Читать книгу "Доля слабых"

Насколько же велико было ее удивление, когда, выбежав из-под древесных крон, Вечная не увидела перед собой привычной стены поднебесных скал. Вернее сказать, что Йенна не узрела ожидаемой монолитной, простирающейся на многие сотни миль в обе стороны, череды неразрывных отвесных вершин, которая незыблемой крепью стояла здесь вчера, позавчера, и сотни лет назад. Да, горы по-прежнему находились в поле ее зрения, но вот свою целостность они уже утратили. Прямо напротив беглянки простирался устремленный на юг каньон, расходившийся в ширину на две мили.

Терять было нечего и, пополнив в ближайшем, пока еще, к удивлению, относительно чистом ручье свои запасы воды, Йенна бросилась в неизвестность. Удалившись на пару миль вглубь каньона, Вечная, на миг обернувшись, разглядела позади себя постепенно выбиравшихся на границу леса преследователей. Немного поколебавшись, часть из них все-таки решила двинуться дальше. Погоня продолжилась.

* * *

Прыжок. Семь быстрых шагов. Прыжок. Трещина, которую не перемахнуть, заставляет отклониться левее. Бег. Резкая остановка. Впереди пузырем набухает земля – сейчас рванет фонтаном раскаленной грязи. Назад. Назад. Обходим. Снова вперед.

В непрерывной борьбе со стихией и собственным страхом прошли еще одни сутки. Ночью женщине приходилось буквально ползти, медленно и осторожно ступая в тусклом свете немногочисленных звезд, все же проглядывавших кое-где сквозь завесу поднимавшихся ввысь испарений. Конечно, ни о каком сне не могло быть и речи.

Бежать, если ее дерганные перемещения можно было назвать этим словом, уже невмоготу. А не бежать нельзя! Если глаза Йенне не изменяли, стены каньона, что выглядело совершенно невозможным, начинали медленно, но неотвратимо сжиматься. То ли горный разлом в этой части ущелья сужался, то ли его края действительно поползли навстречу друг другу. Присмотревшись, Вечная поняла, что все-таки верно последнее.

С каждым часом округа рождала все больше и больше чудовищных выбросов грязи. Окутанные клубами раскаленного пара шипящие струи спонтанно взмывали фонтанами к небу то слева, то справа. Продвигаться вперед становилось все сложнее. Приходилось без конца уворачиваться от зловонных столбов кипятка. Сейчас Вечная уже не экономила сил. Жизнь беглянки висела на волоске. Дно каньона бурлило, как поставленный на огонь котел с кашей.

Ситуация могла бы показаться совершенно безвыходной, но вот уже часа два как впереди замаячил долгожданный конец разлома. Возникшая на горизонте зеленая полоса постепенно росла и призывно манила Йенну к себе. До неведомых загорных лесов оставалось всего каких-то миль шесть или семь, но у той жалкой несчастной улитки, в которую превратилась быстроногая некогда женщина, на такую дистанцию уйдет не менее трех полновесных часов. Да и то если Буря не сделает путь еще более сложным или, лучше сказать, окончательно непроходимым для нынешней измученной Йенны.

Первый вопрос: хватит ли ей этого времени до того момента, как горы сомкнутся окончательно? Если, конечно, они вообще сомкнутся. Второй вопрос: продержится ли она эти бесконечно длинные три часа? Уж больно сильно забурлило дно сужающегося каньона. Уклоняться от взлетающих вверх смертоносных струй становилось все сложнее и сложнее. Теплая липкая грязь, в которую превратилась земля под ногами, не давала уже так легко, как прежде, скакать из стороны в сторону. Ревущие границы камнепада, пусть и ставшего в последнее время стихать, потихоньку придвинулись – тяжеленные глыбы рушились с неба всего в паре сотен ярдов от Йенны.

Радовало только одно – преследователи, следить за которыми, оглядываясь время от времени, она уже давно перестала, вряд ли успеют выбраться из этого проклятого места живыми. Если, конечно, кто-то из них оставался живым до сих пор.

* * *

Она успела! Она смогла! Выйдя за грань своих нечеловеческих сил, Йенна все-таки вырвалась из горлышка почти сомкнувшихся за ее спиной стен. До предела измученная, покрытая грязью с головы до ног, ошпаренная в нескольких местах, она еще некоторое время бессознательно продолжала бежать, отдаляясь от опасного места и постепенно забирая чуть в сторону. Наконец последние остатки сил покинули Вечную, и она упала в траву. Такую мягкую, прохладную, как-то нереально, по-особенному пахнущую, как будто бы самой жизнью. Сердце бешено колотилось в груди, руки и ноги тряслись как у дряхлой старухи, но душу постепенно заполняло забытое уже за последние время спокойствие.

Горы позади с безумным грохотом окончательно сомкнулись. И не зря-таки Йенна убралась от устья каньона на приличное расстояние. Выдавленные из места стыка бурлящие струи смешавшихся земли и воды выплеснулись на окружающий лес безумной бурой рекой, ломая на своем пути, словно спички, и унося за собой огромные вековые деревья. Эта беснующаяся река прошла буквально в какой-то сотне ярдов от лежащей обессиленной женщины, но она этого даже и не заметила. Как не заметила Йенна и вынырнувшей из устья разлома за считанные минуты до хлынувших оттуда же грязевых потоков стремительной человеческой фигуры.

* * *

Приходя в себя, Йенна все еще лежала в траве, наслаждаясь наконец-то наступившей вокруг тишиной. Селевая река перестала реветь и окончательно иссякла. Земля больше не дрожала, и, кажется, женщина даже стала различать в отдалении трели очнувшихся птиц.

От смерти ее спасла только нечеловечески быстрая реакция Вечной. Уловив краем уха характерный знакомый свист, женщина, только что лежавшая неподвижно, резко сдвинулась в сторону. Нож, брошенный умелой рукой, воткнулся в землю там, где мгновение назад находилась ее неприкрытая шея. Вскочив, развернувшись и успев при этом выхватить из висевших на поясе ножен кинжал, Йенна сразу увидела своего несостоявшегося убийцу.

Одетый в неопределимого из-за грязи цвета дорожный костюм человек стоял в десяти шагах от нее. За спиной незнакомца клочьями свисали обрывки плаща. На боку, перекосившись, болтались пустые ножны. Шляпы, приличествующей данному одеянию, на голове не было. И даже из пары сапог только левый остался сидеть на ноге. В общем, зрелище из себя ее враг представлял довольно жалкое. Как, видимо, и она сама. И дело здесь было не только и не столько в одежде. Лицо человека покрывали бугры волдырей, частью лопнувших. Слипшиеся волосы превратились в бесформенный бурый комок. Розовая обожженная кожа на шее сморщилась и местами обвисла. Уцелевшие каким-то чудом глаза холодно смотрели на Вечную. Левая рука незнакомца висела вдоль тела плетью, зато правой он управлялся на удивление быстро и ловко – место брошенного ножа в его пальцах уже занял короткий меч.

«Как он только его не потерял в этом хаосе? Как он вообще смог из этого хаоса выбраться?» – сами собой ворвались вопросы в замутненное сознание Йенны.

– Отдай мне камень и будешь жить, – прохрипел обожженный.

Первые слова незнакомца поставили Йенну в тупик. Гудящая голова напрочь отказывалась работать. «Какой камень? Какая жизнь? Какая жизнь без Асура? О чем он вообще? Асур…»

– Можешь не смотреть на мою сломанную руку, женщина. Если потребуется, я убью тебя и одной.

Голос мужчины, несмотря на его внешний вид, звучал уверенно и спокойно. В другое время Йенна наверняка испугалась бы этого человека. От него так и веяло силой. Сейчас же она уже позабыла про страх, как и про большинство других чувств. Полное безразличие ко всему на свете и какая-то вязкая беспросветная усталость тяжким грузом навалились на Йенну, заглушив в этот миг даже горе. В душе Вечной разлилась пустота.

«Пусть убивает. Быстрее бы уже все закончилось. Не могу уже! Не могу!»

– Молчишь? Глупо. – Незнакомец по-прежнему не спешил нападать. – Зачем он вообще тебе? Весь цикл сидишь на Осколке звезды, как собака на сене. Сотни лет прячешься, а могла бы… Крысиная жизнь, одним словом! Отдай лучше. Сама ты мне не нужна.

«Осколок звезды?» – В пустоте наконец промелькнула какая-то мысль. «Звездочка?!» – разум Йенны проснулся, и рука неосознанно потянулась к висевшему на шее кулону.

– Кто ты? – Хриплый голос как будто принадлежал кому-то другому. Горло слиплось, язык еле ворочался. – Ты не из Братьев. Чего тебе надо?

Мужчина, видимо, попытался довольно улыбнуться, полагая, что втянув ее в разговор, наполовину добился успеха, но его обезображенное лицо стянулось лишь в жуткую маску.

– Маленький голубой кристалл с шестигранным сечением в полпальца длиной. И не говори мне, что ничего о нем никогда не слышала. Я точно знаю, что камень сейчас у тебя.

– Кто ты?! – Вырвавшиеся изо рта Йенны звуки походили на рычание зверя. Побелевшие пальцы с новой силой впились в кинжальную рукоять.

– Спокойнее, женщина! – Клинок незнакомца ожил, взлетев вверх. – Конечно же, я не из Братства. Проклятых они отчего-то в свои ряды не берут. Давай уж разойдемся по-мирному. Повторюсь, ты мне не нужна. Я просто хочу вернуть назад свою вещь, да и только. Стоит ли умирать из-за какой-то безделицы?

– Вы убили Асура, – отрешенно пробормотала Йенна, как будто бы донося эту истину до себя же самой.

– Твой любовник? Сочувствую. – Незнакомец, похоже, не понимал, что с ней творится. – К людям привязываться – последнее дело. Смертным свойственно умирать. Но мы-то с тобой не такие.

«Умирать… Асур умер из-за какого-то паршивого камня! Волшебного? Да пусть хоть сто раз! Мама, ты видишь, что мне принес твой подарок! Мама, ты видишь?!»

Впервые за несколько сотен лет из глаз Вечной полились слезы.

«Нет! Виновата не мама! Виноваты они! Он! Этот самый ублюдок с облезлым лицом! Эта тварь! Это все он!»

Окончательно утвердившись в своем открытии, умудренная прожитыми веками и обычно прекрасно умеющая себя контролировать женщина, потеряв рассудок, молнией, бросилась на врага. Сейчас он превратился для нее в сосредоточение всего мирового зла, всего испытанного ей горя и отчаянья, всей пережитой и не пережитой еще боли. Залитые кровью глаза обезумевшей Вечной пылали огнем. Ненависть целиком поглотила рассудок несчастной. Все остальное ушло. Йенну накрыла багряная пелена.

И столько ненависти, дикой, жгучей и неподдельной, вложила Йенна в свой бросок, что он увенчался успехом. Бесшумной тенью мелькнул клинок незнакомца. Полетела в сторону подставленная под удар и тут же отрубленная чуть ниже локтя женская рука. Зато вторая, правая, успела вогнать сжимаемый в пальцах кинжал в грудь врага по самую рукоятку.

Длины лезвия хватило с запасом – Вечный умер мгновенно. Кровь двух бессмертных смешалась, стекая к земле. Но разъяренной Вечной этого было мало. Навалившись на застывшее тело, Йенна впилась диким безумным взглядом в уже остекленевшие глаза и рыча, словно зверь, продолжала наносить удар за ударом. В звуках, исходящих из горла женщины, не осталось ничего человеческого.

* * *

Старый дремучий лес шелестел мириадами листьев. Буки, дубы и грабы будто бы вели меж собой разговор тихими шуршащими голосами. Не иначе, как обсуждали чудную пришелицу, потревожившую покой старой чащи. Не диковина, вроде бы. Человек. Но какой-то неправильный. Не такой, как другие. Много разного повидал древний лес на своем веку. Много разных существ проходило и проползало под его густыми кронами, но таких, как медленно бредущая в тени безучастных деревьев женщина, доселе ему зреть не доводилось.

И дело здесь было ни в ее жутком виде, ни в перетянутой ремнем окровавленной культе, ни в нечеловеческих, каких-то дерганых движениях, а в ее абсолютно пустых, ничего не выражающих, глазах. Таких мертвых глаз у живых с виду существ лес еще не встречал.

Последних связных обрывков сознания женщины, бывшей когда-то Йенной, хватило лишь только на то, чтобы перетянуть обрубок руки. Сейчас же мозг ее, душа и глаза – все опустело. Лишь только одна, но очень важная часть сошедшей с ума женщины оставалась полна. В чреве ее зрела новая, хрупкая, но не желающая сдаваться жизнь!

Глава тридцать третья – Проклятый

– А что, у вас такой меч каждый охотник имеет? – уже зная, как называются блестящие ножи северян, поинтересовался Валай.

– А зачем охотникам мечи? – удивился Джейк. – Охотникам луки нужны, капканы, ну и ловушки там всякие. С мечом на какого зверя идти?

– Долговязый говорит про мужчин в целом, – вмешалась Мина. – И его, видно, интересует: получит ли он сам в будущем такое оружие.

– Ага. Что-то типа того, – подтвердил Волк.

– Ну если служить пойдет, то получит, конечно, – обнадежил солдат. – Тут хоть в армейку, хоть к знатным, хоть к любому купцу в охранники – меч-то всегда дадут. Вот с деньгами сложнее, – рассмеялся Джейк. – Это уж как повезет.

Не уловив смысла шутки, Олениха и Волк тоже на всякий случай хмыкнули пару раз за компанию. Они уже привыкли, что в общении с северянами не всегда разберешь, о чем те болтают. Непонятные слова через два на третье выскакивают. Умаешься переспрашивать.

– Ну так мы же теперь и будем барону служить, – обрадовался Валай. – Неужели у вас на все Племя мечей наберется?

– Мечей в Империи значительно больше, чем у вас рук. Причем вместе с детьми, стариками и бабами, – откровенно приврал, по мнению Волка, дружинник. – Но служить вы не будете. Кто тебе такую глупость сказал? Присягнете на верность, получите землю, и живите себе. Делай что хочешь – лишь бы налоги платились. Хочешь – охоться, хочешь – пшеницу расти, хочешь – горшки обжигай. Каждый сам решать волен. Правда вот, если война начнется… – нахмурился Джейк, – тогда каждой общине придется людей в рекруты выделять. И чем страшнее война, тем больше народу на нее призовут. Вот если Сарийцы таки полезут в Нарваз – а все говорят, что полезут – тогда по всем семи графствам набор пойдет. Глядишь, и тебя заберут. Получишь свой меч.

– А что? Сарийцы эти пострашней орды будут? – тревожно поинтересовалась Мина. Перспектива сбежать от одних чудовищ для того, чтобы сражаться с другими, совершенно не грела душу. – Как они выглядят? Крупные?

– Всякие, – скривился дружинник. – Ты не думай. Сарийцы – вполне себе обычные люди. Только вера другая. И с мозгами не все в порядке – фанатики долбаные. За свою кровавую суку и ее ублюдков в огонь лезть готовы.

– Ну, если люди, – успокоилась девушка, – тогда, сдается мне, эта беда у вас больше не главная. Повидал бы ты чернюков, так про сарийцев своих уже и думать забыл бы.

– Да что-то не хочется. Мне пока и рассказов хватает, – расписался солдат в своих страхах.

– Будет воля богов, так никогда этих красавцев и не увидишь. И все мы заодно, – оптимистично напророчил Валай. – Авось, хватит орде и Долины нашей. Может, на север они и не сунутся вовсе.

– На одних богов надеяться мало, – покручинился Джейк. – В любом случае нужно готовиться к худшему. А пронесет – будем радоваться. Кстати, о вышних силах, – резко сменил солдат тему беседы. – Вы хоть каким богам молитесь? А то может статься, они у нас с вами разные, и тогда будете всем народом по-быстрому веру менять. С церковью шутки плохи. Иноверцев в Империи не потерпят.

– Да всем молимся, – удивилась Мина вопросу. – Смотря повод какой. Когда Яраду, когда Нахару, когда остальным. Ну, кроме Зарбага, конечно. У него человеку просить вроде нечего. Да и к Кэму-создателю никто не взывает. Правда он и не то чтобы бог. Он отдельно стоит. А у вас что, другие какие-то боги?

– Да выходит, что нет. Те же самые, – к радости родичей, сообщил Джейк. – Только Яроса вы по-другому зовете. А по сути все так. Пять богов, вечный Враг и создатель.

Мина облегченно вздохнула. Получается, у народов по обе стороны гор были общие корни: говорят на одном языке, одним богам молятся. Это хорошо. Быстрее получится к новой жизни привыкнуть. И как оно будет?.. Да как бы не было, а всяко лучше, чем чудищ собою кормить.

Только до тех времен еще дотерпеть надо. И протопать неведомо сколько миль, каждая из которых давалась с огромным трудом.

Уже десять мучительных дней длился пеший поход по равнине. Расстояние от реки до разлома верховым представлялось коротким, и отряд баронета одолел этот путь за неполные сутки умеренной скачки. Нагруженной же сверх меры толпе на такой переход еле-еле хватило недели. У начала каньона пришлось задержаться – пополнили запасы воды. Затем свернули на север, и уже поползли между гор. Здесь шли медленнее. Мешал встречный ветер, задувавший и ночью, и днем. Люди еле держались. Хорошо хоть, что в светлую голову Яра пришла мысль – приспособить плоты под поклажу. Иначе бы вовсе не сдюжили.

Еще до начала сухого пути по воле Мудрейшего часть плотов расплели, но не полностью. Прилично потеряв в размерах, не успевшие сильно набраться воды тростниковые прямоугольники превратились в относительно легкие волокуши. Сорок шесть из таких бесколесных повозок, по числу имевшихся лошадей, натужно тянулось животными, а еще пару сотен люди тащили вручную. Всю пустошь у них за спиной покрывали бескрайние ленты следов – словно выводок змей-великанов прополз под горами. Но ничего. Первый дождь все и смоет. Порою казалось, что Племя все еще плывет по реке. Только воды Великой сгустились, течение стихло, а по краям вместо леса поднялись отвесные скалы. Не прикажи Драгомир, оставленный Монком за главного, бросить на берегу большую часть бесполезного хлама, как он отозвался о прихваченном Племенем из дому скарбе, таких сухопутных плотов сейчас по каньону ползло бы едва ли не в два раза больше.

Вчера, ближе к вечеру, один из охотников, тащивший с Валаем и Миной их волокушу, умудрился подсунуть ступню под полозья из жерди. Бедолагу усадили на плот, как уже не помощника. Ноша сразу удвоилась. На замену никого из своих не нашлось – пришлось просить северян.

Приставленный к ним Драгомиром дружинник оказался довольно общительным, и молодым храбрецам, побывавшим за южной стеной, наконец выпал шанс разузнать хоть немного о жизни на севере. Все утро парень и девушка по очереди долбили солдата вопросами. Тот как умел отвечал и встречно выпытывал у родичей сведения о зарбаговых тварях, Долине и прочем. Не стихавшую болтовню смогло прекратить лишь появление из-за очередного поворота каньона колоны встречающих.

Постепенно из облака поднятой пыли выезжали повозки и всадники. Родичи, словно любопытные суслики, усиленно тянули шеи, силясь разглядеть подробности. Вскоре размеры подмоги, запрошенной давеча Альбертом, стали ясны: сотни три верховых и раз в пять меньше транспорта. Все повозки порожние, все конные – воины: у каждого приторочен к седлу арбалет, рядом шлем, на боку длинные ножны с мечом. Похоже, рассказ вестовых о чудовищах изрядно встревожил барона, раз тот, не скупясь, выслал младшему сыну навстречу такую могучую силу.

Время шло. Обе группы сближались. Ведущие Племя старшины пробились в начало колоны. Яр, Маргар и оставшийся без коня Драгомир выдвинулись вперед, спеша навстречу гостям. Одновременно с ними от скачущих с севера всадников отделились четыре фигуры. Достигнув встречающих, один из наездников, облаченный в расшитый оранжевой нитью камзол, прокричал, не слезая с коня:

– Где мой брат?

– Ваша милость, Альберт еще не вернулся, – с поклоном доложил Драгомир. – Мы ждем его со дня на день. Милорд лично возглавил разведку.

– Да знаю я, – отмахнулся не в меру обрюзгший наследник благородного дома. – Надеялся, он уже здесь. Мальчишка беспечный! Ну ладно. Вернется – поговорим о его поведении. Рассказывай, что тут у вас.

– Ползем вот, – доложил Драгомир. – Народ к дисциплине приучен. Проблем вроде нет. Запасов хватает, погони не видно. Волнуюсь, конечно, за господина, да и устали прилично, а так все нормально. Пожалуй, дошли бы и сами, но с транспортом выйдет быстрее.

– Хорошо. Занимайся погрузкой. Потом все расскажешь подробней. Пока же представь меня людям, – кивнул баронет на застывших слегка в стороне представителей Племени. – Я так понимаю, они возглавляют южан.

Подозвав жестом родичей, старый солдат немного напыщенно, именно так, как любил баронет, огласил полный титул надменно взиравшего на людей сверху вниз толстяка:

– Яр, Маргар, познакомьтесь. Перед вами наследник барона Августа Монка, будущий правитель Синара и всех окрестных земель, баронет Альфред Монк. Наш господин, повелитель, судья и опора в тяжелое время. Поклонитесь и впредь обращайтесь – милорд или ваша светлость.

Предварительно согнувшись в поклонах, мужчины подняли глаза на вальяжно сидевшего в мягком седле баронета.

– Ну что вы молчите? Язык у нас общий. Об этом я знаю. Представляйтесь давайте. Я жду.

Слишком тонкий для столь объемного тела голос заставил людей усомниться в родстве говорившего с Альбертом, чей звонкий, приятный ушам баритон звучал по-другому. Но внешность Альфреда, несмотря на приличную разницу в возрасте и избыточный вес, подтверждала фамильное сходство: те же тонкие губы, серые небольшие глаза, прямой нос. Яр с намеком взглянул на Маргара, тот кивнул, понимая, и начал:

– Рад знакомству, милорд. Мое имя – Маргар. Я – вождь нашего Племени. Как и все, я давал обещание вашему брату признать волю Монков и всех, кто над вами законом в обмен на защиту и земли для жизни. Позвольте же дать эту клятву прилюдно, и скрепим договор пред богами.

Толстяк замахал руками:

– Э нет. Я не знаю подробностей того, что вам наобещал мой брат. Да и клятву на верность Империи позже вы принесете отцу. Про все наши законы и прочее вам поведают после. Пока же ни в чем не перечьте и слушайте, что говорят мои люди.

– Хорошо, господин. Я все понял. Позвольте идти с Драгомиром, помогать грузить вещи. Того и гляди подоспеет орда. Время дорого.

Грузный всадник жеманно скривился, косо глянул на родичей, и блестящие тонкие губы исторгли немыслимый бред:

– Этих чудищ своих вы, случайно, не выдумали, лишь бы только земли получить?

– Да вы что?! Кто ж такое придумает?! – услышав подобную глупость, возмущенно воскликнул Мудрейший. – Сотни наших нашли свою смерть в их когтях и зубах! А земли мы и сами имели без края.

От волнения Яр позабыл обращаться к баронету, как должно, что Альфред тот час же подметил:

– Спокойней. Ты как обращаешься к сыну барона, дикарь? – но тут же добавил: – Не бойтесь, я верю вам. Просто хотел посмотреть на реакцию. Ты кто, кстати, будешь? Помощник вождя? Или сын его?

Услышав последний вопрос, Маргар глупо хрюкнул, давясь прорывавшимся смехом, а Яр, растерявшись, задумался:

«И правда, а кто я?»

Во время похода в компании северных воинов подобных вопросов еще не звучало, и Вечный, не ведавший собственной сути, сейчас растерялся – он пока еще до конца не обдумал свой нынешний статус. Тогда у реки, когда Яр отрекался от звания божьего сына, в его голове пустоту заполняли совсем другие мысли. Потом начался полный забот и проблем сухой путь, и времени думать об этом и вовсе не стало.

Обоз северян уже поравнялся с конем своего господина, и пауза сделалась просто неловкой. На помощь к зависшему в собственных мыслях Мудрейшему пришел разгадавший причину молчания Яра Маргар:

– Это Яр, ваша светлость. Он первейший советник для Племени. Мы по праву его называем Мудрейшим, и за ним остается последнее слово в серьезных решениях.

– Получается, Вождь – это он, а не ты. Непонятно у вас все устроено, – с иронией в голосе сделал выводы баронет. – Как-то странно звучит то, что ты мне сказал. Не находишь?

– Что ж тут странного? – не хотел соглашаться Маргар. – Вождь – не имя. Вождем не рождаются. Его выбирают старейшины. Ну а Яр… Он от века всем нам помогает советом и делом. И пускай он не вождь, но глава. Я вам больше скажу, он хранитель нашего Племени.

Слыша все это, Благородный нахмурился. А очнувшийся Яр, подливая масла в огонь, наконец-то, решился и сам о себе рассказать, что и вовсе уже было лишним.

– Я бессмертный и всю свою долгую жизнь положил на служение Племени. Народ, несмотря ни на что, мне внимает и верит в меня. Это я убедил своих родичей принять предложение Альберта и хотел бы нести свое бремя и дальше. Мой народ для меня – словно дети родные.

Толстяк опасливо огляделся, но, убедившись, что вокруг уже полно его воинов, снова расслабился и, прищурившись, задал Яру вопрос на засыпку:

– Значит, настоящих детей у тебя нет?

Яр почуял в словах баронета подвох, но ответил:

– Нет. В этом боги меня обделили.

Альфред мигом переменился в лице и как резаный заорал во все горло:

– Проклятый! Взять его!

И тут же с разных сторон на Мудрейшего бросились воины. Упреждая возможный протест, в воздух взвились мечи. Защелкали взводимые арбалеты. Яр же, в момент оценив ситуацию, вскинул руки ладонями вверх и застыл, не стремясь ни бежать, ни сражаться. Сила явно не на их стороне. А вот старый Медведь не мог похвастаться такой выдержкой и, взревев, попытался вмешаться. Один из солдат, налетевших на Яра, был немедля отброшен в сторону. Другой северянин согнулся от мощного удара в живот. Огромный кулак силача поднимался на третьего, когда Мудрейший, завидев безумства Маргара, поспешил остудить пыл охотника.

– Успокойся, Маргар! Не глупи! – грозно выкрикнул Яр. – Ты же видишь, случилась ошибка. Меня перепутали с кем-то. Скоро все прояснится.

Вождь услышал. Могучие кулаки разжались, но усатое лицо по-прежнему пылало еле сдерживаемой яростью. Дав возможность солдатам себя оттащить, он застыл в стороне, по очереди прожигая глазами то Яра, то сидящего на коне баронета. Альфред, чья голова находилась значительно выше стоявших внизу, заприметил, как в первых рядах подходивших охотников поднялась суета: свидетели дикой картины захвата Мудрейшего уже брались за луки и копья. Понимая, что прямо сейчас может вспыхнуть ненужная драка, Монк немного струхнул. Изменившимся голосом Альфред крикнул Маргару:

– Вождь, будь мудрым! Не доводи до беды! Возвращайся к своим и помоги Драгомиру с погрузкой. Яр ваш проклят с рождения. Вы и сами не знаете, с кем водите дружбу.

– Ну уж нет! – вскинулся Маргар. – Я Мудрейшего знаю всю свою жизнь. И какой-то вины отродясь за ним не было! Лишь добро! Вы, милорд, – в этот раз обращение прозвучало скорее сердито, чем вежливо, – поступаете не подумав. Ваши воины, конечно, сильны, но нас больше. Значительно больше. Уж давайте решать дело миром. Мы своих не бросаем! Отпускай Яра!

Баронет растерялся. Положение дел становилось опасным. Гордый Альфред уже пожалел, что так скоро устроил арест. Он, конечно же, действовал в рамках закона, но слегка поспешил, не обдумал последствия. Никуда бы бездушный не делся. Нужно было смолчать и хватать его позже. Уже без свидетелей и без риска упасть со стрелой в животе. Но дурацкий поступок был сделан, и теперь идти на попятную означало лишиться достоинства на глазах у своих же дружинников. А такого себе позволять будущий правитель Синара не мог.

Монк молчал. Маленькие глаза бестолково бегали из стороны в сторону. Ситуация ползла к тупику. Вероятность кровопролития с каждым мигом росла. Того и гляди полетят стрелы. Понимая, что сейчас случится непоправимое, Яр решился на хитрость. Разгадав страхи Альфреда, Мудрейший, принося себя в жертву, произнес строгим голосом:

– Маргар, отступись! Я приказываю! Возвращайся к охотникам и, смотрите, без глупостей. Успокой людей – не до драки сейчас. Тем более что пока мне ничего не угрожает. Решать мою судьбу будет барон. Я ведь прав, ваша светлость?

Монк поспешно кивнул, уступая.

– А раз так, позаботься о людях, – продолжал Яр. – Время дорого. Я уверен, орда уже близко. Быстрее перекидывайте пожитки и трогайтесь в путь. А за меня не волнуйтесь. Вины моей нет, значит, боги вмешаются. Помни, кто я. Там у реки я соврал.

Вождь, услышав такое, смирился. Нахмурился, опустил голову и побрел к краю пешей толпы, где недовольно шумел народ. Яр и Альфред смогли наконец-то вздохнуть с облегчением. Правда, повод для этого был у них разный. Если Вечный доселе боялся за родичей, не особо тужа о своем положении пленника, то вспотевший от страха толстяк-дворянин в это время дрожал лишь о собственной шкуре. Сила слова Мудрейшего не дала разгореться конфликту, но как долго охотники будут все это терпеть Яр не знал и желал одного – скорейшего возвращения Альберта. Тот совсем не походит на брата. Он поймет. Он во всем разберется.

* * *

– Смотри, возвращаются! – оказалась Мина самой глазастой.

– Действительно. Всадники, – подтвердил обернувшийся Джейк.

Дружинник и родичи уже примирились после вспыхнувшей ссоры, которая чуть не привела к потасовке во время образовавшегося при встрече с обозом привала. Когда прилетевшее по цепочке известие о пленении Яра достигло Валая и Мины, горячая пара немедля накинулась на ни в чем не повинного Джейка. Солдат кое-как отбивался словами, и сам не имея понятия, что происходит. Благо вскорости по рядам беглецов пришла новая весть, хоть и не прояснявшая сути случившегося, но сумевшая успокоить южан. Маргар сообщал, что случилась ошибка, и Яр на какое-то время покинет народ и отправится дальше один. Также Мудрейший и вождь приказали: не поддаваться порывам и сохранять спокойствие. Родичи недовольно бурчали и бросали на северян косые взгляды. Но приказ есть приказ – склоки стихли.

С тех событий прошла уйма времени, и глубокие тени давно окутали дно разлома. Скарб южан перебрался в повозки. Теперь люди шли налегке. Большинство северян уступили коней старикам и шагали отдельным отрядом слегка в стороне. Лишь дружинники Драгомира, много дней помогавшие родичам с волоком, не покинули новых приятелей и все так же плелись среди них. Вечер близился, но пока еще было довольно светло. Этот свет и позволил увидеть нагонявших колонну беженцев верховых.

– Слава Яросу! Их все еще шестеро! – не ведая правды, восторженно воскликнул Джейк. – Сколько ушло, столько и возвращается. Отлично!

Постепенно расстояние до всадников сокращалось. Вскоре стали доступны детали, и Мина, опять-таки первой, смогла обнаружить подвох.

– Там не они. Вернее, не только они, – поднеся ладонь ко лбу, заключила девушка.

– Где Арил? Я не вижу Арила! – всполошился Валай. – Вот же суки! Лисенка сгубили! – непонятно кого обозвал разозлившийся Волк.

– Жаль… Хороший был парень, – раньше времени оплакала Мина Арила. – Хорошо, хоть Ралат уцелел. Он нам все и расскажет.

– Главное, что милорд возвратился, – с облегчением молвил солдат. – Уж поверьте, мне жаль вашего друга, но без Альберта брат его натворил бы такого, что не хочется даже и думать об этом. Трое наших. А вот кто остальные? Ведь, насколько я понял, лошади в вашей долине не водятся?

– Отродясь не водились, – подтвердил Валай. – Что гадать? Ждем Ралата.

Тем временем шестерка верховых поравнялась с терявшимися в догадках людьми. Испросив разрешения, Ралат спрыгнул с коня и затопал навстречу товарищам. Остальные, во главе с молодым баронетом, проехали мимо и устремились к началу колонны. По пути к ним стремглав подбежал Драгомир и, запрыгнув в седло недавно покинутого Ралатом коня, потрусил рядом с Альбертом, без умолку о чем-то ему вещая.