни его не слышала. А зря. Сама судьба играла с девушкой в свои жестокие игры. Хотя, если подумать, не только с ней.

***

Крепко сжимая телефон в руке, Адам сидел в холле отеля в самом центре Рейкьявика и ожидал Ангура.

Ни одного вылета в ближайшее время, ни единой надежды покинуть проклятый остров, ни малейшего желания прозябать в этом сумрачном городе и никаких шансов вывезти коня с фермы Хаканссона – судьба явно злорадно посмеивалась над планами Адама. И всему виной чертов вулкан с непроизносимым названием, которому вздумалось проснуться именно сейчас.

Адам смотрел сквозь мимо проходящих людей, отсчитывая минуты и коря себя за слабость. Упрямое любопытство, раззадоренное в его душе голосом Энн и подогретое словами Ангура, привело его на край света. Зачем? Стоило ли оно того?

Дурное предчувствие, что дома, за тысячи миль отсюда, явно что-то происходило, не покидало его. Слишком уклончиво с ним в последнее время общался Саид по телефону, слишком взволнованным показался голос Абдуллы – старейшего друга отца Адама.

Еще и эта взбалмошная девчонка с глазами и характером дикой кошки имела наглость снова набрать его номер. Глупая! Ни разу Адам не менял своих решений и никому не давал усомниться в своих словах. Неужели она думала, что ей удастся уговорить его?!

– Ясин, – раздался за спиной голос друга. – Не выходит. Прости. С этим вулканом все как с ума посходили: никто не берется даже примерно назвать дату.

– Два дня, Ангур! – прошипел Адам, все так же глядя в пустоту.

– Дался тебе этот конь, Ясин, – вздохнул Ангур и сел напротив Адама. – Договор был на сентябрь. Вот пусть и жует травку в округе владений Хаканссона.

– Два дня!

– Да что случилось?! Ты, как вернулся, сам не свой, – Ангур уперся локтями в колени и положил подбородок на сложенные в замок ладони. Его взгляд, проницательный и тревожный, был нацелен на друга. Таким потерянным и угрюмым он не видел Ясина уже давно.

Но Адам молчал. Смотрел перед собой в одну точку и все сильнее сжимал телефон.