Читать книгу "Клон. Оазис"

Глава 5

– Александр Грин, ты забыл упомянуть о том, что у парапета пути отступления блокировали еще двое сетлов в черном – слева и справа от тебя, – сказал Тан и посмотрел мне в глаза, наслаждаясь эффектом, который произвели на меня его слова.

Посланник дополнил мой рассказ, и это выбило из колеи сильнее, чем вся чертовщина с параллельными реальностями. Мир вокруг покачнулся, и мне пришлось ухватиться за край стола, чтобы не потерять равновесие. В висках застучала кровь, а перед глазами поплыли красные пятна. Как он мог знать детали, которые я не озвучивал?

– Откуда ты… – произнес я и запнулся, когда фрагменты пазла в голове начали складываться один за другим, формируя картину настолько невероятную, что разум отказывался ее принимать. – Зачем ты вытащил меня в этот чертов Волд?!

– Неправильный вывод! – ответил Тан, усмехнулся и отправил в рот ароматную оранжевую ягоду. – Просто я эту историю уже слышал.

– От кого? – я подался вперед, вцепившись пальцами в край стола. – От сетлов?

Тан не ответил. Он медленно жевал, явно наслаждаясь моим замешательством. Сок брызнул, когда он прикусил ее, и на мгновение воздух наполнился свежим цитрусовым ароматом. Яркая капля потекла по его подбородку, и он неторопливо слизнул ее языком, не отрывая от меня насмешливого взгляда. В серых глазах плясали озорные искорки, как у кота, играющего с пойманной мышью.

– Какие вопросы ты задал бы, не сделай я этого досадного признания? – спросил он наконец, вытирая пальцы белой салфеткой. – Давай же, не разочаровывай меня, не заставляй думать, что я убил всех этих людей зря!

Последняя фраза ударила как пощечина. Я будто снова оказался на той проклятой площади, где воздух был пропитан запахом крови и страха. Образы мертвых тел, исчезающих в песчаной воронке, опять встали перед глазами. Детский плач, женские крики, предсмертные хрипы стариков – все это эхом звучало в моей голове.

– Ты убил их из-за меня?

– Неправильный вопрос, не ключевой! – Тан раздраженно вздернул брови. – Куда делся твой острый аналитический ум, Алекс? Ты потерял его в песках вместе с одеждой?

Желание стереть с его лица самодовольную улыбку стало почти нестерпимым. Пальцы сами собой сжались в кулаки, и я почувствовал, как напряглись мышцы предплечий. Новое тело откликалось гораздо острее, чем прежнее – словно скорость реакций выросла в разы. Но я заставил себя расслабиться. Нельзя показывать эмоции. Не сейчас, когда от этого человека зависит моя жизнь. Вместо этого я постарался придать лицу выражение спокойного внимания – маска, которую носил на скучных университетских лекциях.

– Где я, и как здесь оказался? – задал вопрос я, откинулся на спинку стула и взял со стола бокал.

Джирра была приторно-сладкой, но послевкусие приятно освежало. Я чувствовал привкус мяты и чего-то еще – возможно, корицы или гвоздики. Напиток медленно растекался по пищеводу, оставляя после себя легкое покалывание.

– Уже теплее, но ты блуждаешь вокруг да около и никак не можешь уловить суть, – Тан недовольно скривил губы, словно попробовал что-то кислое, и покачал головой.

– Кто я?!

– А теперь – в десятку! – Посланник удовлетворенно кивнул, и его лицо озарила искренняя улыбка. – Но об этом мы поговорим немного позже. Сначала – небольшая демонстрация.

Тан потянулся к столу и взял нож для фруктов – тонкий, с изящной фигурной рукоятью. Лезвие блеснуло в свете ламп, отразив танцующие тени. Не отрывая от меня лукавого взгляда, он завязал его в узел, словно это была не закаленная сталь, а мягкая проволока. Металл поддавался его пальцам будто пластилин. Я слышал тихий скрежет деформирующегося железа и отчетливо видел, как на полированной поверхности появляются складки и заломы.

Тан покатал заготовку в ладонях, зажал в правом кулаке, поднес к губам и дунул между пальцами, как заправский фокусник. Воздух вокруг его руки задрожал, искажаясь от жара. Я почувствовал волну тепла, накатившую на меня через стол – словно кто-то приоткрыл дверцу раскаленной печи.

Когда он раскрыл ладонь, на ней пылал металлический шар размером с грецкий орех. Оранжевое свечение отбрасывало танцующие тени на ангельски красивое лицо, превращая его в демоническую маску.

– Проведи над ним рукой! – приказал Тан, протягивая мне ладонь через стол.

Я перегнулся вперед, чувствуя исходящий от сферы жар даже на расстоянии. Осторожно приблизил пальцы – и тут же отдернул их. Температура была чудовищной – воздух над шаром дрожал и искажался, будто над газовой горелкой. На подушечках остался легкий ожог, хотя я даже не коснулся металла.

– Как ты это сделал? – выдохнул я, не в силах оторвать взгляд от невозможного зрелища.

– Мы с тобой Джамперы, так нас называют аборигены, – медленно произнес Тан, наблюдая, как шар постепенно остывает, меняя цвет с ярко-оранжевого на вишнево-красный. Переливы цвета были завораживающими – от ослепительно-белого в центре до темно-багрового по краям. – В Волде мы чужие, пришельцы из другого мира, обладающие силой, которая местным кажется божественной. Или демонической – зависит от точки зрения.

Он сделал паузу, перекатывая остывающую сферу между пальцами. Его кожа не обгорала, не покрывалась волдырями – словно жар был для него не более чем легким теплом. Металл больше не светился, но оставался слишком горячим, чтобы обычный человек мог держать его в руках. Тан же не выказывал ни малейших признаков дискомфорта.

– Волд – это не Земля, – продолжил он, положив почерневший шар на глиняную тарелку. – Мы не знаем точно, где находится эта планета – в другой галактике, в параллельной вселенной или вообще в ином измерении. Известно лишь, что попасть сюда можно только одним способом – умерев на Земле от руки сетлов.

– Сетлов? Тех существ в черном?

– Именно. На Волде есть две разумные расы: сквоты – люди, практически неотличимые от нас внешне, и сетлы – чернокожие и красноглазые создания, которых ты встретил в последний день на Земле. Тан произнес эти слова с такой ненавистью, что воздух вокруг него, казалось, стал холоднее. Между ними идет война. Вечная, беспощадная война на уничтожение, и мы воюем на стороне сквотов.

– Потому что они похожи на нас? – предположил я, хотя ответ казался слишком простым.

– Конечно, внешнее сходство играет роль, – Тан криво усмехнулся. – Но главная причина в другом. Каждый из Джамперов помнит, как на Земле его убили сетлы. Это единственное воспоминание, которое остается предельно четким. Трудно воевать на стороне тех, кто лишил тебя жизни. Хотя предатели среди нас встречаются…

Он замолчал, предоставляя мне время переварить информацию. Тишина была почти осязаемой, давящей. Ее нарушало только журчание фонтанчика да стрекот летающих вокруг насекомых. Где-то вдалеке протяжно взвыл трекс, и ему ответили еще двое или трое. Их рев сливался в жуткую какофонию, напоминающую вой волков, но более низкий, отдающийся даже в костях.

– Но я помню больше, – сказал я, прервав молчание. – Я помню всю свою жизнь на Земле. Родителей, университет, друзей…

– Да, и ты единственный такой! – не дал договорить Тан, подался вперед, и я увидел в его глазах жадный блеск коллекционера, нашедшего уникальный экземпляр. – Остальным Джамперам повезло гораздо меньше. Мы осознаем себя, сохраняем знания и навыки, но личные воспоминания… Они стираются, остается только последний день. У всех он практически идентичен твоему – меняются лишь города и обстоятельства, но сетлы с мечами присутствуют всегда. Как и смерть.

– Почему я все помню? Что во мне особенного?

– К этому вопросу мы еще вернемся, – Тан подмигнул, но за показной легкостью я уловил напряжение. Его пальцы слегка подрагивали, выдавая волнение, которое он тщательно скрывал.

Он поднялся из-за стола и подошел к фонтанчику. Движения были плавными, текучими – так двигаются кошки, готовые в любой момент превратиться из ленивого домашнего кота в смертоносного хищника. Зачерпнул воду ладонью и разжал пальцы, наблюдая, как она льется в чашу. Капли сверкали в свете ламп, словно россыпь жидких бриллиантов.

– Волд – это пустыня, – начал Тан, глядя на мерцающие в свете ламп струи – его голос стал тише, словно он говорил не столько мне, сколько самому себе. – Бескрайний океан песка, простирающийся на тысячи километров во все стороны. Днем он раскален до такой степени, что может убить неподготовленного путника за часы. Ночью температура падает до нуля и ниже. Но жизнь находит способ существовать даже здесь.

Он зачерпнул еще воды и позволил ей стечь сквозь пальцы. В его жесте было что-то ритуальное, почти священное.

– Цивилизация сосредоточена в оазисах – древних форпостах, построенных первыми Джамперами. Только в них есть источники воды, позволяющие выживать в этом аду. Между оазисами – смерть. Хулды, драки, дикие племена сквотов и, конечно, сетлы.

– Хулды и драки?

– Гигантские черви и огнедышащие летающие ящерицы…

Тан махнул рукой, словно отгоняя надоедливую муху. В его голосе прозвучало пренебрежение опытного воина к опасностям, ставшим рутиной.

– Сколько всего людей в Волде? – спросил я, подавив желание пошутить про Дюну и Песнь Льда и Пламени.

– Сквотов – несколько миллионов, точную цифру никто не знает. Джамперов – всего около пяти тысяч. Мы элита этого мира, его правители и защитники. Без нас сквоты давно бы пали под натиском сетлов. Наша сила – единственное, что удерживает баланс.

Я молча переваривал услышанное. Пять тысяч против миллионов. И все же они правят. Фокус с раскаленным шаром начинал обретать смысл. Если каждый Джампер обладает подобной силой, неудивительно, что местные видят в них полубогов.

– Волд разделен на три провинции: Внешние Земли, Срединный Пояс и Внутренние Земли, – продолжил Тан, вернувшись к столу. – Провинциями управляют наместники, подчиняющиеся напрямую Императору. Вернее, управляли – наш Солнцеликий недавно покинул этот мир, и сейчас идет ожесточенная борьба за власть. Регент пытается удержать трон, но многие оспаривают его право.

– А ты чей человек? – спросил я, вновь присоединившись к трапезе.

– Я служу Империи, а не конкретному правителю, хотя Император был моим другом. В его голосе прозвучала искренняя печаль – возможно, первая неподдельная эмоция за весь вечер. – Я был его специальным Посланником. Доверенным лицом.

Он снова наполнил наши бокалы джиррой. Мы чокнулись и выпили, видимо, за упокой души Императора. Сладкий напиток уже не казался таким приторным – видимо, я начинал привыкать к местным вкусам. Или же он как-то действовал на мой организм, меняя восприятие.

– Сердце Империи – Древняя крепость, защищенная тремя концентрическими стенами, которые не объехать и за неделю, – в голосе Тана появились торжественные нотки, он говорил так, словно декламировал священное писание. – Провинции, отделенные друг от друга стенами – это огромные миры со своими законами и обычаями. Чем ближе к центру, тем выше статус жителей. В самом сердце расположены Императорский дворец и Цитадель, в которой хранятся величайшие тайны Волда.

– Мы направимся туда?

– Со временем. Сначала нужно научить тебя основам выживания. Тан покачал головой, и его коса скользнула по плечу. Ты не можешь появиться в Цитадели, не умея контролировать свою силу. Это было бы крайне неразумно и даже опасно.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Его интонация заставила меня насторожиться – словно за вежливым эвфемизмом скрывалась смертельная угроза. Тан явно что-то недоговаривал.

– Что ты имеешь в виду?

– Джампер, не контролирующий Силу – это ходячая катастрофа, – Тан повертел в пальцах бокал, наблюдая, как джирра переливается в свете ламп. – Мощь Сферы огромна, но без должной подготовки она может уничтожить своего носителя. Или окружающих. Такие прецеденты уже были.

– Сфера Душ? Которая спрятана в моей голове?

– Источник нашей Силы, – Тан постучал себя пальцем по лбу. – У каждого Джампера в мозгу находится маленький черный шар, размером с тот, что я создал из ножа. Только настоящая Сфера позволяет управлять Силой и изменять реальность.

Я невольно коснулся своего лба. Кожа была теплой, слегка влажной от пота. Пальцы ощутили лишь едва заметный выступ под линией роста волос. Под кожей не чувствовалось ничего необычного.

– Не пытайся нащупать – она слишком мала и находится глубоко в мозгу, – Тан усмехнулся. – Сфера там есть, поверь мне. Именно ее хотел продать староста. На черном рынке этот невзрачный шмрик стоит целое состояние.

– Зачем она кому-то, если использовать ее может только Джампер?

– О, ее можно использовать по-разному, – в голосе Тана проявились зловещие нотки. – Алхимики делают из них эликсиры, продлевающие жизнь. Священники применяют в церковных ритуалах. Некоторые безумцы пытаются вживить себе Сферу, надеясь обрести силу Джампера. Обычно это заканчивается мучительной смертью, но попытки не прекращаются веками. И самое важное: Сфера – ключ, открывающий Врата между провинциями.

Мысль о том, что кто-то мог вскрыть мой череп ради магического шарика, вызвала тошноту. Я представил себе ржавую пилу, врезающуюся в кость, липкие пальцы, копающиеся в мозговом веществе… Я сделал большой глоток джирры, пытаясь избавиться от неприятных образов.

– Я плохой рассказчик, задавай вопросы – уверен, их накопилось немало, – Тан откинулся на спинку стула и уставился на меня немигающим взглядом: его серые глаза в полумраке казались стальными и отражали свет ламп подобно кошачьим.

– Все Джамперы появляются в пустыне?

– Да, всегда недалеко от одного из пяти форпостов Империи, расположенных за первой внешней стеной. Тан начертил в воздухе невидимую пентаграмму. Словно что-то притягивает нас к этим местам. Возможно, древняя магия, заложенная основателями, или естественные порталы между мирами – никто не знает точно.

– И кем становятся Джамперы после появления?

– Воинами и имперскими чиновниками – таковы традиции, – в его голосе прозвучала гордость. – Мы высшая каста, элита общества!

– Но меня хотели продать в рабство, – напомнил я с иронией.

– Это был спектакль для жителей поселка – большинство из них понятия не имело, кто ты, – Тан небрежно отмахнулся, словно речь шла о какой-то мелочи, а не о моей жизни. – А староста знал. Он планировал продать не тебя, как раба, а Сферу Душ в твоей черепушке. Убить Джампера в первые дни после перехода, пока он не овладел силой – задача несложная, но карается смертью. Продажа в рабство – менее тяжкий проступок.

Он указал на остывший железный шарик на тарелке. Металл почернел и покрылся радужной пленкой, как нефтяное пятно на воде.

– Сфера такого же размера, но содержит энергию, способную сровнять с землей целый город. Именно она позволяет нам творить то, что местные называют чудесами. Хотя уничтожение деревни – далеко не самое впечатляющее, что может сделать опытный Джампер.

– В твоей голове такая же? – я старался не думать о сотнях погибших, но образы мертвых тел упорно лезли в мысли, а детский плач все еще звучал в ушах.

– Да, как и у любого Джампера, – лицо Посланника оставалось бесстрастным – ни тени раскаяния, ни намека на сожаление. – Тебе придется учиться, чтобы овладеть Силой Сферы. Это долгий и опасный процесс. Многие Джамперы погибают при первых попытках – Сила сжигает их изнутри.

– Сколько лет цивилизации Волда? И как давно здесь появляются Джамперы?

– Точных данных нет. Летописи противоречивы, самые древние уничтожены во время многочисленных войн, – Тан задумчиво потер подбородок. – Но судя по руинам и легендам – десятки веков. Джамперы были здесь с самого начала, мы – основа этой цивилизации.

– Тогда почему нас всего пять тысяч? – я нахмурился, производя простые подсчеты. – За такое время потомки Джамперов должны были заполнить весь Волд. Даже с учетом войн и естественной смертности…

Тан помрачнел. Его лицо словно постарело на десять лет – в уголках глаз появились морщинки, а губы сжались в тонкую линию. Он залпом допил джирру и с силой поставил бокал на стол. Стекло звякнуло о дерево, и по двору прокатилось глухое эхо.

– Потому что мы бесплодны, Алекс. Все до единого. У тебя никогда не будет детей – такова цена, которую приходится платить за Силу.

Слова Тана ударили словно обухом. Восемнадцать лет – не тот возраст, когда всерьез думаешь о детях, но сама возможность… Лишиться ее так внезапно и безвозвратно…

– Но почему… – я запнулся, пытаясь сформулировать мысль. – Местные женщины не могут родить от Джамперов?

– Примерно четверть Джамперов – девушки. И поверь мне, после того как ты их увидишь, все аборигены покажутся тебе уродинами. Красота Джамперов-женщин легендарна, за них велись войны, ради них совершались безумства, – его взгляд стал расфокусированным, словно он увидел перед собой кого-то из прошлого. – Но все мы бесплодны, независимо от пола. Это проклятие нашей Силы.

Тан снова встал, подошел к фонтану, зачерпнул пригоршню воды и плеснул себе в лицо. По его подбородку потекли капли, блестя в свете ламп. Они оставляли темные следы на воротнике халата, но он не обращал на это внимания.

– Империя пыталась решить эту проблему, – продолжил он, не оборачиваясь, и его голос прозвучал глухо, словно доносился из глубокого колодца. – Лучшие алхимики и маги бились над загадкой бесплодия Джамперов. Безрезультатно. Мы обладаем чудовищной мощью, живем дольше обычных людей, но род свой продолжить не способны. Поэтому каждый новый Джампер на вес золота.

Я молчал, переваривая услышанное. Внутри разрасталась пустота – черная дыра, поглощающая все надежды и мечты о нормальной жизни. С каждым откровением Тана мой новый мир становился все более чуждым и пугающим. Но отступать было некуда – Земля осталась позади, за непреодолимой гранью смерти.

– У меня есть еще вопросы, – сказал я, когда Тан вернулся к столу.

– Спрашивай, – он устроился в кресле поудобнее, и я заметил, как напряжены его плечи – словно он готовился к удару. – Ночь длинна, но завтра нас ждет долгий путь.

– Почему ты убил жителей поселка и своих солдат? Они погибли из-за меня?

Лицо Тана стало непроницаемым. Маска вежливого интереса сменилась маской абсолютного безразличия – но за ней я уловил что-то еще. Усталость? Сожаление? Или просто раздражение от необходимости объясняться?

Он долго смотрел на меня, словно решая: стоит ли отвечать. Серые глаза изучали, проникая в самую душу, оценивая, измеряя и взвешивая. Наконец, его губы растянулись в широкой улыбке. Но улыбка не коснулась глаз – они остались холодными и расчетливыми.

– Пришла пора увидеть безвременно покинувшего нас Солнцеликого Императора Волда!

Тан встал из-за стола и подошел к дому. Его движения были резкими, почти нервными – впервые за вечер я заметил явные признаки волнения. Там, прислоненная холстом к стене, стояла картина в широкой золоченой раме. Он поднял ее на уровень груди, развернул – и мое сердце пропустило удар.

Мир остановился. Время замерло. Воздух застыл в легких, отказываясь выходить наружу. Я смотрел на яркий холст и не мог поверить своим глазам.

Это был мой портрет.

Глава 6

Мое лицо на портрете Императора было выписано с фотографической точностью. Взгляд намертво прикипел к холсту, и никакая сила не могла заставить меня отвернуться. Я поднялся из-за стола и ноги сами понесли вперед, навстречу собственной судьбе, от которой невозможно уклониться.

Остановившись в шаге от полотна, я протянул к нему дрожащую руку. Пальцы замерли в миллиметрах от холста – мной овладел инстинктивный страх коснуться своего будущего, воплощенного в феерии масляных красок. Воздух между моей ладонью и картиной сгустился, стал осязаемым, и я отдернул руку, будто обжегшись о невидимое пламя.

Портрет завораживал и отталкивал одновременно. Император был похож на меня, как близнец – но близнец, прошедший через ад и вышедший из него победителем. Или чудовищем. Мои синие глаза смотрели с полотна надменно, в них не было и тени юношеской наивности. Это был взгляд хищника, привыкшего видеть в окружающих либо добычу, либо угрозу.

В нем таилась бездна – холодная, расчетливая, видевшая слишком много смертей. Художник сумел передать не просто внешность, а саму сущность Императора – его безжалостность, непреклонность и привычку повелевать.

Черные волосы Императора были уложены в сложную высокую прическу и закреплены золотой диадемой. Огромный сапфир в ее центре источал внутренний свет и идеально подходил к цвету моих глаз. Казалось, камень наблюдает за мной не менее пристально, чем ярко-синие радужки.

Одежды кричали о власти и богатстве. Лазурный плащ ниспадал тяжелыми складками. Золотые нити вышивки образовывали сложный узор – солнечная корона, переплетенная с мечами и драконами.

На груди красовался массивный медальон. Изображенное на нем солнце было выполнено столь мастерски, что казалось объемным. Лучи, расходящиеся от центра, напоминали языки пламени, готовые вырваться из золотой оправы и испепелить любого, кто посмеет бросить вызов их обладателю.

Правая рука Императора покоилась на гарде меча. Сложенные черные крылья закрывали пальцы, а навершие в форме зубастой морды дракона украшали два рубина цвета свежей крови. В левой руке Солнцеликий держал хрустальную сферу размером с яблоко, внутри которой сиял золотой огонь.

Мастерство неизвестного художника поражало. Каждая деталь была выписана с филигранной четкостью. Фактура ткани, блики на металле, игра света в драгоценных камнях – все создавало иллюзию присутствия. Казалось, протяни руку – и пальцы коснутся не краски, а живой плоти. Моей плоти.

– Как… – голос предал меня, сорвавшись на хрип. Я прокашлялся и спросил снова. – Как это возможно?

Тан молчал. Я чувствовал его взгляд – тяжелый, оценивающий, выжидающий. В воздухе повисло напряжение, густое, словно патока. Посланник изучал мою реакцию с интересом энтомолога, наблюдающего за редким видом насекомого.

– Это Император? – мой вопрос прозвучал глупо – внизу рамы золотыми буквами было выведено: «Александр Солнцеликий, Властитель Волда, Покоритель Песков, Усмиритель Драков и Хулдов, Отец Империи». – Тот самый, который недавно умер?

– Они все были Александрами, – Тан пожал плечами. – И портреты похожи как капли воды. Алекс правил Империей последние пятьдесят лет. Величайший из Джамперов, объединитель мятежных провинций, создатель современного Волда. При нем Империя достигла невиданного могущества.

Посланник помолчал, позволяя словам осесть в моем сознании, как оседает пыль после бури.

– И твой точный двойник. Или, вернее сказать, ты – его…

Мир качнулся. Пол ушел из-под ног, и я судорожно вцепился в спинку ближайшего стула. Дерево жалобно скрипнуло под моими пальцами, напоминая о реальности происходящего. Это не сон. Не галлюцинация. Не розыгрыш.

В голове билась единственная мысль, отчаянная и бессмысленная: это невозможно, это просто невозможно. Но невозможной была и моя смерть на земле от рук странных красноглазых тварей. Невозможным было мое появление в Волде. Невозможной была Сфера Душ в моей голове.

В этом мире само понятие невозможного потеряло всякий смысл.

– Теперь ты понимаешь, почему я уничтожил деревню? – голос Тана звучал мягко, почти сочувственно, но в глубине по-прежнему таилась сталь. – Почему не мог позволить никому из них выжить? Даже моим собственным солдатам?

Ноги подкосились. Я тяжело опустился в кресло, чувствуя, как кожаная обивка со скрипом принимает форму моего тела. Мысли метались в голове, как испуганные птицы в клетке.

– Тебе несказанно повезло, Алекс, – продолжил Тан. – Весть о кончине Императора не дошла до жалкой деревни. Такие поселения отрезаны от мира песками и получают новости с опозданием в несколько месяцев. Неграмотные охотники никогда не видели Солнцеликого – для них он был абстракцией, далеким божеством, чье имя произносят с придыханием.

Он налил себе джирры, пригубил и поморщился от сладости.

– А староста… Старый пес учуял в тебе Джампера, но не узнал Императора. Грязь, дерьмо трексов, синяки и ссадины – прекрасная маскировка. Кто разглядит властителя мира в золотаре, воняющем хуже выгребной ямы? Его жадность ослепила разум. Он видел только Сферу Душ, а не ее носителя.

– Меня ищут? – спросил я, хотя ответ был очевиден.

– На твои поиски отправлено больше сотни поисковых отрядов. Я возглавлял один из них. Проверяют всех джамперов, появившихся в Волде за последние месяцы. Каждого юношу с черными волосами и синими глазами. Северные территории Первого круга – моя зона ответственности. Деревня была завершающим пунктом маршрута. Еще день – и ты попал бы в руки к другому Посланнику. К тому, кто не знал Александра так близко, как я.

– За мою голову объявлена награда?

– Пятьдесят тысяч золотых солнц и право на проживание во Внутреннем круге, в столице, – Тан усмехнулся. – Этих денег хватит на сотню лет безбедной жизни. За такую сумму брат продаст брата, отец – сына, жена – мужа.

– Регент хочет меня убить? – мой голос прозвучал отстраненно, словно принадлежал другому человеку.

– Убить? – на губах Тана появилась невеселая улыбка. – О нет, мой юный, наивный друг. Смерть была бы милосердием. Регент гораздо умнее и жестче. Он посадит тебя в подземную темницу и закует в железную маску, которую невозможно снять. Тебя будут сытно кормить, заботиться о здоровье, лечить и не давать наложить на себя руки от отчаяния. Ты проживешь долгую жизнь в кромешной тьме, не видя солнца, не слыша человеческих голосов.

– Но зачем такие сложности?

– Элементарная логика, – Тан вернулся к столу. – Убьют тебя – в песках появится новая реинкарнация Императора. Может, через месяц, может, через год. Найдут и его, убьют, и все начнется сначала. А если повезет врагам Регента? Если они первыми отыщут нового Александра? Нет, живой, но недосягаемый ни для кого – идеальное решение. Гениальное в своей простоте.

Логика была чудовищной, но безупречной. Я представил себя в железной маске, в каменном мешке, где единственными звуками будут биение собственного сердца и шаги тюремщиков. Представил годы, десятилетия в кромешной тьме…

– Мы джамперы – вечные солдаты Империи, – голос Тана звучал монотонно, как заупокойная молитва. – Умираем и возрождаемся. Снова и снова. Нагие и беспомощные. Местные подбирают нас, продают или сдают властям. А Империя обучает, дарит новые имена и возможности. Мы гибнем за нее или умираем от старости, и цикл повторяется. Веками.

– Проклятое колесо сансары, – прошептал я.

– Но мы ничего не помним ни о прошлых жизнях в Волде, ни о существовании на Земле. Чистые листы, на которых Империя пишет новую историю. Только последний день – тот, когда нас убили сетлы, остается в памяти как кошмар, как предупреждение о том, что они могут убить и здесь…

– Сколько раз возрождался Александр? – спросил я, открывая глаза.

– После смерти Императора Регент и Совет Наместников должны найти новую, молодую инкарнацию Солнцеликого, – Тан говорил монотонно, словно читал заученный урок. – Доставить во дворец, обучить придворному этикету, основам управления, боевым искусствам. Подготовка занимает годы. Но коронуют нового Императора сразу и принародно. Так происходило множество раз. Твой предшественник был сто семьдесят пятым Императором Волда. Ты должен стать сто семьдесят шестым.

– Сто семьдесят пять жизней… – цифра ошеломила. – И каждый раз – один и тот же человек?

– Одна и та же душа в разных воплощениях. По крайней мере, так утверждают священные тексты. Внешность джамперов не меняется. Характер может отличаться, но я думаю, что это связано с различными внешними условиями. Воля к власти, стратегическое мышление, способность принимать жесткие решения – все это проявляется в каждой твоей инкарнации.

– Но я не он! – в моем голосе прорвалось отчаяние. – Я Алекс Грин из Сейлема! Мне восемнадцать лет! Я собирался изучать историю, может быть, стать учителем. Я не стратег, не воин, не правитель!

– Конечно, ты не Император, – неожиданно легко согласился Тан. – Ты его двойник, его новое воплощение. Необученный и неопытный мальчишка, сохранивший память о Земле. Но попробуй объяснить это тем, кто увидит твое лицо. Для них ты – воскресший Император. Символ. Знамя, под которым можно поднять восстание против узурпатора.

Он встал, подошел к портрету и вгляделся в лицо на холсте. Движение было исполнено почти ритуального почтения.

– Если бы ты попал в руки имперских чиновников, наместник Первого круга узнал бы тебя с первого взгляда. Лорд Карр служил Александру тридцать лет, был его доверенным лицом. И тогда… – Тан провел ребром ладони по горлу. – Два варианта. Либо он выполнил бы приказ Регента и отправил тебя в столицу. Либо – что более вероятно – объявил бы тебя истинным Императором и поднял восстание. Первый круг пошел бы за ним. А там и другие четыре подтянулись бы…

– И началась бы гражданская война, – закончил я за него.

– Которая и так неизбежна, – кивнул Тан. – Регент Матиарр слишком слаб, чтобы удержать власть. Наместники уже грызутся между собой, как голодные трексы над падалью. Армия расколота. Сетлы активизировались на границах. Волд стоит на пороге хаоса. И твое появление может стать искрой, которая подожжет этот костер.

Я сидел, уставившись на звездное небо. Белые огоньки складывались в причудливые фигуры – лица, мечи, короны. Или это мое воображение рисовало образы, навеянные услышанным? Кусочки мозаики складывались в картину настолько грандиозную и ужасающую, что разум отказывался принимать ее целиком.

– В древних священных текстах есть упоминания о круге перерождений, – продолжил Тан, усаживаясь напротив. – О том, что души Джамперов возвращаются в Волд снова и снова, проживая разные жизни, накапливая опыт, становясь сильнее с каждым воплощением. Большинство считает это сказками, легендами, придуманными для простого народа. Но ты…

– Я не верю в реинкарнацию, – сказал я упрямо, цепляясь за остатки рационального мировоззрения.

– А во что ты веришь? – Тан наклонился ко мне, и его глаза сверкнули. – В смерть и воскрешение в другом мире? В магические сферы в головах? В мою способность плавить металл силой мысли? Земная логика здесь бессильна, Алекс. Прими это или погибни!

Я не нашелся, что ответить. Волд переписал все законы реальности, которые я знал, и разрушил мою картину мира, как ураган – карточный домик.

– Ты хочешь сделать меня своей марионеткой? – спросил я прямо. – Посадить на трон и править от моего имени? Стать серым кардиналом при императоре-пустышке?

К моему удивлению, Тан рассмеялся. Искренне, от души.

– Марионеткой? О, Алекс, ты недооцениваешь и себя, и меня. Из тебя не выйдет марионетки – слишком много собственной воли, слишком цепкий ум. Да и я не гожусь в кукловоды – нет терпения дергать за ниточки, шептать в уши, плести интриги. Я воин, а не царедворец.