Читать книгу "Обязана быть его-2"

17

– Не трогай! – я поспешно подняла с ковра выпавшую у меня серёжку. – Нельзя! – сказала как можно строже.

В ответ Лорд только сильнее замахал хвостом. Демьян должен был появиться с минуты на минуту, поэтому времени на игры у меня не было. Вот только объяснить это шоколадному медвежонку не представлялось возможным. Поняв, что я не собираюсь обращать на него внимание, он плюхнулся прямо мне на ногу и привалился мягким тёплым боком к щиколотке.

Серёжка опять едва не выскользнула из пальцев, но я вовремя подхватила её и вставила в мочку. Длинная, украшенная крупным бриллиантом, она тут же заиграла, отражая свет.

Едва я успела надеть вторую, из коридора донёсся хлопок двери, и Лорд, подскочив, бросился встречать хозяина.

– Готова? – спросил Демьян, появившись в комнате спустя считанные секунды.

– Почти, – отозвалась я. Поправила лямку серебристо-шоколадного бюстгальтера и завела руки за спину, чтобы застегнуть молнию.

Демьян молча подошёл, посмотрел на наше отражение и, мягко отведя мою кисть, тронул собачку. Не спеша, потянул вверх, но остановился на половине. Провёл кончиками пальцев вверх по моим позвонкам, обратно – вдоль ткани платья. Его почти невесомые, наполненные сдержанной чувственностью прикосновения моментально встревожили меня, взволновали.

– Ты сегодня особенно красивая, – сказал он, продолжая смотреть на меня сквозь зеркало. – Тебе идёт красный.

– Демьян… – я заставила себя выдохнуть. – Если ты не прекратишь, боюсь, на банкет мы можем не попасть.

Он ещё раз обрисовал каждый позвонок, а потом всё-таки застегнул платье. Взял лежащий на полочке браслет и, развернув меня к себе, застегнул его на моём запястье. Не дождавшийся от нас внимания Лорд выбежал из комнаты. Постукивание коготков о пол затихло в глубине коридора.

– Звучит довольно соблазнительно, – Демьян выпустил мою руку. – И всё-таки появиться на банкете нам нужно.

– Тогда держи себя в руках, – улыбнулась я, кое-как справившись с сердцебиением, вызванным его гипнотизирующим взглядом, его касаниями, его близостью.

Ничего не ответив мне, он снял пиджак и, бросив его на кресло, взял заранее приготовленный костюм.

Весь минувший день Демьян провёл в офисе, но, как по мне, переодеваться ему не было никакой необходимости. Брюки цвета мокрого асфальта, рубашка на несколько тонов светлее… Прямо так он мог отправиться на любой, даже самый роскошный приём и выглядеть там на голову выше окружающих. То, что таилось в нём самом – его харизма, его уверенность, его скрытая сила заметно выделяли его среди остальных.

Почувствовав, должно быть, мой взгляд, Демьян посмотрел на меня. Я улыбнулась уголками губ и отрицательно качнула головой, давая понять, что всё в порядке, но отворачиваться он не спешил. Наоборот.

– Ты будешь самой красивой женщиной на банкете, – сказал он очень тихо и очень серьёзно. Расстояния, разделявшего нас, как будто не стало.

Невольно я коснулась шеи. Само собой, инстинктивно, как часто делала в моменты особенной уязвимости.

Никогда, ни разу бывший муж не сказал мне подобного. Как бы я ни старалась, как бы ни готовилась к выходу, он…

Отметя полезшие в голову мысли, воспоминания, я убрала руку и просто сказала:

– Спасибо, – так же негромко, с искренней благодарностью.

Достаточно сравнений. Они ни к чему. Мне ни к чему. Жёсткий, властный, порой излишне категоричный, Демьян никогда не был похож на моего бывшего мужа и никогда похож не будет. Два абсолютно разных человека, два абсолютно разных мужчины, перевернувших мою жизнь. Один из них – прошлое. Некрасивое и жестокое, оставившее в душе множество шрамов, ран, заживать которые будут ещё очень долго. Но я не сомневалась, что Демьян поможет мне забыть. Потому что он – моё настоящее и будущее, не только потому, что так решил он, но и потому, что так решила я сама.

– Мама! – донёсся до меня окрик дочери в тот момент, когда я уже собиралась выйти из квартиры.

Подбежав, она протянула мне лист бумаги.

– Мама, вот, – громко выдохнула она.

Забрав рисунок у неё из рук, я внимательно посмотрела на него, потом на дочь. Она стояла, глядя на меня с нескрываемым волнением и ждала, что я скажу.

– Ты такая умница, – коснулась я её головы и, не сдержавшись, присела на корточки.

Зная, что идти по улице не придётся, полушубок я не застегнула, и он распахнулся. Аккуратно держа листок, я прижала дочку к себе. Поцеловала в щёку и тут же стёрла оставшийся след помады.

– Я как ты попросила нарисовала, – стоило мне выпустить её из объятий, сказала она. Появившийся вместе с ней Лорд сидел рядом и внимательно, как будто понимал каждое слово, слушал разговор, склонив голову на бок.

– Да, – я опять улыбнулась. Уже вышедший из квартиры Демьян ждал меня, и я поспешила убрать рисунок в клатч. – Спасибо, Сонь.

Дочь, невозможно довольная, смутилась и тут же заулыбалась в ответ.

– Завтра мы с тобой ещё порисуем, хорошо? – перехватила клатч и, не сдержавшись, ещё раз обняла своего невероятного, самого лучшего на свете ребёнка. – Слушайся няню, хорошо? Люблю тебя, солнышко.

Почувствовала тычок в ногу и, посмотрев на щенка, дотронулась до его ушка:

– И тебя люблю, пусть ты и поставил за два дня весь дом на уши.

Банкетный зал оказался не настолько большим, как я предполагала, но достаточным, чтобы вместить порядка пятиста собравшихся.

Благотворительный вечер был устроен одним из фондов по защите окружающей среды и сохранению живой природы. Ничего удивительного, что Демьян оказался в числе приглашённых. Производитель косметики, основанной исключительно на натуральном сырье, он прекрасно понимал значимость этого и не ограничивался пустыми разговорами.

– Я не знала, что ты поддерживаешь несколько фондов, – призналась я, когда от нас отошла пожилая семейная пара – меценаты, несколько лет назад очистившие за собственные средства одно из озёр в пригороде Санкт-Петербурга. Об этом мне тоже сказал Демьян, представляя нас друг другу.

– Не было повода, – Демьян взял с тарелочки канапе. Покрутил шпажку в пальцах.

– Мог бы просто рассказать, – отозвалась я, наблюдая за людьми вокруг.

Красивые платья, мужчины в дорогих костюмах… По лицам некоторых было видно, что пришли они сюда только для того, чтобы поставить очередную галочку в списке обязательных дел, некоторые откровенно скучали. Я понимала, что для многих подобные мероприятия – инструмент пиара, модный способ показать своё небезразличие. Для многих, но не для моего мужа.

– О тебе так мало пишут… – я взяла тарталетку с икрой. Откусила краешек. – Когда мы только встретились… – немного замялась, не уверенная, что «когда мы только встретились» отражает действительность, но поняла, что это не важно. С Демьяном не нужно подбирать слова, нагружать язык красивыми фразами. Он видит суть. – Я пыталась узнать о тебе хоть что-нибудь. Читала статьи, но… – посмотрела на него искоса. – Почти ничего не нашла.

– Я считаю, что поступки должны быть поступками, – он так и держал шпажку. Посмотрел на меня прямо. – Для этого не нужно много говорить.

Я его понимала. Понимала и считала так же. Чуть заметно улыбнулась и, слизнув с краешка тарталетку икринку, откусила ещё кусочек.

– Я принесу вино, – Демьян наконец снял зубами кусочек сыра и, отложив шпажку на пустой поднос, пошёл к соседнему столу.

Проводив его взглядом, я посмотрела на стол и потянулась было к точно такой же шпажке, но тут заметила приближающего ко мне мужчину.

Короткостриженый, в отлично скроенном костюме, он остановился рядом со мной.

– Добрый вечер, Дарина, – вежливо кивнул.

– Разве мы знакомы?

– Ваш муж много говорил о Вас. Меня зовут Павел. Павел Грачёв.

Мой муж?

Я едва не произнесла это вслух, но осеклась. Стоило мне попытаться отыскать Демьяна взглядом, до меня вдруг дошло – он говорит не о нём. И тут же, словно в подтверждение этой догадки, мужчина уточнил:

– Ваш покойный муж. Эдуард.

Я пригляделась к нему внимательнее, пытаясь понять, к чему всё это. В то, что он подошёл ко мне просто так, верилось с трудом. Пристальный, немного настороженный взгляд, будто он изучал меня, искал во мне что-то известное лишь ему одному. Так же, как и Демьяна, его окружала аура власти и денег.

– Простите, как вы сказали, вас зовут? – переспросила я довольно сдержанно.

– Павел Грачёв, – повторил он.

Взгляды наши встретились. Павел. Совпадение или…

– Даже не знаю, что мог говорить вам обо мне мой покойный муж, – голос мой прозвучал довольно резко, но его это ничуть не смутило, что лишь сильнее убедило меня – подошёл он не чтобы выразить неуместные, скажем прямо, соболезнования, учитывая обстоятельства смерти Эдуарда. Да и сам он сожалеющим вовсе не казался.

– Не очень много, – подозвав жестом официанта, он взял с подноса два фужера и подал один мне, но я предпочла отказаться. Грачёв поставил предназначавшееся мне шампанское на стол, сделал глоток. – Вы были ему очень дороги, Дарина.

– О, в этом я не сомневаюсь, – рвано, нервно засмеялась.

Замолчала резко и посмотрела ему прямо в глаза:

– А теперь говорите, Павел, к чему этот разговор. Надеюсь, вы не считаете меня настолько наивной, чтобы я не понимала, что он должен к чему-то привести. К чему именно, я пока не знаю, поэтому хотелось бы выяснить это побыстрее.

Линию его губ искривила лёгкая усмешка, в серых глазах отразилось удовлетворение и интерес. Он сделал ещё один глоток шампанского и, вытащив из кармана пиджака визитку, подал её мне.

– Мне бы хотелось встретиться с вами в более камерной обстановке. Здесь слишком много… – на миг он замолчал, посмотрел в сторону, и я, проследив за его взглядом, увидела возвращающегося Демьяна. – Да… здесь слишком шумно.

– Зачем вам встречаться со мной? – я поспешно взяла у него визитку. Демьян, ещё не заметивший нас, остановился рядом с каким-то мужчиной. – Зачем вам это нужно, Павел? – спросила с нажимом.

– Скажем так, – тон его голоса был спокойным, но взгляд говорил куда больше. Он знал, что я понимаю его, и это чувствовалось в каждом сказанном слове: – У меня есть к вам предложение. Хорошее предложение, Дарина. Но обсуждать это здесь не стоит.

– Как и не стоит знать об этом Демьяну, – заключила я, убирая визитку в клатч.

На губах его на долю секунды снова появилась усмешка. Наигранности в нём стало куда меньше, чем в первые секунды разговора.

– Именно, – подтвердил он. – Так же, как и о нашей встрече.

– Возможной встрече, – поправила я.

Хладнокровие никогда не было моей сильной стороной, и всё-таки у меня получалось сохранять сдержанность. Павел Грачёв был охотником, я – его целью, и я понимала это. Вот только жертвой становиться намерена я больше не была. Ни жертвой, ни добычей. Какими бы ни были его цели, у меня имелись свои собственные.

– Возможной встрече, – согласился он после недолгого молчания, хотя по взгляду его я видела, что сказать он хотел совсем другое.

Не решился давить сильнее, сделав вид, что предоставил мне право выбора?

– Я буду ждать вашего звонка, Дарина. И… – он задумчиво покачал бокал. – Да… ваш муж всё-таки недооценил вас.

– Какой именно муж? – осведомилась я небрежно. – Тот, которого я убила или тот, за спиной у которого вы предлагаете мне встретиться?

Игра приобретала опасный оттенок. Я боялась, что могу не вывернуть на одном из виражей и в то же время чувствовала некоторый азарт, нежелание отступать. Напряжение щекотало нервы, опасный блеск в глазах стоящего напротив мужчины служил предупреждением. Заметивший нас Демьян был уже совсем близко.

– Оба, – отрезал Грачёв, глядя мне в глаза. – Позвоните мне, Дарина. В любое время.

Я всё-таки взяла с подноса шпажку. Кусочек твёрдого сыра с маленькой виноградинкой, пронзённой остриём.

Судя по выражению лица Демьяна, с Грачёвым он был знаком, и знакомство это не являлось приятным. Хотя вряд ли кто-то мог заметить это – уверенный, спокойный, он подошёл к нам и сдержанно, не подавая руки, кивнул.

– Добрый вечер, – отдал мне бокал.

На этот раз я взяла шампанское. Сняла со шпажки сыр и, прожевав, сделала глоток, наблюдая за мужчинами.

– Добрый, – Павел ответил таким же коротким кивком.

– Твоя жена великолепна. Подошёл, чтобы выразить ей своё восхищение.

– Не думаю, что моя жена, – сделал он упор на последних словах, – нуждается в твоём восхищении.

Они ненадолго умолкли, но расходиться не спешили. Словно два бойца, присматривающиеся друг к другу, ищущие наиболее уязвимые точки. Грачёв был на несколько лет старше Демьяна, но внешне мало чем уступал ему. Подтянутый, с твёрдыми чертами лица, одетый так же, как мой муж неброско и дорого. Другое дело, что в Демьяне чувствовалось что-то… Что-то такое, что уловить было просто невозможно. В его тени всё окружающее меркло, становилось малозначимым. Для меня, так точно.

– И всё же, – допив шампанское, Грачёв поставил пустой бокал на стол. Взял канапе и хрустнул виноградинкой.

– Мы будем разговаривать о моей жене? – Голос Демьяна прозвучал резко. Взгляд был жёстким, предупреждающим.

– А ты хочешь поговорить о чём-нибудь ещё? – Вслед за виноградиной Грачёв пальцами снял квадратик сыра и, лениво положив в рот, не глядя бросил шпажку на стол. Та упала мимо подноса, зависла на краю и слетела на пол. – Можем обсудить что-нибудь ещё. Думаю, у нас найдётся немало общих тем. Как, к примеру, насчёт твоей новой линии? Слышал, ты задумал нечто масштабное…

– О моей новой линии мы разговаривать тоже не будем, – твёрдо отозвался Демьян. – Ни о моей новой линии, ни о жене, ни о чём-либо ещё. И, будь добр, Грачёв, не беспокой больше мою жену.

– А что такое, Терентьев? – напряжение становилось сильнее. Оба практически цедили, выплёвывали слова – сухие, холодные, сдержанные. – Боишься, что уведу?

– Я бы никогда не женился на женщине, которую можно так легко увести, – на этот раз в тоне Демьян прозвучал какой-то скрытый, неизвестный мне подтекст. Грачёв стиснул зубы, по скулам его заходили желваки, уголок рта дёрнулся.

– Да… – посмотрев на меня оценивающе, неспешно, он снова глянул на Демьяна и кивнул. – Кстати, забыл поздравить тебя, – взял тот бокал, что изначально принёс для меня и, приподняв, проговорил: – Мои поздравления, – недобро хмыкнул. – Приятного вечера, – кивнув мне, он отошёл от нас.

Стоило ему отойти на несколько метров, Демьян спокойно, но с некоторым раздражением спросил:

– Что ему было нужно? – обернулся ко мне.

– Ничего, – я продолжала цедить шампанское. – Если честно, я вообще не поняла, зачем он подходил. – Демьян… Это ведь тот самый Павел, да?

– Да, – он сжал зубы, оглядел людей вокруг нас, стол. Снова посмотрел на меня. – В одном он всё-таки прав, – уже мягче, хотя всё ещё сдержанно. Всё ещё мрачный, он коснулся моей руки, взял ладонь. – Ты действительно великолепна, – уголки губ приподнялись в улыбке. – Когда я впервые увидел тебя, ты тоже была в красном. На том банкете… – говоря, он перебирал мои пальцы. – Музыка, шампанское, и ты в красном…

Я невольно улыбнулась в ответ. До боли мне захотелось поцеловать его, однако вокруг было слишком много людей, и всё, чего я могла – смотреть Демьяну в глаза.

– И ты решил, что я должна быть твоей, – сказала тихо.

Голос мой был едва слышен в общем гуле, звуках музыки и временами раздающемся звуке посуды. Кто-то неподалёку засмеялся, клавиши фортепьяно вырисовывали нотами мелодию, сладость шампанского оставила приятное послевкусие. Демьян погладил колечко на моём пальце.

– Так оно и было, – ответил он.

Снова улыбнувшись, я взяла две тарталетки и подала одну ему.

– Ты не ужинал, – заметила я, когда он прикончил её в два укуса.

– Как раз хотел предложить, – поставив пустые бокалы на поднос, он приобнял меня и прижал к себе. – Давай уйдём отсюда? Есть хочу, – ладонь его легла мне на поясницу. – И ещё… – он понизил голос. – Поцеловать тебя хочу. А здесь…

– Ни еды, ни поцелуев, – отозвалась я шёпотом и почувствовала, как на миг рука его всё-таки опустилась на мой зад.

В следующую секунду мы уже шли к выходу. Ладонь моя покоилась в его руке, каблуки стучали по полу.

Мельком я заметила стоящего у стены Грачёва, и взгляды наши пересеклись. Кивнув, он, как и во время разговора с Демьяном, приподнял бокал, губы его шевельнулись. Различить, что он сказал, было невозможно, но откуда-то я точно знала это.

«Позвоните мне, Дарина».

18

– Только не говори, что мы… – заметив вдалеке подсвеченную жёлтым букву «М», посмотрела я на сидящего рядом Демьяна.

Это был тот самый Макдональдс. Тот самый, в окошке которого он когда-то взял кофе. Тот самый, за одним из столиков которого я, замёрзшая, разочарованная и разгневанная сидела, думая о том, что достойна только вытянутых джинсов и неловкости мнущегося возле меня тогда мужчины.

Снова меня охватило ощущение, что всё это было очень давно, чуть ли не в прошлой жизни.

– Ты разве против?

Я отрицательно качнула головой. После вычурного блеска светского общества хотелось чего-то до боли простого. И это место… Наверное, его я могла бы назвать нашим. По крайней мере, эта самая жёлтая буковка «М», с каждой секундой становящаяся всё ближе к нам, значила для меня очень много. Первая совместная прогулка, моё обручальное кольцо в руке Демьяна, чёрные воды Невы, покорно проглотившие его и утянувшие на дно.

На улице снова шёл снег. В полнейшем безветрии он засыпал дома, улицы, машины, деревья, дороги и газоны. Казалось, что кто-то сверху решил превратить город в настоящую новогоднюю сказку. Я и не помнила, когда было столько снега. Должно быть, очень давно, когда я ещё была ребёнком.

– Ты никогда не хотела найти своего отца? – неожиданно нарушил повисшую тишину Демьян.

Машина въехала на территорию ресторана быстрого обслуживания и остановилась в конце очереди. Отвлёкшись от своих мыслей, от разглядывания того, что творилось на улице, я покачала головой.

– Нет, – ответила честно. – Зачем? Если бы он хотел, сам бы меня нашёл. Он ведь бросил маму, когда она была беременна.

Демьян согласно кивнул.

– Зачем ты спросил? – я дотронулась до его руки.

Мне нравилось касаться его рук и нравилось, когда он касался моих. В этом было что-то особенно интимное.

– Да так… – он перехватил мою кисть и потянул меня на себя. Я подвинулась ближе, и колени наши соприкоснулись. – Подумал, что мог бы помочь, если бы тебе это было нужно.

– Мне это не нужно, – без сожаления сказала я. – Но всё равно спасибо, – подсела ещё ближе. – Всё, что мне нужно, у меня уже есть. И все, кто мне нужен. Ты и Соня, – вспомнив про маму, я вздохнула.

Демьян как будто понял, что я подумала о ней. Погладил костяшку на моём запястье и негромко проговорил:

– Мы обязательно съездим в посёлок. Подожди немного.

– Спасибо, – снова сказала я чуть слышно и, вздохнув, тронула его щёку. Погладила и повторила: – Спасибо тебе.

Как насчёт прогулки по набережной? – спросил Демьян, забрав наш заказ.

– Боюсь, на долго меня не хватит, – с сожалением отозвалась я, продемонстрировав ему свои туфли. Их, так же, как и красное платье, в котором я была, накануне банкета прислал мне Демьян. Изящные, кофейного цвета на достаточно высокой шпильке, они были прекрасны, но никак не подходили для прогулки по заснеженной набережной зимним вечером.

– Это не проблема, – только и сказал Демьян и сделал знак водителю. – Отвези нас куда-нибудь, где можно купить хорошие сапоги для моей жены.

Через зеркало заднего вида я могла наблюдать за тем, как на мгновение на лице сидящего за рулём отразилось замешательство, быстро, впрочем, сошедшее на нет. Демьян всегда достойно оплачивал труд работавших на него людей, но при этом требовал отдачи.

Влившись в поток, наш автомобиль устремился к самому сердцу города. Зашуршав бумажным пакетом, Демьян достал коробку с бургером и протянул мне. Следом за ней – стаканчик с кофе.

– Прекрасный ужин, – улыбнулась я, открыв коробку и отломила кусочек мягкой булочки. Протянула Демьяну, и он, обхватив мою кисть, взял губами хлеб. Глядя мне в глаза облизнул мои пальцы.

– Действительно прекрасный, – отозвался вмиг севшим голосом.

Я поспешила убрать руку. От продлившейся всего несколько секунд ласки вся я превратилась в оголённый нерв, живот моментально стянуло желанием, между ног заныло.

Во взгляде Демьяна вспыхнул опасный огонь.

Ещё несколько секунд мы смотрели друг на друга, а после он, вытащив свою коробочку, откинулся на спинку сиденья. Впился зубами в бургер. Но что-то мне подсказывало, что голод его был и другого рода. Что с такой же жадностью он бы припал ртом к моей груди.

Отогнав подальше эти мысли, я отпила немного остывший кофе. Смотрела на Демьяна, на мужчину, один пиджак которого стоил, должно быть, больше, чем мы с мамой тратили за год и поражалась, как гармонично сочетается в нём недостижимое и абсолютно земное.

– И что ты так смотришь? – закончив с бургером, он достал нарезанную ломтиками картошку.

– Просто… – я мягко улыбнулась. Взяла у него из рук дольку и откусила, предварительно обмокнув в сырный соус.

Он дотронулся до уголка моих губ большим пальцем, стёр капельку и слизал её.

– Так мы можем не доехать до набережной, – предупредила я и, мокнув в соус новый ломтик, подала ему.

– Сегодня слишком хороший вечер. А остальное… – он взял его у меня из рук. – Это можно оставить на ночь.

Обманывать себя я даже не пыталась. Нет, этого мужчину нельзя приручить. Нельзя. Потому что выбирает он. Где и с кем быть, кому доверять, какие цели перед собой ставить.

Подала ему ещё один ломтик.

– Мой ласковый и нежный зверь, – сказала тихо, когда он снова взял его, а следом протянул точно такой же мне.

Невский проспект, особенно яркий в преддверие праздников, походил на красочную гирлянду с разноцветными лампочками. Украшенные витрины кофейн и магазинов, вывески и предвкушение. Я всегда любила гулять здесь, но делать это, увы, в последние годы получалось очень редко, и теперь я наслаждалась тем, что окружало меня, пусть даже через стекло. Машина остановилась, и я, прочитав вывеску, посмотрела на Демьяна.

– Демьян… – выдохнула.

Для простой прогулки по набережной можно было обойтись чем-нибудь куда более скромным. Здесь же… Не просто обувной салон – один из модных домов с вековой историей.

Водитель открыл дверцу с его стороны, и он, ничего не сказав, оставил меня одну. Обошёл машину и сам выпустил меня, подав при этом руку.

– Осторожно, – обхватил меня за талию и, приподняв, перенёс через наметённый у обочины снег. Посмотрел на заснеженный асфальт и, немного подумав, подхватил меня на руки, так и не опустив на землю.

– Демьян! – уже воскликнула я, цепляясь за его пиджак. – Поставь меня, слышишь?

Конечно же, он меня слышал. Только ставить не стал и, не ответив, понёс к двери. Водитель поспешно отворил её перед нами.

– Мне нужны сапоги для моей жены, – объявил Терентьев, войдя внутрь. – Надеюсь, у вас есть что-нибудь достойное её?

Аккуратно он поставил меня на пол и, придерживая за талию, обвёл непроницаемым взглядом витрины. Консультанты бутика, поначалу немного растерявшиеся, сбросили оцепенение.

– Конечно, – отозвалась высокая девушка с безупречной причёской, стоявшая к нам ближе всех. – Какой размер у вашей супруги?

– Тридцать восьмой, – не глядя на неё, бросил Демьян и приблизился к витрине с выставленными в ней косметичками. Прошёлся взглядом и кивком показал на небольшую, с фирменным цветочным рисунком модного дома. – Это тоже упакуйте. – Прошёл дальше, к сумкам.

Ничего не говоря, я смотрела на него, отлично зная – бесполезно. Спорить, возражать. Демьян пребывал в одном из тех настроений, когда это было всё равно что бороться мухобойкой со слоном. Да и, честно говоря, против я не была. Знала – это доставляет ему удовольствие. Ему вообще доставляло удовольствие делать что-то для других, для людей, которые ему дороги, и теперь, когда я приняла это, приняла, что дорога ему, что мы с Соней дороги, мне стало проще понимать его.

Через пару минут девушка-консультант принесла мне две пары обуви – сапоги и зимние ботинки на шнуровке. Померив, я показалась Демьяну.

– Как тебе? – спросил он, стоя на некотором отдалении.

– Нравится, – честно призналась я.

– Мы берём и то, и то, – незамедлительно выговорил Демьян.

Я поймала на себе взгляд девушки-консультанта. На губах её была вежливая улыбка, но в глазах читалась… даже не зависть. Осознание того, что подобного в её жизни никогда не будет.

Я ведь тоже думала, что не будет… А теперь, глядя на то, как другая, в точно такой же форме, упаковывает наши покупки в фирменные коробки и пакеты золотистого цвета, на то, как за витриной переливается Невский, понимала – я ошибалась. И порой такие, как Демьян, выбирают таких, как я.

– В этих я пойду, спасибо, – улыбнулась я девушке, когда она хотела уложить сапоги в коробку. И, немножко помедлив, всё-таки сказала: – С наступающим вас. Пусть в вашей жизни… пусть в вашей жизни когда-нибудь случится сказка.

– Теперь всё в порядке? – спросил Демьян, когда мы снова оказались в машине.

Пакеты, большие и поменьше, лежали на сиденье возле него. Что в них, представления я не имела. Стоило мне попытаться открыть самый маленький, Демьян перехватил мою руку и сказал, что придётся потерпеть до завтра.

До завтра, так до завтра. Я вспомнила стоящую у нас дома ель, шарики с ручной росписью, пушистую мишуру и покорно убрала руку. Так было даже лучше. Новый год, предвкушение праздника…

– В полном, – ответила я, продемонстрировав ему сапоги.

– Нравится? – спросил он и, когда я согласно кивнула, чуть заметно усмехнулся уголком губ. Во взгляде его отразилось удовлетворение. Так ново для меня, так странно…

Лежащий в клатче телефон коротко завибрировал и пикнул. Достав его, я увидела пришедшее с незнакомого номера сообщение. Подумала было, что это реклама, но, прочитав, ещё раз убедилась: Павел Грачёв вышел на охоту.

«Это мой личный номер, Дарина. Пусть он будет у вас на случай, если вы потеряете визитку».

Ненавязчивое напоминание о себе или способ показать, что он знает, как меня найти, если я не позвоню? Скорее всего, и то, и другое.

– Что-то важное? – спросил Демьян.

Я убрала телефон обратно в клатч. Прямоугольник визитки оказался под пальцами ещё одним напоминанием. Грачёв отлично знал, что я не потеряю её, а вот в том, что перезвоню, уверен не был.

Перезвоню. Обязательно перезвоню, но не этим вечером.

– Просто реклама, – я закрыла клатч и, отбросив его на сиденье, повернулась к Демьяну. – Ничего важного.

Перед тем, как мы выехали к набережной, Демьян приказал ненадолго остановиться возле ближайшего кафе. Попросив меня подождать, он вышел из машины и, приподняв ворот пальто, быстрым шагом направился к двери.

Я проводила его взглядом. Пальцы сами собой сжались на ремешке клатча. Достав телефон, я перечитала присланное Грачёвым сообщение. Сохранила номер и, секунду поколебавшись, удалила текст. Знала, что проверять Демьян не станет, и всё-таки так было спокойнее.

Не прошло и нескольких минут, как он вернулся. Стоило ему оказаться рядом, салон наполнился ароматом свежего кофе с примесью шоколадно-ванильных ноток и морозного воздуха.

– Поехали, – бросил он водителю, захлопнув дверцу и, опустив бумажный пакет рядом с собой.

Не знаю, отразилась ли улыбка на моих губах. Я как сейчас помнила ту ночь, когда он, вернувшись из одной из своих нескончаемых поездок, увёз меня от мыслей, от безысходности. Как таяли короткие, вымеренные мной же самой минуты у тёмной воды. Помнила его поцелуй с привкусом кофе.

Должно быть, мысли отразились на моём лице, потому что Демьян, коснувшись моего колена, негромко сказал:

– На этот раз кофе нам тоже не помешает. Я прав?

– Не знаю, – улыбнулась я чуть заметно. – Но ты так часто бываешь прав, что возражать я не стану.

Под его пристальным взглядом я поправила шарф и принялась застёгивать полушубок. До места нашей прогулки оставалось всего-ничего и, едва я закончила, мы остановились.

– Подожди, – остановил меня Демьян, едва я, не дожидаясь его, хотела было выйти из машины. – На ближайший час можешь быть свободен, – проговорил он, обращаясь к водителю и, стоило тому отстегнуть ремень, чтобы открыть для него дверцу, отрезал: – Я сам.

Вечер, как и несколько тех, что предшествовали ему, был чудесным. Даже здесь, у воды, ветер чувствовался не сильно, зато воздух был свежим, будто пропитанным свободой и особенной жаждой жизни.

Приобняв за талию, Демьян подвёл меня к ограде. Позади раздалось негромкое шуршание шин по влажному снегу.

Оглянувшись на наш автомобиль, я увидела удаляющийся от нас свет фар, тёмное пятно, постепенно сливающееся со всем, что тонуло вдали, поглощённое вот-вот начавшим сменяться ночью вечером.

– Только мы вдвоём, – Демьян подал мне большой стакан.

– Мы вдвоём и кофе, – взяв обеими руками, откликнулась я и снова обернулась к воде.

Где-то там, на дне, лежало обручальное кольцо, пять лет обручем сдавливавшее моё горло. Кем бы я стала, если бы не брак с Эдуардом? Если бы не это время? Понимая, что думать об этом бесполезно, здесь, у величественной Невы, я всё равно не могла отогнать прочь эти мысли.

– Если ты переживаешь о том, как пройдёт заседание, – Демьян снял со своего стаканчика крышку, – не стоит. Всё будет в порядке, я уже говорил тебе.

Переживала ли я об этом? Конечно же, да. Могло ли быть иначе?

Вздохнув, я тоже открыла стаканчик. Аромат кофе стал ярче. Сделав глоток, я поняла, что сладкие нотки – сироп. Карамельный, с чуть заметным привкусом грецких орехов. Блики стоящих на берегу фонарей отражались в воде, пронзённые лёгкой рябью, раскачивающиеся, они завораживали и дарили ощущение спокойствия, как и ладонь Демьяна, опустившаяся мне на талию.

– Хочется, чтобы это всё побыстрее закончилось, – призналась я, прижимаясь к нему. – Хотя бы то, что может закончиться, – сделала ещё один глоток и слизала оставшиеся на губе взбитые сливки. – Может быть, когда-нибудь я смогу совсем не думать об этом… – слова звучали тихо.

Наверное, они были не нужны, но я чувствовала, что должна сказать их вслух. Просто для того, чтобы сказать.

Чувство вины за то, что я сделала, так и не отпускало меня. Но сейчас, по прошествии некоторого времени, после разговоров с психологом, я понимала, что виноватой себя чувствую совсем не перед бывшим мужем. Кровь, что тогда бурыми пятнами темнела на моих руках, была как клеймо. Я убила человека… Никто не имеет права на подобное. Вот только, вернись я в тот день, в тот момент, разве стала бы я что-либо менять? Нет. Потому что обе стороны этой медали были покрыты кровью – его или моей. И виновата в этом была уже не я.

– Ты ведь думала не об этом? – Демьян мягко повернул меня к себе лицом.

Мы стояли как раз неподалёку от высокого фонаря, и свет его окружал нас, подобно свету неяркого софита.