Читать книгу "Клон. Оазис"

– Тогда чего ты хочешь?

– Исполнения пророчества! – в глазах Тана вспыхнул фанатичный огонь, а в голосе зазвучал пафос. – И придет он из песков, несущий память об Истоке. И откроет запечатанные врата Цитадели. И пробудит силу Первых, дремлющую под ее сводами. И соединит разорванное, став мостом между мирами!

– И ты думаешь, что я…

– Я надеюсь, что ты решишься войти в Цитадель и исполнить пророчество! Цитадель хранит силу Первых Джамперов. Оружие, способное уничтожить сетлов навсегда. Знания, которые возродят Империю. Но войти в нее можешь только ты. Или твоя следующая копия…

– Ты хочешь использовать меня как ключ?

– Я хочу спасти Волд! – в голосе Тана звучала абсолютная убежденность. – А ты – единственный шанс. Я обучу тебя, защищу, помогу стать тем, кем ты должен стать. А дальше – время покажет. Корона или смерть. Другого выбора у тебя нет.

– Почему я должен верить тебе?

– Не должен, – Тан усмехнулся и пожал плечами. – Но альтернативы не существует. Без меня ты протянешь день, может, два. Потом тебя найдут. И тогда – застенки регента в лучшем случае. Расколотый череп ради Сферы Душ – в худшем. Выбирай.

– А что же мои предшественники?

– Либо вошли в Цитадель и не вернулись, либо не решились войти, – угрюмо ответил Тан, плеснул джирру в наши бокалы и поднял свой. – За твое будущее, каким бы оно ни было!

Я машинально чокнулся с ним и сделал глоток. Джирра больше не казалась приторной – во рту остался привкус пепла и полыни. Вкус разрушенных надежд и несбывшихся мечтаний.

– Как умер Император? Ты сказал, его предали…

Лицо Тана помрачнело. Он отставил бокал, и некоторое время молчал, глядя портрет. Мускулы на его скулах напряглись, выдавая внутреннюю борьбу.

– Его убили те, кому он доверял больше всего, – произнес он наконец, и в голосе прорвалась плохо скрываемая горечь. – Отравили медленным ядом, который невозможно обнаружить. Он умирал три месяца, сражаясь с болезнью и надеясь на излечение. Лучшие целители Империи оказались бессильны. В конце Алекс сильно изменился. Яд разрушал не только тело, но и разум. Последние недели его жизни стали кошмаром.

– А если я не хочу быть Императором? – спросил я тихо. – Если я хочу просто жить? Найти тихое место, обычную работу, может быть, жену…

– Джамперы бесплодны, помнишь? – мягко напомнил Тан. – А тихого места для человека с твоим лицом в Волде не существует. Рано или поздно тебя найдут. Если не люди Регента, то фанатики. Если не они, то обычные искатели легкой наживы. Ты обречен быть в центре событий, которые приведут тебя в могилу или на трон – хочешь того или нет.

– Прекрасные перспективы, – я не смог удержаться от сарказма. – Смерть или корона. Других вариантов нет?

– А ты хотел сказку? – Тан пристально посмотрел мне в глаза. – Принцесса, половина провинции, и жили они долго и счастливо? Волд – жестокий мир, Алекс. Здесь выживают сильные, хитрые или удачливые. Лучше обладать всеми тремя качествами одновременно.

– Но если я умру, где-то в песках появится новый Алекс Грин, – сказал я, пытаясь нащупать логическую лазейку. – Ничем не отличимый от меня, готовый занять мое место. Так какая разница?

– Разница есть. Для меня. Где он появится? В безопасном месте или посреди логова хулдов? Когда? Через день или через год? Кто его найдет первым – друзья или враги? – Он наклонился ко мне, понизив голос до шепота. – А время не ждет.

Я потер виски, чувствуя подступающую головную боль. Слишком много информации, слишком много потрясений для одного вечера. Мозг отказывался переваривать все услышанное.

– В чем моя ценность? – спросил я, пытаясь ухватиться за что-то конкретное. – Почему память о Земле так важна? Что она дает, кроме ностальгии и фантомных болей?

– Она не влияет на Силу, но… – Тан запнулся, подбирая слова. – Видишь ли, память – это не просто набор воспоминаний. Это опыт, знания, способ мышления. Джамперы без памяти подобны мощному оружию без прицела. Мы сильны, но наша сила хаотична, инстинктивна. Мы повторяем одни и те же ошибки из раза в раз, потому что не помним ни жизни на Земле, ни предыдущих воплощений здесь.

Он постучал пальцем по столу, отбивая какой-то только ему известный ритм.

– А ты… Ты можешь использовать земные знания. Математику, физику, химию, историю – все то, чего нет в Волде. Можешь мыслить иначе, видеть решения там, где мы видим только проблемы. Если ты войдешь в Цитадель и получишь доступ к древним знаниям…

– Цитадель? – перебил я. – Что в ней находится?

– Цитадель – сердце Империи. Древнейшее сооружение Волда, построенное Первыми Джамперами, – в голосе Тана появились благоговейные нотки. – Предания гласят, что там хранятся артефакты невероятной мощи. Знания, способные изменить мир. Оружие, перед которым меркнет все, что мы имеем сейчас. Но Цитадель закрыта уже тысячу лет. Последний Император, вошедший туда и вернувшийся, сошел с ума и сжег четверть столицы в припадке безумия.

– И ты думаешь, я смогу войти?

– Сможешь, – Тан кивнул. – Но войти полдела. Нужно еще выйти. И не утратить разум!

Я молчал, переваривая услышанное. Кусочки мозаики продолжали складываться, но картина получалась пугающей. Я был не просто случайным путешественником между мирами. Я был ключом. Инструментом. Оружием. Чем угодно, но не свободным человеком, распоряжающимся собственной судьбой.

– А что, если я откажусь? – спросил я устало. – Что, если не захочу управлять Империей, открывать Цитадель и участвовать в войнах с сетлами?

– Тогда Волд падет, – просто ответил Тан. – Сетлы победят и уничтожат или обратят в рабство миллионы сквотов. А джамперов вырежут как скот, и новые будут служить им.

Он встал, давая понять, что разговор подходит к концу.

– Но это все в будущем. Возможном будущем. Сейчас ты просто зеленый новичок, которого нужно спрятать от чужих глаз. Завтра на рассвете мы покинем этот оазис и направимся в Школу. Там тебя научат контролировать Силу, владеть оружием, выживать в пустыне. Превратят из земного мальчишки в сурового воина Волда.

– А что с моим лицом? – напомнил я о самой насущной проблеме. – Я не могу вечно прятаться под тряпками.

– Я найду решение, – пообещал Тан. – У меня есть нужный специалист. Он поможет. Не спрашивай, как – увидишь сам.

Он направился в свою спальню, но остановился в дверях.

– Последний совет на сегодня. Перестань думать, как землянин. Этот мир живет по другим законам, и чем быстрее ты их примешь, тем больше шансов не сдохнуть. Земля осталась в прошлом. Твой новый дом – Волд, нравится тебе это или нет.

Оставшись один, я долго сидел во дворике, глядя на звезды. Они были другими – ни одного знакомого созвездия. Даже небо напоминало о том, как далеко я от дома.

Наконец, усталость взяла верх. Я поднялся и направился к кровати. Проходя мимо собственного портрета, не удержался, присел на корточки и снова посмотрел на свое постаревшее отражение.

– Клон, – с отвращением прошептал я. – Я чертов клон!

Постель была мягкой и удобной, но сон не шел. Я лежал, глядя в потолок, и пытался осмыслить все услышанное. Но разум отказывался принимать новую реальность. Где-то в глубине души теплилась надежда, что я проснусь в своей комнате на Земле, и Волд окажется странным кошмаром. Но колеблющийся свет масляных ламп, пробивающийся сквозь ставни, рассеивал последние иллюзии.

Волд был реален. И мне предстояло научиться в нем выживать. Или умереть.

Глава 7

Я сидел в маленьком дворике и смотрел на небольшой фонтанчик, у которого вчера вечером философствовал Тан. В свете палящего уже с утра солнца дворик растерял все свое вечернее очарование и превратился в душную ловушку. Растения поникли от жары, а рыбки в бассейне плавали вяло и едва шевелили плавниками. Все вокруг словно отражало мое внутреннее состояние после бессонной ночи.

Тан плескался в ванной, напевая какую-то местную песенку – бодрую и ритмичную, совершенно не подходящую к моему настроению. На меня же накатила апатия, тяжелая и вязкая, как знойный воздух Волда. Дурацкая мысль выкрасть кошель с монетами и бежать куда глаза глядят преследовала меня всю ночь, являясь то в виде детально продуманного плана, то как безумная фантазия. Но я внял аргументам Посланника и собственного разума. Куда бежать человеку с лицом мертвого императора? В какой дыре спрятаться от тысяч ищущих меня глаз?

Портрет Солнцеликого все так же стоял у стены. Я не мог заставить себя взглянуть на него еще раз. Достаточно было знать, что мои собственные глаза смотрят на меня с холста – холодные, расчетливые, видевшие слишком много. Глаза человека, которым я должен стать. Или которым уже являюсь, но еще не осознал этого.

Мысли крутились в голове, как песок в воронке пустынного смерча. Сто семьдесят пять жизней. Сто семьдесят пять раз я умирал и возрождался, теряя память, но сохраняя душу. И каждый раз становился Императором. Правил, воевал, умирал – и все начиналось сначала. Бесконечное колесо сансары, из которого нет выхода.

И всегда помнил. Наверное, одно и то же. Помнил Землю, родителей, друзей и университет. Помнил восемнадцать лет нормальной, привычной жизни. Эта память – благословение или проклятие? Дар, делающий меня уникальным, или груз, который тянет на дно?

Дверь заскрипела, и я не повернул голову. Подумал, что Тан закончил свои водные процедуры и собирается читать очередную лекцию о величии Империи и моем славном предназначении. Но шаги были другими – тяжелыми, шаркающими. В дверном проеме появился жирный старик с подносом еды в руках.

Хозяин постоялого двора вошел в номер, явно нервничая. Его маленькие глазки бегали по сторонам, словно он ожидал подвоха. На лбу блестели капельки пота – то ли от жары, то ли от страха перед джампером, который вчера едва его не задушил.

Старик прошел во дворик, поставил поднос на стол, взял в руки графин с джиррой, а затем взглянул на меня. И замер. Его челюсть медленно отвисла, глаза расширились от ужаса. Он переводил взгляд с моего лица на портрет и обратно, и с каждым мгновением бледнел все больше и больше.

Я забыл спрятать лицо.

Мысль ударила как молния, но было уже поздно. Я совершил ошибку. Катастрофическую, непростительную ошибку.

– Солн… Солнцеликий… – прохрипел старик, и его пальцы разжались.

Графин с грохотом выпал из рук и разлетелся вдребезги, а джирра растеклась алой лужей по каменным плитам. Старик попятился, его глаза стали безумными от ужаса. В них мелькнуло понимание – он осознал, кого видит перед собой. И что эта встреча может принести ему либо несметные богатства, либо смерть.

Жирдяй выбрал богатство. Он неожиданно быстро для своей комплекции метнулся в спальню, на ходу открывая рот для крика. Но недобежал всего метр.

Тан появился из ниоткуда – обнаженный и мокрый, с прилипшими к груди волосами. Его движение было молниеносным – он перехватил старика за горло, поднял над полом одной рукой, словно тот весил не больше ребенка, и с размаху ударил головой о стену.

Хруст был отвратительным – влажным и чавкающим. На бежевой стене остался кровавый след, медленно стекающий вниз. Жирная туша осела на пол, как сдувшийся воздушный шар. Из разбитой головы вытекала темная жижа, смешиваясь с разлитой джиррой.

Тан брезгливо отряхнул руку, пригладил мокрые, растрепавшиеся волосы и посмотрел на меня. В его взгляде не было ни тени сожаления – только легкое раздражение, как у человека, которого отвлекли от важного дела по пустяку.

– Поешь, – спокойно сказал он, будто ничего не произошло. – Скоро выезжаем.

Посланник развернулся и скрылся в ванной. Я в ужасе смотрел на мертвое тело. Кровь медленно растекалась по каменным плитам пола, образуя причудливые узоры. Еще один человек умер из-за того, что увидел мое лицо. Сколько их еще будет? Десятки? Сотни? Тысячи?

Из ванной доносились звуки – Тан одевался, напевая ту же веселую песенку. Контраст между его беззаботностью и трупом на полу был настолько чудовищным, что меня затошнило. Я поднялся, подошел к фонтану и плеснул в лицо холодной водой.

Тан появился через пару минут – уже одетый, подпоясанный, с влажными волосами, аккуратно собранными в хвост. Он обошел труп, стараясь не наступить в лужу крови, уселся за стол и начал поглощать принесенный стариком завтрак. Ел он с аппетитом, методично и аккуратно, не обращая внимание на труп.

Я молча смотрел на него, потягивая из запотевшего бокала холодную джирру. Сладкий напиток казался приторным до тошноты, но хотя бы смывал привкус желчи, поднявшейся из пищевода.

– Я его предупреждал! – Тан пожал плечами и ухмыльнулся, откусывая кусок жареной лепешки. – На корм для трекса я его рубить не буду, не волнуйся – у нас слишком мало времени. Скоро сюда придут его работники, и начнется суета. Лучше нам исчезнуть до этого момента.

– Ты убил его, как муху, – сказал я, не в силах сдержаться. – Без колебаний, без сожалений!

– А что мне следовало сделать? – Тан отложил недоеденный хлеб и внимательно посмотрел на меня. – Позволить ему выбежать и раструбить всему оазису о воскресшем императоре? Или вызвать солдат? Через час здесь была бы толпа. Одни пришли бы поклониться, другие – заработать на награде. И всех пришлось бы убить. Всех до единого. Хочешь устроить резню в масштабах целого поселения?

– Я не хочу никаких смертей! – мой голос сорвался на крик. – Не хочу, чтобы люди умирали из-за меня!

– Не из-за тебя, – поправил Тан, вытирая пальцы о салфетку. – Из-за твоего лица. Есть разница. Ты – невинная жертва обстоятельств. Твое лицо – символ власти, за который люди готовы убивать и умирать. Чем раньше ты научишься разделять эти понятия, тем проще будет жить.

– Жить? – я горько усмехнулся. – Это ты называешь жизнью? Прятаться, скрываться и оставлять за собой горы трупов?

– Добро пожаловать в Волд, – Тан поднял бокал в ироничном тосте. – Мир, где жизнь стоит дешевле, чем вода в пустыне. Где власть – это не привилегия, а проклятие. Где твое лицо – смертный приговор любому, кто его увидит. Не нравится? Но другого мира у тебя нет!

Он встал, подошел к трупу и несколько мгновений разглядывал его с выражением брезгливого интереса.

– Жаль старого прохвоста, – сказал он наконец. – Держал неплохой постоялый двор. Но жадность – смертный грех. Он увидел в тебе не человека, а ходячий мешок с золотом. Пятьдесят тысяч золотых солнц – за такие деньги и мать родная продаст.

– И что теперь? – спросил я устало.

– Теперь допивай и одевайся. Трексы ждут во дворе. Чем быстрее мы отсюда уедем, тем лучше!

– Куда мы едем?

– В Школу, – ответил Тан. – Где тебя научат быть Джампером. Где твое милое личико не будет приговором каждому встречному. Где ты сможешь перевести дух и подумать о будущем.

Он вернулся к столу, и допил джирру залпом.

– Почему ты служишь Империи? – вопрос вырвался сам собой. – Что тебя держит? Ты достаточно силен, чтобы жить как захочешь. Зачем тебе вся эта возня с воскресшими императорами и пророчествами?

Тан помолчал, обдумывая ответ. В его глазах промелькнуло что-то похожее на боль – быстро, почти незаметно.

– У каждого свои оковы, Алекс, – сказал он наконец. – Твои – это лицо. Мои – память и долг. Я помню, кем был Александр Солнцеликий. Не тираном из легенд врагов, а человеком, который пытался изменить этот мир к лучшему. Он был моим другом. Единственным настоящим другом за всю мою долгую жизнь в Волде.

– И ты думаешь, что я…

– Я думаю, что у тебя есть шанс закончить то, что он начал, – перебил Тан. – Открыть Цитадель. Получить знания Первых. Остановить вечную войну с сетлами. Или хотя бы дать Империи шанс на выживание. Это стоит тысяч жизней, не находишь?

Я промолчал. Что можно ответить человеку, для которого убийство – рутина, а чужие жизни – разменная монета в большой игре?

– Надевай капюшон и закрывай лицо, – приказал Тан. – И запомни – с этого момента ты не снимаешь повязку ни при каких обстоятельствах. Ни днем, ни ночью. Ни в одиночестве, ни в компании. Его увидят только те, кому я разрешу. И лишь когда придет время.

Из гостиницы мы вышли через задний двор. В стойле нас ожидали два оседланных трекса. Массивные ящеры лениво пережевывали какую-то зеленоватую массу, время от времени фыркая и помахивая хвостами.

Тан был одет в такую же простую одежду, как я – льняные штаны, рубашка, кожаные сапоги. Доспехи он связал в тугой узел и нес на спине, словно огромную котомку. Без золоченых лат он выглядел обычным путешественником или торговцем. Только прямая осанка и экономные, выверенные движения выдавали в нем воина.

– Мне ехать на нем? – спросил я, указывая дрожащим пальцем на оскаленную пасть ближайшего трекса, из которой высовывался огромный розовый язык.

Зверюга повернула голову в мою сторону и уставилась немигающим желтым глазом. В вертикальном зрачке я увидел свое отражение – жалкую фигурку в тряпье, дрожащую от страха.

– А я думал, что ты набросишься на меня за убитого хозяина постоялого двора, – ответил Тан и иронично улыбнулся. – Не бойся – они не кусают людей. По крайней мере, своих. А управлять трексами не сложнее, чем лошадьми. Хватай вожжи покрепче, пинай в бока, когда нужно ускориться, и тяни назад, чтобы остановиться. Все просто.

– Я никогда не ездил на лошадях, – признался я.

– Тогда будешь учиться сразу на продвинутом уровне, – хмыкнул Тан, легко вскакивая в седло. – Садись, не бойся. Нам нужно выбраться из оазиса до того, как обнаружат трупы.

Я неуклюже вскарабкался на спину трекса. Седло было широким, с высокими упорами спереди и сзади – рассчитанным на резкие движения ездового животного. Едва я устроился, как зверь дернулся, и я судорожно вцепился в вожжи.

Управлять ящерами действительно оказалось несложно. Я убедился в этом уже через несколько минут – трекс послушно трусил за скакуном Тана, не требуя особого управления. Вот только стертая кожа на заднице и бедрах превращала даже медленную езду в сущую пытку. Каждый шаг зверя отдавался болью, напоминая о вчерашней безумной скачке.

Утром улицы поселения оказались практически пусты – лишь изредка попадались одинокие прохожие, да женщины с кувшинами у колодцев. Они провожали нас равнодушными взглядами. Два путника на трексах – видимо, обычное зрелище для оазиса.

В ярком солнечном свете поселение выглядело еще более жалким, чем вечером. Оно было похоже на голливудские декорации для постапокалиптического фильма – обшарпанные стены, покосившиеся лачуги, горы мусора в переулках. Только массивные бетонные руины напоминали о былом величии этого места.

Стражники у ворот пропустили нас без вопросов – Тан сунул старшему несколько монет, и тот благосклонно кивнул. Массивные створки открылись, выпуская нас в пустыню.

Выехав за пределы бетонных стен, мы оказались под палящим солнцем. На километры вокруг простирались желтые барханы, и кроме них до самого горизонта не было ничего – ни деревца, ни кустика, ни малейшего признака жизни. Только песок, небо и ослепляющий свет.

Тан пустил трекса галопом, и мне пришлось последовать его примеру. Зверь подо мной радостно взревел и рванул вперед, словно только и ждал возможности размять лапы. Ветер засвистел в ушах, песок полетел из-под мощных ног, и я снова вцепился в вожжи мертвой хваткой.

В моей голове теснилось множество вопросов, но говорить можно было лишь крича друг другу – трексы неслись на приличной скорости и на значительном расстоянии друг от друга. Приходилось молчать и думать.

Куда мы едем? О какой школе для Джамперов говорил Тан? Тайное убежище? Или очередная ловушка, из которой мне не выбраться?

Я не знал, но выбора не было. Мой трекс послушно трусил за Таном, а Посланник даже не оглядывался – уверенный, что я следую за ним. Эта уверенность раздражала и успокаивала одновременно.

Солнце поднималось все выше, жара становилась невыносимой. Пот тек по спине ручьями, соль разъедала ссадины и ожоги. Повязка на лице превратилась в душную маску, дышать через которую становилось все труднее. Но я терпел.

Через пару часов бешеной скачки, когда оазис давно скрылся за горизонтом, а вокруг простиралось бесконечное море песка, Тан неожиданно дернул поводья. Его трекс остановился, недовольно фыркая, и Посланник развернулся в седле лицом ко мне.

Мой ящер тоже остановился, и благодарно опустив голову к песку. Бока его ходили ходуном, а с языка капала пена. Я чувствовал себя не намного лучше – горло пересохло, губы потрескались, голова кружилась от жары и обезвоживания.

– Посмотри назад, – сказал Тан.

В его голосе появились нотки напряжения, которых не было раньше. Я потянул за поводья, и огромная зверюга послушно развернулась, смешно переступая массивными лапами на одном месте. Песок хрустел под когтями, поднимаясь мелкой пылью.

– Смотри! – повторил Тан и указал пальцем на горизонт.

Я вгляделся вдаль и поначалу не заметил ничего необычного. Те же барханы, то же слепящее солнце, тот же бесконечный песок. Но, пристально рассмотрев пустынный пейзаж, обратил внимание на движущийся за нами песчаный бугор.

Он был едва заметен – просто возвышение на поверхности, которое двигалось против ветра. Песок косыми волнами расходился по обе стороны от него, как вода от носа корабля. Судя по размерам наплыва, перемещающийся под поверхностью объект был огромен – размером с автобус, а то и больше.

– Что это? – спросил я, и ощутил, как по спине, несмотря на жару, потекли струйки холодного пота.

– Хулд, – ответил Тан, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на уважение. – Самый опасный хищник пустыни, если не считать драков. Песчаный червь, способный проглотить трекса целиком. Обычно они не поднимаются так близко к поверхности при дневном свете. Этот либо очень голоден, либо очень зол.

– И что нам делать? – паника начала подниматься откуда-то снизу живота.

– Тебе – скакать к тем скалам, – Тан указал на едва различимую темную полоску на горизонте. – Не оглядываться, не останавливаться, гнать трекса до упаду. Хулды не любят твердую породу, предпочитая песок. Доберешься до скал – будешь в безопасности. А я догоню.

– А ты?

– А я приму бой! – с усмешкой ответил Тан, и в его глазах блеснул азарт. – Давно не дрался с хулдом. Говорят, их мясо – отличный афродизиак. Если останемся живы, будешь должен!

Я медлил, глядя в серые насмешливые глаза. В них не было страха – только уверенность в победе и предвкушение хорошей драки. Тан уже предвкушал схватку, как гурман – изысканное блюдо.

– Ты с ума сошел? Эта тварь размером с дом!

– Размер не главное, – философски заметил Тан. – Главное – умение. А у меня его больше, чем у червяка-переростка. Давай же, не тяни! Чем дольше болтаем, тем ближе он подбирается.

Песчаный бугор и правда приближался. Теперь были видны волны, расходящиеся от него во все стороны. Песок вокруг словно кипел, поднимаясь фонтанчиками там, где проходило массивное тело.

– Давай же! – крикнул Тан, подъехал ближе ко мне, хлестнул моего трекса поводьями и для верности пнул его ногой по крупу. – Пошел!

Ящер недовольно взревел и, покосившись на него с немым укором, галопом понесся вперед. От резкого рывка я едва не вылетел из седла, и судорожно вцепился в седло.

Ветер свистел в ушах, мелкие песчинки слепили, попадая в глаза, но я не обращал на это внимания. Трекс несся как безумный, огромными прыжками преодолевая пространство. Я болтался в седле, как мешок с дерьмом. Впрочем, нет – мешок держался бы увереннее. Я же подпрыгивал при каждом движении, то взлетая над седлом, то больно ударяясь о него задницей.

Подземный хищник приближался. Это было заметно не только по равномерному гулу, доносящемуся из-под земли, но и по легким вибрациям песка, которые ощущались даже через тело ящера. Земля словно дрожала воздействия невидимого гиганта.

От рева, прозвучавшего сзади, заложило уши. Звук был низким, утробным и звучным – таким, от которого кровь стынет в жилах, а первобытные инстинкты кричат: «Беги!». Трекс подо мной вздрогнул всем телом и припустил еще быстрее.

Я потерял равновесие, бросил поводья и схватился за две вертикальные ручки, торчащие слева и справа от седла. От каждого толчка мощных трехпалых лап о песок покрытое чешуей тело вздрагивало и возносило меня на полметра вверх. Со следующим шагом оно проваливалось вниз, а затем возвращалось в исходное положение. Ритм был рваным, непредсказуемым – трекс то удлинял прыжки, то делал короткие скачки.

С непривычки меня начало мутить. Желудок подкатывал к горлу, во рту появился кислый привкус. Но рев за спиной повторился – ближе, громче, злее – и я рискнул обернуться.

То, что я увидел, заставило меня вцепиться в поручни мертвой хваткой. Нас преследовал гигантский кольчатый червь. Песок расступался перед ним, как вода, обнажая чудовищную пасть. Она была круглой, лишенной челюстей, усеянной рядами острых зубов, уходящих вглубь концентрическими кругами.

Тварь могла проглотить оседланного трекса вместе со всадником, даже не пережевывая – всосать, как пылесос. При этой мысли меня бросило в холодный пот, а в кровь хлынул адреналин. Страх смешался с азартом – гремучая смесь, от которой сердце заколотилось как бешеное.

Это была довольно неожиданная смесь ощущений.

Часть меня – рациональная, земная часть – кричала от ужаса. Но другая часть, появившаяся в Волде, ликовала от восторга. Настоящая опасность! Настоящая погоня! Не компьютерная игра, не американские горки – смертельная гонка, где проигрыш означает смерть. И от этого осознания по венам разливался жар, а мир вокруг стал четче, ярче и красочнее.

На пути червя стояла одинокая фигурка Тана. Если бы я не видел, на что способен Посланник, то не поставил бы на него и ломаного гроша. Человек против твари размером с железнодорожный вагон – исход боя казался предрешенным. Больше всего мне хотелось остановиться и посмотреть на поединок титанов, но это было равносильно самоубийству.

Я отвернулся, и в шее что-то неприятно хрустнуло. Меня болтало и трясло, желудок, казалось, подпрыгивал к самому горлу. Я чувствовал себя ковбоем, объезжающим дикого мустанга в техасской прерии. Только мустанг был двуногим, покрытым чешуей, а прерию заменяла безбрежная пустыня.

Темная полоса на горизонте медленно превращалась в гряду скал. Черные, словно обуглившиеся камни торчали из песка, как гнилые зубы. До них оставалось еще несколько километров – целая вечность при моих обстоятельствах.

Я снова обернулся. Громада хулда приближалась к одинокой фигуре Тана. Расстояние между ними сокращалось с каждой секундой, но Посланник не двигался. Он стоял, расставив ноги на ширине плеч, опустив руки вдоль тела. Ветер трепал его одежду и длинную косу. Издали он казался крохотным – песчинкой перед лицом пустынного шторма.

Тан поднял руки. Движение было плавным, почти ленивым. Он развел их в стороны, затем медленно поднял над головой, словно дирижер перед началом симфонии. Воздух вокруг него задрожал и исказился. Песок под ногами начал кружиться, поднимаясь спиралью и окутывая фигуру.

Червь взревел и вырвался из песка в нескольких десятках метров от Тана. Огромное сегментированное тело взметнулось в воздух, и пасть раскрылась, демонстрируя бесчисленные ряды зубов.

Перед хулдом выросла песчаная стена, а в следующий момент мой трекс замедлил ход, и я чуть не вылетел из седла. Зверь остановился, застыл на одной ноге и наклонил голову, будто внимательно к чему-то прислушиваясь. В тот же миг земля под нами дрогнула.

Сзади раздался шум и громкий рев вынырнувшего из песка зубастого монстра. Еще один хулд? Или что-то хуже? Ящер вздрогнул всем телом и мгновенно сорвался в галоп, прыгая по песку как кенгуру. Меня бросало из стороны в сторону, словно тряпичную куклу, и било грудью о зеленый чешуйчатый круп.

В следующий раз зубастая пасть показалась прямо под ящером. Грязно-желтые челюсти раскрылись, обнажили саблезубые клыки и сомкнулись, дробя кости перепуганного ящера. Он завизжал на высокой ноте – звук был настолько пронзительным, что заложило уши. А затем меня взметнуло вверх мощным рывком.

Земля уходила из-под ног. Я летел к небу, и одновременно падал в разверстую пасть, полную зубов. Это не червь, успел подумать я. Сказка про попаданца закончилась. Конец путешествия. Даже в Школу не добрался.

Теряя сознание от боли, я увидел над собой огромные кожистые крылья, закрывшие голубой небосвод.