Читать книгу "Обязана быть его-2"

21

Кафе, в котором я назначила встречу Грачёву, было не слишком большим, но и не настолько маленьким, чтобы нас могли запомнить. Достаточно проходимое место без претензий на вычурность, где на несколько минут переплетались и вновь расходились в стороны жизни самых разных людей. Самое подходящее место для того, чтобы поговорить в спокойной обстановке, не привлекая к себе при этом излишнего внимания.

– Добрый день, Павел, – подойдя к столику, поздоровалась я.

Грачёва я заметила почти сразу же, стоило зайти в кафе. Выбравший стол у стены, он, судя по стоящей перед ним чашке, ждал меня уже довольно давно.

Я действительно опоздала – ненамного, всего на несколько минут и сделала это, надо сказать, намеренно. С одной стороны, не хотела, чтобы он думал, будто бы я сильно заинтересована в этой встрече, с другой, мне хотелось хоть немного вывести его из состояния равновесия.

Так было проще понять, что у него на уме. Хотя я наверняка знала – сделать это будет сложно, ибо это я для него – аквариумная рыбка, а вот он мне не по зубам.

– Дарина, – он тут же поднялся мне на встречу и хотел забрать полушубок, но я остановила его.

Сняв, положила рядом с собой на диванчик, поверх – демонстративно новую сумочку, подаренную Демьяном.

– Это вам, – Грачёв подал мне шоколадку. – Или вашей дочери, как захотите.

– Спасибо, – не проявляя интереса, я положила шоколадку рядом с собой на стол. Подозвала официанта и, заказав капучино с орехово-карамельным сиропом, спросила: – Так о чём вы хотели поговорить, Павел? У меня не слишком много времени.

На миг он поджал губы, во взгляде промелькнуло недовольство. Без сомнений привыкший к тому, что порядки устанавливает он, Грачёв и сейчас не был намерен что-то менять. Мне это было понятно. Вот только я была ему, похоже, действительно нужна.

– Хорошо, – кивнул он, тем не менее не скрывая, что слова мои пришлись ему не по нраву. – Думаю, вы уже знаете, Дарина, что мы с вашем мужем сотрудничали.

– С бывшим мужем, полагаю? – поправила его я.

Заметила, как в недоброй усмешке дрогнул уголок его губ.

– С бывшим мужем, – отозвался он.

– Да, мне это известно, – детали я решила опустить. – Но при чём здесь я?

– У вас есть одни возможности, – смотря на меня тяжёлым взглядом, продолжил он, – у меня – другие. Мне известно, по каким причинам вам пришлось выйти замуж за Терентьева.

Над нашим столиком воцарилась тишина.

Я напряглась. Глаз не отводила, пытаясь понять, к чему он клонит, тогда как внутри нарастало тревожное ощущение.

Прежде, чем предложить мне встретиться, Грачёв наверняка приказал своим людям выяснить обо мне как можно больше. Что ему было известно? Следовало полагать, достаточно, чтобы иметь чёткое представление о моей жизни. Мне же было известно только его имя.

До слуха доносился звон посуды, звуки голосов. Ненавязчивая музыка, звучащая далёким фоном, была абсолютно незапоминающейся, как и красивая, но лишённая всякой индивидуальности белая чашка, стоящая перед Павлом на столике.

Все детали отпечатывались в моём сознании, мозг стремительно выхватывал мелочи, фиксировал их.

– Мне известно, что органы опеки хотели забрать у вас ребёнка, – вновь заговорил Грачёв. Беспристрастно, кроя голыми фактами. – Известно мне так же, что за убийство мужа вам грозит реальный срок.

Стоило этим словам прозвучать, я напряглась ещё сильнее.

Как бы ни уверял меня Демьян в том, что всё будет в порядке, уверенности в этом у меня не было. В любой момент что-то могло пойти не так, сломаться. Как ни гнала я от себя подобные мысли, они упорно возвращались. Почему, сама не знала. Возможно потому, что предыдущие месяцы ясно показали мне, как моментально всё может поменяться. Как стабильная, пусть даже только на первый взгляд благополучная, но всё же обеспеченная жизнь может превратиться в ничто.

Зависимость.

Именно это пугало меня. Целиком и полностью я была зависима от Демьяна. От его решений, его воли, его действий в отношении меня и моей дочери.

– Откуда вам это известно, Павел? – сдержанно осведомилась я, стараясь не выдать ничего из мелькнувшего в мыслях.

– Мне многое известно, – он вальяжно откинулся на спинку дивана. Сейчас он чувствовал себя лидером, наконец одержавшим верх, и спорить с этим было трудно. – У меня везде есть глаза и уши.

Официант – долговязый худой парень с прикреплённым к футболке бейджиком с логотипом кафе, поставил передо мной большую чашку ароматного кофе.

Едва он хотел удалиться, Грачёв жестом остановил его и попросил повторить свой заказ, дополнив его фирменным безе с кремовой прослойкой. Почему-то это вызвало у меня неприятие, резанувшее где-то внутри лезвием затуплённой бритвы.

Чтобы прогнать это ощущение, я сделала несколько глотков кофе и, когда парень всё-таки ушёл, проговорила:

– Про ваши глаза и уши мне известно. – Взяв салфетку, промокнула губы. – Расскажите мне, что вы знаете про следствие и предстоящий суд.

– Я уже сказал, – в его позе чувствовалось превосходство. Почти неуловимое, которое другая и не заметила бы. Вот только в отличие от другой, у меня был опыт. – Родственники вашего бывшего мужа настаивают на максимальном сроке, и у них, поверьте, есть все шансы добиться своего.

Родственники Эдуарда? Об этом Демьян не говорил мне, а сама я… Семья Эдуарда меня так и не приняла. Ни меня, ни Соню. С самого начала они были настроены враждебно, чего никогда не скрывали. Только пару раз, в первый год после свадьбы, Эдуард брал меня с собой, когда ездил навестить родных. Пару раз, в последний из которых его мать прямо сказала мне, что не хочет видеть меня в их доме. И вот теперь… Что ещё скрыл от меня Демьян?! Что, чёрт возьми?!

– Я могу помочь вам, – не дождавшись ответа, продолжил Грачёв. – Терентьев, так думаю, сказал, что решит все проблемы? – он многозначительно замолчал, допил ещё остававшийся у него кофе и, вернув чашку на стол, снова откинулся на спинку дивана, глядя на меня, как сытый, удовлетворённый лев.

Откуда он знает, что именно это сказал мне Демьян?!

Тревога становилась всё сильнее, от нервного напряжения меня начало подташнивать. Я молчала, не желая ни подтверждать, ни опровергать его слова. Молчание, как говорится, знак согласия. В данный же момент оно казалось мне единственно правильным решением.

– Так я и думал, – наконец проговорил он, сделав из моего молчания выводы. – У меня есть дочернее предприятие в Таиланде, – немного подался вперёд, положил ладони на край стола. – Есть недвижимость там же. Я помогу вам с дочерью с документами, – последнее он выговорил глядя мне прямо в глаза. – Терентьев всегда получает, что хочет, особенно, если это касается женщин, – как и там, на банкете, я заметила недобрый блеск в его глазах. – Он мастер манипулировать. Вы ведь вышли за него не по доброй воле, так? Условия… – холодная усмешка в уголке губ. – Можете не отвечать.

Отвечать я не собиралась. Просто сидела и слушала его, не чувствуя ни карамельно-орехового привкуса кофе, ни чарующего запаха.

Тот же парень снова оказался возле нашего столика. Расставил заказанное и скрылся в глубине зала, не дождавшись от Грачёва ни слова – только короткий кивок.

– Я не врал вам, когда говорил, что вы были очень дороги Эдуарду, – он как будто ослабил хватку, позволяя мне сделать вдох. – Но это не отменяет того, что он был сложным человеком. Я понимаю, что с ним вы жили как в плену. Так же и с Терентьевым.

Лежащее перед ним безе было большим, похожим на закрытую раковину или… облако. Да, облако. Почему-то я запоздало подумала именно об этом.

– Вы хотите быть свободной?

Хотела ли я быть свободной? Да. И скрывать это не имело смысла.

Обхватив чашку обеими руками, я неприлично упёрлась локтями в край стола и так же, как Грачёв до этого смотрел мне в глаза, посмотрела в глаза ему.

– Что я должна сделать для этого?

– Мне нужны макеты новой линии, – проговорил он спокойно. – Я знаю, что Терентьев обратился к нескольким известным дизайнерам. Мне нужно всё, Дарина: макеты этикеток, названия. Всё.

Не сводя с меня взгляда, он откусил безе. Крошки, белые, как лежащий на улице снег, посыпались на блюдечко, на его рубашку, на брюки. Несколько упало на скатерть и в его чашку.

– Чёрт возьми, – выругался он гневно и отложил пирожное на тарелку.

Смахнув крошки с пальцев, он снова поднял на меня взгляд.

– Какие вы можете дать мне гарантии? – негромко спросила я. – Если я соглашусь на ваши условия, где гарантии, что вы сдержите свою часть договора?

– Ваш бывший муж выехал в Таиланд по поддельным документам, – ответил он. – Вот ваши гарантии – у меня есть возможности. И ещё я даю вам слово, Дарина. Даю вам слово, что выполню свою часть сделки. У вас с дочерью будет новая жизнь. Дом, деньги на первое время. И ещё у вас будет достойная работа, которая сможет дать вам уверенность. Я бы мог предложить только деньги и обеспеченность, но что-то подсказывает мне, что куда больше вы оцените независимость. Работа и свобода, Дарина – я обещаю вам.

Судорожно вдохнув, я допила теперь кажущийся слишком горьким, несмотря на сироп, кофе. Встала и взяла полушубок. Грачёв так и смотрел на меня. Заметила на его рубашке крошку. Он как будто почувствовал это. Мимолётным движением смахнул её, не потеряв при этом ни толики достоинства.

Что же, они с Демьяном действительно достойны друг друга.

– Я согласна, – надев полушубок, взяла сумку. – Вечером я привезу макеты. Перед этим наберу вам и скажу во сколько. Встретимся здесь же.

– Не мне, – отозвался он, поднявшись из-за стола. И пояснил: – Вы передадите их моему человеку.

– Хорошо, – поколебавшись, согласилась я. – Я передам их вашему человеку, Павел. – Подала ему руку. – Надеюсь, что вы сдержите своё слово.

– Сдержу, – он мягко сжал мою ладонь, на секунду задержав в своей.

– Как мне найти его? – спросила я, когда он разжал пальцы.

Грачёв взял с диванчика папку. Ещё раз пристально посмотрел на меня, как будто опять оценивал.

– Позвоните ему и договоритесь о встрече, – протянул мне папку. – Возьмите. – Папка оказалась у меня в руках. – Можете считать, что это тоже некого рода гарантии, – он говорил очень спокойно, однако я чувствовала опасность, таящуюся в его словах. Как будто… скрытое предупреждение. – Правда я бы предпочёл бы слово «доверие». Моё доверие вам.

Открыв папку, я увидела бумаги и визитку с номером телефона. Вопросительно посмотрела на Грачёва.

– Передайте эти документы моему человеку вместе с остальным. Он будет ждать звонка.

– Как понимаю, этот человек – ваши глаза и уши в «Demianiсa Сorporation»? – невесело усмехнулась я и убрала папку в сумку.

– Вы умная женщина. И красивая. Не сомневайтесь, вы поступаете правильно.

– Я не сомневаюсь, – повесила сумочку на плечо – Я позвоню по номеру, как только макеты будут у меня на руках, – проговорила я и, больше не оборачиваясь, быстро пошла к двери.

Вспомнила про неоплаченный счёт, но возвращаться не стала. С Грачёва не убудет. В конце концов, в этой игре сильных ставки слишком высоки, а мой кофе не стоит и трёх сотен.

– Дарина, – услышала я за спиной.

Замедлила шаг и, нехотя остановившись, обернулась.

Дождалась, пока приблизится Павел и только теперь увидела в его руке оставленную мной шоколадку. Посмотрела на его ладонь, подняла взгляд к лицу.

– Вы забыли, – протянул он шоколад.

Рука его на миг зависла в воздухе в то время, как мы смотрели друг на друга.

– Спасибо, – коротко сказала я, взяв её.

Пальцы наши опять соприкоснулись, и я поспешила убрать руку, а после, больше не останавливаясь, вышла из кафе.

Прошла вперёд по обочине, так и сжимая в пальцах картонную упаковку, обернулась на кафе, в котором только что согласилась… На что?

На свободу? На предательство? На новую жизнь? Да… именно так: согласилась на новую жизнь, в которой я буду хоть что-то значить.

22

Демьян

Стоя у панорамного окна в своём кабинете, я задумчиво смотрел на залив. И без того короткий зимний день, сегодня, казалось, кончился особенно быстро, уступив место первому в этом году вечеру.

Сжал в пальцах тонкую цепочку, которую держал в руках должно быть, уже минут десять и, услышав, как отворилась дверь кабинета, убрал в карман пиджака.

– Ты был прав, – сдержанно сказал вошедший Егор, но я к нему даже не обернулся, – сегодня она встречалась с Грачёвым.

Продолжая смотреть в окно, я стиснул зубы. Контраст белого снега, тёмных вод Финского залива, окружённых жёлтым свечением фонарей и окутавшей город темноты был великолепен и, если бы не разноцветные брызги время от времени вспыхивающих фейерверков можно бы было подумать, что всё вокруг замерло.

– Это точно? – я наконец повернулся к Егору.

Подойдя, он встал рядом. Пристально посмотрел на меня и подал бумажный конверт.

– Кафе «Облака» на Невском, – только и сказал он, когда я, взяв его, ответил таким же внимательным взглядом.

Подойдя к столу, надорвал бумагу и, вынув фотографии, не глядя, швырнул перед собой. Снимки были не самого лучшего качества, но мне хватило одного взгляда, чтобы всё понять. Моя жена, поднимающаяся по ступеням к двери под розовато-белой вывеской, Грачёв, спускающийся по ним же чуть позже… Они вдвоём, сидящие за столиком у дальней стены. Дарина, сжимающая в пальцах… Шоколадку. Чёрт бы её побрал!

– Чёрт бы её побрал! – процедил я, швырнув фотографии на стол.

Выматерился на чём свет стоит и поднял на Егора тяжёлый взгляд

Внутри всё клокотало от гнева, кровь со страшной силой неслась по вздувшимся венам. Грачёв, сукин сын…

– Сука… – процедил я едва сдерживаясь. – Снимки сегодняшние? – спросил резко.

– Да.

Всё-таки не сумев сохранить самообладание, я снова взял ближайшую фотографию. Снятая издали Дарина на ней держала обеими руками большую чашку, тогда как сидящий напротив Грачёв смотрел на неё. На мою жену, дьявол бы его побрал! А эта самая жена…

– И ведь ей всё прекрасно известно… – смял фотографию и кинул обратно на стол.

Вновь отвернулся к окну.

Тёмный залив, белый снег…

– Не знаешь, она дома? – дождавшись, пока на фоне тёмного неба вспыхнут и вновь погаснут огоньки небольших салютов, спросил я.

Кинул взгляд на часы. Почти девять. Судя по снимкам, с Грачёвым моя жена встречалась ещё засветло. Так где её носило остальное время?! Чего ей, мать её, не хватает?!

Собрав фотографии, я кивком указал Егору на дверь, и тот, ни о чём не спрашивая, пошёл вперёд.

Что тебе, Дарина, чёрт возьми, не хватает?!

Именно об этом я и собирался спросить её в первую очередь. Разве без этого всего мало?! Мало, судя по всему…

– Демьян?

Стоило мне войти, Дарина появилась из кухни. Уже успевшая переодеться, она была как всегда прекрасна. Лёгкие домашние штаны, футболка с небольшим принтом, мягко обрамляющие лицо волосы. С этой стрижкой она казалась моложе. Ни дать, ни взять – девчонка. И только в глазах её я видел отблеск некой тревоги.

– Сегодня Софья переночует у Светланы, – отрезал я и приказал: – Собери её. У тебя пять минут.

– Что случилось? – тревога стала ощутимее. Она как будто пропитала воздух, усиливая повисшее напряжение, доводя его до предела.

– Собери дочь, – повторил сухо, стараясь не дать гневу вырваться наружу. По крайней мере до поры до времени.

Заметил показавшуюся вслед за матерью дочь. Держа в руках карандаш, она стояла на пороге, не решаясь подойти. Чёрт возьми! Вот этого только не хватало!

Повиливающий хвостом Лорд уже вертелся возле меня. Поднялся на задние лапы, передними упёрся мне в колено.

– Место, – гаркнул я на него. – Место, Лорд.

Он тут же отступил. Потихоньку заскулил. Сейчас мне было не до собаки.

Поняв, что сейчас лучше не спорить, Дарина, больше ни о чём не спрашивая, обратилась к Соне:

– Пойдём, – взяла её за руку. – Пойдём, малышка. Поедешь в гости к тёте Свете? К Диме?

Софья выдернула кисть. Посмотрела на меня огромными чистыми глазами.

Гнев стал сильнее: похожий на огненный шар, он становился всё раскалённее, всё яростнее пылал внутри. Чем думала её мать?! Чем?!

– Я не хочу к тёте Свете! – запротестовала она. – Почему я должна ехать?! Демьян пришёл… Папа Демьян…

Она беспомощно, как будто ища поддержки, посмотрела на меня.

Дарина снова попыталась ухватить её за руку, но Соня отпрянула.

– Сегодня ты поедешь к Светлане, – проговорил я, обращаясь уже к дочери. – Это не обсуждается, Софья.

Глаза её блеснули упрямством, но продлилось это недолго. Ещё раз она по очереди посмотрела на мать, на Егора, на меня и, ничего не сказав, метнулась было в детскую.

Я едва успел перехватить её, когда она крохотным ураганчиком проносилась рядом. Присел и, крепко держа за локти, проговорил, глядя в лицо:

– Не надо мне показывать свой характер. – Она попыталась вырваться, но я не отпустил. – Он у тебя есть, и я знаю это.

– Почему я должна поехать к Свете и Диме? – она окончательно сдалась. – Ты так рано пришёл, а я к Свете… – губа её дрогнула, но глаза оставались сухими.

– Так нужно, – я погладил её по плечу. Гнев никуда не делся, и мне приходилось прикладывать все силы, чтобы сдерживать себя. Потому что каждая секунда, которую я смотрел на малышку, только подливала масла в огонь.

– Завтра я сам заберу тебя, договорились? – отпустил дочь. – Согласна на такой компромисс?

Соня вскинула голову. Губа её больше не дрожала, глаза опять заблестели.

– Ты обещаешь?

– Да, – ответил я и, встав, взглядом указал Дарине на дверь детской.

– Теперь ты объяснишь мне, в чём дело? – с порога спросила Дарина, зайдя в спальню.

Не прошло и десяти секунд с тех пор, как за Егором и Соней закрылась дверь. К этому моменту я уже успел снять пиджак и теперь, как и у себя в кабинете, стоял возле окна.

– Нет, – ответил спокойно, но Дарина сразу поняла, что скрывается за этим спокойствием. – Это ты теперь объяснишь мне в чём дело.

Держа плечи расправленными, Дарина прошла в спальню, но приближаться ко мне не спешила. Я сам сделал это – подошёл к ней на расстояние вытянутой руки.

– Я знаю, где ты была сегодня, – процедил я с тихим рыком.

Ярость, что я мог до этой секунды хоть как-то контролировать, тяжёлой волной выплеснулась через край чаши.

– Чёрт возьми! – схватил её за футболку и дёрнул на себя. – Так что говори, Дарина! На кой хрен ты влезла в это дерьмо?!

– Что ты знаешь? – ладонями Дарина упёрлась мне в грудь, попыталась отстраниться.

Я сжал ткань ещё сильнее. Рванул наверх, рыча ей в лицо от гнева.

Она игры играть вздумала?!

– Хватит, Дарина! – процедил, глядя ей в лицо. – Зачем ты встречалась с Грачёвым?! – на себя вплотную, накручивая футболку на кулак. – Отвечай!!

– Отпусти! – она толкнула меня, что есть силы. Глаза её зло сверкнули, пальцы впились в мой кулак. – Откуда ты знаешь, что я встречалась с Грачёвым?! – к тревоге, что я чувствовал раньше, прибавилась злость. Да, сейчас она была скорее зла. – Следил за мной? – прошипела и, не дождавшись ответа, повторила: – Отпусти!

Я смотрел на неё ещё несколько секунд, а после грубо оттолкнул от себя. Понимал – ещё немного, и прикончу собственноручно.

Она совсем не понимает, что происходит?! Совсем не отдаёт себе отчёта в том, чем всё может для неё обернуться?!

– Это так ты мне доверяешь?! – вскрикнула она. – Давно ты следишь за мной, Демьян?!

Ладонь её сжалась в кулак, на лице отражался гнев, глаза сверкали вызовом. Всё, чего мне хотелось – снова схватить её и… Что именно после – я не имел понятия.

Я сжал челюсти, почувствовал, как по скулам заходили желваки. Грудь её вздымалась, поза была напряжённой, губы приоткрыты.

– Давно за мной ходят твои псы, Демьян? – зло спросила она и, не дождавшись ответа, схватила меня за рукав. – Давно?! – уже громче.

Я моментально перехватил её запястье, но сдаваться она не собиралась. Замахнулась, намереваясь отвесить мне пощёчину. Я стиснул её руку, поймав в каких-то сантиметрах от своего лица. Нет, девочка! Так дело не пойдёт!

– Только попробуй! – рявкнул, толкнув её на постель.

Упав, она привстала на локтях. Волосы её растрепались, задравшаяся футболка оголила полоску бархатной кожи на животе. Неуместное, неподконтрольное желание взять её прямо здесь и сейчас скрутило всё нутро, заставляя и без того бурлящую кровь нестись ещё быстрее.

– Мои люди следили за Грачёвым, – холодно отрезал я и отвернулся от греха подальше. Ибо до этого самого греха оставалось всего-ничего. – Ты хоть понимаешь, куда ты полезла?! – сделав всего несколько шагов, снова посмотрел на неё.

Она успела подняться и подойти почти вплотную. Спина её была такой же прямой, как когда она вошла в комнату, плечи расправленными.

Она действительно считает, что всё так просто?! Действительно считает, что сумеет лавировать в этом дерьме?!

– Ты понимаешь, что за человек Грачёв?! Ты для него – мотылёк. Он раздавит тебя одним пальцем! Что ему от тебя нужно?!!

Она молчала. Упрямо смотрела на меня, поджав губы, как будто всё, что я говорил, не имело большого значения.

Только вчера вечером она целовала меня, тёрлась носом о шею, когда мы, расслабленные после шампанского и вкусного ужина, уже посреди ночи оказались в постели, теперь же смотрела так, как будто это не она встречалась с моим прямым конкурентом, поставившим перед собой цель уничтожить меня и подмять под себя дело всей моей жизни.

– Да чёрт тебя подери, Дарина! – рявкнул я. – О чём ты думала, когда пошла с ним на встречу?!

– Точно не о том, о чём сейчас думаешь ты! – выпалила она в ответ ещё более яростно, чем прежде.

Дыхание её вырвалось из груди шумно, рвано, лицо было бледным, тогда как глаза казались огромными и неестественно яркими.

– А ты знаешь, о чём я думаю? – спросил я вкрадчиво, приблизившись.

– Догадываюсь, – выплюнула она и, ничего больше не сказав, пошла к двери.

Решила, что разговор окончен? Нет, не окончен, чтоб его! Окончен он будет тогда, когда решу я. Когда услышу от неё всё, что мне нужно и решу, что делать дальше!

Проводив её взглядом, я расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Отрицать свою встречу с Грачёвым она и не подумала. Знала, что в этом нет смысла. А вот всё остальное…

– Мы не закончили, – войдя в гостиную, отрезал я и, недолго думая, направился к ней.

Судя по всему, до неё наконец дошло, что шутить я не собираюсь.

Не хочет по-хорошему, значит, будет так, как будет. Ибо ни компромиссов, ни неповиновения я тут не потерплю.

– Так о чём же я думаю? – спросил, надвигаясь на неё.

Красивая, зараза! Не зря Грачёв, тварь, так на неё смотрел. Не зря. Не сомневаюсь, что мысли у него в голове в тот момент были далеко не только касающиеся дел «Demianica Сorporation». Когда-то наши, скажем так, личные интересы уже пересекались.

Решил отыграться? Нет, Грачёв, так дело не пойдёт. Твоё принадлежать мне может, моё тебе – никогда.

Криво, невесело усмехнувшись, Дарина попятилась. Отступила на шаг, потом ещё на один, до тех пор, пока не упёрлась спиной в стену. Смешанный с презрением гнев так и полыхал в её тёмных, карих глазах.

– Да чтоб тебя! – я ударил кулаком возле её головы. – Ты совсем ничего не соображаешь?! Зачем ты встречалась с Грачёвым?! Говори! – процедил, склонившись к ней. – Говори, Дарина! – гаркнул так, что она вздрогнула. – Дарина, – прорычал с угрозой.

Она перешла все возможные границы. Все до единой. Границу дозволенного, границу моего терпения, границу разумного.

Стоило представить, чем могла обернуться для неё личная встреча с Павлом Грачёвым… Я не понимал, чего она хотела добиться. Понимал только одно – если с ней или Сонькой что-то случится, не прощу себе никогда. Слишком хорошо я знал Грачёва, чтобы не понимать – он способен на всё. Абсолютно на всё.

– Зачем ты встречалась с Грачёвым, – повторил, чётко выговаривая каждое слово.

Смотрел ей прямо в глаза и пытался понять, прочитать, как мог сделать почти всегда, но только не в этот раз.

– Дай пройти, – вместо ответа сказала она и, когда я позволил ей сделать это, отошла от стены.

Молча я смотрел, как она пересекла гостиную и остановилась у окна. Створка была закрыта не плотно, с улицы доносились обычные для вечера первого января звуки: всё те же выстрелы фейерверков, радостные возгласы, громкие выкрики «с Новым Годом».

Пальцы её коснулись ручки, и звуки стали почти не слышны.

– Ему нужны были твои макеты, – сказала она наконец, посмотрев на меня. – Я их ему отдала. От того, что он предложил взамен, отказаться было трудно, – губы её тронула невесёлая усмешка. – Ни одна нормальная женщина на моём месте не отказалась бы.

– Ты, как понимаю, тоже не отказалась?

– Не отказалась, – подтвердила она и вскинула голову.

Я смотрел на женщину, которую… любил. Любил, чёрт подери, до одури, до сведённых скул! Смотрел в её глаза и не чувствовал ничего, кроме холодной чёрной ярости.

– Не отказалась? – вкрадчиво переспросил я.

Чёрная воронка внутри меня становилась всё шире. Дарина так и стояла у окна и, казалось, совсем не боится того, что будет дальше. А стоило бы! Стоило, мать её! Не отказалась?! Глядя в её наполненные гневом и вызовом глаза, я всё ещё не верил в услышанное.

– Дарина? – произнёс её имя ещё тише, по слогам, медленно приближаясь к ней. – Отвечай, что ты сделала! – процедил, встав напротив.

Видит Бог, я не хотел касаться её. Не хотел даже дотрагиваться. Буря, бушевавшая во мне, грозила перейти в нечто начисто лишённое контроля. Всё, что происходило здесь и сейчас не поддавалось разумному. И я, стоя перед ней, слушая её, глядя ей в лицо, всё ещё отказывался принять то, что она говорила.

Уловил запах её духов, волос, согретый теплом кожи и, окончательно свихнувшийся, схватил её за руку. Рванул на себя так, что она с силой впечаталась мне в грудь и тут же почувствовал, как ногти её впиваются в кожу запястья.

– Сука! – зашипел, перехватывая её руку и тут же почувствовал, как щёку обожгло хлёстким ударом.

Проклятье! Она всё-таки сделала это.

– Ещё раз назовёшь меня сукой… – зашипела она, с яростью глядя на меня. И принялась выкручивать кисть.

Волосы её разметались по плечам, глаза, почерневшие, обрамлённые густыми ресницами, так и сверкали.

Похожая на разъярённую фурию, она шумно дышала, примешивая к звуку дыхания чуть слышное рычание, и скалилась дикой кошкой.

– Я тебя ещё не так назову, – я едва удерживал её.

Боялся, что, если сожму ещё хоть немного сильнее, переломаю, нахрен, кости.

– Ты сейчас же мне всё расскажешь, Дарина! – кое-как перехватил её вторую руку и опять впечатал в себя. – Всё, поняла!? До последнего слова!

– Ничего я не буду тебе рассказывать! – дерзко выплюнула она.

Коленка её ударилась о мою ногу, вздымающаяся грудь касалась моей груди.

Да пошло оно всё! Я видел перед собой её влажные, приоткрытые губы, чувствовал, как она трётся о меня, её запах, её сопротивление и понимал: грань пройдена.

– Отпусти! – она попыталась ударить меня по лодыжке и снова принялась выворачиваться, распаляя меня с каждой секундой сильнее и сильнее.

Подпитанное злостью желание затуманило голову, стальными вспышками оставляя только одну мысль – всё остальное потом. Повалить её на ковёр и взять. Смять её, заставить заткнуться и просто иметь её.

– Отпустить? – перехватив кисти одной рукой, я сгрёб её волосы. – Отпустить?! – процедил, заставляя задрать её голову.

Зря. Вызов в её глазах стал ещё заметнее, шея так и манила нежностью.

Я стиснул зубы и, больше не думая, впился в её рот. Она попыталась отвернуться, но я сжал волосы ещё сильнее.

– Что? – зарычал. – Не нравится?! Да чтоб тебя… Что тебе было нужно, Дарина?! Что, мать твою, тебе было нужно?!

Ответить я ей не дал, снова прижался к её губам. Втиснул её в себя и заставил-таки разомкнуть их. Терзал её рот, играл с языком, чувствуя вкус – неповторимый, совершенный вкус её поцелуя.

Почувствовал, как она сжимает ворот моей рубашки, притягивая меня к себе и понял, что как-то само собой выпустил её руки.

К чёрту! Всё к чёрту!

– Мне много чего нужно, – горячо прошептала она, нетерпеливо расстёгивая пуговицы. – Очень много. Ты даже не представляешь, насколько, – на последнем слове она просто дёрнула полы в стороны.

Рубашка не поддавалась, и она, оставив её, коснулась пальцами моей голой груди. С нажимом, до боли, провела ногтями по груди.

– Какая же ты… – я опять поймал её руку. Стиснул, не зная, чего хочу – оттолкнуть, увидеть в её глазах неуверенность, опаску, прижать к себе или хрен знает, что ещё.

– Какая? – выдохнула она. – Ну, Демьян, какая?

Вместо страха – тот же вызов, вместо прежней неуверенности – лёгкое пренебрежение.

Она изменилась. Как будто повзрослела за эти месяцы, раскрылась, подобно свежей розе. Розе… Нет. Она раскрывалась подобно вину. Проникала в кровь и дурманила. Некогда совсем молодое, дерзкое, оно ещё не было выдержанным, но уже сводило с ума. Что же будет потом?

Вместо ответа я смял её губы. Прикусил и, дёрнув за края футболки, махом стянул её. Судорожно гладил Дарину по гибкой спине, вдоль желобка позвоночника и чувствовал её отклик. Рубашка моя наконец оказалась распахнута, и она тут же сняла её. Ладонями водила по плечам, по груди, и её несдержанные, беспорядочные касания превращали всё моё здравомыслие в хаос.

– Какая, Демьян? – когда воздуха совсем перестало хватать, она отступила на шаг, ближе к маячащей за её спиной ели.

На фоне пушистой мишуры и расписных шариков она смотрелась неким подобием Снегурочки с эротической открытки. Обнажённая по пояс, в приспущенных на бёдра штанах, в конец растрёпанная.

Какая? Первым, что пришло мне в голову было одно единственное – моя. И хрен Грачёв что получит.

Жадно я осмотрел её с головы до пальцев ног, поднялся к животу, к груди, по шее к лицу. В паху болело так, что казалось, ширинка вот-вот лопнет, в глотке пересохло.

Отблески огоньков ели мерцали на её коже, отсветом играли в каштановых волосах. Стремглав я оказался рядом.

Ещё мгновение, и она уже лежала на ковре, распластанная передо мной, а я, глядя на неё сверху вниз, понимал – как ни назови – фатум, судьба, рок – одна дьявольщина. Она обязана быть моей. Вчера, сегодня, завтра – всю жизнь только моей.

– Хочу тебя, – шепнула она, расстёгивая мои штаны.

Пальцы её скользнули в разворот ширинки, кольцом сомкнулись вокруг плоти. Томный выдох, сорвавшийся с её губ вместе со стоном, вызвал внутри меня новую вспышку. Сил терпеть не было, и я, пригвоздив её руку к паласу, склонился, шумно втягивая её запах, подобно псу, напавшему на след добычи. Второй рукой содрал с неё штаны.

– Ты тоже хочешь, – обвила мою шею рукой, и сама раздвинула ноги, прижимаясь ко мне. Знала, что хочу.

Конечно же, знала. Поцелуй походил на укус. Языки наши сталкивались, расходились и сталкивались снова, шумное дыхание смешалось.

Готовый растерзать, я ухватил её под коленкой и, отведя ногу, буквально врезался в неё.

– Демьян! – вскрикнула она, выгнувшись в спине.