Текст книги "О чем говорят. По ту сторону экрана"
![](/books_files/covers/thumbs_240/o-chem-govoryat-po-tu-storonu-ekrana-98765.jpg)
Автор книги: Андрей Малахов
Жанр: Кинематограф и театр, Искусство
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Все складывалось просто великолепно. Не в пример внучке, бабушка буквально жаждала пропиариться.
– А? Что?! «Большая стирка»?! – вопила она в трубку. – Да это же моя любимая передача!
Далее выяснилось, что бабушка не пропускает ни одного выпуска, что дед ехать не может по причине старческой немощи и полной глухоты, но вот лично она уже бежит на вокзал покупать билет до Москвы. К слову сказать, бабушка оказалась менее притязательна, чем ее внучка: она согласилась ехать в купе на верхней полке (проезд оплачивает редакция).
Накануне приезда вожделенной старухи Лариса, вспоминая, сколько времени было потрачено на эту модельку (с глупым лицом!), мстительно ликовала и, желая приблизить час расплаты, решила встречать бабулю лично. (Для непосвященных: со стороны редактора программы это был более чем широкий жест. Выезд редактора навстречу гостям сравним только с правительственной миссией, когда встречу высокопоставленных гостей в аэропорту возглавляет не Матвиенко, а лично президент.)
Раннее московское утро застало Ларису, вооруженную скромным букетиком, на вокзале. Этим утром бабушка Светланы Песчановой должна была быть доставлена в студию, как драгоценная ваза из Гусь-Хрустального, которую когда-то привезли в редакцию в качестве подарка благодарные телезрители. Лариса уже истомилась ждать, но вот наконец объявлено прибытие поезда с бабушкой. Лариса машет букетиком и бежит навстречу старушке. Старушка машет рукой и ковыляет навстречу Ларисе. На этом идиллия закончилась. Оказалось, что бабушку встречает не только редактор программы «Большая стирка» – вскользь замеченные Ларисой на перроне «люди в черном» ждут ту же самую бабушку. Она еще подумала, кого это может встречать эта парочка амбалов в костюмах цвета непроглядной ночи и солнцезащитных очках.
Предыстория безобразной сцены, разыгравшейся впоследствии на вокзале, была такова. Сразу после разговора с Ларисой бабушка на радостях позвонила внучке в Лондон. Но та не разделила ее восторгов по поводу предстоящего участия в любимой передаче.
– Сумасшедшая! – почем зря ругалась красавица– внучка. – Куда ты едешь? Там из тебя бифштекс сделают!
Поскольку бабка продолжала ликовать по поводу предстоящего теледебюта, Светлана незамедлительно позвонила в Москву своему богатому покровителю и, не вдаваясь особо в подробности, попросила организовать «встречу» горячо любимой немного спятившей grandmother.
Лариса, на глазах которой бритоголовые амбалы с квадратными плечами умыкали ее мечту, бросилась в бой.
– Вы что, – кричала она, пытаясь отбить старуху, – вы с ума сошли! Это же эфир! Она уже должна сидеть в студии! Это провокация!
Бабка тоже орала что есть мочи:
– Я приехала выступать! Пустите меня!
Ловко оттесняя Ларису могучими плечами, амбалы тащили брыкающуюся бабульку к огромному джипу с тонированными стеклами. Ругаясь, Лариса бежала за ними следом, смело размахивая сумочкой.
– Отпустите меня! – кричала бабушка, когда ее запихивали в машину.
– Отпустите ее! – кричала Лариса, видя что дверь машины вот-вот захлопнется.
И та и другая понимали, что еще чуть-чуть – и их шансы на счастье будут равны нулю.
Лариса никогда не была поклонницей спортивного стиля одежды, но в эту минуту она поняла, что сейчас ближе всего ей стиль фирмы Nike. Just do it! Просто делай! И Лариса бросилась к машине.
Жизнь современных электронных средств массовой информации зависит от многих факторов. Но в целом, за исключением глобальных катастроф (таких, например, как похищение героини передачи или пожар на Останкинской телебашне), подчинена она исключительно рейтингам – таким большим бумажным простыням с цифрами, где каждый час отмечается процент включенных по всей стране телевизоров и то, какие в процентном соотношении каналы смотрят зрители. Эти усеянные цифрами простыни появляются в телецентре к 11 часам утра, и уже минутой позже Генриетта вызывает к себе Мишу и подчеркнуто вежливо спрашивает, почему это цифры опять оказались ниже ожидаемых. И только потом выражает недовольство всем остальным.
Вчера, например, Генриетте не понравился будущий сценарий с рабочим названием «Сестрички», главное место в котором, по плану Миши, занимали сестры Зайцевы.
– Нет, я не вижу, я не вижу программы, – твердила она, откидываясь на спинку кресла и прижимая пальчики к вискам. – Все очень сыро… Где настоящие Истории, где Трагедии? Все линейно.
– Ну как же где? – тряс стопочкой листов А4 Миша. – Как же, когда вот – две сестры. Сначала замуж выходит одна, а другая все не может никого встретить…
– Если бы они выходили замуж друг за друга, – Генриетта хлопнула ладошкой по столу, – вот это бы был скандал. А что здесь такого шокирующего?
– Да, но полюбившие друг друга сестры были в прошлом месяце, – перечил продюсеру Миша. – Вы что, не помните – «Жизнь в розовом цвете»?
Но все его усилия были напрасны: женские типажи а-ля сестры Зайцевы всегда вызывали в Генриетте безотчетное раздражение. Они не нравились ей почти так же сильно, как Маша Распутина и Ирина Мирошниченко. Тогда Миша как следует порылся в памяти и вытащил оттуда сестер, не попадающих в разряд блондинок с крупными чертами лица и откровенными формами:
– Тогда, может быть, сестры Кутеповы?
– Миша, но вы же понимаете, что это – не для массового зрителя, – в голосе Генриетты появились покровительственные нотки. – Кто их знает, кроме Петра Фоменко и двух десятков зрителей, которые сидят на досках в его театре!
На это возразить Мише действительно было нечего: известный на всю Россию театр, куда билетов было не достать на три месяца вперед, вряд ли мог удержать интерес многомиллионной аудитории.
– Ну, может быть, тогда….
– Вот когда ты мне привезешь сестру Даны Борисовой, с которой они на эфире будут ругаться и выяснять отношения, вот тогда эта тема может претендовать на существование.
– Да, но, насколько я знаю, – в Мише все еще не угасал азарт поспорить с упорствующей Геттой, – у них прекрасные отношения, несмотря на то что одна – теледива, а другая – всего лишь стюардесса в «Аэрофлоте»…
– Неважно! – Генриетта хлопнула ладошкой по столу, закрыв тем самым обсуждение. – Когда они поругаются, тогда эфир и состоится.
«Да, – подумал Миша, – у каждого бывают свои критические дни». И все-таки сделал еще одну попытку:
– Гетта, вы же понимаете, что девчонки и так уже три месяца без выходных работают.
– А мне плевать, – с видимым удовольствием произносит наш продюсер. – Нужно харкнуть кровью – значит, нужно.
Миша с нескрываемым интересом смотрит на Генриетту. «Что называется, раскрылась», – думает он.
– Я не собираюсь краснеть перед начальством из-за низких цифр, – продолжала она тем временем, – не для этого я столько лет шла к этому месту, чтобы из-за каких-то… – и Гетта делает неопределенный жест кистью руки. – Не нравится – пусть уходят. Найдем новых.
Новый редактор – стройная брюнетка с васильковыми глазами и трогательным именем Инна Цветкова – появилась в редакции всего три дня назад. Потому что всего неделю назад вернулась из Японии, где долгое время была прикреплена к папе-дипломату. То ли из-за того, что Инна была новичком, а то ли потому, что пять лет прожила в стране, граждане которой знают толк в корпоративном этикете, но все эти три дня она приходила на работу согласно штатному расписанию, то есть первая. Редакция «Большой стирки» имела обыкновение собираться на своем рабочем месте после десяти, но до одиннадцати. За исключением, разумеется, Стасика, у которого был свой собственный, не поддающийся никакой логике график.
Но в это утро Инна не была одинока. Едва переступив порог кабинета, она услышала звуки, которые ни с чем не перепутаешь – так хлюпают носом только хорошо поплакавшие дети и женщины. Редактор по гостям Лариса Камышева хлюпала и слегка подвывала, прячась за журнал «Итоги». Тот самый понедельничный номер с телевизионными рейтингами. Инна, хотя проработала в редакции без году неделя, уже прекрасно ориентировалась в происходящем. В частности, она знала про главное – про рейтинги. И этот номер «Итогов» уже успела изучить по дороге на работу.
– Что же вы, Лариса, ой, здравствуйте, плачете? – поспешила Инна утешить коллегу. – Мы же опять в пятерке лучших!
В ответ на это Лариса завыла в голос и, отняв журнал от лица, продемонстрировала Инне потоки слез вперемешку с тушью, разбитую губу и опухший глаз. Инна сразу поняла, что если не принять меры, то эта опухоль к завтрашнему дню непременно превратится в роскошный черно-синий переливающийся бланш.
– Лариса! Что случилось, дорогая?! Кто это сделал – муж?!! (Инна еще не успела познакомиться с подробностями семейной жизни сотрудников и не могла знать, что последний год совместной жизни, то есть до ялтинских соглашений, муж Ларисы не то что руку – глаз на нее не поднимал, так как, придя домой с работы, тут же утыкался в компьютер, крепко держась за мышь.)
Лариса отчаянно замотала головой.
– Бабушки! – хлюп носом. – И дедушки! – снова хлюп. – Эфира… не бу-у-у-удет! – и завыла в голос.
Пока Лариса, сбиваясь на всхлипывания, рассказывала о горячей встрече на вокзале, Инна притащила откуда-то лед и, завернув его в беленький носовой платочек, велела Ларисе приложить влажный холодный кулек к глазу. Потом ею же был пойман курьер и послан в аптеку за бодягой. И пока он пропадал невесть где («Как это, где я был, я три аптеки обежал!»), Инна успела проявить и чисто профессиональную инициативу:
– Ларисочка, вы знаете, в Японии так популярна группа «t.A.T.u»… Почему бы нам не разыскать их бабушек и дедушек?
Слезы на Ларисиных глазах высохли. Рейтинг программы должен выстоять при любом катаклизме. А группа «t.A.T.u» – это рейтинг. И поэтому, пока Инна Цветкова колдовала с бодягой, Лариса прошерстила свои записные книжки, сделала несколько звонков, и уже через 15 минут ее неподбитый глаз сиял. Вместо похищенной старушки были найдены бабушка одной татушки (рыжей) и дедушка другой (не рыжей), то есть две кандидатуры по цене одной. При этом новые герои не сидели на шее у внучек, а жили полноценной жизнью: бабушка оказалась художницей, а дедушка ремонтировал обувь.
– И мы устроим, – ликовала Лариса, – аукцион ее картин!
Инна Цветкова была счастлива. Она прожила в Стране восходящего солнца достаточно долго, и ей всегда хотелось пойти на курсы гейш, но мизерные посольские зарплаты не позволяли ее отцу эти курсы оплатить. И только в это утро она смогла реализовать свои тайные мечты и выступить в роли настоящей гейши, которая умеет не только фонтанировать идеями, делать массаж горячими камнями, рассказывать невероятные истории о жизни борцов сумо, готовить мисо-суп, встречать моряков, наворовавших рыбу в российской зоне, отстаивать два острова Большой Курильской гряды, но еще и прикладывать компресс к глазу своей коллеги и, может быть, будущей подруги…
– 5, 4, 3, 2, 1! В кадре!
– Добрый день! Добрый день! Добрый день! С вами «Большая стирка»! Последние три дня страна с замиранием сердца следит за трагедией в семье Аллы Перфильевой, всем известной как Валерия. Популярная певица, мать троих детей, не выдержала постоянного домашнего насилия со стороны мужа Александра Шульгина. Что происходит в жизни этой хрупкой красавицы? Обо всех подробностях вы узнаете в течение ближайшего часа. Тема программы – «Руки прочь от Валерии!».
…За 32 часа до этого момента вся редакция была почти на осадном положении. Зная, что история с Валерией уже заявлена на летучке «Принципа Домино», а Владимир Молчанов требует Аллу Перфильеву на ближайшие дни, Генриетта в кои-то веки согласилась с мнением большинства сотрудников и объявила мобилизацию.
Миша в экстренном порядке вылетел на один день на родину певицы в город Аткарск. Бойко обзванивала клубы женщин, мужья которых распускали руки, а Пятницкая знакомилась с теми представительницами слабого пола, которым нравилось терпеть боль. Версию, что певица была тайным членом общества мазохистов («А что, скажите на милость, столько лет удерживало ее с таким мужем?!» – вслух подозревала Валерию Пятницкая), исключать было нельзя.
– Я бы на месте Валерии ни за что не ушла! – слепой метод печатания, который Пятницкая освоила в юности на курсах машинописи, позволял ей почти не смотреть на клавиатуру компьютера. – Пять квартир в Москве, загородный дом… – вместо клавиатуры Лена рассматривала интернет-подробности частной жизни певицы. – Неужели потерпеть нельзя?
– Тебя, значит, по морде, а ты терпи? – возмутилась Наташа. – Что за дикость, Лена? Мы что, в каменном веке живем?
– Не в каменном веке, а в каменных джунглях, – глубокомысленно вздыхает Пятницкая, продолжая молотить по клавиатуре. – Вот последний муж Лайзы Минелли потерпел – и молодец!
– Ага! – усмехнулась Бойко. – Так терпел, бедный, что еле ноги унес.
– Зато сейчас миллионы получает! – Пятницкая сегодня далека от романтики. – А я квартиру, наверное, уже никогда не куплю.
(10 миллионов долларов – в такую сумму в качестве отступного оценил продюсер Дэвид Гэст систематические побои, которые в течение полутора лет совместной жизни наносила ему Лайза Минелли. Но Лена Пятницкая еще не знала, что Манхэттенский верховный суд сильно умерил финансовые претензии четвертого мужа знаменитой актрисы и певицы.)
– Лен! Ты что, охренела? – Бойко покрутила пальцем у виска. – Ни одна квартира того не стоит!
– Да? – вызывающе парирует Лена. – Зато у Валерии теперь будет все! Ведь голая, босая к Шульгину пришла!
– Да Валерия и сама не бедная, – вдруг сняла с себя обет молчания Юля.
Вплоть до этого высказывания она была так расстроена тем, что из-за срочной работы у нее откладывается свидание, что, придя в редакцию, целых 17 (!) минут не произнесла ни звука.
– Думаете, че, она мало заработала на рекламе йогуртов с как их там… – она морщит лоб, вспоминая название, и наконец с облегчением выдает, – с бифидобактериями, вот!
Все думают. А Юля тем временем продолжает:
– Слушайте… А они правда живые?
– Кто-о? – одновременно тянут Лена и Наташа.
– Бактерии. Это ж, если подумать, есть страшно! Вдруг они внутри что сделают?
Редакторы явно застигнуты врасплох этим заявлением.
– А ее реклама шубок в журналах? – продолжает тараторить Юля.
Эту рекламу меха ни Пятницкая, ни Бойко не помнили. Но шубная история из уст Ульяны Ц. впечаталась в их сознание навсегда.
И тут в кабинет вошла Лариса:
– Да это торгаши ее фотки украли и наживались.
– Ой, Лариск! – всплескивает руками Наташа и начинает причитать: – Кто ж тебя так отделал, милая моя?
– Твой новый, да? – необычно оживляется Юля и даже приоткрывает рот.
Лариса смущается и инстинктивно дотрагивается до лилового синяка:
– Да что вы, девочки! Это охранник Песчановой. Нечаянно…
В редакции в подробности встречи родственников топ-модели вникать не стали и тут же объединили Ларису и певицу Валерию в подруги по несчастью. Больше, разумеется, жалея Ларису.
Единственным человеком в редакции, которого не волновали официальные рейтинги, был Стасик. Потому что у него на все были свои оценки:
– Ой, это интересно!
Или проще:
– Нет, ну что за г. но!
Правда, в комментариях Стасика никто особо не нуждался, потому что, во-первых, есть официальные рейтинги и вышестоящее начальство, а во-вторых, потому что стилист категории «А» появлялся в редакции, как правило, к шапочному разбору, то есть после кипящих страстями летучек, когда судьба эфира уже решена. И все, что оставалось Стасику, – наводить глянец на эту «ну невозможную безвкусицу» и выдавать комментарии:
– Госпади, да кому это нужно?
Стасик искренне не понимал логику выбора многих тем для эфира:
– Кому, ну кому, скажи, нужны эти старухи?! – подчеркнуто громко выговаривал он в телефонную трубку, подходя к дверям студии. – Прям белены они, что ль, объелись? Ну все, давай, я перезвоню.
Стасик вошел в студию и остолбенел.
– Обалдеть! – восхищается он, разглядывая синяк Ларисы. – Вы что, подрались на этой вашей летучке?
Губы Ларисы предательски задрожали.
Стасик просто не выносил женских слез. Ему дурно становилось, когда при нем плакали!
– Ларис, ты не переживай, – утешает он Камышеву и вдруг совершенно неожиданно для себя предлагает: – Давай я тебя подстригу?
– Вот это номер! – Лена Пятницкая аж плюшкой подавилась. – Можно подумать, нужно получить фингал под глаз, чтобы в Стасике проснулось что-то человеческое. А меня когда подстрижешь? Когда мне ноги ампутируют?
Стасик кидает на нее орлиный взгляд и снова оборачивается к Ларисе:
– Я тебя сделаю сейчас просто суперкрасавицей! Ты только не переживай.
Все то время, пока Стасик священнодействовал над головой Ларисы, практически весь женский состав редакции и примкнувший к ним Миша суетились около стилиста категории «А», понимая, что возник прецедент: теперь можно будет смело обращаться к Стасику с просьбой «сделать что-нибудь с этими волосами». Стасик же делает вид, что ему фиолетово до всей этой ажитации, хотя на самом деле польщен.
– Ларис, ну ты мне скажи, – не забывает он критиковать работу редакции, – ну кому нужны эти старухи?
– Так я не старушку хотела, – оправдывалась Лариса, – я же саму Песчанову хотела!
– А зачем, зачем вам все эти модели – наглые, безмозглые… Не верти головой… Это ж не подиум, в эфире говорить надо!
– Ну а кого, Стасик, кого? У нас и так уже по десятому кругу скоро персонажи пойдут.
– А почему никогда еще не приглашали трансвеститов? Они такие прикольные, такие веселые!
Лариса замерла, почувствовав вкусную тему:
– Ну, я даже не знаю, у меня никогда не было никаких знакомых трансвеститов…
– Да нет проблем! Подожди, я сейчас Зазе позвоню. Алло! Заза? – И Стасик – в одной руке трубка, в другой – расческа – унесся куда-то в коридоры.
Лариса тем временем судорожно вспоминала, что Зазу Наполи она видела только в рекламе известной косметической фирмы, у которой Новый год продолжался 365 дней в году, и сообщавшая об этом жизнерадостная женщина (или мужчина?!) ей хорошо запомнилась. И тут представилась уникальная возможность увидеть ее (или его?). Лариса прекрасно понимала, что если персонаж интересен ей, значит, интересно будет всем. И побежала за Стасиком в коридор.
– Зазочка, – разливался тем временем Стасик, – ну так ты не хочешь к нам подъехать?
– Ты что, ты что? – страшным шепотом ругалась Лариса. – Надо же сначала у Генриетты все утвердить!
– Да-да, – отмахнувшись от нее рукой, продолжал переговоры Стасик. – Я все понял, передаю трубочку нашему редактору, – и, не обращая внимания на протестующие жесты Ларисы, сунул ей трубку в руки.
Ларисе ничего не оставалось делать, как, поздоровавшись, представиться:
– Лариса Камышева, редактор «Большой стирки».
– Очень приятно, Лариса, – ответил знакомый по рекламе голос. – Я выступаю сегодня в «Красной Шапочке», и вы можете приехать и посмотреть шоу. А после мы все обсудим.
…Лариса с печалью посмотрела на Стасика:
– Ты хоть понимаешь, что ты наделал? Как же я пойду – с фингалом?
– Лариса, я тебя умоляю – наденешь темные очки!
– Я тебе свои дам! – подключилась к диалогу подслушивающая секретные переговоры Бойко. – У меня есть то, что надо, – в пол-лица!
Речь шла о тех самых очках от Armani, которые Бойко приобрела на сэкономленные от непохода в «Галерею» деньги. Она была очень, очень ими довольна. Совершенно очевидно, они придавали ей сходство с Шерон Стоун.
– А может, все-таки пусть Заза с подружками к нам приедут? – продолжала поднывать Лариса.
– Не приедут. – Стасик даже вздохнул («До чего же люди странные. Им все придумываешь, организовываешь, а они…»). – Не приедут, потому что жар-птицы стаями не летают.
И тут Лариса вспомнила, что когда-то она уже слышала эту фразу от Сергея Зверева, и снова расстроилась, потому что лично себя она жар-птицей не чувствовала. Скорее подбитой членами подмосковного охотничьего хозяйства перепелкой в день открытия весенней охоты.
Лариса – короткий плащ, каблуки, легкий шарф, темные очки и потрясающая укладка – смотрелась у дверей знаменитого стрип-клуба почти как рекламная акция. Она, как всегда, пришла первая. Чуть позже к ней присоединилась Инна Цветкова, которую после всего случившегося просто грех было не взять с собой, и почти одновременно с ней подошла Наташа.
– Я мужу и говорить даже не стала, куда иду! – Бойко с видом шпиона надвинула на глаза ковбойскую шляпу. Костюм а-ля техасский рейнджер – коричневая замшевая куртка с макаронной бахромой-нарезкой под рукавами, коричневые обтягивающие брюки-капри и светлые сапожки с носами и бахромой – прятался в ее гардеробе уже два года. Ждал своего часа.
– А Лена? – Инна во все глаза смотрела на Бойко и думала о том, как она в своем сером трикотажном костюме будет смотреться рядом с Наташей.
– А Ленка уже едет – она на метро поперлась. В такое место, говорит, и не пить?!
– Да-а, – захихикала Лариса, – как она тогда в «Галерее» мучилась, бедняжка. Даже, по-моему, не устояла пару раз…
– Слушай, Ларис, «Галерея», «Шапочка» – так еще чуть-чуть, и мы на страницы светской хроники попадем – как модные гламурные персонажи. Вместе с Дашей Жуковой. Та-ак… Ты смотри, кто идет!
К ним приближалась активная правозащитница и известная феминистка. Девушки молча смотрели, как она заходит в клуб, и думали, что вот на их глазах борьба за женские права достигла своего апогея, потому что каждая женщина на свой день рождения или какой-нибудь другой праздник, или даже не праздник, а просто – переживая кризис супружеской жизни, может взять да и прийти сюда. И может быть, мужские стрип-клубы и есть одно из самых выдающихся достижений демократии этого города…
– А вот и я! – прервала их высокие коллективные размышления Пятницкая, от которой шел пар. – Бежала от метро, представляете?
У Инны Цветковой похолодели руки. Только-только серый трикотажный костюм, в который она была одета, совместился в ее голове с костюмом техасского рейнджера, так нате вам… Роскошные телеса Пятницкой (синий пиджак под мышкой) самым пикантным образом были упакованы в светло-бирюзовую футболку, на которой вдоль по широкой Лениной груди стразами от Swarovski буква к букве было выложено: «How diffikalt to be princes XXXL». «Три ошибки…» – мысленно отметила Инна, но вслух ничего не сказала.
– А Стасик где? – Лена никак не могла достать из сумки сигареты. – Подержи же, – и попыталась сунуть в руки Бойко пиджак.
– Какой Стасик, какой Стасик! – била копытом Бойко. – Он сказал, чтобы его не ждали, он нас там найдет. Тут все только тебя ждут, принцесса!
И они вошли. И на них обрушился праздник, на котором они не были чужими. Для них был забронирован лучший столик около сцены, а руководство клуба встречало их чуть ли не караваем. Такое гостеприимство было связано не только с пониманием, что такое эфир на Первом канале. Работники клуба неоднократно принимали участие в программе и теперь были счастливы, что редакция «Большой стирки» наконец-то откликнулась на их многочисленные приглашения.
Стасик чувствовал себя главным распорядителем праздника – объяснял, что к чему и почем, и все время куда-то убегал. Инна Цветкова продолжала успешно вливаться в коллектив и учила всех пить саке. Пятницкая первые пять минут после начала шоу безмолвствовала, а потом окончательно поняла, что мечты на самом деле сбываются – вы только посмотрите: не надо никого никуда возить, потому что все собрались здесь – целое стадо мужиков попалось в ее капкан! От восторга Пятницкая немедленно напилась в зюзю. И не она одна. Тренировки с саке ни для кого не обошлись даром, и к концу вечера прилежные ученицы поочередно танцевали у шеста, а обессилевшая от смеха учительница не могла встать со стула. Что же касается знаменитой певицы Ларисы Камышевой, то она, забыв про свой синяк (и потеряв предварительно очки Бойко), стояла на сцене и пела вместе с Зазой «Оранжевое небо».
Можно себе представить, как обрадовалась шайка-лейка, когда все еще меткий глаз Бойко запеленговал в толпе знакомое лицо:
– Марина! Девчонки – это же Марина!!! – и понеслась галопом в глубь клуба.
Не разобрав толком, какая такая Марина, Пятницкая бросила шест и ринулась за Бойко. Лариса тоже вскочила, но побежала почему-то в другую сторону – опять на сцену. За столом остались только Инна (продолжая стонать от смеха, она попыталась, но так и не смогла встать со стула) и почему-то немного растерянный Стасик.
– Марина, дорогая! Ну-ка, молодой человек, – и Наташа как следует потеснила официанта, который протягивал счет Марине, одетой сегодня очень демократично: джинсы и джемпер.
– Это же я, Наташа! Первый канал! Помните, вы с Андрюшей пришли после ТЭФИ, а мы вас – оп-па – уже ждем на лестнице!
Легкое недоумение в глазах Марины растаяло, и она, положив зажженную сигарету в пепельницу, встала из-за стола. На фоне Бойко и Пятницкой она выглядела как хрупкий эльф, но тем не менее умудрялась смотреть на них сверху вниз.
– Приве-ет, девочки! – пропела она, еле сдерживая смех. – Как отдыхается?
– Да мы тут связи налаживаем, – продолжая пританцовывать, подмигнула Марине Пятницкая. – А вы что здесь делаете?
– Фу, Ленка! – дернула ее за рукав Бойко. – Отдыхает человек, как и мы!
Марина широко улыбнулась:
– У меня иностранные гости, – и она махнула сумочкой от Yves Saint Laurent куда-то по направлению к выходу, – которым я показываю Москву. А что это за мальчик с вами за столиком? Лицо как будто знакомое…
– Да Стасик это! У нас тут программа намечается…
Пока за столиком Марины кипела светская беседа, Лариса вернулась со сцены и очень удивилась, обнаружив только обессилевшую от смеха Инну и задумчивого Стасика.
– А девчонки где?
– Да они там встретили кого-то… Во-он там, смотри… – и Стасик кивнул головой. – Ты не знаешь, кто эта блондинка?
– Да ты что! – ахнула Лариса. – Это же Марина! Андрюшина пассия! – И Лариса со всех ног понеслась к ее столику.
А Стасик остался. Перед его глазами всплыла сцена драки из-за джемпера в Третьяковском проезде. Того самого, в который сейчас была одета та самая блондинка. И ему тут же захотелось домой.
А девчонки тем временем изо всех сил продолжали коммуникатировать.
– Как жизнь? – атаковала Марину подбежавшая Лариса. – Почему не заходите? (Куда должна была заходить Марина, никому не было понятно.)
– Да как-то все некогда, – заливалась смехом неприлично трезвая по сравнению с девушками Марина. – Лучше вы к нам!
– Андрюшка, – перестав приплясывать, вдруг громко начала секретничать Пятницкая, – такой влюбленный, такой влюбленный…
– Ленка, прекрати! – дергала ее за рукав Бойко, но Пятницкая не унималась, спеша поделиться с лучшей подругой Маришкой сокровенным:
– Он же не говорит ничего, но мы ж все видим, – и она уже почти собралась всплакнуть на плече Марины, но ее излияния прервал официант, которому порядком надоело стоять со счетом:
– Ваш счет, пожалуйста. Как всегда, с вашей персональной скидкой.
И пока Марина расплачивалась, Бойко думала о том, что Марине приходилось показывать Москву иностранцам довольно часто.
– Потрясающе! Просто супер! Голливуд! – разливается соловьем Стасик, смывая с меня грим после эфира. – Такая находка – пригласить самых известных трансвеститов с их мамами!
Стасик был просто счастлив. Еще бы – ведь эфир состоялся благодаря исключительно его персоне. Ну что бы они без него делали?
– Гениально! – не скупился на похвалу стилист категории «А». – Я уже вижу эти цифры! Этого вашего рейтинга. И ты, Андрей, ну просто в ударе сегодня был. Молодец! Только, знаешь, не надо было давать слово той сумасшедшей старухе…
После настоящего разговора двух профессионалов, то есть после большой похвалы и небольшой критики, можно было переходить к личным вопросам:
– Вот видишь, я познакомил вас со своими друзьями, а ты… – Стасик выдержал небольшую паузу, размазывая тоник на лице, но я на провокацию не велся. – Ну, ты же мне ничего не рассказываешь. А я тут с Мариной познакомился…
Я молчу в замешательстве. Как это они познакомились? Где?
– Да. – В голосе Стасика слышится легкая обида. – И это была не первая моя встреча с ней.
И он в красках поведал мне о случае в Третьяковском проезде:
– И вот ты представляешь, что я чувствую, когда вижу эту кофточку в стрип-клубе!
– Когда? – не выдерживаю я игры в молчанку.
– Как когда? Я же говорю, когда у нас была выездная акция в «Красную Шапочку». Позавчера.
Странно… Марина же сказала, что вернется только через неделю. Наверное, Стасик что-то путает. Но Стасик видит мое недоверие и обижается:
– Не веришь? Ну так спроси у Бойко, – и заорал невесть откуда взявшимся командирским голосом: – Где Бойко? Почему, когда она нужна, ее никогда нет на месте?
С перекура прибежала веселая Наташа.
– Это правда, что вы встретили Марину? – спрашиваю я ее очень спокойно, хотя внутри у меня все кипит («друзья называется!»).
«Испепеляющая взглядом» – это про Наташу и про то, как она посмотрела на Стасика.
– Ну да, встретили, – Наташа делает очень честные глаза. – А что тут такого? У нее там были какие-то иностранцы. По работе. Может, она им Москву показывала?
– А почему я узнаю обо всем последним? – изображать равнодушие мне все сложнее.
– Ой, да мне и в голову не пришло. Мало ли, что могло ее туда занести. Может, эти ее иностранцы туда пойти захотели?
– Занести? – возмутился наконец и без того долго молчавший Стасик. – Иностранцы? Ты же сама мне говорила про ее персональную скидку. А ты знаешь, что такое персональная скидка в этом клубе? Она дается только тем, кто потратил там больше, чем 50 тысяч долларов!
Наташа как следует наступает Стасику на ногу и изо всех сил пытается перевести разговор в другое русло:
– Ой, да там все так чудно! Андрюш, представляешь, там можно даже выкупить официанта на вечер. В меню даже есть такая графа: «Освободить официанта от работы»! Представляешь?!
Да, представляю. Где-то это я уже слышал. Но точно не от Сергея Зверева.
Несколько параноидальных предложений, и наконец «вкусной» признается тема «Я работаю без одежды». Девчонки в восторге:
– Супер! Мы должны позвать сюда тех, кто работает в стриптизе!
– Надеюсь, все понимают, что замыкаться на стриптизе нельзя, что эту тему нужно давать шире? – Сам того не желая, я выступаю в роли все еще отсутствующей Генриетты, правда, я не прикладываю пальцы к вискам и не говорю, что не вижу эфира.
– Но как же без стриптиза! – возмущается Пятницкая. – Это же непрофессионально!
– Да! – вторит ей Бойко. – Мы должны пойти в ночной клуб, чтобы посмотреть, то есть найти героя…
– У меня такое ощущение, – намекаю я про фурор (не сказать дебош) в «Красной Шапочке», – что вы там были совсем недавно.
– Ну что ты, Андрей! Нам же нужны еще герои.
– Да, мне кажется, нам нужно их поискать. Чтобы мы не превратилась в «Секс с Анфисой Чеховой», нужно же обсуждать разные истории.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?