Читать книгу "Обязана быть его-2"

16

– И куда ты привёз меня на этот раз? – спросила я, когда машина остановилась у обочины.

Ничего не сказав, Демьян вышел на улицу. Снега за то время, что мы провели в ресторане, нападало ещё больше и, несмотря на то, что времени было уже много, всё вокруг казалось светлым.

На сиденье рядом со мной лежала коробка с пирожными. Спорить с Демьяном было бесполезно. Как я ни пыталась отговорить его, он сделал по-своему. Ещё и надавил на моё слабое место, сказав, что Соня обязательно должна попробовать и фруктовые корзиночки с кремом, и крошечные эклеры, и… Слушать дальше я не стала, только тихонько засмеялась, поймав улыбку, отразившуюся во взгляде мужа.

Дверца с моей стороны отворилась. Демьян подал мне руку, и я, больше ни о чём его не спрашивая, вложила в ладонь свою.

Оказавшись на улице, вдохнула свежий морозный воздух.

– Прогулка? – когда мы подошли ко входу в парк, глянула я на него.

– Ты же не против? – Рука его скользнула по моему боку, по меху норки.

– Не против, – отозвалась я.

Свежевыпавший снег тихо поскрипывал под ногами, фонари разбавляли темноту наступающей ночи. В свете их можно было видеть, как, медленно покачиваясь в воздухе, проплывают снежинки. Ветер стих, и теперь они плавно падали на землю, на ветви деревьев, делая белое покрывало ещё пушистее.

– Как идут занятия с психологом? – поинтересовался Демьян, когда мы проходили возле припорошенной снегом беседки.

Белая шапка лежала на крыше, на ступеньках, ведущих в неё, на стоящих тут же на открытом воздухе скамейках. Чугунный фонарь с двумя жёлтыми лампами и тёмные ели превращали это местечко в картинку с рождественской открытки, и я, залюбовавшись, замедлила шаг.

– Думаю, хорошо, – вздохнула я, и возле моих губ зависло облачко пара. – Только не уверена, что это заслуга психолога, – обернулась к нему и посмотрела в глаза.

Руки его легли на мои бёдра, снежинка, упав на щёку, мгновенно растаяла. Я потянулась к нему, коснулась ладонями груди сквозь пальто.

– А чья тогда? – он всматривался в моё лицо. Но на этот раз я знала, что ответы на вопросы он не ищет. Просто этот переходящий в ночь вечер, шампанское…

– Твоя, – выдохнула я ещё одно облачко. – С тех пор, как ты вернулся в спальню, мне больше не снятся кошмары.

Тронув капюшон, накинутый на мою голову, он спустил его. Скользнув по волосам, тот мягко упал мне на плечи, Демьян же обхватил ладонью затылок. Я подалась к нему и тронула губами губы.

– А говорят, что на морозе целуются только подростки, – шепнула, обхватывая его шею.

– Порой мне кажется, что с тобой я превратился в подростка, – проговорил он тихо, мягко, почти невесомо целуя меня. – В самого настоящего мальчишку, – чуть глубже – влажно, согревая так, что мороз стал совсем не ощутим.

Окружающая нас торжественная, полная предвкушения волшебства наполнилась звуками поцелуев, соприкасающихся губ, кажущихся сейчас непристойно громкими. Снежинки падали на лицо, на волосы.

– Ты когда-нибудь скажешь мне, Терентьев, почему я? – с трудом заставив себя оторваться от его губ, я опустилась с мысочков. Ладони мои застыли на его плечах. – Почему из всех женщин ты захотел именно меня? Выбрал именно меня?

– Потому что ты особенная, – просто ответил он, но был при этом совершенно серьёзным.

– Особенная? – я недоверчиво хмыкнула. Удручённо покачала головой. – Только и приношу тебе проблемы.

– Это не важно, – он приподнял мою голову за подбородок и повторил, глядя в глаза: – Это всё не важно, Дарина. Ты особенная. Для меня особенная. Тут нет объяснений.

Сняв перчатку, он погладил меня по лицу, стирая растаявший снег и опять набросил на голову капюшон.

– Что-то вроде фатума? – то, как он смотрел на меня, мягкая, поглощающая темнота его глаз, потаённая уверенность, звучащая в его словах, вызвали у меня странное, необъяснимое чувство, описать которое я не могла. Фатум. Судьба.

– Да, – коротко ответил он. – Именно.

Несколько минут мы шли в тишине. Пнув носом сапога снег, я подумала, что Соне, должно быть, снится её новый друг. Накануне утром Демьян сказал мне, чтобы я выбрала для неё подарки и прислала ему ссылки на них. Но разве хоть какие-то подарки смогут составить конкуренцию тёплому живому медвежонку с мокрым носом и добрыми золотистыми глазами? Няня позвонила Демьяну, ещё когда мы ехали в машине и сказала, что дочь, наигравшись со щенком, мгновенно уснула, стоило её голове коснуться подушки. За прошедшее время я успела пообщаться с этой женщиной и теперь была спокойна. Проверенная, ответственная, она не имела особенных навыков и педагогического образования, зато, как и я, родив совсем рано, успела вырастить двух дочерей.

– Откуда ты узнал, что она мечтает о щенке? – снова поддела я снег.

– Думаешь, так трудно было догадаться? – Демьян, приобнимая меня за талию, прижимал к своему боку. – Достаточно было просто увидеть, как она смотрит на собак.

Я ничего не ответила, потому что отвечать, в сущности, было нечего. Посмотрела вперёд, на аллею, на выстланную перед нами серебристую дорожку. Никого, кроме нас. Только мы одни и этот сказочный вечер, пузырьки шампанского, что всё ещё пьянили меня, морозный воздух и запах мужчины, смешанный с ним.

– Мне бы хотелось съездить к маме, – после недолгого молчания снова заговорила я.

– Обязательно, – проговорил Демьян особенно сдержанно, и на миг я почувствовала его напряжение. Беспокойство, пробравшееся было внутрь, тут же исчезло, стоило мне поймать его взгляд. – Съездим сразу после того, как пройдёт заседание.

Я кивнула. Выезжать из города мне было нельзя, и я знала это. Как ни велико было желание пусть так, но попрощаться с мамой, нужно было ждать. Экспертиза показала, что мама умерла своей смертью – сердце. Вот только…

С того момента, как на телефон мне пришло сообщение от бывшего мужа, я понимала… чувствовала – как-то он причастен. Его слова, его взгляд – я прожила с этим человеком пять лет. Пять долгих лет, за которые научилась считывать его, чтобы хоть как-то уберечься. Полиция закрыла дело быстро – нет следов насильственной смерти. И снова Демьян…

Эдуард и правда не убивал мою маму. Не убивал. Но плохенькая, не пишущая звук камера, находящаяся в соседнем магазине, сохранила на плёнке момент их встречи. Сохранила минуту, в которую мой бывший муж, не двигаясь, смотрел маме в лицо и говорил что-то, едва шевеля губами. Сохранил момент, когда она, разгневанная, бросилась на него. Никогда я не видела маму такой – рассерженной и в то же время напуганной. Одним резким движением Эдуард схватил её за ворот пальто и отшвырнул. Сказал что-то и резким шагом направился к двери. Это было в тот самый день. В тот самый день, когда мамы не стало. За несколько часов до её смерти.

Если бы не Демьян и его люди, вряд ли бы эту запись нашли. Вряд ли бы её вообще искали. За это я тоже должна была поблагодарить его. Должна.

– Я отдам тебе эскизы через несколько дней, хорошо? – спросила я, в очередной раз нарушая молчание. – Это может ещё немного подождать.

– Да, – Терентьев прижал меня сильнее. – Но после Нового года всё должно быть готово. Дальше тянуть нельзя.

– Я понимаю. Поверить не могу, что ты доверил это мне, – пройдя ещё немного вперёд, я опять остановилась и посмотрела на него. – У меня ни опыта, ни образования. И тут…

– Не всегда опыт и образование имеют первостепенное значение, – он встал напротив.

Снег под подошвами ботинок заскрипел и затих, где-то вдали раздался звук выпускаемых фейерверков, а потом снова наступила тишина.

– А что имеет?

– То, что нельзя приобрести, – проговорил он. – То, что вот тут, – дотронулся до моей груди. – То, что делает тебя особенной, Дарина.

– Особенной делаешь меня ты, – шепнула я.

Игривый ветерок скользнул по губам, по щекам. Он действительно делал меня особенной. Была ли я особенной до него? Если и так, то вряд ли мне когда-нибудь удалось бы узнать это, не сложись всё так.

– Нет, – с абсолютной уверенностью ответил он, но в уголках его губ всё же появилась улыбка.

Я тоже мягко улыбнулась, не став спорить. Если он сказал, что нет, вполне возможно, это так и есть. Залпы салютов послышались снова, вдалеке в небе вспыхнули красные, жёлтые, белые огоньки, а мы всё так же смотрели друг на друга.

– Я бы выпила ещё шампанского, – честно призналась я.

– Я бы тоже, – он сунул руку в карман и, вытащив, протянул мне на ладони маленькую тёмную шоколадку. – Как насчёт этого?

Стянув перчатки, я взяла, развернула квадратик и, откусив половинку, поднесла вторую к его губам. Почувствовала на пальцах тепло дыхания.

– Неплохо, – ухватилась за воротник его пальто и потянула его на себя. – Но шампанское не заменит.

– А что заменит? – прикосновение к плечам, жар у лица.

– Вот это, – сказала в самые губы и поцеловала, чувствуя, что пьянею от этого поцелуя, как не смогла бы опьянеть ни от какого самого прекрасного на свете шампанского.

Воздуха не хватало, и я, облизнув губы, тихонько застонала. Отпустила воротник и сделала шаг назад.

– Кстати, о шампанском, – Демьян вынул из кармана какой-то конверт и протянул мне.

– Это что? – я распечатала его. Пробежалась по строчкам. – Благотворительный вечер? – подняла взгляд на Демьяна. – Тридцатое… То есть, послезавтра?

– Надеюсь, мне не нужно говорить, что ты пойдёшь со мной? – он забрал у меня конверт и небрежно сунул обратно в карман.

– Надеюсь, мне не нужно говорить, что одного я тебя не отпущу? – ответила я с вызовом.

На мгновение вокруг воцарилась тишина, а после мы засмеялись, и смех наш смешался с новым залпом фейерверка.

– Иди, – ласково погладила я вышедшего нам на встречу заспанного Лорда, – иди спать. Малыш…

Щенок, лизнув меня, потихоньку заскулил. Сладко зевнул, показав нам свою пасть во всей красе и обнюхал ботинки Демьяна.

– Нужно будет найти для него хорошего кинолога, – Демьян тоже потрепал щенка по холке и помог мне снять полушубок.

– Кинолога? – удивилась я.

– Да, – убрал полушубок в шкаф и принялся за пуговицы своего пальто. – Иначе он быстро сядет нам на шею. Любой собаке нужно воспитание. Сомневаюсь, что ты с этим справишься.

Вынужденная признать его правоту, я промолчала. Полный непосредственности Лорд присел на пятую точку, негромко тявкнул и, поймав на себе строгий взгляд Демьяна, встал. Потоптался на месте и, подогнув лапы, улёгся в уголке прямо в коридоре. Видимо, они с Соней действительно наигрались так, что у обоих не осталось сил.

Услышав негромкое позвякивание стекла, я отвлеклась от щенка.

Демьян, уже успевший снять пальто, поставил на столик бумажный пакет с шампанским за которым мы после прогулки вернулись в ресторан, где ужинали. Рядом легла картонная коробка с пирожными.

Посмотрев в зеркало, я перехватила его взгляд и почувствовала, как по телу прошлась жаркая волна. В животе появилось щекочущее чувство, отдавшееся в бёдрах, в коленях, в груди тягучим предвкушением.

– Няня, – тихо сказала я как раз в тот момент, когда та появилась из детской.

– Иди в спальню, – проговорил Демьян так же негромко, но слова его прозвучали, как приказ, ослушаться которого я не имела права.

Жар стал сильнее, от небрежного прикосновения Демьяна к бедру я вздрогнула, как будто меня ударило крохотным разрядом электричества. Облизнув губы, посмотрела в глаза его отражению. То, что витало между нами на протяжении всего вечера, невозможность позволить себе большее, вынужденная сдержанность и томящийся внутри огонь подвели нас к грани.

– Только проверю Соню, – поспешно отозвалась я, накрыв его руку.

Пальцы его были тёплыми, мои – прохладными, и этот контраст усилил ощущение вот-вот готовой произойти вспышки.

Перекинувшись с няней несколькими дежурными фразами, я зашла к Соне. Убедилась, что всё в порядке и, поцеловав кончики пальцев, тронула ими одеяло. Заметила мелькнувшую рядом тень и, подняв голову, увидела силуэт Демьяна. От неожиданности сердце моё подскочило. Он вошёл так тихо, что я даже не заметила этого. Пальцы его сомкнулись на моём запястье.

– Где няня? – на выдохе спросила я, когда он, рванув меня на себя, прижал.

Упёрлась в него ладонью, глядя снизу вверх в скрытое темнотой лицо.

– Я отпустил её, – выговорил он и, обхватив мои ягодицы, с шумом выдохнул через нос. В груди у него зарокотало, ладонь прошлась по моей спине до самой шеи.

В следующий миг он буквально выволок меня из детской. Протащил по коридору и, втолкнув в спальню, закрыл дверь. Не знаю, как ему удалось, но сделал он это резко и относительно тихо.

Развернувшись, я смотрела, как он медленно приближается. Глаза стали почти чёрными, как будто он наконец позволил таившимся внутри демонам вырваться наружу. Порывисто он расстегнул пуговицу рубашки, как будто готов был повалить меня на ковёр и взять в ту же секунду. Скорее всего, так оно и было.

Инстинктивно я отступила. Охваченная жаром, попавшая во власть его неудержимой силы, понимала, что у меня слабеют ноги.

– И куда ты собралась? – с мрачной решимостью он преодолел расстояние между нами, стоило мне отступить ещё на шаг.

Ладонь его опустилась на мою шею.

Он держал меня крепко, не причиняя боли, но в полной мере давая понять – мне не уйти. Тонкое шерстяное платье поползло по бёдрам вверх. До талии и выше.

Глядя мне в глаза, он задрал его до груди и положил ладони мне на талию, прижал к себе бёдрами и, зарычав, как увидевший добычу хищник, потёрся.

– Ты пугаешь меня, – застонала я, почувствовав его твёрдость.

Он действительно готов был взять меня сию же секунду и не скрывал этого: взгляд, сиплые нотки голоса, ставшие жёсткими черты лица выдавали его не хуже, чем упирающаяся в меня плоть.

Торопливо, желая касаться его, как он меня, я принялась расстёгивать оставшиеся пуговицы. Платье поползло вниз, раздражая ставшую чувствительной к каждому прикосновению кожу. Но скрыть мои бёдра оно не успело – Демьян сгрёб подол и стянул его, а потом, перехватив руки за запястья, толкнул к постели.

Пошатнувшись, я повалилась навзничь, ощутила прохладу белья, мягкость одеяла и тут же, как будто контрастом – пальцы мужа на колене.

Накрыв ладонью чашечку, он погладил, прошёлся по моему телу ощупывающим взглядом и, поддев трусики, рывком спустил их.

– Что на тебя нашло? – со стоном выдохнула я, когда он дёрнул рубашку, отрывая последнюю оставшуюся застёгнутой пуговицу и, схватив меня за ногу, окончательно сдёрнул трусики.

Невесомые, они соскользнули вниз по лодыжкам, и Демьян зажал их в кулаке. Поднёс к лицу, вдохнул мой запах. Верхняя губа его дёрнулась, огонь, полыхнувший в глубине глаз, обжёг меня, вызывая сладкую дрожь.

– Хотел сделать это весь вечер, – сипло отозвался он и, сунув трусики в карман брюк, принялся за ремень.

Каждое движение его было наполнено первобытной животной энергией, с каждой секундой, которую он смотрел на меня, я понимала, что теряю волю. Что он лишает меня воли, что сегодня он главный, а я… я должна подчиниться ему. Я обязана быть его.

Уперевшись коленом в постель, он навис надо мной. Наклонился и втянул носом воздух у шеи.

– Ты пахнешь именно так, как должна пахнуть моя женщина, – сдвинул чашечку бюстгальтера, задев сосок, и я, тихонько и несдержанно выдохнув, чуть выгнулась в спине.

Потянулась к нему, но он, перехватив руку, припечатал её к постели. То же сделал со второй и сжал запястья одной рукой.

Долгим, пробирающим, жучим взглядом смотрел на меня и только после этого оголил вторую грудь.

– Ты пахнешь, как моя женщина, – смял, заставляя меня задышать чаще. – Ты дышишь, как должна дышать моя женщина. Ты…

– Демьян, – я попробовала высвободить кисти, заёрзала, но вместо того, чтобы отпустить, он потёр сосок и сдёрнул бюстгальтер ниже, на талию.

– Да… Знаешь почему всё так, Дарина? – снова смял, лаская так, что удовольствие граничило с болью.

Между ног ныло, низ живота стал напряжённым. Он смотрел на меня, нагую, лежащую перед ним, неторопливо поглаживая пальцами сосок, очерчивая ореол.

– Потому что ты – моя женщина, – не дожидаясь от меня ответа, сказал он.

Я ощутила его губы на ключице. Влажный язык коснулся кожи, поцеловал и тут же прикусил, заставляя меня вскрикнуть.

– Ты и сама это знаешь, да? – поцелуй немного ниже, ещё один – в ложбинку между грудей.

Я хотела, чтобы он взял ртом сосок, хотела чувствовать его ещё сильнее, острее. Поёрзала, развела ноги в стороны и сжала коленями его бёдра.

– Это не честно, – пытаясь выкрутить руки, зашептала я.

Извернулась под ним, но всё, что я могла – ловить невесомые касания и то только потому, что он позволял мне делать это.

Неожиданно Демьян выпустил мои запястья и в ту же секунду обхватил голову. Рот его накрыл мой, язык ворвался внутрь так напористо, что у меня перехватило дыхание.

Он целовал меня голодно, не давая возможности опомниться. Ласкал мой рот, терзал губы до тех пор, пока я не почувствовала солоноватый привкус.

Задыхаясь, вцепилась в его плечи, выгнулась и запустила пальцы в его волосы, пытаясь отвечать, подстроиться. Но куда там! Он сминал меня, полностью забирая себе, подчиняя и давая мне свободу чувствовать.

– Ты хотела шампанского? – выдавил он, приподнявшись надо мной в тот момент, когда дыхания окончательно перестало хватать.

О чём он? Я не понимала смысла слов, не понимала, о чём он говорит. Приподняв веки, смотрела на него, пылающая, жаждущая только одного – его прикосновений.

Демьян встал и подошёл к тумбочке. Только сейчас я заметила стоящую в ведёрке со льдом бутылку.

– Не думаю, что это то, что я хочу именно сейчас, – я присела, оперевшись рукой о кровать.

Демьян не слушал меня. Налил шампанское в бокал и, не сводя с меня взгляда, отпил несколько глотков. Вернулся и, сев за спиной, обхватил одну грудь. Вложил бокал в мои пальцы, и я допила всё, что осталось, не чувствуя при этом вкуса – только пузырьки и приятную прохладу на языке. И тут же контрастом – его горячий, такой же безудержный, как и раньше поцелуй.

Неожиданно он разжал мои пальцы и, кинув бокал к ногам, повалил меня на постель животом вниз. Вскрикнув, я вцепилась в одеяло, ощущая его тяжесть, его плоть.

Сознание поплыло, из груди вырвался короткий вскрик, мгновенно перешедший в протяжный стон.

Демьян сгрёб мои волосы и, приподняв голову, буквально впился поцелуем в шею. Сильнее обычного прихватил кожу зубами.

– Тебе следует быть сдержаннее, – сказал он довольно сурово, как будто был мной крайне недоволен и вошёл в меня так, что о сдержанности говорить было трудно. – Иначе ты разбудишь Соню.

Вместо ответа я застонала и, извернувшись, нашла его губы. Мягкий, дразнящий поцелуй сиплый смешок и новый выдох. Выпустив волосы, он удержал меня за шею и, не дав отстраниться, поцеловал снова.

Отбирая возможность дышать, показывая, что, хочу я того или нет – обязана быть его. Слегка сдавив мою шею, он втолкнул язык ещё глубже, до самого горла и сделал сильный выпад. Меня тряхнуло, болезненное наслаждение обдало каждый нерв, каждую клеточку тела.

Укусив за губу, он толкнул меня на постель, взял за плечо и, прижав, стал врываться ещё быстрее.

– Именно это я и хотел сделать с тобой весь вечер, – вонзаясь, прорычал он у меня над ухом. Провёл языком по раковине, обхватил губами мочку. – Да… – глухо, с похожим на рычание стоном, всё ускоряя и ускоряя ритм.

Ладонь его тяжело со шлепком опустилась на мой зад, пальцы вонзились в ягодицу. Смяв, он похлопал снова – немного легче и тут же – ещё сильнее, чем в первый раз.

Я опять закричала – громко, коротко. Прикусила губу, заставляя себя замолчать, но то, что было внутри меня, почти не поддавалось контролю. Как сквозь пелену я слышала собственные вскрики, не понимая, что делаю, комкала одеяло и чувствовала… Чувствовала его, чувствовала его безоговорочную власть над собой. Как и в первый раз, когда это случилось с нами, когда я пришла к нему, а он взял.

Теперь я понимала – взял не потому, что я предложила, а потому, что он хотел этого, в противном случае я бы даже не переступила порог его дома.

Отпустив плечо, он провёл по моей руке до локтя, так же по второй, продолжая вжимать меня в матрас.

– М-м… – выдыхала я, подчинённая его ритму.

– Давай посмотрим на тебя, – сдавленный, всё такой же похожий на рык голос.

Крепко держа за руки, он перевернул меня на спину и опять прижал.

– Такая ты мне нравишься, – сказал с удовлетворением и, отпустив одну руку, убрал с моего лица волосы. – Кажется, я тебе уже говорил об этом.

Говорил или нет, я не помнила. Здесь и сейчас я не помнила вообще ничего. Не помнила и не хотела помнить.

– Демьян! – выгнулась и закричала, когда он снова оказался внутри.

Закрыла глаза, понимая, что долго не выдержу. Заметалась под ним, вбирая его, ощущая, как живот сводит судорогой, как между ног ноет всё сильнее и сильнее. Одеяло сбилось, ноги заскользили по простыне, а он всё не останавливался.

– Открой глаза! – рык стал совсем низким. – Открой и смотри на меня! – сгрёб волосы и с силой сжал.

Ритм его проникновений стал таким быстрым, что у меня не было и мига на передышку. Слова его окутывали меня, его запах, его голос: я таяла в этом, не разбирая ничего по отдельности, не понимая, чего он хочет. Только пульсация моего собственного тела, только напряжение в предвкушении наслаждения, только бегущая по венам горячая кровь, и он во мне.

– Глаза! – сжал волосы ещё сильнее.

Я болезненно поморщилась, застонала и разомкнула веки и тут же провалилась в чёрную бездну его глаз.

Толчок, ещё один, мой всхлип…

– Ты прекрасна, – просипел он и, вогнав в меня член до самой глубины, поймал губами крик. – Прекрасна…

Наши стоны смешались в один, одна на двоих дрожь прокатилась по телам.

– Дарина…

– Демьян…

Измученная, я лежала под ним, придавленная его тяжестью, чувствуя на губах вовсе не кажущийся неприятным привкус крови и Демьяна в себе. Отголоски оргазма снова и снова накатывали на меня, удовольствие было таким сильным, что я совершенно потерялась в нём. И ещё ладонь Демьяна на моём бедре…

– Демьян… – позвала я, услышав за дверью какой-то странный шорох. – Демья-я-ян… – повторила, не услышав ответа.

– М-м? – ладонь его, проскользив по боку, оказалась у меня на груди. Вдохнул и, поиграв с соском, слизал с моей кожи испарину.

Губы у меня пересохли. Облизав их, я шумно выдохнула, погладила мужа по голове, всё ещё дрожа после того, что он сделал со мной и чувствуя, что ещё не затихшее томление в груди, желание, что до конца не прошло, готовы вот-вот вспыхнуть с новой силой. До слуха моего вновь донёсся звук. Такой, будто кто-то скребся в нашу дверь. А потом… тихое поскуливание и аккуратное – «тяв»

– Демьян, – опять позвала я. – Ты слышишь это?

– Слышу, – недовольно просипел он и шумно вдохнул.

Поскрябывания усилились, поскуливания стали громче.

Я сдавленно, нервно засмеялась, Терентьев так и вовсе крепко выругался и, в последний раз сдавив мою грудь, резко встал.

Тут же мне стало холодно и пусто. Прикрывшись кончиком одеяла, я присела, с трудом подчиняя себе собственное тело. Живот так и продолжал ныть, между ног было влажно.

– Нет, я сказал! – услышала я строгий голос стоящего у двери мужа. – Нет! Да чтоб тебя! – выругался он, когда Лорд, наплевав на все его «нет», неведомым образом прошмыгнул в спальню и, остановившись посередине, возмущённо тявкнул на него.

– Мать твою за ногу! – Демьян пошёл к нему. Завиляв хвостом, Лорд снова тявкнул.

– Я же сказал тебе… – едва муж хотел взять его, он вывернулся и, по-щенячьи рыча, схватил губами его тапок.

– Да что ты будешь… – Демьян опять выругался.

Не сдержавшись, я хрюкнула в ладонь. Языческое божество: совершенно нагой, он был прекрасен. Под бронзовой кожей перекатывались мышцы, колечки волос на груди, твёрдый живот и…

Ниже я старалась не смотреть, ибо это было опасно.

Услышав мой смех, он резко перевёл на меня взгляд. Всё такие же чёрные, с не угасшим пламенем…

– Знаешь, – прикрываясь одеялом, я поднялась. Уголок потащился за мной по полу, и щенок, забыв про тапок, переключился на него. – Это выглядит довольно…

Не успела я договорить, Терентьев схватил меня за руку и, выдернув одеяло, швырнул его на пол, предоставив в полное распоряжение Лорда.

– Найдём ему хорошего кинолога, – безапелляционно заявил он. До нас донеслось рычание, звук возни. – Я, конечно, всё понимаю, но…

– Думаю, ему показалось, что мне не очень хорошо.

– А тебе было не очень хорошо? – спросил Демьян, слегка прищурившись, опустил ладонь на мой зад и, погладив, потихоньку хлопнул.

Кожа ещё горела от предыдущего хлопка, но всё, что я почувствовала – желание ощутить Демьяна ближе. Тронула его живот кончиками пальцев и, проведя вверх, обвила его за шею.

– Ты даже не представляешь, как мне было не хорошо, – приподнялась и выразительно посмотрела ему в глаза. Так не хорошо, что… – второй рукой, напротив, провела ниже, к его плоти.

– Дарина, – вкрадчиво, предупреждающе.

Облизнув губы, я отступила. Налила в бокал шампанское. Лорд, ещё немного повозившись, подмял под себя одеяло и устроился на нём. Проследив за моим взглядом, Демьян покачал головой, уголок его рта дёрнулся.

– Я, конечно, всё понимаю, но заниматься сексом при ребёнке… – посмотрел на меня.

В этот момент мне стало ясно – на этом он не остановится.

Сухое шампанское освежало и пьянило, бездна его взгляда затягивала. Он смотрел на меня, и желание его – откровенное, красноречивое, которое было очевидным, становилось всё сильнее. Он был снова готов взять меня – взять, не спрашивая моего позволения, потому что понимал – я его.

– У нас есть ванная, – я сделала ещё один глоток шампанского. И… взяла бутылку за горлышко и подошла к нему. – Я всё-таки постараюсь быть потише.

Демьян усмехнулся уголком рта. Погладил меня по бедру и выговорил, глядя в глаза – твёрдо, не давая мне усомниться в своих словах:

– Вряд ли я позволю тебе сделать это, Дарина.