Текст книги "Прометей № 1"
![](/books_files/covers/thumbs_240/prometey-1-244257.jpg)
Автор книги: Альманах
Жанр: Исторические приключения, Приключения
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Кононова Ольга Алексеевна,
историк, политолог, участник Клуба левых историков и обществоведов
Провокация против революции или провал московской «охранки»
Аннотация. Статья посвящена деятельности Московского отделения по охранению общественной безопасности и порядка, сотрудники которого сделали провокацию основным инструментом своей деятельности для борьбы с революцией и свободомыслием. Также эта форма деятельности знаменитой «охранки» вошла в историю под названием «полицейский социализм», основной идеей которого было формирование лояльного отношения рабочих к самодержавию. Искоренение революционных настроений в пролетарской среде, укрепление верноподданнических чувств – наилучшим инструментом для достижения этих целей, по мнению одного из крупнейших деятелей политического сыска Российской империи Зубатова, была провокация. Однако история показала, насколько бессмысленно и опасно было отказывать народу в политической субъектности: полицейских методов оказалось явно недостаточно, чтобы остановить волну народного недовольства.
Ключевые слова: «полицейский социализм», Московская охранка, Зубатов, «зубатовщина», революция.
В ходе стремительно разворачивающихся событий Февральской революции 1917 г. серьезно пострадали архивы царских спецслужб. Одним из первых огонь охватил Московское отделение по охранению общественной безопасности и порядка. Раскрытие такого рода архивов, естественно, затрагивало интересы многих людей, ставя под удар не только их репутацию, но и жизнь. Потому и заполыхали бывшие «охранки» и жандармские управления[1]1
В Петрограде, например, практически все документы Петроградского Губернского жандармского управления были уничтожены. До наших дней дошло лишь 270 единиц хранения. См.: Перегудова З. И. Политический сыск России (1880–1917 гг.). М., 2013. С. 235.
[Закрыть] по всей стране в дни революционных событий 1917 года.
1 марта (по ст. стилю) московские власти получили телеграмму от председателя Государственной Думы М. В. Родзянко, в которой сообщалось, что старого правительства больше не существует, министр внутренних дел арестован и властные полномочия переданы Временному комитету Думы. А в ночь на 2 марта уже горело здание «охранки». Злоумышленники вытащили все бумаги из шкафов, раскидали их по полу, некоторые сразу сожгли в печах (которые были, буквально, переполнены пеплом), регистрационные карточки рассыпали и перемешали и т. п. – все это говорило о том, что не выражение ненависти к «царским сатрапам», а именно уничтожение документов входило в основные задачи погромщиков.
В огне погибла значительная часть списков «сотрудников», библиотека революционных изданий (пострадала более всего), отдельные дела (например, о служащих отделения и о конспиративных приемах работы). Сильно пострадал Отдел наружного наблюдения. Именно здесь хранились отпечатанные фотографии и негативы. К уничтожению улик были причастны высокопоставленные лица: «Судебными властями возбуждено уголовное дело против бывшего помощника московского градоначальника А. Н. Тимофеева, уничтожившего в дни революции денежную отчетность охранного отделения. А. Н. Тимофеев уничтожил, главным образом, дела, касавшиеся уплаты жалования «секретным сотрудникам»[2]2
Русское слово. 25 мая 1917 г. Л. 4.
[Закрыть].
Но, к счастью, многое уцелело. Обретенные документы позволили с определенной ясностью реконструировать методы работы охранного отделения. Предполагалось, что они же послужат основой будущему музею революционного движения[3]3
ЦГАМ. Ф. 2262, оп. 1, ед. хран. 166. Л. 5.
[Закрыть].
Архивы царских спецслужб представляли (и представляют) исключительную ценность для исторической науки. Но, естественно, тогда не только в долгосрочной перспективе рассматривался вопрос их практического приложения. Разоблачение провокаторов и доносчиков, формирование доказательной базы преступлений старой власти с последующим судебным преследованием – вот то, что было причиной повышенной заинтересованности новых властей в спасении и раскрытии тайных архивов полиции.
10 марта была образована «Комиссия по разбору дел бывшего Департамента полиции», призванная помогать деятельности Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства. А 15 июня 1917 г. на базе данной Комиссии, в виду крайней важности, была образована «Особая комиссия для обследования деятельности бывшего Департамента полиции и подведомственных департаменту учреждений (районных охранных отделений, жандармских управлений и розыскных пунктов) за время с 1905 по 1917 год».
![](i_006.jpg)
С. В. Зубатов инструктирует филеров. Художник О. Б. Турчина. 2016 г. Бумага, пастель
В ее задачи входило: 1) исследование всех дел, имеющих отношение к политическому розыску и сохранившихся в архивах департамента полиции и подведомственных ему учреждений; 2) сношения с исполнительными комитетами и комиссиями, работающими на местах по данным местных архивов, а в случае отсутствия такой работы на местах, – принятие мер к охране и разработке местных архивов; 3) обращение за получением материалов и сведений, касающихся политического розыска, ко всем правительственным и общественным учреждениям; 4) производство опроса чинов департамента полиции и жандармского надзора и «лиц, имеющих касательство к политическому розыску, как находящихся в местах заключения, так и пребывающих на свободе»; 5) удовлетворение требований правительственных органов и общественных учреждений по выдаче справок, касающихся политического розыска[4]4
ГАРФ. Ф. 503, оп. 1, д. 3. Л. 1–1 об.
[Закрыть].
Московское отделение по охранению общественной безопасности и порядка, созданное в 1880 г., было самым большим в России и охватывало не только Москву и Московскую губернию[5]5
В качестве примера: в 1896 г. министр внутренних дел И. Л. Горемыкин наградил чинов Московского охранного отделения за «отличную деятельность вне Москвы». // ГАРФ. Ф. 63, оп. 37, ед. хран. 33. Л. 19.
[Закрыть]. В радиус его ведения входили все губернии центральной области: Тверская, Ярославская, Вологодская, Архангельская, Костромская, Калужская, Тульская, Орловская, Владимирская, Рязанская, Нижегородская и Смоленская. В его составе было пять отделов, в 1902 г. был создан Особый отдел канцелярии Московского охранного отделения. В его обязанности входила организация наружного наблюдения. В 1910 г. учрежден Агентурный отдел, отвечающий за работу секретных сотрудников. По сохранившимся документам можно сделать вывод, что помимо политических деятелей, «под колпаком» отделения находились писатели, публицисты, адвокаты, издатели и т. д., хоть сколько-нибудь заявляющие свою социально-политическую позицию.
20 марта 1917 года приступила к работе созданная при Комитете Московских общественных организаций Комиссия по обеспечению нового строя. Цель работы Комиссии заключалась в предупреждении, выяснении и пресечении всех враждебных революции действий. Одной из главных задач Комиссии являлось выяснение личностей секретных сотрудников Охранного отделения и Губернского жандармского управления.
Несколько ранее, в 10-х числах марта 1917 г., была создана Комиссия по разбору архивов по политическим делам. Эти две комиссии работали в тесном взаимодействии. Непосредственная работа Архивной комиссии заключалась в отыскании, выемки и транспортировке документов. Комиссия передавала материалы по деятельности секретных сотрудников в бюро разработки секретных архивов при Комиссии по обеспечению нового строя. На основании полученных данных и производились расследования, публиковались списки выявленных сотрудников с краткой информацией об их личности, принимались решения по ограничению их свободы (арест, подписка о невыезде, надзор, запрет на участие в общественной и политической жизни).
Комиссия сразу же приступила к изучению дел охранного отделения и секретного отделения канцелярии генерал-губернатора. Параллельно ходу расследования члены комиссии публиковали материалы, связанные с открывавшимися им документами. В этих публикациях мы можем обнаружить весьма любопытные свидетельства.
Одним из первых книгу подготовил известный публицист, сотрудник «Русских Ведомостей» М. А. Осоргин. Небольшого формата издание «Охранное отделение и его секреты» отличается литературным слогом и психологическими портретами мелких осведомителей, основанными на выдержках из их заявлений и донесений. Надо сказать, что погружение в тонкости мира предательства и провокации, оставило неизгладимый след в душе Осоргина. Один из героев его «Книги о концах» народоволец Данилов проводит остаток своей жизни, пытаясь найти в архиве охранного отделения написанное когда-то им прошение о помиловании. Данилов «плавал в море величайшей грязи, разгребал руками горы нечистот, узнал многое о многих, чего и предполагать было невозможно и чего достаточно, чтобы потерять навсегда веру в человеческую порядочность»[6]6
Осоргин М. А. Книга о концах. Берлин, 1935 г. С. 232.
[Закрыть]. Со всей очевидностью в этих строках сквозит личный эмоциональный опыт Осоргина, полученный им во время работы в Комиссии.
В этом же году вышла книга А. Красного «Тайны охранки». Основательное изучение «Инструкции по организации и ведению внутренней агентуры» провел Жилинский и подготовил книгу «Организация и жизнь охранного отделения во времена царской власти». Тогда же эсер С. Б. Членов издает небольшую книгу «Охранные отделения в последние годы царствования Николая II», двумя годами позже, в 1919-м, он издаст более полную работу под названием «Московская охранка и ее сотрудники. По данным Комиссии по обеспечению нового строя». (Хотя самой Комиссии на тот момент уже не существовало).
Все упомянутые издания были подготовлены в кратчайшие сроки. Вслед за разоблачением и осуждением, следовало описание (с разной степенью подробности) принципов и методов работы охранного отделения. Книга В. Б. Жилинского снабжена любопытным фотоматериалом. Она раскрывает структуру «охранки» и основные технические тонкости ее работы. Что и должно было послужить наглядной «иллюстрацией» к предъявленным обвинениям. Эта часть работ наиболее любопытна, т. к. написана людьми, имеющими непосредственный доступ к документам «по горячим следам» и, несомненно, помогает представить жизнь и деятельность Московской «охранки» в ее повседневности.
Например, мы узнаем, что «профессор, журналист, врач, чиновник, офицер солдат, рабочий, крестьянин, коммерсант, – все были «на учете», все регистрировались, каждый имел свой «скорбный лист», куда заносилась всякая мелочь – с кем знаком, когда выходил из дому, где бывает, когда возвращается домой и т. д.»[7]7
Красный А. Тайны охранки. М., 1917 г. С. 4.
[Закрыть]. Каждый филер был осведомителем в определенной области, т. е. существовала «специализация». Осведомители работали в СМИ, в промышленных кругах, земском и городском союзах и т. д. На страницах газеты «Русское слово» от лица Комиссии по обеспечению нового строя публиковались уцелевшие списки секретных сотрудников Московского охранного отделения.
Летом 1917 г. журнал «Голос минувшего» опубликовал материалы о провокаторах, работавших в Москве в 1880-х гг. В частности, делается любопытный вывод о том, что считать С. В. Зубатова, руководившего отделением с 1896 г. по 1902 г., «отцом провокации» не приходится. С самых первых шагов своей деятельности московская «охранка» использовала секретных сотрудников, которым «приходилось иногда принимать и активное участие в интересах партии»[8]8
Цявловский М. Я. Секретные сотрудники московской охранки 1880-х годов. // Голос минувшего. № 7–8, 1917 г. С. 180.
[Закрыть]. В конце публикации приводится список лиц, оказывавших услуги полиции в 1880-е гг. Среди них студенты, инженеры, офицеры, акушерка. Также, отмечается, что в денежное вознаграждение занимает главенствующее место среди мотивирующих факторов сотрудничества с «охранкой».
Департамент тратил колоссальные средства на содержание «сотрудников». С января по июль 1906 г. расходы на секретную агентуру в 31 губернии России составили 69 655 руб[9]9
Перегудова З. И. Политический сыск в России (1880–1917 гг). М., 2013 г. С. 214.
[Закрыть]. Московское отделение было самым затратным после Петербургского. С каждым годом траты на «охрану» росли с большой скоростью (даже с учетом инфляции). Самые высокооплачиваемые агенты получали до 750 руб. в месяц. При этом часть сумм, выделяемых Министерством внутренних дел, вообще не подлежала отчетности. Если говорить о численности наиболее ценных сотрудниках, которых курировал Особый отдел Департамента полиции, то на сегодняшний день мы располагаем картотекой из 32 ящиков, в которых хранится около 20 000 карточек агентов. Коллекция находится в Государственном архиве РФ. Естественно, реально действующих более «мелких» агентов было гораздо больше. Но говорить о точной цифре – затруднительно. По разным данным на местах эта цифра составляла от 1000 до 4000 человек[10]10
Лурье Ф.М., Перегудова З. И. Царская охранка и провокация. // Из глубины времен. № 1, 1992 г. С. 61.
[Закрыть].
Методика приобретения и курирования сотрудников, казалось бы, была проработана Департаментом полиции. В 1907 гг. выходит «Инструкция по организации и ведению внутреннего секретного наблюдения» – первый нормативный документ, охватывающий весь комплекс вопросов, связанных с деятельностью органов политического сыска.
И, тем не менее, очень скоро последовал целый ряд разоблачений В. Л. Бурцева, которые нанесли серьезные удары по организации сыска. Главными поставщиками информации для журнала «Былое» выступили бывшие «охранники», среди которых и сотрудник Московского охранного отделения Л. П. Меньщиков и др. Свидетельства этих людей, так же, представляют значительную ценность. В своем письме, обращенном к министру внутренних дел П. А. Столыпину, этот человек, знавший московскую (и не только) «охранительную кухню» изнутри, писал:
«Кто же эти деятели политического сыска, те сытые и довольные люди, огромные полчища которых пожирают миллионы денег, выбитых из обнищавшего народа, и нагло распоряжаются судьбой своих ближних, притесняют, гонят и давят их?
Я знал их, они беседовали со мной, я жил с ними. Хищники, льстецы и невежды – вот преобладающие типы охранительных сфер. Пошлость и бессердечие, трусость и лицемерие – вот черты, свойственные мелким и крупным героям «мира мерзости запустения». Что руководит поступками этих людей? Я видел, что одних гнала сюда нужда в хлебе насущном, других соблазняла мысль о легкой наживе, третьих влекла мечта о почестях, жажда власти. Но я не встречал среди них людей, которые бы стояли на своем посту действительно во имя долга; служили бы делу, ради высших интересов.
И то обстоятельство, что у стяга, на котором Вашими стараниями восстановлены политические пароли монархической триады, собираются по преимуществу люди нечестные, бездарные и некультурные, вовсе не объясняется случайностью; это закономерное явление, ибо на Ваши лозунги не откликаются люди другого облика; это результат естественного подбора, так как самодержавный режим уже многие десятилетия отметает от общественной и государственной деятельности все наиболее добросовестное, искреннее и талантливое, губит в тюрьмах, ссылках и каторгах бесчисленное множество молодых сил, а людей неукротимой энергии, способных на самопожертвование, толкает на крайности и надевает на них Ваши, именно Ваши, господин Столыпин, галстуки»[11]11
Меньщиков Л. П. Открытое письмо П. А. Столыпину, русскому премьер-министру. Париж, 1911 г. С. 1
[Закрыть].
Один из информаторов Бурцева, бывший сотрудник Варшавского охранного отделения М. Е. Бакай, в открытом письме, объясняющем его поступок, сообщает о методах работы в Москве в дни первой русской революции: «В декабре 1905 года я поехал в Москве, там застал восстание и был свидетелем, как Рачковский[12]12
Рачковский П.И. (1851–1910 гг.) – действительный статский советник, руководитель заграничной агентуры Департамента полиции в Париже (1885–1902 гг.), вице-директор Департамента полиции (1905–1906 гг.). Из воспоминаний о Рачковском революционера М. С. Когана: «Фигура Рачковского стоит несомненно в центре не только контрреволюции 1905 г., но и всей реакции этого периода. Азеф и азефовщина – его детище. … Он – душа московского разгрома….». (Коган М. С. Контрреволюция 1905 г. и внешняя политика. // Свобода в борьбе. 1917 г. № 1. С. 2).
[Закрыть] привозил пудами погромные прокламации, печатавшиеся в Департаменте полиции, а офицеры Семеновского полка писали смертные приговоры карандашом на клочке бумаги и здесь же их приводили в исполнение…»[13]13
Бакай М.Е. краткая автобиография. // Русское прошлое: исторический сборник. М., 1923 г. № 5. С. 155.
[Закрыть].
К началу 20 в. в Российской Империи действовало три охранных отделения – в Петербурге, Москве и Варшаве. Московское отделение, как уже отмечалось выше, было наиболее активным[14]14
Перегудова З. И. Политический сыск в России (1880–1917 гг). М., 2013 г. С. 213.
[Закрыть]. Особую методику работы с осведомителями и провокаторами разработал начальник отделения (1896–1902 гг.) знаменитый С. В. Зубатов.
![](i_007.jpg)
Сергей Зубатов – крупнейший деятель политического сыска, начальник Московского охранного отделения и Особого отдела Департамента полиции министрества внутренних дел Российской империи
У многих на слуху фамилии таких легендарных провокаторов как С. П. Дегаев, Е. Ф. Азеф, Р. В. Малиновский. Но не все знают, что в рядах профессиональных осведомителей полиции были и женщины, которые проявили себя как опытные сотрудники, в расчетливости и холоднокровии которых не приходилось сомневаться. З. Ф. Жученко-Гернгросс, «Азеф в юбке», занимавшая видную позицию в рядах партии социалистов-революционеров начинала свою деятельность в Москве, под руководством Зубатова. В 1895 г. она выступила в роли провокатора в т. н. «Распутинском деле» – подготовке покушения на Николая II. Кружок Распутина вырос из сибирского студенческого землячества. Но были ли студенты изначально террористами – это вопрос? Бывший сотрудник охранки Л. П. Меньщиков выражает некоторые сомнения по этому поводу: «… не явилась ли идея о покушении первоначально у самого охранного отделения, которому, в виду предстоящей коронации, было очень выгодно создать громкое дело, чтобы хорошенько отличиться?»[15]15
Меньщиков Л. П. Охрана и революция. Ч. 1. С. 264.
[Закрыть] Предположение Меньщикова находит подтверждение. Именно Гернгросс переводила иностранные химические пособия по изготовлению взрывчатых веществ и оказывала активное содействие в приобретении необходимых ингредиентов, хранила их у себя, подыскивала место для испытаний («проб»).
Еще одна московская «сотрудница» – А. Е. Серебрякова или «Мамочка», «Туз». Более 25 лет своей жизни она работала поставщиком информации о деятельности московских социал-демократических организаций[16]16
См.: Кононова О.А. «Мамочка» провокации: судьба агента московской «охранки». // https//regnum.ru/news/3185318.html
[Закрыть]. Ее клички были не совсем случайны, они отражали важность и значительность ее работы. Анна Егоровна была одним из ценнейших сотрудников руководителя Московского охранного отделения знаменитого С. В. Зубатова. Салон Серебряковой Зубатов называл «святая святых»[17]17
Известия, № 263. 1925 г. С. 4
[Закрыть]. Далеко не вся деятельность Серебряковой известна. В правилах Зубатова было уничтожение документов, которые могли впоследствии скомпрометировать его подопечных. Но, кое-что, все же, сохранилось. Одной из самых важных улик против Серебряковой на процессе в 1926 г. оказался отзыв о ее работе, написанный рукой ее руководителя и датированный 26 марта 1907 года, где в особо отмечалось, что «крупнейшие дела московского охранного отделения всех периодов его деятельности обязаны успехом ее инициативе». Более того, она «намеренно расширила свои кружковые связи за пределы столицы, создала возможность отделению увеличить объем своей деятельности и тем оказала большую помощь Департаменту полиции»[18]18
Известия, № 89. 1926 г. С. 4
[Закрыть].
Зинаида Жученко была идейной монархисткой. Но это, скорее, исключение, чем правило. Как справедливо отмечает исследователь Ю. Ф. Овченко, провокация использовалась «сотрудниками» как средство наживы, а полицией как «оперативно-тактический прием», позволявший создавать недостающие улики[19]19
Овченко Ю. Ф. Московская охранка на рубеже веков, 1880–1904 гг. М., 2010 г. С. 92.
[Закрыть]. Он же приводит один из наиболее вопиющих примеров провокаторской деятельности Московской «охранки». В 1908 г. провокатор И. Русанов учредил анархистскую организацию «Союз народной мести». «Союз» в течении двух лет печатал прокламации, подготовил программу и, даже, провел два «съезда». Департамент полиции был очень обеспокоен деятельностью новой опасной организации. Но в ноябре 1910 г. выяснилось, что «Союз» – это только Русанов.
В 1914 г. Департамент разослал на места новую усовершенствованную инструкцию по организации и ведению агентуры, на ее основании Московское отделение подготовило собственный документ, «Инструкцию по организации и ведению внутренней агентуры, составленную при Московском охранном отделении». Последние попытки власти сохранить себя.
В 1917 г. Чрезвычайная следственная комиссия поручила московскому следователю по особо важным делам В. И. Громову, при участии откомандированного в Москву состоящего при комиссии на правах товарища прокурора В. А. Жданова допросить здесь целый ряд лиц, имевших то или иное отношение к деятельности бывшего департамента полиции: «Во исполнение этого требования чрезвычайной следственной комиссии В. И. Громов допросил нескольких бывших «секретных сотрудников» московской охранки, содержащихся в Лефортовской тюрьме. Допросу подлежат также и некоторые из официальных охранников, и в первую очередь бывший начальник охранного отделения полковник Мартынов. Он будет допрошен на этих днях»[20]20
Русское слово. 6 (19) мая 1917 г. Л. 4.
[Закрыть]. Александр Павлович Мартынов – начальник Московской «охранки» с 1914 г., сразу после получения известия о начале революционных событий в Петрограде, вытребовал у градоначальства 10 тысяч рублей, из которых часть роздал своим агентам, а часть присвоил. Его поступок явился символическим финальным аккордом деятельности Московского охранного отделения.
Царская власть старалась удержаться над пропастью, хватаясь за провокаторов, но тем самым, значительно преуспела в приближении своей гибели. «Задача охранки была трудна, ибо она стремилась не только к подавлению революционного движения и изъятию из обращения неблагонадежных лиц, но, …, и к постоянным заботам о том, чтобы движение, избави Бог, не заглохло, к поддержанию того напряженного состояния перед грозой, которое так способствует ловлению рыбы в мутной воде, получению всякого рода чинов и отличий»[21]21
Жилинский В. Б. Организация и жизнь охранного отделения во времена царской власти. М., 1918 г. С. 7.
[Закрыть]. Власти осознавали, что справиться с революционным потоком они не в состоянии, но попытались контролировать его движение с помощью провокаторских методов. Что из этого вышло – показала история.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?