Читать книгу "Увольнение. Роман"

Глава 9. 4 августа. Четверг

В офисе царят тишина и покой, как на рыбалке. Все удят.

Но вечером весело – Предел №2 организует совещания, почти каждый день, с подробным разбором, кто как с кем поговорил; кто, кому, что написал, какие сметы подготовили, и т. д. и т. п. Большая часть словаря брендинга Пределу не знакома, ну и что, разве это может препятствовать умелому, вдумчивому руководству.

Предел №»2 – большой оригинал. После него Предел №»3 уже не понадобится, – все разбегутся. Ноу—хау имени Копытко начинается где-то за полчаса до заката (конца рабочего дня), когда мы, как спринтеры, в позе низкого старта «на хаус».

Видимо, свою минуту славы он ждет весь день – томится, иначе чего ему быть таким одивленным на собраниях. Совещание, аутстандинг, разбор полетов, звездный час, миг удачи. Хотя детей ни у кого – но август дает о себе знать. Хоть погреться под светилом, если оно не застряло в пути.

Копытко (кстати, интересно, почему именно эта часть животного досталась начальнику) оказывается, трудится и на другой отдел, прямо, Паша Ангелина из первых пятилеток. Оттуда он собирается привести сотрудников – коллектив сотрудников, да целое стадо сотрудников (видимо там целины не осталось). Потом начнет оттяпывать оставшихся клиентов, как он говорит, переключать каналы, прям Переключатель каналов.

Один уже сидит, видимо испытанный тип, иначе он не был бы так похож на Предела, и внешностью и норовом. Какой-нибудь колхоз «Память Ильича», в степях Приазовья прямо стонет без этих двух кадров.

С нами сотрудник Предела не знакомится, а зачем? Мы и без того поделимся контактами. Каждый из нас обязан передать ему по сегменту. Боря и Юлька уже? Ага! Загвоздка в том, что Пределу скинули мертворожденные контакты. Он заглотнул, но потом допер, привлек пару сотен мышц лица для строгой мимики, но ничего сделать не смог.

Жаркий август – на рынке сезонный спад продаж. Ежу понятно.

Как там Настя? Мыслями возвращаюсь к ней, вчера так и не зашел на ее аккаунт. Не решился просто.

На работе как-то проще.

Она даже фотографию не поменяла, на фото жизнерадостная, загоревшая, вдохновленная, наполненная этой жизнью, та самая Настя, моя одноклассница.

Она публиковала дневник до 2 августа. Он называется «Н. пришла в онкодиспансер». Начал читать, быстро закрыл, спрятавшись от этой записи, как от чумы. Прокрутил ленту туда, где даты стоят майские, апрельские, – дошел до Нового Года, – тогда она выкладывала свой ролик, где бегала маленькая девочка на радость взрослых. Вернулся к записям Дневника.

«Многие считают, что мы больны неизлечимо, и что нас за грехи покарал Господь. А мы живем, лечимся, отвоевываем себе немного времени, лысеем, обрастаем, худеем и постепенно угасаем. У нас все, как у вас, только быстрее».

«Сегодня снова химия. Мой друг и мой враг. Так хочется уснуть под всеми этими бутылками, не следить за уровнем лекарств, а потом просто проснуться новым человеком».

Позвонить? А что они мне скажут?

Пора на совещание к Пределу №2, закутаться в социальную сеть. Там давно висит от Жанны длинная петиция.

«Ты знаешь, Дубров, остался месяц до осени. Старшие братики Августа уже смылись в отпуск. А он остался один. Видимо для нас.

Ты так вчера смотрел на меня. Но я не та, Дубров. Знаешь, как я люблю говорить: Жизнь сука сложная, но я тоже сука не простая.

Мое портфолио, чтобы по-честному.

Может быть я и похожа на Мирей Матье, как ты говоришь, но у меня есть много вредных привычек. Нет, то что ты подумал: курить, пить, это само собой.

Но вот, загляни

– Залазить туда руками и проверять, все ли там в порядке. Ты представляешь Мирей Матье, которая лезет к себе в трусы? :))) И я – нет.

– Не умею расчесывать волосы. Зато обожаю наматывать пряди волос на палец))))) причем в самых пикантных ситуациях, напр., на биде. Зато в салон хожу каждую неделю, и это мне нравится.

– В душ я не иду мыться, а… угадай из пяти ответов: а) греться, б) купаться, в) пить шампанское, г) слушать музыку, д) петь. Правильно, все вместе. Какой ты молодец. Притом очень, очень громко пою! Ага. Подруги устроили мне запись. Я чуть упала со стула от смеха! Будто не мылась, а кошек душила:)))

– Ох… Я зубы чищу обязательно сидя в позе совушки на краю ванной, ритмично балансирую и каждый раз боюсь навернуться, но натренировалась. :)))

– Когда убираюсь в квартире, у меня привычка пить Колу, и делать перестановку всего подряд, включая крема, шампуни, гели. Сама у себя работаю мерчендайзером.

– Когда маски делаю, оставляю после себя раковину ванной забрызганную яйцами, майонезом, сметаной, медом, кофе. А один раз, ты знаешь, помню делала кофейное обертывание, и забыла ванну помыть, так одного молодого человека чуть кондратий не хватил когда он зашел, подумал, что все кровью забрызгано)).

– Мммммммм… что же ещё? А!!!! Помнишь зеркало с раковиной напротив самой ванны, так вот, я когда крашусь, обязательно надо ногу на ванну закинуть одну:). Наверное, прикольно со стороны. Навреное, нужны папарацци.

– Так, пластинка на теме «ванная» заела. Брр. По—суворовски перехожу через Альпы к другим привычкам. Напр., ем ночью шоколад, горячий и горький. От одиночества помогает. Но потом организм требует чай. Когда сахар в чашке размешиваю, стараюсь не стучать о стенки – ночь же, сама себя раздражаю – если стукну. А еще ночью обязательно нужно съесть корочку черного хлеба!

– О чем еще? Вот! На стульях люблю качаться, дома уже вся мебель переломана. Нормально сидеть не могу, обязательно надо одну ногу под себя. При этом кидаю фантики от съеденных конфет за спинки диванов, кресел, кровати. Мне подруги сказали. Но вроде не врут…

– Еще я не знаю почему всегда, как чокнутая бросаюсь к телефону или открывать двери. Однажды в детстве чуть на нож не напоролась – папа ужин готовил и машинально с ножом снимал трубку. Вот такая вот я.

– Оч. дурацкая привычка всё нюхать. НЕ могу себя контролировать, когда вижу новенький журнал! И…, О ужас… нюхаю свои женские выделения, свое белье в конце дня, балдею от своего запаха там! Тут я любой собаке дам фору:)))

– Ещё если вещь лежит на столе (напр. ручка) и её часть наполовину торчит, то мне обязательно надо поправить:). Ты слышишь? Игрушка! Если ты криво весишь – я не усну, пока тебя не поправлю :).

– А еще!!! – всегда проверяю заперта ли дверь – причём точно знаю, что заперта, но перед сном ломлюсь проверить ещё раз… если дверь в комнату открыта – постоянно поглядываю на неё. Когда ты ушел в тот вечер – я два раза дверь проверяла, заглядывала в ванну – вдруг ты там?

– Когда сплю, одну ногу засовываю между матрацем и стенным валиком. Одеяло натягиваю на голову, Брэдбери в наушниках, дальние концы одеяла ногами прижимаю. Только в таком «коконе» и засыпаю. По—другому неуютно, холодно, мерзопакостно.

– Ковыряюсь в голове – чешу ногтями, – при этом мою голову каждый день:) Еще люблю теребить губы (и те и эти) :)

– По лестнице поднимаюсь быстро—пребыстро не оглядываясь, через 2 ступеньки:) – оглянуться боюсь – вдруг, маньяк. Ага :)

– Часто теряю свои вещи, а потом объявляю всеквартирный розыск! Брожу и бормочу «ну куда можно было задевать?» Долго одеваюсь, часа по три. Когда встаю из ванной, вспоминаю, что я не приготовила чистых трусиков и т. п. и ору молодому человеку (ну раз в год или в месяц то он у меня бывает), чтобы он перенес меня в кровать. Ору иногда до 600 секунд, чтобы разбудить, т.к. он уже засыпает, устав меня ждать)))

– Ну тебя, наверное, интересует, что я делаю с мужчинами. Люблю их кусать. Они этого почему—то не ооооочень любят, но терпят. Ага. Оч. жаль, но не могу устоять. Вроде все… Считаю себя психически здоровой при этом :)

Вот как—то так, излилась… 19 пунктов сумасшедшей Жанны (сорри, 18 пунктов, один самый недостойный убрала) выпущены из ящика, как грехи Пандоры. Но ты не обращай внимания».

Под такой текст совещание пролетело быстро, как воробей.

Что ответить автору? Я не знаю.

Глава 10. 5 августа. Пятница

Все жалуются на жизнь. Еще бы, пятница, пора спускать колеса, накачанные с понедельника. Все жалуются на жизнь, при этом проявляют завидную ретивость в добывании полезных ископаемых этой самой жизни. Один мой приятель сегодня смазывает лыжи, готовит презентацию, пойдет на День открытых дверей, зазывать школьников в свой институт. Ему не заплатят – это он из желания подфортить начальству, почти каждый месяц такие воскресники. Но там карьеры нет – препод, да и препод. Зачем он это делает? Улетный продажник – однажды сходил, за кого—то прочитал лекцию в институте – прикипел, теперь заядлый препод, и где? В Шараш—монтаж, что гнездится в старом здании ВОС (Всесоюзного общества слепых) и заявляет себя лидером по обучению брендингу.

Другой – Сашка, он продажник в другой конторе, звонит, когда ему «че нить надо», начинает «издалека—далека»:

– Нет покупателей.

– А у кого они есть?

– Все воюют со своими складами, те лопаются по швам от затоваривания, а штопать нечем, – закупщики стали избирательными, все чаще включают «динамо». Что делать?

– Что делать, что делать… Ты что—нибудь читаешь, кроме таблиц с ассортиментом?

Он видит, я не в духе. А когда он видит, что разговор не идет – тогда он просит денег. Просто просит денег. За этим и звонит.

Мои клиенты тоже все в отпуске, – ну я ж не плачу. Вот, стою, одеваюсь. Сейчас отведаю восточную симфонию. «Chanel. Allure». Лимон, Персик, Имбирь, Мандарин, Лаванда, Бергамот, Перец, Пачули, Кедр, Ветивер, Роза, Розовое дерево, Жасмин, Гардения, Фрезия, Анис, Ваниль, Бобы тонка, Кокос, Сандал, Амбра, Бензоин, Кожа, Мускус и Дубовый мох. Команда «Ух!»

В комнате оставаться не могу, ни секунды. Настины глаза и сеть безысходности.

Надо отвлечься, мчусь, думаю о новой знакомой. С Жанной тайм—аут.

Сегодня девушка скандинавского типа. Зовут… не важно, как.

Еще не вечер, и подмосковные авто не успели выстроиться в колонны на выезд. О! Вот и она, пунктуальная, стоящая у тротуара, – но серьезная, не как женщина легкого поведения.

Наклонился к пассажирской двери – чтобы ей комфортнее было открыть. Садится элегантно. Колени блестят. Аромат поражает наповал. Цветы с заднего сиденья перекочевывают к ней, и выглядят еще бодрячком – это важно.

Динамику терять нельзя, у нас еще не было секса, и я нажимаю на газ. Заигрывающий, но непорочный взгляд. Нет, выдержать это нельзя, когда рядом красивая женщина в бардовом платье. По тормозам, и в переулке, не ослабляя узел галстука (а—ля я только с работы) я набрасываюсь на свою гостью. Страстность неуязвима. Женщина обычно пережидает порыв. Когда я резвость поубавил она сказала: «Не здесь…». Я опьяневшим голосом промурлыкал: «А где?» Она сразу четко: «Ты мужчина, ты и решай…». «Есть чудное место», – говорю без паузы. И мы устремляемся в это чудное место.

В отеле столик на двоих, столик, где мы вдвоем, и только, на весь ресторан. Рассказываю глупую историю – слегка наклоняет вправо голову, смеётся. Ямочки на щёчках. Из приоткрытого рта, там, за четким рисунком губ и белоснежных зубов, мелькнул розовый язычок. Чокнулись, пока принесли блюда, чокнулись по второму разу. И тогда она с вина перешла на текилу, с которой я и начинал. До сих пор не могу понять эту метаморфозу вкуса. Первая рюмка текилы – гадость редчайшая и лимон здесь не помощник, а вот вторая – мягкая, ароматная, пьянящая.

Мы выпили по несколько рюмок, но пьянеть не удавалось – волнение первой встречи.

Щепетильный момент – переход в номер. Она не должна почувствовать себя шлюхой, поэтому… Идем как бы невзначай и вальяжно. Нет, этот вариант я отмел. Идем туда по неотложному делу. Вот!

Когда мы опустошили чашечки с кофе, я сообщил ей, что хочу кое—что показать в компьютере, для чего прихватил с собой ноут.

Еще не закрыв за собой дверь я приступил к решительным действиям. И двери пришлось закрываться самой, ну, и я немного помог какой—то частью тела.

Нам было приятно искупаться в ароматах и объятиях друг друга. Но, видимо, остерегаясь, что одежда сотрется в порошок, она опять ждала момент, как и тогда, в машине.

Она ждала момент, и дождалась. «Подожди!» – делает пару шагов назад, и ее платье взмыло вверх от движения скрещенных рук. И я сразу понял, с таким бельем нельзя иначе. На загоревшей коже белел изысканный треугольник с узкой соединительной полоской на бёдрах.

Наверное, раз пришлось мне родиться мужчиной, я никогда не встречал мужской одежды, про которую мог бы сказать: «ну, это произведение искусства». Женщинам в этом смысле повезло больше. В этот раз передо мной возникли романтичные трусы—стринги из тончайшей прозрачной ткани с витиеватым орнаментом.

Она молчала, продлевая мое восхищение, и призывала взглядом к угадыванию бренда.

И я на всех парах спешил разгадать загадку, тем более никаких сложностей она не представляла. Шарм гостьи моих объятий, ее фигура, жесты и белье намекали об одном – передо мной был Agent Provocateur, британская марка обворожительного женского нижнего белья.

Секретный агент провоцирует к действиям, влекущим в ловушку. она присела на самый край кровати, устремив коленки в сторону и сбросила босоножки.

Вы никогда не задумывались, рассматривая колени женщины, почему садясь, женщины их сжимают, свои колени, или просто держат их параллельно. А я задумывался (шучу). Так они удерживают свою свободу, сжатием – страстно, параллелизмом – рационально.

Я почему—то не спешил: хотел к ней прикасаться еще, едва—едва заметно, звенел бокалами с шампанским, щелкал пультом кондиционера.

И тогда она перехватила эстафету и взялась меня раздевать. Ее накладные ногти и ресницы как будто сразу увеличились в размерах, завитые локоны забегали в пространстве как бильярдные шары после разбивки их битком, а браслеты тонко зазвенели, как китайские колокольчики. Она все делала нарочито медленно, не поднимая глаз, ну вылитая гейша.

Когда с этим было покончено, моя амуниция аккуратно легла квадратиками на край кровати. Я взял свою волшебницу на руки, покружил, как Адам Еву и мы зарылись в одеялах постели. Вынырнули как дельфины, гладкие и приветливые.

Кристина оседлала меня как послушного мерина. Волосы этой всадницы теперь уже никак не походили на упомянутые шары, а напоминали мне волны утреннего прилива, легкие и бесшумные. Мы кувыркались с этими волнами до утра. И я увидел, как она грамотно загорала. На ее узкой спине и широких бедрах не было даже малейших намеков на белые полосы, очерченные бретельками бюстгальтера или лентами трусиков. Она где—то загорала голой, как выяснилось, ее молодой человек позаботился о летнем отдыхе и свозил на моря. Я же не мог разобраться, если эта девушка пригласит меня в подобную поездку – меня это обрадует или огорчит?

Глава 11. 6—7 августа. Суббота-воскресенье

Я в поезде. Поезд в Орел. Там нужен креатив. Здесь нужны их деньги. Везу креатив, а кстати, где он? Пока не знаю. Сколько его, и как мне до него добраться? Да не знаю я. Вот ты пристал, Дубров, с вопросами. Кстати, нам креатив нужен не меньше. Но смешно мне сейчас не из этого. Снова один наушник накрылся, и эта история со мной повторяется постоянно. У меня постоянно один наушник вырубается. Конечно, фигня полная, – для дела не важно, но важно, черт возьми, для моего настроения а значит самочувствия а значит для тех действий которые я собираюсь предпринять, а значит для результата переговоров. Вывод! Один наушник в одном ухе может испортить погоду на переговорах.

Вчера пришел первый транш от нового партнера, того самого – после переговоров в Swissotel Krasnye Holmy. Это улов Жанны. А если прибавить еще два прихода по моим сделкам за месяц от других партнеров, то среди коллег в моем отделе – я передовик Паша Ангелина. Копытко придется попыхтеть, чтобы найти повод меня сковырнуть. Какие блюда приготовит этот повар?

Говорю себе – все перебрать и быть готовым к любому повороту событий: только не дать себя унизить, чтобы потом не переживать. Бестолково, скучно, а что делать?

В голове – Кристина, нижнее белье, длинные ноги и каньоны. Каньоны почему-то тоже приходят в голову хотя к девушке отношения не имеют. А еще волосы, волны волос, шторм волос. Все остальное скучно. Не верится, что я ее уже знаю, что я все про нее знаю, что нельзя повторить состояние —до! Состояние предвкушения.

Когда в моей жизни появилась женщина – я открыл рот, отвесил уши и выпучил глаза. Я не знал, что с ней делать. Теперь, когда женщина в моей жизни появляется хотя бы раз в неделю, – я закрываю рот, затыкаю уши, щурюсь – и превращаюсь в крота, вылезшего из норы. Мне мало глаз – хочется прорубить в себе щели, через которые можно подглядывать за красивыми женщинами, выискивать нюансы. Стоокий Аргус был в этом смысле счастливцем.

Наблюдение, конечно, для гурманов. Иногда так увлечешься наблюдением, что пока заглядываешь за горизонт – она уже далеко, поэтому ты, путешественник между реальностью и мифом, троллеобразное существо, застрявшее во времени, сглатываешь слюну и коришь себя за медлительность, нерешительность и безинициативность. Тогда ты пытаешься запомнить последнюю встречу, сохранить в базе данных своей памяти, не понимая одного – ты не узнаешь, где спрятана ее загадка, разум никогда не постигнет чувства, они сшиты из разного материала, дружок. Поэтому радуйся, пока мимо проходящая девушка награждает тебя взглядом из—под распахнутых ресниц и увлекает в неведомые дали, недоступные глазам и чувствам.

Но тебе с этим так трудно смириться, – ты говоришь себе: «Только с ней я узнавал, какой может быть ночь. Ночь, припорошенная снегом или ночь, благоухающая цветками геспериса, – ночь, состоящая из надежд, чувств, и шептаний на шуршащей кровати или ночь, в которой ветер хлещет тебя по щекам: «она ушла и больше не вернется».

Женщина – это палитра красок, и надо быть художником чтобы уметь макнуть туда кисть, и не уронить на пол каплю краски, и нанести ее на холст. Нужно быть хорошим художником. Палитра не всякому понятна. Сначала ты краски видишь на витрине, потом на руках вносишь в дом, нетерпеливо собираешь мольберт, взбиваешь на своей палитре коктейль эмоций и страстей; и наконец, пылая воображением, делаешь первый мазок на полотне, еще не очень представляя, каким будет второй, и будет ли вообще.

Встреча в понедельник. Но уже в субботу «мой паровоз вперед бежит». Переговоры надо начинать раньше партнёра, пока он об этом ещё не знает.

Он тебя встречает – «Здрасьте – Здрасьте»! Везет в отель – «Здрасьте – Здрасьте»!

И походка такая, знатная, я мол, не просто шофер. Вот именно, он шлет сигнал, какой же? Ну, допустим, у него есть еще какое-то дело, а приехал за мной…, так не кому было.

А ты уже ведешь с ним переговоры, узнаешь что для него ценно – находишь общий язык.

Стоп, стоп! Кто встречает? Ну ясно, что не генерал (генеральный директор), а его шофер. Но здесь вся фишка в том, что шофер часто оборачивается младшим братом генерала или его жены, или еще каким—то родственником, не важно.

Выгрузив тебя в отель, он без стука войдет к «генералу» и бросит «привез, парень что надо» или «откуда ты его взял, слизняк какой—то».

Провинция так устроена, что бесшабашный шофер может оказаться твоим главным рекомендателем, от его слов зависит, будет у тебя с ними договор или нет.

Но впереди воскресенье, и в воскресенье тебя везут за Орел, – окунуться в купели, под какой—нибудь деревней. А пока проселочная дорога поднимается, опускается и струится, как теплая речка, огибая зеленые холмы. Птицы поют, природа торжествует.

На источнике окунулись, помолились. Двинулись в путь. И вдруг церковь, с виду заброшенная, двери на амбарном замке. Интуиция где—то стучит, требует не проезжать – подойти к паперти – постоять – оглядеться – увидеть толпу крестьянок на дороге, в платках и широких юбках, с виду будто не заметивших, что попали из века 19—го в век 21—й.

Церковь – будто призыв из прошлого. Ты входишь туда другим – это ощущаешь как особый момент, ведь в тот момент нет тебя, того, которого до этого ты знал.

Входишь в небольшой садик за церковью – увидел ступени, круто уходящие вниз, наполовину затопленные водой (видно, прошли дожди). Надпись на табличке, над склепом, о том, что здесь покоится прах Афанасия Фета.

И рано или поздно ты поймешь, куда ты ехал. Скорее туда, где тебя ждали купель, трава, сад, церковь, склеп.

Глава 12. 8 августа. Понедельник

Как замечательно все устроено в офисной жизни. Как в зоопарке, все по клеткам, но можно увидеть или услышать что—то неожиданное, даже экзотичное. Сегодня, гуляя по старой улице Орла, по музею Бунина, и опять по старой улице Орла, когда сожалел, что не увижу рабочий стол писателя, подаренный его вдовой городу, я услышал траурный голос из Москвы о том, что у меня проблемы, на 68 этаже естественно.

Голос исходил от Бори, человека, который, приехав когда—то из Казахстана, увлекался фотографией, делал какие—то выставки, поступил во ВГИК, выучился на оператора, снимал документалку, рекламу, пытался конкурировать с тузами операторского искусства, мечтал о большом кино, но бедность достала, получил от меня выгодное предложение работы у нас, на фирме, менеджером по продажам, которому я передал своих клиентов, – этот голос мне сообщал, чтоя не у дел, а потому мог бы скинуть еще ему клиентов, ну чтоб «до кучи», ну чтоб напоследок торгануть моим доверием. У? Оно того стоит.

Копытко строит козни (я ожидал, что уже раньше придумает злодеяние), а Боря их исполняет. Молодой перспективный дуэт.

И вот наступил понедельник, 8 августа, 201… года, а в нем раздался звоночек. —А к чему траурный голос? – спросите вы на моем месте. Так ведь эта интонация в самый раз для вас, прочувствуйте весь вкус, и поймите, вам пора подчиниться неумолимой судьбе, и самому себе накинуть на шею удавку.

Да, конечно, – скажут мне знатоки человеческих душ, – лучше пусть друг тебе передаст плохие новости, чем кто попало.

Ан нет! – отвечу. А теперь смотрите, как все было. Копытко… выяснил, какие компании у меня сорвались (кто выдал информацию?), выяснил, кому я больше доверяю, вызвал Борю, принял соответствующую мину, и сказал: «Боря, произошло „чрезвычайное происшествие“, слушай „пренеприятное известие“, но не надо, так прерывисто дышать, Боря, это ж касается не тебя, ты только позвони дружку своему – объясни ему там все и пусть он валит из компании».

И вот Боря, зная, что я «там вдали, за рекой», трясущейся рукой нажимает на строчку с моим именем и включает тихий вкрадчивый голос. Такой тихий и траурный. Задача архиважная! Убедить абонента, а заодно, по дружбе остудить его пыл, – кто ж с этим справится лучше, чем Боря? Таков коварный план Копытко. Мюллер, подсовывающий Штирлицу старого друга – оберштурмбанфюрера Айсмана Курта. Но Копытко ту серию, видимо, не досмотрел.

А теперь суть дела. Боря сообщил мне, что я сливаю клиентов, что Копытко уже сообщил руководству о моей личной выгоде на стороне, через счета других компаний, а здесь от меня убытки, надо взыскать или гнать в шею, по крайней мере.

Боря, ухожу по добру – по здорову. А клиентов, значит тебе? Да, Боря? Я понял твой намек. Поэтому ты замялся на встречном вопросе: есть ли список?

Но! Часть компаний реально могли подсказать и менеджеры, и дизайнеры, участвовавшие на разных стадиях переговоров, но о некоторых компаниях никто не знает, и узнать, что они существовали в моем портфеле перспективных клиентов можно, лишь забравшись в мою базу данных. А код знает лишь Боря.

Вот и конец ниточки – он выдал мой пароль от компа – там десятки фирм, отказавшихся с нами работать.

Копытко будет трясти этим списком, как красным знаменем. И ничего против возразить нельзя.

Варианта два. Первый – взять на чем—то Копытко за яйца, и второй – предложить сделку руководству. Я должен стать более гибким. Гибкий элемент – рано или поздно становится контролером в системе.

Времени в обрез, нужно идти ва—банк, нужно блефовать. Итак, сообщаю руководству: в отделе заговор против Копытко, естественно, из—за секвестра бонусов. Список в моем компе был заложен фиктивный. Копытко его подсунули, чтобы он спалился перед руководством.

Но недавно сыграл одну партию в шахматы, где соперник отправил свои фигуры вперед, выиграл качество, завоевал позиции, но оголил Короля и получил мат.

Так и Копытко подсовывает начальству свинью и на этом должен облажаться. Алена такого не прощает.

Но как Боря, да и все остальные в нашем отделе не поймут, что их услужливость зарвавшемуся брандмайору плюс работа на автопилоте – это путь в никуда. Такая конструкция рухнет – они потеряют работу, – потеряют выгодных долгоиграющих клиентов. – потеряют совесть, хотя это их беспокоит меньше всего.

Они все думают, что едут на большом грузовике, а я на маленькой легковушке. Ну что ж… а маневренность? Организуем встречное движение.

Мой принцип: «Обещай мало – приноси много».