Текст книги "О чем говорят. По ту сторону экрана"
![](/books_files/covers/thumbs_240/o-chem-govoryat-po-tu-storonu-ekrana-98765.jpg)
Автор книги: Андрей Малахов
Жанр: Кинематограф и театр, Искусство
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Так список потенциальных героев эфира «Я работаю без одежды» помимо стриптизерш и стриптизеров пополнили натурщицы Строгановского училища, актрисы, которые снимались в эротических сценах, и самое главное – некая припасенная Ларисой на черный день героиня, которая развлекается тем, что ночью любит ходить в «Седьмой континент», раздеваться, гулять голой между прилавков и наблюдать реакцию людей. Все в восторге.
– Нужно поставить туда скрытые камеры!
– Ларис, а она полностью голая или не полностью?
– По-моему, она просто топлес.
– А если мы ее попросим, она согласится СОВСЕМ?
– А может, не надо совсем?
– Но формы? Достойны показа?
– Ну что вы, мы все там закрасим, и все будет пристойно.
– А мы сможем камеры установить? У нас нет проблем с «Седьмым континентом»? Может, позвонить Володе Груздеву?
– Да нет. Это им какая реклама – у них тетка гуляет в отделе молока в чем мать родила.
Прошло уже 17 (включая ночь) часов после окончания программы «Все про постель», но телефон в редакции продолжал нещадно надрываться. Казалось, что от перевозбуждения он уже не гудит, а хрипит.
– Я больше не могу, не могу! – Бойко трясущимися руками достала сигарету.
– Дался им этот старичок! – недоумевала Лариса. – Как будто все с ума сошли!
Миша, заменив бьющуюся в истерике секретаршу (сейчас она пила воду из чашки, и звук ее клацающих зубов сопровождался телефонным трезвоном), уже отчаялся услышать от абонентов что-либо вразумительное, и решил, что пора присоединяться к Юле. Но где-то на сотом звонке он с шумом выдохнул, промокнул вспотевшее лицо носовым платком и сменил тактику общения, отвечая всем звонящим одно и то же:
– Спасибо за звонок, мы обязательно примем к сведению!
Сначала мы решили, что такое яростное зрительское негодование было вызвано началом программы.
Представьте себе огромную кровать, ведущего, лежащего под белым атласным одеялом, а справа и слева от него – роскошную блондинку и немыслимой красоты брюнетку. Обе, разумеется, неглиже.
(Роли моих «партнерш по сну» исполнили Надя и Лена – танцовщицы певца Димы Маликова.)
Но после часа непрестанных криков и потока ругани стало ясно, что мое подражание Людовику XIV тут ни при чем. Фривольное даже по сегодняшним меркам поведение «короля-солнца», который часто развлекался подобным образом, иногда вместо фрейлин вставляя своих фаворитов, наших зрителей не возмущало.
Через три часа мы обнаружили, что звонят нам почему-то одни женщины и почему-то все пенсионного возраста. Конечно, джентльмены называют такой возраст дам «элегантным». Но в данном случае ни о какой элегантности звонивших говорить не приходилось.
– Мерзость! Гнусность! Чудовищно!
– Как вы могли такое показать?
– Это беспредел!
Вот самые мягкие слова, которые раздавались в трубке. Адресованы они были единственному человеку.
Участник Отечественной войны, капитан запаса, житель Краснодара Николай Андреевич Корнюхов во всех смыслах был положительным человеком. В свои 74 года он оставался в строю и преподавал в местном техникуме трудовое обучение. Был трижды женат, разведен, имел взрослых детей и сейчас был занят поисками новой подруги жизни. К подруге этой у Николая Андреевича было только два требования. Ей должно было исполниться не больше двадцати, и она обязательно должна была родить ему наследника.
– Пять лет назад, – заявил он в студии, – я понял, что должен встречаться только с молодыми. А женщины в возрасте – это зло и балласт для нашей страны.
Примером такого балласта была для ветерана и его собственная сорокапятилетняя (!) дочь, которая была против матримониальных планов родителя, считая его обычным распутником.
– Женское тело возбуждает мужчину, только когда ядреное! – философствовал в студии Николай Андреевич. – Если бабе под сорок, все, поезд ушел! Пусть занимается внуками и огородом!
У самого ветерана имелся частный дом и 15 соток земли, и он не исключал, что окучивание огорода должно вменяться в обязанности его будущей молодой супруги.
Когда поздним вечером совершенно обессилевший Миша не выдержал и после накатанного «Спасибо за звонок, мы обязательно примем к сведению», заорал в трубку: «Да пошли вы к чертовой матери!» – Лариса испугалась и, перехватив телефон, вежливо поинтересовалась:
– Простите великодушно! Но почему вы называете Николая Андреевича старым пердуном?! По-моему, для своих лет он очень прилично выглядит!
– Прилично?! – женщина на том конце провода захлебнулась от негодования. – Высохших, облезлых старперов вообще нельзя показывать нормальным людям! Вы что, ослепли! Не видите, как у него вставная челюсть вываливается?!
Только поздним вечером следующего дня телефон начал чуть остывать. Бойко спустилась в аптечный киоск за валидолом для себя и валерьянкой для Миши, но, когда вернулась, он уже спал, уткнувшись лицом в колени Ларисы.
– Значит, если бы на месте этого дядечки, – гладя Мишу по волосам, спрашивала ее Лариса, – был молодой красавец и он заявил бы в студии, что спит и видит себя с опытной дамой лет пятидесяти пяти, все эти зрительницы завалили бы нас благодарственными письмами и телеграммами?
До Нового года остается всего две недели. Город охвачен подготовительно-покупательной лихорадкой. Выбираются подарки, составляются списки гостей, заготавливаются продукты, шьются костюмы зайчиков и снежинок, покупаются билеты на новогодние елки… Только редакторам «Большой стирки» не до этого – они готовят новогоднюю программу. Такую, чтобы поразила миллионы телезрителей, заставив их остаться на нашем канале 31 декабря. В последние часы уходящего года, когда миллионы домохозяек будут нарезать салаты, редакторы должны сделать все для того, чтобы никому не захотелось взять в руки пульт дистанционного управления.
Эксклюзивный спецпроект – так и никак иначе называется запланированный на эти часы бенефис Людмилы Марковны Гурченко.
– Миша! Я на вас надеюсь! Чтобы никаких разносолов – берегите программные деньги! – Генриетта бросает подозрительный взгляд на неохватные формы Пятницкой и вдруг спрашивает:
– Лена! Что у нас со звонками в Харьков?! Бывшим соседям Гурченко дозвонились? – В ее голосе звучат нотки, которые девушки с Метео-ТВ обозначили бы как «заморозки на полях Черноземья».
Пятницкая не уловила изменений в настроении начальницы. Да и, по правде сказать, она не страшилась ни диезов, ни бемолей в голосе продюсера. В этой жизни Пятницкая боялась только двух вещей – акул (этим она была схожа с Владимиром Познером) и болезни дочери.
– Я думала это сделать после ужина с Людмилой Марковной…
– Нет! Займитесь сейчас соседями, а в «Пушкин» с Мишей пойдет… – Она окинула взглядом кабинет, в котором, кроме Миши и Лены, никого не было.
– …твою мать!!! – вдруг раздался громкий голос Бойко. – Какая сука тут веник оставила? Я новые колготки затянула!
Влетев в редакторскую, Наташа собиралась продолжить ругаться, но, увидев вытянувшееся лицо Генриетты, тут же превратилась в ангела:
– Ой! Добрый день, Генриетта Николаевна! Как вы сегодня хорошо выглядите!
Фальшивый комплимент в адрес шефини остался без комментариев.
– Миша! Берите Бойко и отправляйтесь! Не забывайте, история с Гурченко – это эксклюзивный спецпроект! Нам нужны нормальные рейтинги! – И, почувствовав, что Миша собирается вступить с ней в дискуссию, выясняя, что в этот раз подразумевать под словом «нормальные», Генриетта решительно закрыла за собой дверь.
– Видели Лялю?! – не выдержал Миша. – Совсем того! Девять и семь рейтинг у «Всей правды о силиконе» во вторник – это ненормально?!
– Сука! – согласилась с ним Пятницкая. – А я так хотела пойти в «Пушкин».
– Да брось ты, Ленка! Что бы ты там заказала, если нам выдали всего 100 баксов? – спустил ее с небес на землю Миша.
Наташа, все еще не веря свалившемуся на нее бонусу, подхватила Мишу под руку:
– Пошли быстрее. В центре сейчас такие пробки – вдруг опоздаем!
Ресторан «Пушкин» воплощал собой коммерческое торжество точно продуманного бренда. В этой гастрономической Мекке в центре Москвы одинаково уютно чувствовали себя как иностранные, так и российские олигархи, приправленные многочисленными культурными знаменитостями. Справедливости ради заметим, что рядовому представителю малого российского бизнеса и просто интеллигентному человеку со средствами здесь тоже всегда рады.
– Если заказать воды и порцию пельменей, то потом должно хватить на любое пожелание Людмилы Марковны, – размышлял Миша вслух, листая меню в кожаном переплете.
– Судя по сохранившейся фигуре, – выразила надежду Бойко, – она вряд ли много ест.
Наташа с интересом разглядывала интерьер. И первой увидела подходящего к их столику директора заведения Александра Зайцева. Сыскать человека более колоритного, более профессионального и светского, чем Саша, в девятимиллионной Москве трудно. На теме «Мы делаем ночь яркой» он приготовил и поджег в студии настоящее мороженое, уверяя, что таким образом московская знать развлекалась еще в XVIII веке. Наташа давно думала, что с Сашей нужно подружиться, потому что если и есть в этом городе человек, который абсолютно наверняка знает обо всех все, то это Саша. Но увы, она так же прекрасно понимала: на должности директора г-н Зайцев находится так долго именно потому, что умеет держать язык за зубами.
До прихода Примадонны оставалось еще полчаса. Шеф-редактор в новой рубашке от Prada, разомлев в атмосфере «Пушкина» (классический квартет прекрасных музыкантш как раз начинал его любимую моцартовскую «Ночную серенаду»), принялся рассказывать Наташе о развитии своего романа. Вот уже два месяца он мучился и наконец решился поговорить о наболевшем.
– Я не знаю, Наташ, что делать. Такой облом! Оказалось, что Рита замужем!
– Если есть дети, можно просто встречаться – какие проблемы! Здоровый перепихон еще никому не навредил! – подбодрила коллегу Наташа.
– Что значит просто встречаться? – Миша не желал, чтобы его тонкие душевные переживания превращались в фарс.
– Господи, Паронин! Ну так отбей девушку и сам на ней женись. Люди вон и с детьми отбивают. Я тут в «Известиях» читала у Божены Рынска о жизни олигархов на Лазурном Берегу. Так там один с четырьмя детьми бабу взял!
– Я тоже читал эту статью, – Миша подпер кулаком голову и с любопытством смотрел на Бойко. – Муж оставил ей такое состояние, что детей можно и не заметить… Да и когда отбивать-то с этой работой! – вдруг разозлился Миша. – Приходим в 10, уходим в 10…
Наташа странно задумалась и вдруг сорвалась с места.
– Мамочки мои! Это же он! Точно! Миха, жди здесь – я мигом!
За «правильным» столиком у окна, выходящего на Тверской бульвар и украшенного новогодними елками, сидел тезка ресторана – красавец тренер Александр, тот самый, чьи руки были сильные, как двойной эспрессо, и нежные, как голос певца Юлиана.
– Сашуль! Лапуль! – на восторженные крики Бойко повернулось полресторана – подобная демонстрация чувств здесь была не принята.
– Привет, Натали! – встал из-за стола шикарный Саша. – Не ори так, моя принцесса оглохнет!
Наташа завертела головой и, не обнаружив вокруг тренера ни одной дамы, решила, что его спутница отлучилась в туалет.
– Да я на минуточку! – и она плюхнулась на стул рядом с Сашей, но тут же испуганно вскочила.
Резкий жалобный писк, и последующие громкие Сашины причитания заглушили на время ансамбль музыкантш.
– Моя принцесса! – Саша прижимал к себе, покрывая поцелуями, крошечного йоркширского терьера. – Какая же ты свинья! Чуть не раздавила мое сокровище!
Сокровище блестело черными глазками, с любопытством разглядывая Наташу.
– Прости! Я ее не заметила! – в голосе Наташи было столько искренней скорби, что Саша смягчился.
– Ладно, садись, поболтаем. Что поделываешь, Натали? – светски поинтересовался Саша.
– Нет, это ты мне скажи, куда ты пропал? Я тут захотела тебя навестить, прихожу в спортклуб, а мне говорят: уволился…
– Да, Натали, – Саша довольно улыбнулся. – У меня теперь другая жизнь. Другая квартира, другая машина. Ух ты, моя красотулечка, – он опять стал тискать затихшую было собачонку. – Теперь я могу купить абонемент в любой спортклуб и сам брать персональные тренировки! Представляешь?!
– Ты выиграл в казино? – на вопрос, как получить все перечисленные Сашей блага разом, ее фантазия выдавала только один вариант ответа.
– Я познакомился с очень богатой женщиной! – горделиво сообщил Саша. – Она хозяйка охранного агентства. Представляешь? – в голосе Саши звучала до сих пор не утихшая радость от постигшей его удачи. – Это почти что олигарх-лайт!
Редактор по публике не знала, что такое олигарх-лайт, но то, что Саша мог теперь предстать главным героем темы «Брак по расчету», было для нее очевидно. А еще Наташа, к своему ужасу, осознала, что тело Саши, которое можно было сравнить только со статуей Давида (она очень хорошо запомнила эту скульптуру, когда ездила с дочкиным классом в Пушкинский музей), теперь уходит от нее безвозвратно.
– Знаешь, что ей особенно во мне нравится? – Саша выразительно посмотрел, иначе расценив затянувшееся молчание.
– Что? – поперхнулась Бойко.
– Икры! – бывший персональный тренер довольно засмеялся. – Да! Она просто торчит от моего голеностопа! Говорит, это античное совершенство! – Саша просто светился от радости. – Но, Натали, только тебе – как другу. Ты же могила? – Он придвинул свой стул и вплотную приблизился к уху застывшей от напряжения Наташи. – У меня там… – эффектная пауза, и с довольным смехом, – имплантаты!
– Где? – осипшим голосом выдавила из себя Наташа…
– В икрах! – продолжал ликовать Саша. – Я поставил себе силиконовые пластинки! А ты тоже думала, что это я на тренировках накачал? Хочешь – пощупай!
Волна какого-то необыкновенного мужского парфюма накрыла Наташу, и ей вдруг страшно захотелось прикоснуться пусть и к искусственным мышцам своего бывшего персонального тренера. Но в зал входила Людмила Марковна Гурченко, и Наташа быстро ретировалась за столик к Мише.
– А-але? – после обеда Юля расслабляется и не так орет в трубку. – Нет!
На нее любо-дорого смотреть: трубка плотно прижата плечом к уху, перед глазами на столе – какой-то глянец. Гороскопы изучены с утра, фэшн – во время обеда, наступило время для светской хроники.
– Сразу предупреждаю, – лениво общается она с кем-то, разглядывая платье Юлии Визгалиной в Harper’s Bazaar, – на пятницу у нас билетов нет.
Похожее платье Юля видела в эти выходные на Черемушкинском рынке.
– А? Нет, говорю, на пятницу билетов. У нас в гостях «Фабрика звезд»… Вы что, не понимаете, что это такое? – Юля перекладывает трубку к другому уху. – Я вас умоляю… билеты есть только через две недели. Даже не думайте!
Ее внимание привлекают две неопознанные девицы в вечерних нарядах. «Страшные какие», – думает Юля. Потом она качает головой – новый цвет волос Ирины Понаровской наводит ее на мысль, что меняться так часто не стоит, даже если ты внутренне готова к переменам. Та-ак, а это кто?!
– Ларис! – кричит она и спохватывается. – Это я не вам. Что? В четверг? В четверг у нас тема «Мой мех – мой грех». – Юля машет рукой Ларисе, чтобы та подошла, и прикрывает трубку одной рукой. Пальцем другой она тычет в чью-то фотографию. – Смотри! Эту даже по имени стали подписывать…
– Среда? – она снова на трубке. – Сейчас посмотрю… Тема «Я готова на это!» про пластические операции… Интересно… Это я не вам!
Наша Барби внутренне не была готова на пластическую операцию, но сейчас, разглядывая героинь светской хроники, она вдруг подумала, что сама бы лично разослала им всем пригласительные. Вот кто по-настоящему украсил бы массовку в 14-й студии на эфире, посвященном жертвам пластической хирургии…
– Вы меня слышите? 200 посадочных мест, 350 билетов разослано!
Изучение светской хроники продолжается. Сергей Зверев – на каждой странице. «Наверное, – догадывается Юля, – у него открылось второе дыхание. И все после нашей программы. Он был такой смешной!» Этот эфир Юле хорошо запомнился, потому что она получила комплимент от рыцаря ножниц: маэстро сказал, что у нее очень сексуальная кофточка. Приятно.
– Вторник, вторник… Нет. Во вторник у нас Лолита собирается замуж. Ее избранник Саша Зарубин делает у нас на эфире предложение – там ваще ажиотаж!
Пытливый взгляд Юли замечает, что вот уже вторая вечеринка с Шахри Амирхановой проходит без Бориса Ельцина-младшего. Юля внимательно следила за судьбой этой семьи вообще и этого отпрыска в частности. Однажды на свой день рождения она даже испекла любимый торт Наины Иосифовны «Поцелуй негра» и притащила его в редакцию. Миша тогда сказал, что такое название неполиткорректно.
– Понедельник… Понедельник, – Юля делает вид, что размышляет. Она действительно размышляет, но о другом: ее взгляд упал на актрису, которая участвовала в передаче «Я работаю без одежды». «Надо же, – восхищается Юля, – бывшая стриптизерша, которая сидела у нас в зале, теперь – звезда модного сериала… Надо же, как растут люди!»
– Понедельник… Сиамские близнецы Зита и Гита, а потом у нас тема «Пять мужей и больше»… Але! Я ж вам русским языком говорю, женщина…
– Юля!!!
Иногда Генриетта появляется так неожиданно, что может ошеломить самого Бэтмена, и орет так пронзительно, что способна заглушить Марию Шарапову. Юля ойкает и бросает трубку.
– Это что такое! Вы что, на рынке? Нет! Ну так вы там скоро окажетесь!!!
Юля сидит ни жива ни мертва: изученные с утра гороскопы никаких репрессий со стороны начальства не предвещали.
Выжатый как лимон возвращаюсь с работы. Поднимаюсь по лестнице и вижу Анну Ивановну, мою соседку с нижнего этажа. Приятная пожилая женщина, одинокая пенсионерка. Иногда я заношу ей кое-какие продукты.
– Ой, я вас так хотела сегодня застать, – у нее тихий приятный голос. – У вас такая замечательная программа была.
Днем был эфир про сиамских близнецов Зиту и Гиту. В студии они встретились со своими родителями, а потом няня знаменитых в советские времена близнецов Кривошляповых рассказывала о том, как тяжело умирали ее подопечные…
– Я так плакала, так плакала, – Анна Ивановна утирает слезы, – Андрюша, может, вы зайдете ко мне на чашку чая?
Дальше коридора в этой квартире я еще не был. Надо же, я думал, что подобные интерьеры можно увидеть только в кино… Все очень чисто, очень аккуратно. Огромный дубовый буфет с вставками из цветных стекол, круглый столик с ажурной белой салфеткой посередине, этажерка с фигурками Ленинградского фарфорового завода, зеленая лампа, и почему-то на кровати лежит огромный механический будильник. Я даже не помню, когда видел последний раз такой…
– Сломался? – я киваю головой на этого монстра.
– Нет, – Анна Ивановна отрицательно качает головой. – Знаете, Андрюша, так одиноко… – Она садится на кровать и берет в руки часы. – Муж умер много лет назад, и все это время я ложусь спать с будильником. Он тикает, а мне кажется – его сердце рядом со мною бьется… – Анна Ивановна достает из кармана вязаной кофты платок и вытирает повлажневшие голубые глаза. – Если бы не телевизор и не ваша программа…
У нее очень добрая улыбка.
– Вот вы мне скажите, Андрей, – она прячет будильник под подушку и ведет меня на кухню пить чай. – Откуда вы берете этих героев? Где вы их выискиваете?
– Ну как же, Анна Ивановна, – я сижу на ветхозаветной табуретке и глаз не могу оторвать от полки с жестяными баночками, на которых написано «мука», «пшено», «сахар»… – Люди звонят, приезжают…
– Как можно звонить, ну вы скажите, – она смотрит на меня осуждающе, – как можно звонить? Я видела эту женщину, которая стоит на голове. Ну пусть она стоит у себя дома. Зачем же приезжать на телевидение и стоять на голове, когда смотрит вся страна? – Не дождавшись от меня ответа, Анна Ивановна продолжает: – А та женщина, которая сделала себе вместе с дочкой… Как это называется, когда булавки везде, – пирсинг? – Я киваю головой. – У нее голова на плечах есть?
Анна Ивановна угощает меня чаем с баранками и лимонными дольками.
– Вам, Андрюша, конечно, лучше бриться, – от всей души советует она мне. – Вы такой интеллигентный. И что они вам с волосами делают? Почему они гладкие? Не нужно вам это совсем…
Слышал бы Стасик эти комментарии… Что касается меня, то я давно привык, что иногда, потратив сотни часов на переговоры с будущими героями, потеряв море крови и нервов, ты выходишь в эфир, но все, что запомнят о тебе зрители, – это милая прическа, симпатичный свитер и очередная сплетня в Интернете. Для Анны Ивановны, в частности, было важно, побрился я сегодня или нет. Но по сравнению со многими «замечаниями» критика в устах этой пожилой женщины звучала почти как похвала – так искренне, желая только лучшего, общаются с детьми матери и хорошие учительницы начальных классов.
– А у меня тоже будет большая стирка! – Мы прощаемся около двери, и она, улыбаясь, смотрит на меня снизу вверх. – Нам, пенсионерам, выделили деньги на покупку стиральной машины, – глаза Анны Ивановны начинают сиять. – Вот. Скоро должны привезти устанавливать.
На ее двери два замка и цепочка. Она долго это все отпирает и говорит:
– Как-то вы устало выглядите, Андрюша. Все-таки странная у вас профессия. Вот хорошо актерам – снялся один раз, и всю жизнь тебя помнят. А вы живете, пока вас показывают. – И лицо моей соседки вдруг становится очень печальным. – Вы должны обязательно помнить, что есть еще жизнь, помимо всего этого… Вы же не хотите в старости засыпать с будильником?
Мы проезжаем мимо казино в Марбелье.
– Скажи, – Марина нежится в лучах заходящего солнца, – вот если бы ты выиграл миллион, что бы ты с ним сделал?
В Испанию мы прилетели вчера. Но о том, что мы летим не просто в Испанию, а в гости, я узнал только в Шереметьево-2, когда заинтересовался содержимым двух Марининых чемоданов.
– Дорогая, мы же вроде на пару дней собирались…
– Это для Муси. Там платья, всякие штучки, туфельки, – она счастливо улыбается. – Вот посмотришь на ней, какая красота. Я так долго ждала этих последних коллекций!
Я растерян:
– Муся?
– Ну да! – она вызывающе смотрит на меня. – Ты же сам просил познакомить тебя с моей дочкой. Забыл?
– Но я же не знал, что она в Испании!
– Ну, так и что бы ты сделал с миллионом?
Дочка Муся вместе с игрушечным щенком, умеющим ходить, скулить и гавкать, которого я успел купить при пересадке в Гамбурге, благополучно уложена спать, ее чудесные новые платья с любовью развешаны на плечики, няня получила знатный нагоняй за какую-то провинность, а мы едем в ресторан.
– Ты знаешь, наверное, купил бы тебе кольцо, как у голливудских звезд, с бриллиантом, – я надеваю воображаемое кольцо ей на палец и целую руку, Марина смеется. – С очень большим бриллиантом, – и я с видом оценщика начинаю любоваться на мираж камня. – Потом дал бы деньги на строительство церкви у себя в городе и, может быть, свозил бы куда-нибудь своих редакторов отдохнуть. Они давно нигде не были. А ты?
– Ну, за кольцо спасибо, но зачем же давать деньги на монастырь? – Она требовательно заглядывает мне в глаза. – Сегодня же не пишут в газетах и не снимают программы о хороших делах. А вот мое новое платье от Dior будет во всех светских хрониках. – И она пристально смотрит куда-то вдаль, вероятно, на воображаемую себя в новом платье. – Или можно устроить конкурс красоты среди стриптизеров! Точно! – оживляется она. – Если бы у меня был свободный миллион, я бы организовала конкурс, и ты бы оказался на первых страницах. Или нет! Лучше организовать вечеринку, где все будут только в нижнем белье. Надо позвонить Андрею Фомину – только он сможет реализовать мою мечту!
– А если серьезно? – спрашиваю я.
– Почему тебе все надо серьезно? – вздыхает она и треплет рукой мои волосы. – Не знаю… Мне нужно было бы долго думать, на что бы я потратила эти деньги. Женщинам, которые зарабатывают больше, чем мужчины, сложно о чем-то мечтать… Хотя, – чуть прищурясь, она смотрит куда-то вдаль, – не обязательно иметь миллион, чтобы сделать человеку приятное. Мне бы хотелось, – она поворачивается ко мне лицом, и я вижу мечтательную прозрачность ее голубых глаз, – чтобы у меня был такой же покровитель, как Павел I… Мне рассказывали, когда он строил замок в Петербурге, чтобы доказать свою любовь к Аннушке Гагариной, приказал выкрасить его стены в цвет ее любимых перчаток. Терракотовый…
Миша нервничал. В минувшую субботу он пригласил Риту в клуб First (я отдал ему свое приглашение). Сначала все – за исключением суммы, которую он заплатил за парковку, и подозрительных взглядов охранников – было хорошо. А потом они вышли из клуба и решили, что на этот раз поедут к ней, как вдруг шеф-редактор с ужасом обнаружил три машины сопровождения.
Три дня терзаний, и Миша не выдержал – вызвал Бойко на первый этаж телецентра, в «Кофемакс».
– Обалдеть! – Наташа звенит ложечкой, гоняя остатки кофе по чашке. – И кто она?
– Не знаю! – Мишин кофе уже остыл. – Она мне так и не сказала.
– А ты спрашивал? – Бойко подозревает бледного шеф-редактора в трусости.
– Да! – и Миша чуть не опрокидывает чашку себе на колени. – И знаешь, что она мне ответила?
– Что? – нетерпеливо шепчет Наташа.
– Много будешь знать, скоро состаришься…
– Лучше не стареть, – и Наташа закурила, кидая на Паронина многозначительные взгляды.
Утром я встал пораньше – мне очень хотелось перед отлетом в Москву искупаться в море. Марина наотрез отказалась подниматься в такую рань ради столь сомнительного удовольствия.
Судя по всему, с ней согласно все население Марбельи – я на пляже один. И мягкие лучи утреннего солнца, и крики чаек, и потрясающая прозрачность воды – все это для меня одного. Я лениво плаваю не очень далеко от берега. Опустив лицо в воду, разглядываю красивые камешки, проплывающую стайку рыбок – выдох-вдо-о-ох – и снова красивые камешки, колышущийся куст водорослей, рыбки – выдох-вдо-о-ох, – медуза, что-то блестящее… Очень блестящее. Ныряю и…
Я сижу на берегу и держу в руках кольцо с немыслимо огромным бриллиантом. Камень уже высох, но все равно блеск от него просто феерический. Я наспех вытираюсь, одеваюсь и бегу, чтобы успеть к пробуждению Марины.
– Доброе утро, – целую я уже не спящую красавицу. – У меня для тебя две новости.
– Фу, какой соленый, – зевает она. – Ты что, даже соль не смыл?
– Ну, так с какой начать? – тормошу я ее.
– Разумеется, с плохой…
– Ты немного подгорела на солнце, поэтому тебе лучше намазаться кремом.
– А хорошая? – Она снова зевает.
– Хорошая – вот, – я разжал кулак, выпустив на волю ослепительные бриллиантовые брызги.
– Боже мой, – Марина моментально проснулась, ее рука на долю секунды зависла над кольцом, как бы колдуя, а потом она взяла его и принялась вертеть во все стороны. – Где ты его взял? Где ты взял это кольцо? Это же 7 карат, не меньше…
Как человек, владеющий алмазными рудниками в ЮАР, Марина вряд ли ошибалась.
– Видишь, мечты сбываются, – и я надеваю его ей на палец. – Я ходил в плавание и в местечке под названием «Золотая миля» поймал для тебя эту бриллиантовую рыбку.
– Бог ты мой! Только никому не рассказывай, – Марина все не может оторвать глаз от моего улова, – никому в мире! Пусть это будет нашей тайной.
– Пусть, – соглашаюсь я.
За полчаса до начала ток-шоу («Добрый день! Добрый день! Добрый день! С вами «Большая стирка»!») в студии для подзарядки публики устраивался танцевальный конкурс. Уговаривать никого не приходилось – желающих продемонстрировать себя было предостаточно. Сегодня две юные девушки под наш основной хит – песню Маши Распутиной «Дождь сумасшедший» зажигали в студийной дискотеке так, что вместо обещанной пачки спагетти «Макфа» (призы победителям перепадали от разных программных спонсоров) получили целую коробку этих мучных изделий.
Абсолютно довольные танцовщицы залезли на лестницу съемочного павильона и просидели там весь эфир в обнимку со своим трофеем.
Впоследствии оказалось, что счастливые обладательницы коробки макарон были дочками ОЧЕНЬ высокопоставленного кремлевского чиновника.
Служба безопасности сообщила об их приходе на программу, и Генриетта, опоздав к началу, все время пыталась выяснить, где же они сидят.
– Третья камера, покажи-ка мне блондинок в четвертом ряду! Нет. Этим уже хорошо за 30… Что делать? Где они? Меня же уволят!
Она не могла успокоить себя, как гоголевский поручик Пирогов, бутербродами, – вечером ей предстоял ужин в «Пушкине».
– Наташа! Вы в своем уме?! Неужели нельзя было направить их на лучшие места?! – показательная порка в рацию редактора по гостям предназначалась для всех.
– Когда в студии 350 человек, остальных можно подвесить только к потолку! – отчаянно защищалась Наташа.
– Это потеря квалификации! Вы должны были почувствовать, что это не простые девушки! – наседала продюсер.
Наташа понимала, что переубедить Генриетту так же невозможно, как и называть имя убийцы в начале романа Агаты Кристи. Но даже с Наташиным опытом разобрать социальный статус зрителей было невозможно. К нам приходили, приезжали, прилетали абсолютно разные люди…
Заполучить на съемки Пугачеву – нормальная мечта любого телевизионщика. Но сколько бы Бойко ни кричала в трубку: «Это Наташа – Первый канал!» – сколько бы интеллигентная Лариса ни говорила проникновенно и даже с придыханием: «Здравствуйте… Алла Борисовна», Пугачева от участия в «Большой стирке» отказывалась. Было решено пойти на крайние меры – обратиться за помощью к Филиппу Киркорову. По секрету он рассказал, что в среду поздно вечером Пугачева будет ужинать в ресторане Cantinetta Antinori. Мы заняли круговую оборону, и – Филипп не обманул: Примадонна действительно входила в зал. Сделав глубокий вдох, я беру заранее заготовленный букет цветов, подхожу к ее столику и встаю перед ней на колени… Сердце Примадонны дрогнуло, и она…
– Согласилась! Согласилась! – кричит Наташа в трубку Ларисе.
Невероятная удача: Алла Борисовна не просто согласилась прийти на эфир, а пообещала захватить с собой Кристину. И в нашем бесконечном кроссе с препятствиями, отодвинув все ранее запланированное, вперед вырывается тема: «Мой ребенок – самый-самый». Ну как так случилось, что накануне этих съемок в эфир вышла записанная ранее «Большая стирка» с участием Сергея Челобанова? Кто-то ведь должен был догадаться, что Пугачевой доложат о его откровениях…
Через 30 минут после эфира Примадонна позвонила в редакцию и заявила Юлечке:
– Так вот кто у вас герои? Ну так не надейтесь, что я к вам приду.
Оставалась последняя надежда «поймать» звезду. Как-то раз в один из капканов, умело расставленных Бойко на Аллу Борисовну, попался некий Дима – с виду ничем не примечательный мужик, работающий водителем при казино «Шангри Ла». Он рассказал ей удивительную историю: оказывается, его жена работает в этом же казино на ставке – лепит любимые пельмени Пугачевой.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?