Читать книгу "Забытый этаж"

Торжище оказалось гигантским котлом, перевернутым конусом, острие которого срезали, цирком Летней Ярмарки, увеличенным в тысячи раз. Витька, с приоткрытым ртом рассматривавший уходящие вверх ярусы, мельком подумал, что от этого места наверняка бы остался в восторге грозный Мистицион, способный изготовить и показать здесь иллюзию невиданного ранее масштаба.

Внутри монолитных скальных стен пролегали ровные и широкие, аккуратно обработанные проходы-каньоны, по одному из которых и полз сейчас караван урожайщиков. Таких проспектов было немало – словно симметричные спицы гигантского колеса, они начинались от порталов периметра и выводили точно в центр амфитеатра. Над «спицами» столь же строго были протянуты струны, подведенные к каменным швартовочным вышкам. Ни шахт, ни сталагмитов, подпирающих своды, не наблюдалось.

По краям арену усеивали двадцатиметровые колонны, изящные и массивные одновременно. На террасах то тут, то там виднелись обломки серых памятников, элегантных портиков, мраморных перил, фонтанов или эффектных парадных лестниц. Освещение давали не потолочные колонии плесени, а многочисленные прожектора, часть которых была разбита, но половина функционировала вполне исправно.

– Вероятно, часть каверн электрифицирована благодаря геотермальным источникам… – пробормотал Виктор, но его предположение осталось без внимания остальных.

О чем вообще можно было размышлять в столь торжественный и захватывающий момент? На фоне подавляющего великолепия пещеры казалось, что ребята стали совсем крохотными, уменьшенными до размера кукол…

– Для чего было создано это место? – сдавленно спросила Настя, покусывая ноготь на большом пальце.

– Кто знает? – философски ответил Витя. – Может быть, во времена строительства Спасгорода тут проводили общие собрания? Вроде наших Ярмарок… Но одно очевидно – его создатели постарались на славу, это уж точно.

Караван тем временем продолжал движение, пыхтящей гусеницей выползая на темно-серую матовую арену. Возница-урожайщик в полуоткрытой кабине колесницы услышал детские голоса. Обернулся, на пассажиров посмотрел с неодобрением, но ничего не сказал и вернулся к управлению самокатом. А близнецы, вдосталь насладившись видами просторной светлой каверны, наконец заметили не только устройство грота, но и существ, его наполнявших…

Торжище (как процесс, а не как географический объект), судя по всему, уже начиналось. Во всяком случае, тут было немало тех, кто давно прибыл на место и подготовился к мероприятию заблаговременно и основательно. Многие ярусы-ступени занимали шатры, модульные домики и торговые палатки. Флаги и вымпелы кланов висели почти на всех стенах, колоннах и столбах, чередуясь с аляповатыми рекламными растяжками.

На дальнем конце арены концентрация самоходной техники просто зашкаливала – там устроили стоянку, куда представители кланов после разгрузки отгоняли свои колесницы и шагоходы. В центре возвышались девять помостов (еще несколько строилось под звонкую дробь молотков), по которым сновали гулы и арсилиты. Пространство вокруг сцен занимали торговые ряды, напомнившие рынок Цветокамня.

Из порталов все прибывали и прибывали делегации. Иногда это был лишь одинокий самокат; иногда – целая группа, как у представителей Урожая; иногда – процессия всадников на ходунах или ездовых звероморфах. В каверне стоял невообразимый шум и галдеж, усиленный особенной акустикой амфитеатра.

Троица, стараясь не сверзиться на Крумма, оживленно вертела головами, разглядывая как уже знакомых подземников, так и совершенно новых и необычных.

Вот они увидели (Настя судорожно вдохнула) шумную процессию Нерях, разряженных и вооруженных небрежно и разномастно. Заметили статных арсилитов, двигавшихся сквозь толпу с пренебрежением и надменностью профессиональных танцоров. Долго всматривались в отряд гулов, одетых настолько неприметно и так похожих друг на друга, что запомнить их внешность не представлялось возможным. Удивились необычной сбруе еще одного из гулских кланов – перемотанные ремнями крепыши были сплошь покрыты железными шипами и лезвиями, торчащими из плеч, локтей и даже пяток (перед такими прохожими толпа благоразумно расступалась, стараясь держать дистанцию). Похихикали над бородачами, волосы которых были так густо измазаны гипсом, что закаменели и потрескались. Подивились на арсилитов, выряженных в совершенно одинаковые строгие одежды, да еще и передвигавшихся ровным строем исключительно по команде старшего. Обратили внимание на представителей незнакомого клана гулов, настолько увешанных приборами, датчиками, циферблатами и различными механическими примочками, что под ними не было видно ни одежды, ни лиц…

Сновало по Торжищу и немало звероморфов, причем как занятых в работе, так и свободно прогуливающихся по просторам арены. Могучие рогатые тянули жестяные телеги и волокуши-упаковки с материалами для строительства сцен. Под самыми богатыми арсилитами с нарочитой бравадой гарцевали разумные кони. За ними, собранные в цепи-караваны, выступали звери, похожие на лошадей, но несущие на спине огромный мохнатый горб. Сторожевые псы, напоминавшие стражей Урожая, зорко поглядывали за происходящим с верхних ярусов амфитеатра.

Еще тут были животные, ранее не виданные детьми. Например, миниатюрные волосатые существа, невероятно похожие на людей, но поросшие шерстью с ног до головы, с длинным цепким хвостом и трехпалые – они восседали на плечах торговцев, время от времени что-то нашептывая своим хозяевам.

Над головами торжищан, без остановки гудя моторами, сновали разнокалиберные Локо. Похожие на гигантские разноцветные бусины, они поочередно и спешно швартовались к вышкам, высаживали пассажиров и торопливо убегали на новый вызов.

Свою долю гомона, гама и предпраздничного бардака вносили и артисты, решившие воспользоваться скоплением разномастных обитателей Катакомбурга и подзаработать сребров или синдриния. Фокусники показывали трюки с картами и проволочными кольцами; плевались огнем хмурые гулы с ожогами на лицах; акробаты без устали скакали и выстраивали живые пирамиды, многие вышагивали над толпой на невероятно длинных и хрупких ходулях. Где-то играла музыка. Надрывались громкоголосые зазывалы, рекламирующие товары и заманивающие посетителей Торжища в лавки, на аукционы и презентации…

Караван остановился.

Колесницы расположились по кругу, и трудогулики тут же приступили к разгрузке. Повсюду раздавались властные команды нескольких Мудрословов, сопровождавших торговую экспедицию. Наши герои спустились в фургон, где их дожидался нетерпеливо переминавшийся на месте Крумм. Дверцы тут же распахнулись, гулы начали вынимать и складировать ящики. Через дверной проем было заметно, как несколько урожайщиков поднялись на ближайший ярус амфитеатра, где начали установку шатров, украшенных клановыми гербами. Стараясь никому не мешать, ребята спешно выскользнули из грузовика, сбились в кучку и осмотрелись.

– Основательно обживаются, – прокомментировал Димка, поправляя лямки ранца.

– Торжище будет вестись восемь полных Циклов, – негромко ответил ему звероморф, жадно втягивая воздух, наполненный сотнями разных запахов. – За это время тут будут заключать и расторгать политические союзы. Продавать вещи, провиант и сородичей Крумма. Наверняка сыграют несколько свадеб. Проведут игрища и турнир. Большой Торг – видное и важное событие в жизни кланов Катакомбурга…

– Всемогущие Процессоры, – вдруг просипел Витька, дергая брата и сестру за рукава. – Это же Глиняные…

Ребята побледнели. Крумм оскалился при упоминании своих врагов, а затем все обернулись в сторону, указанную мальчиком. Обернулись – и действительно заметили процессию угловатых, приземистых и весьма грозных на вид гулов, прокладывавших путь сквозь толпу. От Следопытов веяло дикой энергией, неукротимой злостью и надменностью. Ни вожака, ни Киртаны среди охотников заметно не было.

– Они идут на аукцион, – с рычанием произнес полосатый кот, пригибаясь. – Крумм готов спорить на свою жизнь, что Глиняные Следопыты постараются избавиться от живых трофеев как можно раньше. Так сэкономят на кормежке и охране пленников…

– Значит, нам следует пойти за ними? – как можно обыденнее поинтересовалась Настя, хотя голос девочки подрагивал, как и ее губы.

– Да, – признал Витя, но предупреждающе поднял палец: – Однако сперва нужно сказать спасибо!

С этим согласились все, и даже саблезубый, проявлявший все больше нетерпения.

Обогнув самокат и стараясь не попадаться под ноги работяг, дети и звероморф отправились на поиски Анабеллы. Которую почти сразу и обнаружили – женщина стояла на металлической подножке грузовой колесницы, торопливо отдавая распоряжения и строго покрикивая на лентяев. Пышная полосатая прическа княжеской советницы виднелась издали, будто черно-белый путеводный маяк. Заметив гостей, гулка улыбнулась, что-то сказала подмастерью и легко спрыгнула на упругое дно арены.

– Легка ли была ваша дорога? – спросила Мудрослов, прикасаясь к кончику носа.

– Да, конечно, – поклонился Виктор, повторяя вежливый жест. – А вообще мы хотели поблагодарить за гостеприимство и возможность добраться до Торжища. Спасибо вам.

Урожайщица улыбнулась, не спеша с ответом. Еще раз внимательно осмотрела всех троих, кивнула разумному зверю. И негромко сказала следующее:

– Вы действительно необычные существа, друзья Урожая, – Анабелла прищурилась, стараясь говорить так, чтобы не расслышали трудогулики, увлеченные обустройством лагеря. – До прошлого Цикла я и подумать не могла, что старинные сказки про поверхность не лгут. Но убедилась и поражена в самое сердце. Не могу знать, мир или войну принесли вы в Катакомбург… я не арсилит, чтобы читать мысли других и чувствовать оттенки аур… Но я немало прожила на свете и вижу перед собой хороших и честных подростков. А потому желаю удачи в любом начинании, и пусть разольется над вами милосердие спящего Сер-Пентоборга! Отныне вы желанные гости клана. Отныне мы все – множество камней единой горы, из разобщенного малого составляющие великое и монолитное. А после того как он научился вести себя при общении с Бруно, это приглашение касается даже Крумма…

Покосившись на морфа, она лукаво улыбнулась одними глазами. Хищник, тихонько фыркнув, только повел усами. И пусть его поза или взгляд говорили – ах-ах, Мудрослов Анабелла, как смешно! – он все равно почтительно поклонился советнице.

А затем гулка повернулась, чтобы снова взобраться на подножку самоката, и возобновила командование. Ребята, к своему удивлению крайне расстроенные этим расставанием, побрели прочь…

– Друзья-чужеродцы уловили, что хотела сказать советница? – посматривая по сторонам, спросил Крумм. И тут же тихо посоветовал, не дожидаясь ответа: – Накиньте-ка капюшоны. Ваши смешные ушки местный народ может не оценить…

Витя поджал губу, втайне огорчившись, что такая простая и ценная мысль первой не пришла именно ему. Оба мальчика натянули капюшоны школьных курток (Настя, стеснявшаяся новой стрижки, сделала это еще на выходе из фургона). И этот обыденный, столь повседневный жест вдруг показался ребятам крайне зловещим, сопряженным со страшной опасностью. Снова остались они в одиночестве, предоставленные самим себе, полагающиеся лишь на удачу и резвые ноги.

После гостеприимства и теплоты, с которыми их встречали трудогулики Урожая, на ребят накатила тоска. Теперь становилось понятно, о чем спрашивал их Крумм в душном нутре фургона. В суете и столпотворении Торжища было на самом деле легко потерять не только храбрость, но и голову. И единственным, что согревало наших героев в этот миг, было осознание скорого возвращения домой. Несмотря на страх, они твердо верили, что смогут сдержать обещание, а после разыскать забытый Лифт…

Уловив (как обычно в минуты переживаний) тревожные мысли братьев, Настя остановилась прямо посреди людного торгового проспекта. Протянула руки, ловя ладони мальчиков. Решительно развернула к себе, и Витька с Димкой поняли настрой сестры. Встав в маленький тесный круг, близнецы взглянули друг другу в глаза.

– Мы ведь через многое прошли, верно? – спросила девочка, чувствуя, как за ее спиной стоит на страже троицы верный звероморф.

– Точно, сеструха, – кивнул Дима. – Мы справились, несмотря ни на что.

– Мы вместе, и в этом наша сила, – глухо признал Витя. Очки поползли с переносицы, но он не разомкнул живой цепи, чтобы их поправить, – лишь чуть приподнял и запрокинул голову. – И эту силу не сломили ни Красимира, ни Мглистый…

– Ни Гильдия, – добавил брат.

– А значит, мы справимся и сейчас! – подтвердила Настя, и в этот момент их сердца преисполнились такой уверенности, что стало жарко. Близнецов охватило чувство всесилия и беззаботной отваги, почти не присущее взрослым, но такое легкое и всеобъемлющее в юном возрасте. – Крумм, отведи нас на аукцион.

Кот, блеснув зелеными глазами, развернулся и направился в торговые ряды.

Арена амфитеатра, превращенного в здоровенный рынок (по сравнению с ним провинциальный базар Цветокамня казался крохотным и уютным), гудела, голосила и музицировала наперебой. От обилия товаров кружилась голова, в глазах пестрело, в нос врывались самые необычные запахи.

Гулы и арсилиты, выставившие торговые павильоны своих кланов, продавали все, что только можно было представить. Еду и разные ткани, обломки старых самокатов и сдерживающих механизмов, гайки и винты, горюче-смазочные материалы в бутылях из глины и прессованной коралловой крошки, провода и шланги, ценные запчасти к Локо, железную руду, старые микросхемы, лекарства, драгоценный синдриний разной чистоты, допотопные амбивизоры, инструменты, оружие и многое другое.

– Димочка, – позвала Настя, ускоряя шаг и нагоняя брата, вырвавшегося чуть вперед. – Ты бы за сумкой последил. Я чувствую, кругом карманных воришек не меньше, чем продавцов…

Мальчик недоверчиво покосился через плечо, собираясь поинтересоваться, откуда ей это известно. Но не стал, что-то прочитав в ее взгляде. Послушно снял ранец, перевесил на живот – смотрелось забавно, но так было удобнее и позволяло контролировать клапан.

А затем они вышли на одну из отгороженных площадок, где держали пленных звероморфов. И хотя Крумм вздрогнул от ушей до кончика хвоста и застонал, представителей семейства кошачьих в загоне не наблюдалось. Понуро опустили головы две горбатые лошади; отсутствующим взглядом смотрел куда-то вдаль (на память ребятам сразу пришла пленная крыса на Ярмарке Спасгорода) здоровенный пес с облезлой на лапах и загривке шкурой. Все животные были привязаны и, разумеется, лишены ошейников-модуляторов. Торгами управлял незнакомый клан гулов, лишь отчасти напоминавший Глиняных Следопытов.

Мальчишки насупились, а Настя сжала кулаки и задохнулась от негодования.

– Я считала, что вы полноправные члены подземного общества! – с вызовом бросила девочка Крумму, с горечью наблюдая за пленниками, которых по одному выводили на сцену аукциона. – Но вас продают, словно какие-то вещи!

Димка тут же вспомнил про несправедливое и бесчеловечное обустройство Интерната, до недавнего времени являвшегося неотъемлемой частью Спасгородской цивилизации. Лоб его перечеркнули морщины, но он предпочел промолчать. Витька, покосившись на брата, догадался, о чем тот думает, но тоже ничего не сказал. Он, немало читавший о старинных государствах и формах управления странами, предположил, что у любого политического строя есть своя обратная, темная сторона…

Крумм тут же подтвердил эти опасения, и в голосе его звучали злоба и грусть.

– Ты совершенно права, друг Настя, – сказал звероморф. – Но вы уже взрослые, чтобы понимать – одиночки всегда рискуют. Конечно, никому не придет в голову брать в рабство Бруно. Или ему подобных. Но сородичи Крумма и иные звери предпочитают полную свободу. А она несет опасности.

– А если кто-то попытается сбежать? – предположил Димка, расстроившись оттого, что у сестры окончательно испортилось настроение. – Это выглядит совсем несложным…

– Проще отработать сотню-другую Циклов. Получить свободу по заслугам. Потому что обычно хозяева что-то придумывают насчет побегов, – неохотно признал Крумм. – Например, бомбу с дистанционным управлением в кандалах. Или яд, противоядие от которого есть только у надзирателей.

– Из вас же делают настоящих рабов! – не унималась Настя, а у Вити вдруг зачесалась лодыжка – в том самом месте, где еще недавно ногу окольцовывал электронный браслет слежения. – Так нельзя!

– А у вас дома совсем нет невольников? – угрюмо парировал разумный кот, опуская голову и даже не ожидая ответа.

Настя хотела возразить. И даже набрала в легкие воздуха, но поперхнулась и замолчала. Она вдруг тоже вспомнила… в частности, про червей, навеки привязанных к смертоносным Реакторам. Отвернувшись от загона, девочка последовала за остальными к соседней сцене, куда их вел проводник.

Миновали еще пару кварталов, состоящих из торговых улиц. Очередной помост с мельтешащими на нем гулами приближался, нависая над палатками и шатрами. А на нем…

На краю слева было установлено массивное кресло, снятое с гулского ходуна. За креслом (больше напоминавшим трон) крепился полиэтиленовый штандарт с яркой символикой клана и гранитным навершием; в основании лежало несколько каменных блоков с грубыми ритуальными узорами. Вокруг трона толпилась свита в знакомых примитивных нарядах из шкур и браслетов, разодетая в жуткие глиняные маски, скрывавшие лица до квадратных подбородков. В правой части сцены, уже выведенные из клеток, послушно ожидали своей участи пятеро безмолвных звероморфов (среди них не было ни одной кошки). А в кресле, вальяжно откинувшись на спинку и скрестив ноги, сидел собственной персоной Бордим Измельчитель, главарь Глиняных Следопытов в маске с железными шипами…

Несмотря на то что воины клана оставались вооружены, все их бумеранги и арбалеты были перемотаны Путами Благоразумия: ремнями и прочными брезентовыми чехлами, не позволявшими самым вспыльчивым мгновенно пустить оружие в ход. Такие же простые меры предосторожности ребята могли видеть на ружьях и топорах урожайщиков – по общим законам Торжище было обязано пройти мирно, без кровопролития и тем более чьей-либо гибели.

Вокруг близнецов собиралась толпа. На помост поднялся гул в рабочем фартуке поверх опрятных длинных одежд, в этом лысом коротышке безошибочно узнавался распорядитель аукциона. В руках он держал бронзовый молоточек и небольшой гонг, в который намеревался бить при окончании торгов. Над помостом тут же прокатился глухой мелодичный звон – так ведущий призывал к тишине и объявлял начало продаж…

Дети переглянулись, молча спрашивая друг друга, где же может находиться сестра Крумма. Бритоголовый тем временем выставил на продажу двух крохотных волосатых существ, используемых, судя по всему, в качестве торговых советников. Хвостатые мохнатики (мы бы, скорее всего, признали в них юрких мартышек) жались друг к другу, с опаской поглядывали на Бордима и дрожали, ожидая приговора.

– Что это за зверьки? – спросил Витя, наклоняясь к Крумму так, чтобы его никто не услышал.

– А? Что? – Звероморф, казалось, очнулся от тяжелого сна. Поразмыслил над вопросом, возвращаясь в реальность из мира грез. – Это ловкачи. Умные малыши, да. В разведке, торговле или охране жилища им нет равных. Их осталось очень мало. В какой-то момент часть арсилитов решили, что Наседка выводит новую расу, чтобы противостоять кланам. Тогда ловкачей стали истреблять. Но часть укрылась в нежилых кавернах. Теперь они стоят кучу сребров…

Из толпы полетели первые предложения – ставка, еще одна, повышение ставки. Кто-то выругался, кто-то азартно потирал руки. Распорядитель кивал, каждый раз направляя молоточек на претендента, и начинал неторопливо считать вслух громким зычным голосом. В итоге над сценой прозвучало «три!». Следопыты радостно заухали, довольные добычей, а Измельчитель даже расхохотался. Арсилит, выкупивший ловкачей, поднялся на сцену, чтобы забрать приобретение.

Похожим образом в последующие полчаса были проданы совсем молодой жеребец, рогатый тяжеловоз и еще один мохнатик-ловкач. У ребят начали затекать ноги, плечи болели от случайных тычков, а копившееся напряжение заставляло сердце сжиматься, вызывая приступы удушья. И когда казалось, что больше Глиняным нечего предложить покупателям, на сцену вывели еще двоих звероморфов. Первым шел четвероногий ящер (словно уменьшенная копия Старшего Брата Артефициалии), старый и полуслепой. А вот вторым…

Даже не прикасаясь к Крумму, наши герои почувствовали, как напряглись мышцы саблезубого, готового броситься к помосту. Из глотки раздалось глухое вибрирующее рычание, хвост хлестнул по полосатому боку. Звероморф даже шагнул вперед, но Дмитрий бесстрашно положил руку на его загривок, ощутив, как шерсть под пальцами поднялась дыбом.

– Хочешь все испортить? – как можно спокойнее спросил мальчик, наклоняясь к уху зверя. – После всего, через что нам пришлось пройти, чтобы добраться на Торжище?

Кот замер. Еще раз хлестнул себя хвостом, мелко затрясся, но выдохнул и поник:

– Нет, друг Дима. Крумм спокоен. Не будет совершать ошибок.

Опустив голову, он больше не смотрел на сцену, где его сестра – отощавшая, но гордая, стояла между лысым распорядителем и стареющим ящером. К передней левой лапе невольницы был крепко примотан сверток, в котором находилась небольшая, но мощная бомба…

Киртана оказалась очень похожа на брата (почти как герои этой истории – друг на друга): та же желто-песочная, лишь чуть более темная полосатая шерсть… те же клыки из-под верхней губы… те же кисточки на ушах. Только глаза кошки были значительно светлее, чем у Крумма, и напоминали кристаллы самого прозрачного синдриния во всем Катакомбурге.

Рептилию продали довольно быстро и почти без торгов. Чужеродцы не могли даже представить, кому может понадобиться такое существо, к тому же довольно дряхлое на вид. Крумм же в объяснения, по понятным причинам, углубляться не хотел. А вот к последним торгам распорядитель подошел издали, прекрасно понимая, что за зубастую невольницу можно выручить куда больше…

– Братья гулы! Уважаемые арсилиты! Представители кланов! Перед вами воистину великолепный образчик! – принялся распинаться бритоголовый коротышка, заставляя Настю сжимать кулаки. – Уникальная боевая порода. Не перепрограммированная, выращенная на воле, дерзкая и опасная! Купите эту киску, и сможете сделать из нее настоящую военную машину – хоть для охраны рубежей, хоть для сведения счетов с ненавистными соседями! Первая ставка – двести сребров! Кто предложит больше?

И не успели ребята опомниться, как из толпы тут же понеслись выкрики: «Двести пятьдесят!», «Триста!», «Четыреста!» и даже «Четыреста двадцать!» Анастасия, не удержавшись от бессильного стона, покачнулась. Витька сглотнул, наблюдая, как веселятся Следопыты за троном Бордима, а Димка снова положил руку на дрожащий загривок Крумма. Киртана, будто монумент гордости и невозмутимости, застыла в одной позе, глядя вверх на ярусы амфитеатра и струны монорельсов.

– Четыреста пятьдесят! – продолжали выкрикивать со всех сторон.

– Пятьсот!

– Пятьсот двадцать!

– Почему мы не торгуемся?! – чуть ли не взвизгнула девочка, напряженная до предела. Казалось, еще немного, и у нее случится истерика. Даже в тени капюшона было заметно, как раскраснелись Настины щеки. – Они же купят ее, и тогда плану конец!

– Рано! – отрезал Виктор, и в его голосе послышались интонации Петра Петровича. – Нужно ждать, чтобы ударить последней ставкой.

Димка покачал головой. Он был согласен с братом, но ожидание, усиленное несущимися со всех сторон возгласами, изматывало пуще каторги Интерната. Свободной рукой мальчик взял сестру за ладонь, призывая проявить терпение. Теперь сквозь него, как через проводник электрического тока, до Насти долетала дрожь звероморфа. В этот же момент ей стало ясно, что, если ставка провалится, Крумм все равно бросится в атаку, и тогда не избежать беды…

– Шесть сотен! – выкрикнул высокий арсилит слева. Его тут же перекрыл голос престарелого гула с другой стороны сцены:

– Шестьсот пятьдесят!

Толпа притихла. Дети не могли знать курса на покупку разумных зверей. Но по сгустившейся вокруг помоста тишине догадались, что ставки стали крайне высоки. Распорядитель аукциона ткнул молоточком в пожилого морщинистого гула, выкрикнув:

– Шестьсот пятьдесят сребров – раз!

Настя заскулила, стиснув руку брата так, что тот поморщился от боли.

– Шестьсот пятьдесят сребров – два! – с вызовом продолжил ведущий. – Шестьсот пятьде…

– Я отдам за этого звероморфа самоцвет, известный в клане Цветокамня как Отзвук Эха!

Сначала Димка и Настя даже не сообразили, кому принадлежит ровный и оледенело-невозмутимый голос, пронесшийся над головами представителей кланов. И только через миг обоих осенило, что последнюю фразу выкрикнул их родной брат.

Молоточек лысого застыл, едва не ударив в гонг. Тишина стала еще более густой, кисельной. Казалось, помост Глиняных Следопытов накрыли стеклянным колпаком, напрочь отрезав гомон остальной арены.

К Вите начали оборачиваться. Сначала один арсилит, затем другой, потом несколько гулов, и через пять секунд на мальчика смотрела вся толпа. Охотники позади трона умолкли, а Измельчитель даже приподнялся с места.

– Ха… – только и смог выдавить распорядитель, на лице которого читалось недоумение. – Юный арсилит решил неудачно пошутить?

– Вовсе нет! – столь же звонко повторил Витя. – Отдам за кошку Отзвук Эха!

Ведущий скривился, незаметно и подобострастно покосившись на застывшего Бордима. Киртана стояла в прежней позе, словно происходящее ее совсем не интересовало. Старик, предложивший высшую ставку, надменно фыркнул, скрещивая на широкой груди толстенные руки. Крумм перестал дышать.

– Вы, юноша, должно быть, не в своем уме? – с издевкой предположил бритоголовый гул. – Речь идет о том самом Отзвуке Эха, что украшает один из Столбов Возвеличивания Цветокамня?

– Да! – не отступал Виктор.

– Ну что ж, – вымученно улыбнулся аукционист, – тогда все ясно. Шутка удалась, но мы продолжаем с прежней отметки в шестьсот пятьде…

– Это не шутка! – притянув к себе брата, мальчик торопливо откинул клапан школьного ранца, запустил руку внутрь и нащупал бархатный чехол. Вынул, разворачивая ткань и поднимая увесистую драгоценность над головой. – Нет, это не шутка! Вот Отзвук Эха, принадлежащий мне по закону. И я отдам его в качестве оплаты за этого звероморфа.

У распорядителя отвисла челюсть. У пожилого гула, что торговался последним, сквозь зубы прорвалось ругательство, от которого покраснели стоящие рядом молодые арсилитки.

В гробовом молчании Бордим Измельчитель поднялся со своего места, медленно снимая маску с железными шипами. Под ней оказалось широкое, нездорово-зеленоватое лицо, испещренное десятком шрамов. Держа шлем на сгибе мускулистой руки, вожак Глиняных прищурился, вперившись в «арсилита» свинцовым взглядом.

– Продолжать торг! – рокочущим голосом приказал он, не глядя на лысого. Выговор вождя напоминал манеру речи шахтеров Коп-Копа, но был более грассирующим, рваным, задыхающимся.

– Как изволите, князь Бордим, – пролепетал аукционист, улыбаясь так, словно уголки его губ насильно тянули веревками. – Ставка за звероморфа – великолепный самоцвет, известный как Отзвук Эха! Раз!

Толпа охнула в едином порыве. Гул-старик смачно и демонстративно сплюнул на дно арены, развернулся и ушел, по-хамски расталкивая зрителей широкими плечами. Крумм едва слышно втянул воздух носом, еще не решаясь поднять головы.

– Два! – раздалось над помостом, а бронзовый молоточек снова указал на Витю.

Свет, лившийся из прожекторов под потолком каверны, стал нестерпимо ярким и горячим. Гудение моторов Локо утихло, словно весь грот осознал, сколь необычный торг происходит сейчас на одной из площадок, и решил узнать финал этой драматической истории. Князь Следопытов оставался неподвижен, пристально изучая наших героев.

– Тогда, если никто не против… И не собирается поднять ставку… – Будто намеренно растягивая время, распорядитель медленно занес руку над гонгом. – Отзвук Эха за кошку-звероморфа… Три, продано!

Протяжно звякнула бронза.

И окружающие звуки тут же вернулись – разом, как тонна воды сквозь прочищенный затор в бетонном русле. Обрушились на ребят и Крумма, и те совсем не сразу поняли, что вокруг них ликуют и арсилиты, и гулы. Зеваки и участники радовались зрелищу, какое увидишь не каждый Торг, а самые простые и наглые даже похлопывали Витьку по плечам.

Киртана наконец повернула голову. Медленно, будто у кошки затекла шея. Взгляд ее безошибочно нашел в толпе брата… затем переместился к ребятам, еще не поверившим в успех, растерянным и оглушенным. А потом Настя вдруг заметила, как из светло-зеленых глаз саблезубой кошки полились слезы. На полосатых щеках сверкнули две влажные полоски, а затем звероморф чуть заметно поклонилась (увидеть это мог только самый зоркий и наблюдательный ловкач)…

– Забирайте покупку, юные арсилиты, – предложил лысый аукционист, пряча гонг и молоток в просторные карманы фартука. – Но прошу немного обождать. Сейчас мы наденем на эту припадочную намордник и цепи, а также снимем взрывное устройство…

– Не нужно намордника, – яростно замотал головой Димка, начиная проталкиваться к помосту. Крумм последовал за ним, следом потянулись Витя с Настей. – И цепей не нужно!

По приставной лестнице дети и кот торопливо взобрались на сцену, где Витя небрежно сунул Отзвук Эха в потные руки ведущего торгов. Тот, опешив от внезапного нежелания покупателей пеленать опасную хищницу, с подозрением вынул из-за пазухи монокль. Изучив подлинность драгоценности и сопроводительного документа, молча и почтительно передал камень одному из подручных Измельчителя.

– Ты, дядя, ничего не забыл? – резко (быть может, даже излишне резко, но его можно понять) спросил Дима, привлекая внимание бритоголового. И даже хлопнул гула по спине.

Подземник, еще не пришедший в себя от необычности произошедшей сделки, сонно обернулся. И никто из ребят или животных, к сожалению, не обратил внимания, что грозный князь Глиняных Следопытов все еще стоит перед троном, изучая юных «арсилитов» из-под редких светлых бровей. А на его левом плече, проворный и шустрый, восседает пепельно-черный ловкач, с младенчества прислуживавший лидеру клана. Крохотными пальчиками оттянув край маски, мохнатик что-то торопливо бормотал в ухо властителя. И с каждым новым словом ледяные глаза того сверкали все ярче.

– Да, разумеется! – Распорядитель наконец встрепенулся, снимая с пояса ошейник-ретранслятор, принадлежавший Киртане. – Вы уверены, что цепи не нужны?..