Читать книгу "Януш Корчак: Жизнь до легенды"

8

На протяжении жизни рядом с ним, понятно, было много женщин, но две сыграли в жизни особую роль.

Со Стефанией Вильчинской они прожили тридцать лет под одной крышей, оставаясь друзьями. Стефа была его ближайшей помощницей, в отсутствие Корчака она спасала Дом сирот, и – напомню – пошла вместе с Янушем Корчаком в газовую камеру Треблинки.

Марина Фальская – педагог, которой он помогал в создании детского дома. Она неожиданно возникла в его жизни и также внезапно исчезла из нее.

Никто и никогда доподлинно не узнает, какие отношения связывали его с этими женщинами. Я, например, абсолютно убежден, что со Стефанией Вельчинской у них случился роман, и Стефа, любя Корчака, терпела всю двусмысленность ситуации.

Но это мои… хотите – мысли, хотите – домыслы.

Безусловно одно: у Корчака никогда не было семьи: ни жены, ни детей. Более того, он считал, что уделять внимание одному ребенку расточительно, ведь ты можешь потратить это время на изучение многих детей, можешь помочь многим.

Итак, один из величайших педагогов за всю историю человечества – Януш Корчак – считал себя рабом и, по принципиальным соображениям, взял обет безбрачия и не имел детей.

Конечно, когда позволит хронология описываемых событий, мы поговорим подробнее и о его взаимоотношениях со Стефанией и с Мариной. Но нам придется признать, что великий педагог и великий человек Януш Корчак – один из немногих героев серии «ЖЗЛ», который отнял у биографа возможность описывать тему любви мужчины и женщины.

Впрочем, когда речь пойдет о Стефе, боюсь, я…

Однако не будем торопиться. Это все позже, позже.

Пока же нашему герою предстоит очень важное путешествие.

Глава пятая
Здравствуйте, господин Песталоцци!

1

Лето 1899 года. Молодой – 21 год – врач едет в Швейцарию, чтобы ближе ознакомиться с педагогическим наследием Иоганна Генриха Песталоцци.

Забавно, не так ли? Врач и вдруг – наследие Песталоцци?

Впрочем, мы уже, наверное, привыкли к тому, что наш герой нередко идет к своей цели по нескольким дорогам сразу.

Корчак едет в Швейцарию, не зная еще, что будет заниматься педагогикой. Но чувства всегда мощнее разума, ощущение, что открытия Песталоцци ему пригодятся, ведет нашего героя.

Молодой врач едет за педагогическими идеями, не столько зная, сколько чувствуя будущее. Так тоже бывает.

«Корчак считал Песталоцци одним из величайших ученых XIX века. Многие его более поздние идеи о воспитании, достоинстве труда и важности уметь точно наблюдать, чтобы точно мыслить, отражают влияние этого педагога Божьей милостью»[40]40
  Лифтон Б. Д. Указ. соч. С. 45.


[Закрыть], – абсолютно справедливо констатирует исследователь Януша Корчака Бетти Джин Лифтон.

То, что молодой человек едет учиться у швейцарского гения – принципиально важно. Януш Корчак продолжит путь, который начал Песталоцци, используя его открытия. Заметим, что и другие педагогические гении – и Ушинский, и Монтессори, и Макаренко – шли той же дорогой, проложенной Песталоцци.

Пожалуй, вы не найдете великого педагога, который бы отрицал идеи Песталоцци. Их принимали и продолжали все педагогические гении.

2

Что же это за путь, открытый Песталоцци и столь близкий нашему герою?

«Любое обучение человека есть не что иное, как искусство содействовать стремлению природы к своему собственному развитию, – писал Песталоцци. И отсюда следует главная задача учителя. – Он хочет интенсивно повысить умственные силы [ребенка]»[41]41
  Песталоцци И. Г. Избранные педагогические сочинения. Т. 1. С. 81, 88.


[Закрыть].

Что такое «метод природосоответствия», открытый Песталоцци?

Это значит, что педагог (или родитель) должен сначала изучить ребенка, понять его природу, то есть его желания, устремления, таланты, а уж потом его учить, развивая то, что дано Богом (Природой).

Другими словами: обучение – это не есть запихивание в ученика неких знаний, которые учителю представляются верными. Обучение – это развитие в юном человеке того, что заложено в нем от рождения.

История про то, как 30 человек собирают в класс и сразу начинают обучать, не изучая их и не исследуя, – без сомнения, является, по сути, антипсихологичной и бессмысленной.

Развить у ребенка можно лишь то, что дано ему Богом (Природой). А для этого исследовать, понять его.

«Умственное образование само по себе никак не способствует зарождению в человеке простоты и невинности, из чего исходят все средства подъема человеческого существа к более возвышенной, Божественной сути, – считал Песталоцци. – Как на колючках не вырастут фиги, а на чертополохе не родится виноград, так не принесет плода любви одностороннее умственное образование, оторванное от воспитания сердца»[42]42
  Песталоцци И. Г. Избранные педагогические сочинения. Т. 2. С. 81.


[Закрыть].

Мне прямо кажется, что я вижу, как переписывает в какой-нибудь блокнотик наш герой эти слова. Пройдет не так много лет, и в Доме сирот особое внимание будет уделять Корчак воспитанию человеческого в своих воспитанниках. Он даже придумает «детский суд», в который сможет обратиться любой ученик и любой педагог, и этот суд в основе своей станет именно школой воспитания нравственности.

Позже в своей книге «Исповедь мотылька» Корчак заметит, что реформировать мир – это значит, в сущности, реформировать воспитание.

А что значит «реформировать воспитание»?

В первую очередь изменить отношения между учениками и педагогами. Не должно быть такой ситуации, когда к начальнику – педагогу приходит подчиненный – ученик.

Учеба – это совместное и равное дело взрослых и детей. Именно – дело и именно – совместное и равное.

В Швейцарии, изучая метод Песталоцци, Корчак понял, что обучение – это не когда педагог навязывает ребенку свое понимание мира, но когда идет следом за маленьким человеком, за его интересами, развивая их.

Ощущая себя начальником – учитель или родитель – начинает ломать природу ребенка «под себя», так, как ему кажется правильно. Однако, ломая природу маленького человека, мы боремся с Богом. Он ведь создал дитя определенным образом, и необходимо развивать то, что дано от Господа (Природы).

Знаменитые слова Песталоцци: «Глаз хочет смотреть, ухо – слышать, нога – ходить, и рука – хватать. Но также и сердце хочет верить в любовь. Ум хочет мыслить». И дальше – важнейший вывод, и для каждого из нас – родителя, и для Януша Корчака – педагога: «В любом задатке человеческой природы заложено естественное стремление выйти из состояния безжизненности и неумелости и стать развитой силой (курсив мой. – А. М.), которая в неразвитом состоянии заложена в нас лишь в виде зародыша, а не самой силы»[43]43
  Песталоцци И. Г. Избранные педагогические сочинения. Т. 2. С. 2.


[Закрыть].

Чтобы таким образом относиться к юному существу – его надо уважать. Надо понимать, что ребенок – это не есть некий объект для воспитания, но человек, живущий полноценной жизнью в каком бы возрасте он ни находился.

«Уважайте, если не почитайте, чистое, ясное, непорочное, святое детство!»[44]44
  Корчак Я. Как любить ребенка: Сборник. Екатеринбург [и др.]: У-Фактория [и др.], 2009. С. 33.


[Закрыть] – через много лет воскликнет Януш Корчак.

Уважать – и быть рядом, быть вместе. На одной, если угодно, линии, а не заставлять ребенка подобострастно смотреть на взрослого снизу вверх.

3

Итак, ребенок – это человек, то есть равный взрослому.

Ребенок – это человек, созданный определенным образом, и задача взрослых не пичкать его бесконечным воспитанием, а пытаться его разгадать.

Таковы взгляды Иоганна Генриха Песталоцци – великого швейцарского педагога.

Я знаю, дорогой читатель, что даже среди вас – тех, кто читает эту книгу, а значит, интересуется вопросами воспитания и педагогики – есть те, кто разделяет подобную позицию; но есть и такие, кто убежден: ребенка создает не Бог (Природа), а родители.

Такое деление было всегда и всегда будет. Вечный вопрос педагогики: «Человек ли ребенок? Надо к нему относиться, как к равному, или как к объекту воспитания, которому еще только предстоит стать человеком?»

У Корчака на него был однозначный ответ. Однако совершенно очевидно, что к Песталоцци Корчак ехал за поддержкой своих, пока еще, скорее, прочувствованных, чем оформившихся педагогических воззрений.

Корчак понимал: в том мире, в котором он живет, за эту позицию предстоит бороться, а для такой борьбы нужны аргументы.

4

Я не знаю, разумеется, читал ли наш герой книгу английского философа Джеймса Сёлли, который очень любил писать о детях, и считается одним из первых детских психологов.

Книга «Очерки по психологии детства» Сёлли вышла в 1885 году, и – теоретически – Корчак мог ее прочесть. И в Варшавском университете, и в Летучем быстро реагировали на все книжные новинки, особенно заметные. Книги детских психологов в ту пору были не просто редкостью, а невероятным раритетом, на них трудно было не обратить внимания.

Книга Сёлли начинается с «чудесной» фразы: «С тех пор, как существует человек, подле него находится и ребенок»[45]45
  Сёлли Дж. Очерки по психологии детства. М.: URSS, 2007. С. 5.


[Закрыть].

Понимаете, да? Есть люди, а есть дети. Прошу, как говорится, не путать!

Напомню, что это взгляд детского психолога.

Долгое время на Руси учили по «Домострою». (Напомню, Януш Корчак – российский подданный).

Чему учит «Домострой»?

«Наказывай сына своего в юности его – и будет спокойной старость твоя, будет приятно душе твоей. Не бойся, если придется побить его: даже если тростью побьешь, то не умрет, но здоровей будет…»[46]46
  Домострой / Пер., вступит. ст. и коммент. Г. С. Прохорова. СПб.: Азбука-классика, 2008. С. 52.


[Закрыть]

Волне себе серьезное наставление из весьма серьезной книги.

Даже Пушкин наш великий бил своих детей. Сестра «нашего всего» Ольга Павлищева сообщала в письме:

«Александр порет своего мальчишку, которому всего два года; Машу он тоже бьет, впрочем, он нежный отец»[47]47
  Цит. по: Бокова В. М. Отроку благочестие блюсти… Как наставляли дворянских детей. М.: ЛомоносовЪ, 2013. С. 28.


[Закрыть].

Нежный отец, который бьет двухлетнего ребенка? Нормально! Таковы привычные нравы.

Нашему герою 21 год. Он не столько понимает, сколько чувствует: его взгляды на воспитание разделяют отнюдь не все. Вывод о том, что ребенок – это tabula rasa – белый лист бумаги, на котором можно писать что угодно, – невероятно популярен. Огромное количество родителей мечтают сделать ребенка по своему собственному образу и подобию. И занимаются этим с разной степенью жестокости.

Заметим a propose: подобные взгляды дожили аж до сегодняшнего дня. Вот, например, Ибука Масару – японский бизнесмен, между прочим, один из основателей компании «Sony» вдруг начинает изучать психологию маленьких детей и вот к какому выводу приходит: «Мозг новорожденного как чистый лист бумаги… Дитя человеческое рождается гораздо менее развитым, чем детеныши животных: он умеет только кричать и сосать молоко»[48]48
  Ибука М. После трех уже поздно. М.: Альпина нон-фикшн, 2018. С. 26, 27.


[Закрыть].

Хочется спросить: «Откуда уважаемый бизнесмен знает, что новорожденный не умеет, например, мечтать или вспоминать?»

И еще хочется рассказать ему об опыте, который провели ученые, тоже занимающиеся детской психологией, только в США.

Младенцам от шести до девяти месяцев показывали совсем короткий мультик. Некое странное, забавное существо поднималось на холм. При этом одно сказочное существо мешало ему в этом восхождении, другое – помогало. Внешне все сказочные герои казались практически одинаковыми. Ученые предложили младенцам на выбор две игрушки: «помощника» и «врага». Все хватали «помощника»! Этот однозначный выбор делали дети, которые, на взгляд взрослых, ничего не знают о добре и зле! Но отчего-то они все предпочитали «положительного героя»…

Мы должны с вами очень хорошо понимать: вывод об отношении к ребенку, как к человеку; как и вывод, который позже сделает Корчак о том, что педагогика – это не наука о детях, но наука о людях – все это требовало смелости.

Требовало смелости – значит, требовало поддержки.

В то время было немало разных педагогов, с разными, подчас противоречивыми взглядами. Кто-то из них продолжал трудиться при Корчаке, иные – ушли, как Песталоцци, однако оставили серьезное наследство, которое влияли на современников.

Януш Корчак за поддержкой своей будущей педагогической работы поехал изучать именно наследие Песталоцци. Это был серьезный, если угодно – принципиальный выбор, который определит всю дальнейшую деятельность нашего героя.

Когда мы с Вами будем говорить о самой знаменитой книге Корчака «Как любить ребенка», мы убедимся, какую революцию произвел наш герой в умах современников (да и будущих поколений), выстраивая принципиально новую этику во взаимоотношениях детей и взрослых.

В 1899 году молодой врач, чувствующий, что станет педагогом, отправился в Швейцарию, чтобы от своего – ушедшего уже учителя – получить поддержку. Чтобы не ощущать себя одиноким в своих педагогических изысканиях.

5

После поездки в Швейцарию и довольно подробного изучения наследства Песталоцци, Корчак понял, что стал абсолютным последователем швейцарского гения.

Это касалось не только «метода природосоответствия» и философских взглядов Иоганна Генриха Песталоцци, но и его теории «элементарного воспитания».

«Элементарное воспитание» вовсе не значит «простое воспитание». Песталоцци считал, что самые сложные для ребенка выводы надо делать на простом, понятном ему материале.

Например, Песталоцци не учил детей писать, он учил их… рисовать. Потому что рисовать ребенку всегда легче и, что немаловажно, привычнее, нежели писать.

«Письмо есть не что иное, как рисование произвольно выбранных линейных форм, – считал Песталоцци. – Ребенок в состоянии усвоить основы линейного рисунка на два-три года раньше, чем он сможет хорошо овладеть пером. Итак, я учу детей рисовать раньше, чем заходит речь о письме, и, следуя этому методу, они учатся писать буквы совершенно безукоризненно, что обычно не встречается в этом возрасте»[49]49
  Корчак Я. Воспитание души ребенка: Как нам научиться любить и понимать детей. М.: ИД Амонашвили; Амрита-Русь, 2022 (Антология гуманной педагогики). С. 124–125.


[Закрыть].

Поразительно, не так ли? Через рисование учить письму…

Песталоцци был убежден: нельзя научить ребенка считать, показывая ему картинки в книжке. Восприятие даже самой простой картинки сложнее – непривычнее! – чем восприятие реальности.

Чтобы ребенок понял, что такое два плюс два, ему надо дать два яблока, а потом прибавить к ним еще пару. Элементарно!

Узнав все это и, разумеется, использовав в своей дальнейшей практике, вот как Корчак, например, учил детей писать.

Да, они тоже рисовали буквы, но – как?

– Чем отличается буква «б» от буквы «в»? – спрашивал Корчак и сам отвечал. – Буква «б» животик налево (напишите «б» рукой, и вы убедитесь, что это так), а «в» – животик направо.

Элементарно!

По сути, это и есть элементарное обучение по Песталоцци.

6

На самом деле, что в конце XIX – начале ХХ века, что сегодня весь педагогический мир делится на тех, кто принимает взгляды Песталоцци (даже если никогда не слышал этой фамилии, но по факту соглашается с его философией) и старается общаться с детьми в соответствии с его воззрениями. И на тех, кто не принимает его метод.

Проще говоря. На тех, кто видит в ребенке личность и хочет развить Богом (кому больше нравится Природой) данные таланты. И на тех, кто считается, что дитя – это чистый лист, и задача педагога написать на нем то, что он считает важным.

Во втором случае воспитываются рабы – те, кто абсолютно подчинен педагогу и видит мир таким, каким хочется преподавателю.

В первом – самостоятельные личности, которые живут в своем мире, который стараются строить по своим законам.

После поездки в Швейцарию Корчак еще раз убедился, что «метод природосоответствия» может стать тем фундаментом, на котором и необходимо строить здание своего воспитания.

В фашистском гетто Корчак задумал написать несколько биографических книг о людях, чей вклад в историю человечества считал наиболее значительным. Первыми значились два человека: Леонардо да Винчи и Песталоцци.

В планах Корчака стояли рядом – были ему наиболее интересны.

7

«Во всех случаях, когда принципы школьного дела и его организация не исходят просто, прямо и непосредственно из существа человеческой природы, а насильственно, искусственно выводятся из случайных состояний и положений людей, результаты всегда иные, чем должны быть. Они никогда не соответствуют стремлениям человеческой природы»[50]50
  Песталоцци И. Г. Избранные педагогические труды. Т. 2. С. 166.


[Закрыть], – писал Песталоцци, и Корчак, работая в своих домах сирот, хорошо усвоил этот принцип.

На самом деле, это не просто слова – это, если угодно, руководство к действию. Главная задача учителя: понять природные устремления ребенка и развивать их, а не навязывать ему, как говорится, «собственное представления о прекрасном».

Что для этого необходимо?

Сначала изучить человека, а уж потом учить.

Что необходимо, дабы можно было изучать ребенка?

Любить его и уважать. Без любви и уважения никакое изучение невозможно.

И вот тут совершенно сходятся взгляды Песталоцци и Корчака: ребенок – это не объект для воспитания, которого надо заполнить всем тем, что учителю представляется важным. О нет! Ребенок – это человек, которого необходимо сначала изучить, любя его и уважая, а затем развивать в нем все то, что дано Богом (Природой, если кому-то больше нравится).

На мой взгляд, поездка, во время которой наш герой изучал наследие величайшего педагога Иоганна Генриха Песталоцци была для Януша Корчака чрезвычайно важной.

В наследии великого швейцарца Корчак нашел поддержку своим взглядам, с одной стороны, и, если угодно, фундамент для создания своих будущих учебных заведений – с другой.

Сейчас это трудно себе представить, но ведь наш герой мог выбрать другого кумира, другого учителя. Думаю, тогда не было бы книг ни про любовь и уважение к детям, и Матиуш, наверное, получился бы другим.

Они очень совпали два гения-педагога: Песталоцци и Корчак. Их очень многое объединило.

И второй из них, который был более чем на век моложе, отправился дальше по жизни, чтобы не просто изучать, а развивать и активно практиковать идеи первого.

Глава шестая
«Дитя салона» и другие приключения

1

«Мне приснилось, будто я пудель. Шерсть у меня сбрили. Без нее я чувствовал себя знобко, но, зная, что хозяин доволен, я вилял хвостом и преданно заглядывал ему в глаза… У меня не было ни блох, ни тревог, ни ответственности. Однако, мне полагалось быть преданным и верным, а также показывать, что я умен, как и положено пуделю»[51]51
  Цит. по: Лифтон Б. Д. Указ. соч. С. 47.


[Закрыть].

Потом пудель начнет страдать – по-настоящему, по-человечески. Станет напоминать собаку, «на душу которой надет намордник». От непонимания и одиночества пес едва не сойдет с ума, он уже будет готов укусить за руку самого хозяина…

Но тут Янек – герой повести Януша Корчака «Дети улицы» – проснется и начнет жить свою жизнь: жизнь человека, который проснулся.

Как понять талант артиста можно по первым репликам на сцене; как умного человека можно распознать по двум-трем сказанным словам – так талант писателя виден по одному абзацу.

Талантливо, не правда ли? И вообще, начать повесть о молодом человеке, который помогает сиротам, со сна о стриженном пуделе… Бездарному писателю вряд ли бы такая мысль пришла в голову.

Проснувшийся парень понял, что невыносимо устал от постоянного гнета родителей, от абсолютной невозможности жить свободно. Что делать?

Янек уходит из дома родителей, начинает скитаться по городу, который становится его единственным жилищем.

Денег нет – как нынче говорят: от слова «совсем». Янек живет на случайные заработки, клянчит милостыню. Но, несмотря на все это, старается помочь беспризорным детям, иногда отдавая им последнее.

Корчак показывает страшный, грязный, подвальный мир города – для читателя это не новость. Как говорится, читали и про это и ни раз. Но Корчак показывает его глазами детей, а это уже совсем иная история. Не абстрактная – про тяжелую, грязную жизнь, а про детей, которые нуждаются в жалости и помощи, а их никто не замечает.

Их как будто нет в нашем мире. А они есть.

Вообще-то поначалу задачей Янека было собрать материал для книги. Но очень быстро он понял: просто записывать наблюдения – не получится, дети подземелья нуждаются в конкретной помощи.

Что может сделать для них Янек – в сущности, такой же ребенок, как они? Ничего особенного… Может подарить яблоко или маленькую игрушку; повесить на грудь ребенку крестик; начать учить читать или рассказать им сказки.

Однако самое главное, что делает герой повести: он замечает. Замечает детей, их проблемы, их страдания… Замечает мир, который другие предпочитают не видеть.

И это, увиденное, не может на него не повлиять. Мальчик из салона становится другим потому, что увидел иную, невиданную доселе жизнь.

Исследователь творчества и жизни Корчака совершенно справедливо пишет: «Из поглощенного собой писателя, собирающего материал для книги, он [герой повести] преобразился в человека, проникнутого духовной верой, ответственного за ближних своих»[52]52
  Лифтон Б. Д. Указ. соч. С. 48.


[Закрыть].

Конечно, первая крупная повесть молодого писателя была во многом автобиографична. Не случайно Корчак всегда занимался именно сиротами – детьми обездоленными, теми, кто особенно нуждался в помощи.

Да и имя герою – Янек – Януш Корчак дал явно не просто так.

Но важно еще и то, что книга поднимала очень личную проблему самого писателя, ту, что будет мучить его всю жизнь.

Корчаку всегда хотелось писать. И он почти ежедневно, склонялся с ручкой или карандашом над чистым листом бумаги. Даже перед самой гибелью, в фашистском гетто, он работал над своим дневником, относясь к нему, как к книге, у которой непременно будет читатель.

Однако при этом – и тоже всегда – Корчак считал, что работа писателя – недостаточна, что необходимо конкретное дело помощи конкретным детям. Он всю жизнь разрывался между листом бумаги и конкретными делами.

Эта же проблема встает перед Янеком, и он ее решает так же, как в будущем Корчак: надо и помогать детям, и писать: о детях и для детей.

2

В самом начале 1900 года Корчак принес «Дети улицы» в знакомый нам еженедельник «Шипы».

Главному редактору Александру Паевскому повесть не понравилась категорически: показалась скучной, грустной, короче говоря, совершенно неинтересной для читателя и невозможной для публикации.

Что же делать в такой ситуации молодому автору? (Корчаку, напомню, в это время 22, а то и 21 год.)

Забрать повесть. Либо – со скандалом, обидой и проч. и проч. Либо – с достоинством, тихо и значительно.

Но – забрать. Что же еще можно предпринять?

Корчак выбирает третий вариант, который не каждому бы пришел в голову.

Он предлагает Паевскому дело доселе невиданное, но, как уверяет Корчак, которое даст издателю славу, а значит, деньги.

Успех принесет повесть, желательно остросюжетная, каждую часть которой напишут разные авторы, может быть, даже не знающие до конца замысла коллеги. В результате может получиться нечто невиданное и интересное.

Идея была занятной, особых вложений не требовала и Паевскому понравилась.

Корчак сколотил авторский коллектив, в котором, само собой, участвовал и сам, взяв себе еще один, новый псевдоним: Ген-Рик.

Корчак не ставил условий: мол, если моя идея сработает, вы напечатаете «Дети улиц». Он вообще про это не говорил. Просто придумал хорошую историю для издательства. Если она сработает, тогда поглядим. А пока просто – получите перспективу интересной совместной работы.

Коллективное произведение называлось «Лакей. Из дневника пропащего человека».

После публикации уже первого, начального отрывка стало понятно: читающую публику заинтересовать удалось.

3

С того момента, как у Корчака заболел отец, и на протяжении всей жизни наш герой был озабочен проблемой поиска денег. Сначала для своей семьи, потом – для одного детского дома, потом еще и для второго.

В юности приходилось подрабатывать. Когда не хватало средств, получаемых за репетиторство, искал другие возможности заработка. Например, в библиотеке выдавал книги подросткам.

Некая Елена Бобинская присутствовала при этом, казалось бы, незамысловатом действии: выдача книг совсем молодым людям. Однако Бобинская свидетельствует, что уже тогда юный Корчак проявлял педагогические способности.

Мы любим вывод о том, что учитель – не профессия, а образ мысли, а то и образ жизни. Но это ведь не просто красивый теоретический постулат, но понимание сути учительской личности. Если кто-то настроен на то, чтобы общаться с подрастающим поколением, – это проявляется в нем всегда.

Когда человек хочет быть педагогом, у него не получится им не быть. Равно как если человек жаждет стать писателем – он не может не писать; художником – не в силах не рисовать.

Талант прорвется. Чем бы человек ни занимался.

Итак, молодой человек просто выдает книги.

Вот как это делает Януш Корчак, которого все еще называют Генриком Гольдшмитом:

«…Вместе со мной выдавал там книги студент последнего курса медицинского факультета Генрик Гольдшмит, блондин с рыжеватой бородкой, с милой улыбкой и умным взглядом сапфировых глаз.

В субботу вечером библиотеку буквально распирала буйная толпа подростков. Генрик Гольдшмит, не повышая голоса, удивительным образом управлял этой стихией. Казалось, он был знаком с каждым из этих мальчишек. Диалоги его с этими варшавскими гаврошами были гениальны, неповторимы. Не пришло мне тогда в голову, чтобы записывать их. Сама я была под обаянием этого необыкновенного педагога»[53]53
  Цит. по: Кочнов В. Ф. Указ. соч. С. 31.


[Закрыть].

Елена Бобинская увидела в молодом человеке, который выдавал книги, педагога. Просто потому, что невозможно было его не увидеть.

4

Каждую субботу Корчак собирал у себя дома детей и устраивал с ними разные игры.

Зачем?

Ни за чем. Просто так. Ему это казалось необходимым и интересным. Ему нравилось общаться с подрастающим поколением. Более того: он не видел своей жизни без каких бы то ни было занятий с детьми.

Мы-то все уверены, что это вуз должен дать человеку те или иные умения. Чудесно! Пусть дает. Однако талант раздает Господь по одному Ему известному принципу. И человек начинает сильно зависеть от своего призвания.

Мы редко, увы, говорим об абсолютной несвободе талантливого человека. Талант диктует способ жизни. Призвание – то, с чем невозможно бороться. Даже если закопаешь его в землю – все равно прорастет.

Что такое призвание? Желание делать то или иное дело. Если существует подлинное желание – непременно придет и умение: это дело времени.

С педагогическим талантом наш герой родился. Другое дело, что было необходимо время, чтобы признать власть педагогического таланта над собой.

Но талант этот прорывался во всем, что он делал: если писал книги – то о детях; если выдавал книги детям так, что все видели в нем будущего педагога. Если надо было провести досуг – собирал детей, хотя его никто об этом не просил.

5

Пока же наш герой становится дипломированным врачом со специализацией «педиатр», и ему удается устроиться в еврейскую детскую больницу Берсонов и Бауманов, названную так по именам меценатов, на чьи деньги она была построена.

Начинается ежедневная, рутинная работа доктора. Корчак старается – когда получается – с богатых пациентов брать больше денег, с бедных – меньше или вовсе не брать.

Пытается честно делать свое дело, но все больше и больше понимает, что дело-то как раз не его.

Корчак относился к медицине как к способу познания людей. Не более. Обычная лечебная практика его не увлекала вовсе.

Однажды его вызывают на консилиум в дом еврейского фабриканта. Светила медицины тщательно осматривают слегка простуженного ребенка, потом по очереди, согласно рангам, с важностью высказываются по-латыни. К Корчаку, поскольку он в этом обществе самый младший, обращаются напоследок.

– А ваш диагноз, коллега?

– Насморк барчонка.

Даже если это легенда, то она весьма характерна. Больные нередко раздражают Корчака.

Нет, разумеется, тем, кто был серьезно болен, он помогал, старался облегчить страдания – все так.

Но раздражение существовало. Может быть, даже и не на больных. А на саму ситуацию, когда призвание тянет тебя в одну сторону, а ты отчего-то вынужден шагать в другую.

6

А тут еще – атмосфера революции, которая витает в воздухе. Польша вступила в активную фазу борьбы за свою независимость: постоянные митинги, аресты, разговоры о свободе…

До медицины ли?

Сам Корчак пишет об этом времени так: «Я был еще щенком, когда начался первый бунт и стрельба. Были бесконечные ночи, была и кутузка, ровно столько, чтобы остудить юношеский пыл»[54]54
  Цит. по: Яворский М. Указ. соч. С. 27.


[Закрыть].

Написано очень точно и очень искренно.

Как мы уже говорили: Януш Корчак не родился революционером. Он был просто честным человеком, которого волновала судьба его страны, польского языка, польской культуры.

В тюрьму он, действительно, загремел. Ненадолго. Но это – очень короткое и не сыгравшее в его жизни большой роли приключение.

Два призвания, два таланта тянули нашего героя в будущее: писательство и педагогика.

Но у жизни имелись свои планы на нашего героя.

7

После коллективного успеха книги «Лакей. Из дневника пропащего человека» Корчак уговорил Паевского издать «Дети улицы». Хитрость молодого писателя сработала.

Книга выходила частями, но уже с самого начала публикации стало очевидно: она будет иметь большой успех.

Постепенно из студента медицинского факультета университета Корчак превращался в молодого писателя, автора «того самого» «Дети улицы».

Но испытать писательской славы в полной мере не получилось.

Выпускник медицинского факультета, гражданин России польский еврей Януш Корчак был призван на Русско-японскую войну.