Читать книгу "Увольнение. Роман"

Глава 21. 18 августа. Четверг

На работу опоздал. Пропустил какое—то эстренное, ох@енно важное совещание. Да х@р с ним. Все равно к Алене в 14 часов, а еще полдень. Опоздал специально – пусть враг внесет мое опоздание в список своих кляуз. Надо давать ему холостые патроны.

Иду по коридору – коллеги здороваются свысока, типа, «теперя будешь отпорот». А вон и те двое, которых шеф привел вместе с собой в наш отдел, – они когда меня видят, застенчиво «опускают глаза долу», будто нас связывает интим. Правильно, им не хватает сильных чувств, ели б лучше колбасу по ночам.

Как я уже сказал, опоздание спровоцировал специально, – прием «Заячий след» – враг должен клюнуть, пойти по нему и получить леща. А я с утра сбросил перспективных Мандринов Алене, – подсластил нашу сегодняшнюю встречу. Теперь, когда Копытко ей «сообчит», что я ухожу с планерок, опаздываю, и «вообче» кладу на режим, – Алена про себя отметит, но Мандрины—то, это реальные бабки, жирный куш. Тем не менее, ситуация складывается анекдотично – как только взбрыкнет клиент и появится угроза урожаю В4 виноват буду я. Вот тогда они хором завопят: «А подать сюда Ляпкина—Тяпкина!»

В 2 часа мы встречаемся на заднем сидении ее служебного авто, как «шпиёны», как бы невзначай. Я влез раньше, моя партнерша очевидно ждала этот момент, сразу получила сигнал от шофера и сразу выскочила из башни. Салон наполняется ароматами, она сжимает колени, что выскользнули из натянутой юбки, делает ряд ловких движений, не разжимая в ладони мобилу – что—то отыскивает в дамской сумке, глаза горят и кажется, сейчас включит диктофон, воткнет водителю беруши, и мы начнем выполнять какое—нибудь тайное задание.

– Ну что, поехали!

– А куда?

– На переговоры.

И мы отправились на переговоры с неведомым мне партнером.

На «Улице 1905 года» мы вошли в ресторан SABOR DE LA VIDA, где нас ждала «Большая VIP—комната» человек на 7—8, с камином, длинным столом, диванами и высокими книжными шкафами.

Сделали заказ, и Алена спросила:

– Ты хочешь, чтобы еще кто—то сюда вошел?

– Нет.

– Ты знаешь, о чем я бы хотела поговорить?

– Нет.

– А я думаю, знаешь. Ты думаешь, я легла под Сергея и это все получила, так? Ты думаешь, сидит эта дура незаслуженно и нами командует?

Неожиданный поворот, – успел отметить я. Но про себя.

– Есть одна история. Хочешь? – как я понял, Алена не собиралась отдавать мне эстафетную палочку, которую я перехватил в прошлый раз.

– Да, – согласился я.

И далее Алена выдала любопытный рассказ из своей непростой «трудовой» биографии.

«Жила—была одна девушка, ей позарез нужны были деньги, причем большие деньги. Но окромя самолюбования, она ничего не умела.

Заработать! На Черкизоне лифчиками торговать или китайцев завозить пачками – без разницы, но заработать.

Наклюнулись турецкие орешки, причем тоннами, совсем тоннами. Покупатель – один из «бывших» бойфрендов служил на крупном шоколадно—конфетном производстве начснабом. Подсчитали – маржа выходила охренительная. Две поставки – и перебирайся на Рублёвку.

– Ура! Я сильнабогатенький Буратин! – захрюкала девушка и полезла в сеть, выяснять, с чем едять эту хрень. Едять с пивом! Производство – ТУРЦИЯ! Оу йес! Вот оно…

Не откладывая турок в долгий ящик, она заперла на сайт минсельхоза Турэцкой Республики и надыбала пару—тройку крупных производителей, названия которых ни о чем не говорили.

Далее созвон с фабриками.

Врать начала сразу. Себя назначила прэзидентом, потом передумала… Вице… Она – Вице, короче. И всё! Запрос ушел на пять фабрик, ответило четыре. Выбрала две. Цены там, условия… Всё ажуристо :) Ещё недельки три перетёров по мылу и телефону – и с первой на рандеву… Если обломится, тогда на вторую.

И будущая Королева фундука купила билет на самолёт… ПАЛЕЕЭЭТЕЕЭЭЛИ!

Упс. Прииилееетели!

Ну, если честно, то до исторического рейса «Москва—Стамбул» она кое—какой инфы нахваталась. Слово афлотоксин выучила. Склад нашла. С таможней на «серяк» договорилась, транспорт подобрала. Ну, повкалывала мало—мало. Самый песец в том, что денег было – нуль! А объемы такие, что без аванса не начать. Поэтому все под «честное пионерское».

«Нас рать» – подумала она и решила, сначала пощупать турок за яйца, а там, если совсем дохляк, искать кредит и лезть в долги».

После бутылки сухого Алена продолжила, хотя уже не так ритмично.

«…Как ты догадался той девушкой была я. Мысли мои тогда еще пахли клубникой со сливками, оставалось охмурить нехристей? Чтоб дали товар на реализацию, без предоплаты.

Если ты полагаешь, что охмурение – это «красота неземная» и «эротиццкие умения» – то иди в жопу! Такой окрут здесь не работает. Угу. Эмпирическим путём дошла.

И вот Дубров, слушай? Как я работала».

Мы начали вторую бутылку, Алена тушит поступающие звонки, и я понимаю: ничем хорошим это не закончится.

«Созвон с турками. Здрасте—здрасте… Я здеся… Ой, елы—палы!… Ага… Ждали– ждали… Ну дак!.. Какими судьбами? Да всё пучком… Тогда завтра в девять утра выезд на производство и встреча с хозяином.

Производство в двух—трёх часах от Стамбула. В отель за мной заезжает один чел, кстати, в их иерархии не последний. Мы катим на заводик, где орешки доводят до стадии бэлых и ффкусных. Ясно, что по дороге он меня будет прощупывать…»

Алена сделала долгоиграющую паузу.

«…в слабые места. Не смейся, не ощупывать, а прощупывать – это разные вещи. Но я не пальцем деланная!!!

Костюмчик брючный, белый, марочный. Совсем марочный, но распродажный :). Для меня, жопастой.»

Алена сделала еще более долгую паузу.

«Часы взяла у подруги. От нее банкир откупался, припер ей Cartier. Они и сейчас ничо, я, кстати, в них была в прошлый раз…, заметил? Или ты занят был?»

«А! Часы? Да, очень понравились», – я поддержал разговор.

«А мне надоели, – обрезала Алена. – Мобилу пришлось покупать новую ну и… мамкины прыльянты в ухи и на пальцы, что называется «В лесу родилась йолочка…». Каждую мелочь, Дубров, я проанализировала. Даже кожаную визитницу одолжила у приятеля, насувала туда визиток – на выставке собрала. И ещё паликмахтер, маникюль, педикюль… Ну и сама я дэвушка видная – самый турэцкий лукум…

А как он меня изучал. Но не допер, собака, что я не живу в отеле, откуда он меня забрал. Как сейчас помню, «Четыре Сезона Стамбул Босфор», в центре Стамбула.

А реально я обитала в какой—то конуре на окраине Стамбула.

В восемь утра, Дубров!!! В костюме с зауженной юбкой, заезжаю в этот отельчик. У турок глаза по пять копеек, – странно, понимаю, заказываю кофе за пять долларов без сдачи. У официанта усы поднялись как у Буденного. Пожирает меня глазами, и ждет, что я попрошу завтрак… Я – сама невозмутимость, раскрываю визитницу… Достаю «Waterman», глажу поверхность своего пишущего друга… Набрасываю вопросы для переговоров… Смотрю на часы… Без десяти девять… Вношу последний штрих в макияж… Вылитая бизнеследь…

Без трёх… – начинаю импровизированный разговор сама с собой по телефону, «Waterman» в моих пальцах уже делает кульбиты. Я по—аглицки кидаю цифры в телефон и после каждой между делом прибавляю «dollars»… В момент, когда я уже начала превращаться в попугая – нарисовался водила.

Подкрался и терпеливо ждал.

Здоровкаемся. Турок прилипает глазами к моим коленкам, шалеет на глазах, мнется, млеет, и что—то лопочет.

Я ему показываю, типа, придурок, плюхайся в кресло, а сама, представляешь, кидаю в мобильник фразу, типа «You must pay this tranche immediately». Турок шалеет. Тогда я добавляю свое коронное «I’ll write a check on time».

Официант, задыхаясь от благоговения, интересуется, что он будет пить… и буквой «зю» клонится в мою сторону, турок сразу кумекает, что я не «вошь пазорная», а баба при делах.

Всю дорогу до фабрики турок одним глазом на дорогу, другим на меня и мамины брулики, – изучает, собака. Я – ноль внимания, держу лицо. Он смотрит, и что—то мямлит.

Прибываем на место. Многоэтажный офис. Громадный кабинет. В кабинете не просто босс фабричного фундука, нет, пузатый и усатый, как таракан, феодал, – хмурый как туча, мудрый, аки Соломон, и ему по большому счёту насрать, кто купит его ореховую историю и какие у меня коленки.

Десять минут он пообещал мне уделить. В результате я не знала как от него отделаться. Было ощущение что сейчас побежит за кольцом и позовет меня в жены.

Прошли все цеха, изучили все технологии, рассмотрели фундук во всех видах. Я уже чувствовала себя проверяющей из санэпиднадзора, когда он стал предлагать встречу завтра в неформальной обстановке… Все Ок – ответила я, главное, чтобы «афлатоксин» хорошо проверили.

Уезжала, звеня брыльантами и шурша контрактом с пятью килограммами образцов…

А потом, как в России водиццо, облом—с… Потому как моего «шоколадного зайца» с фабрики попёрли, а у нового откатчика были свои поставщики и поставщицы фундука… Хотя у меня цены от турок были ниже, – в России главное свои люди, а не выгода.

Потом еще пару обломов, с рестораном и дизайнерской мебелью и потом еще меня кинули с деньгами. В один прекрасный момент я поняла, в России пока не дашь кому надо, – толку не будет, зато потом, Дубров, потом рай. Ну все, поехали ко мне. Я пока твоя начальница и ты должен делать все, что я скажу.

Но ты знаешь, скажу тебе честно, тебя мы все—таки уволим. Это сверху – это не от меня. Но! Ты знаешь, как я к тебе отношусь».

Шофера она заранее отправила, значит, планировала наклюкаться и снять меня на ночь. Ни с кем никаких переговоров, и большая VIP—комната вместо маленькой – это выпендреж. Вообще начальники ставшие таковыми через постель – это ж целая каста. Командуют направо и налево, и не замечают, что спать с ними – это тоже их приказ. Значит, последнее указание, которое я получил в этой конторе – тр@хнуть начальницу.

Глава 22. 19 августа. Пятница

Ночью бодрствовал. Рано вернулся от Алены, по дороге чувствовал, что хотел бы с ней побыть еще, но не так, как это видела она. Дома меня ждала Бессонница. И перекус каждые два часа без сна. Попытался с ней задружить, потом попытался прогнать, потом бил ее подушкой. И опять все сначала: задружить – прогнать – бить подушкой.

«В обчем», она ни в какую! Уменьшил температуру на кондиционере до семнадцати градусов – думал, замерзнет – смоется. Нет же!

Читал Лимонова, «Палач» – сплошное бл@дство. После Алены не заходит. Отложил.

Кстати, Алена дома – просто самка кошелота – поплавали с ней в джакузи, в пене, чуть не утонули – выплыли на берег, и все, давай, вали, дельфинчик, видимо, у нее сказывается многолетний опыт встреч с перспективными клиентами. Быстро прогнала, – ей нужно утром быть свежей.

Бессон—н—н—н—н—н—ница! Что мне еще с тобой делать, а?

Считал заработан—н—н—н—н—ные проценты, – быстро сбился со счета. Настроение упало, ибо всякий раз после этих расчетов – мысль одна: на@бали.

Выходил на балкон – кругом тоска спящего города, но настойчиво делал взмахи руками, – дышать стало легче, но засыпать труднее.

Бессонница, моя мучительница. Я ей признался даже, что не буду на ночь жрать, не буду переживать, когда уйду с работы, не буду обижаться на тех, кто меня сливает, не буду лихорадочно рефинансировать свою задолженность перед заемщиком. Не помогло. Когда—то я смеялся над своим приятелем Ашотом, что тот долги отдает машинами – видимо, настало время для меня.

Бессонница, – пошел, ополоснул ноги в холодной воде, – стало «много солнца в холодной воде», но вода осталась холодной, а я «бессонным». Последний шанс вырубиться ну хоть на пару часов пытался использовать с помощью Приложения Meditopia, – включал поочередно звуки природы: лес, море – так себе, но с пещерой – ничего не понял, видимо, сталактиты отдавались в ушах.

Просто лежал и думал о добром и хорошем. Когда надоело – пошел, нажрался колбасы, и уснул.

Но через час надо было вставать. Утро встретил с красными воспаленными глазами обезьяны. Чтобы прийти в себя – взялся применять триммер и набор его насадок. Борода в моих дрожащих руках волей—неволей приняла благородный вид.

На завтрак выгреб из холодильника моцареллу, джем и творог, из шкафа – кофе и круассан не первой свежести… И долго, и вдумчиво смотрел на четыре чайные ложки, что устроили экспозицию на блюдце. Получилось так: ложки держат блюдце, а блюдце держится за стол, а стол за пол, а пол…. Выдохнул, когда понял, что их надо всунуть в посудомоечную машину. Начал сходить с ума – во время они меня увольняют.

С опухшей головой взялся за план вывода клиентов – нужно хоть кого—то увезти с собой. Иначе жить буду впроголодь или в проголодь (с отдельной «в» как видите), не знаю.

Звонок от несгибаемого Александра.

«У нас была проверка…

Они (?) раньше, суки, молчали. А их проверяют уже давно. А теперь сказали, что нам ничего не заплатят. Ухожу, ну их…

У них какая—то выемка, бл@. Все бегают с бумажками. Насчитали им почти 3 ляма гривен НДСа…

Угрожают, что снимут их с налогового кредита. Штрафы, пеня. Начальство говорит, что нас будет штрафовать…

Хр@н им, а не Шарапов!

– Слушай, а зачем ты мне все это говоришь?

– …К вам там никак?

– Что?

– Пристроиться. У меня клиентов дох@я, сам знаешь. Вместо нашего товара буду предлагать ваш креатив. Думаю, зайдет, они сами просили приоветовать кого—нибудь.

И тут Александр, «Мио, мой Мио», сам не зная, не ведая, подкинул мне идею.

Александр станет моим главным козырем ухода, моим условием ухода. Смысл прост. Я ему передам клиентов как другу, и он начнет их вести в В4.

Если они Шурика не берут – не всех клиентов получат, и могут стать претендентами на вылет вслед за мной. Вот так, выбирайте, друзья. Это же проще пареной репы, как я раньше —то не догадался.

Уже через доли секунды я сказал своему новоявленному компаньону – Окей, ты принят в клуб моих тайных агентов. Но разве тот симпатичный мокрый секс что был у меня в ванной Алены с самой Аленой мне не поможет?

И у меня зачесались руки. Мне хотелось немедленно действовать и всем звонить. Но!

Алене нельзя, скажет, сексом занимался чтобы протолкнуть Александра.

Копытко нельзя – начнет искать подводные камни.

Через Юльку нельзя – заподозрят (и в этот момент мне так ее захотелось, что я в качестве передаточного звена быстро выбрал Константина).

Передам через Константина, – решил я, исполнительный, никого к себе не приближает, да и тайну того как у нас окажется Александр, будет держать за зубами.

Ю. уже ехала причем прямо с работы, причем в метро, ну все же пятница – проклятые московские пробки, и мои глобальные мысли были направлены в сторону выбора цвета 17 роз, хотя ей больше, и у нее не день рождения – ну какая разница, если девушка с одной эсэмэски рвет к тебе с работы.

Прогулялись по Патриаршим, вспомнили Булгакова, поискали лавку Воланда.

– Если бы здесь никого не было, я бы запрыгнула на тебя! – и это вдруг сказала робкая как стебелек Ю.

Взял за талию. Как же она эластична и как же она пахнет! Не вытерпел. Развернул к себе и начал прямо посреди тротуара страстно целовать в губы. Не вырывается, – смотрит так, будто мы прощаемся. Испытание не для слабонервных. Взяли такси. Моя приветливая, холостяцкая квартира. Она будто знала обо всем и была в платье. Еще до входа в душ я попробовал её вкус и запах. Она разрешила мне сделать маленькую инверсию.

Она уже порывисто дышала, когда налет романтики смыли звонки. Если я отключил свой телефон, то Ю. этого не сделала. Она даже готова была совместить занятия сексом с душещипательной беседой с клиентом, которому как и в моем случае с Анфисой не понравился наш дизайн. Ю. была виртуозна. А все этот ее похотливый, хитрый розовый язычок. Какой он дерзкий и нежный одновременно. Да еще ее глаза. Бесстыдство в дружбе с невинностью. Я заставил ее стонать, выть, скулить и кричать. Громче и громче. Пох@й клиенты.

– Возьми меня…

– Да! Да!

– Так, сильнее!!!

– Еще! Еще!

Наш первый интим обошелся без этих фраз. А тут и целого мира мало…

Прям не секс, а полёт в космос на дельтаплане. Спина поцарапана об астероиды. Ты царапаешь мне спину, и я понимаю, на ней уже не осталось кожи. Ты орёшь! И я точно знаю о чем буду сожалеть больше сего после ухода с работы.

Чем я занимался там до этого? Но стоп! У нас катарсис. Мы в нирване.

Как несчастны все остальные люди – они не с нами, у них сейчас не было такого секса с Ю.

Через неделю я буду знать, какого цвета ты предпочитаешь розы, а какого – нижнее белье, хотя догадываюсь, то и другое ты предпочитаешь в черном цвете. Через неделю я узнаю, как родители тебя называли в детстве. Через две недели я узнаю, как ты любишь мастурбировать. Через три недели ты познакомишь меня с мамой, чьи пирожки я бессовестно уплетал в предыдущий период нашего знакомства – ты уже знала, зачем меня кормила? Через четыре недели я узнаю твои любимые книги, фильмы и музыку. Хотя уже сегодня не могу понять как ты читаешь Мураками.

Глава 23. 20 августа. Суббота

Пришла эсэмэска «Сегодня не стало Насти. В 4 утра. Она не хотела, чтобы ты приходил на похороны. Попозже мы обязательно свяжемся. И спасибо за твою неоценимую помощь».

Я опоздал позвонить или не хотел? Второе, конечно, второе, не мог нажать на знакомое имя. Не позвонил, не поддержал. Теперь поздно заниматься самоедством.

Звонок. Неизвестный мне голос пробубнил о моем долге. Как же я забыл: двадцатого последний срок возврата Николаю долга, точнее половины долга. Но голос непоколебим – требует всю сумму.

Чтобы вдолбить мне нехитрый смысл, голос звучал тихо, настойчиво, и, естественно, угрожающе. В аннотации фильма «Звонок» – с хоррором погорячились, «Звонок» – это жизненная драма, где в сложные моменты жизни из преисподней вылезают всякие «мерзотные» существа и посягают на возможность твоего дальнейшего существования на этой планете. Как говорится, «вали» на другую, – здесь ты не в тренде.

Три дня и десять лямов плюс два по процентам вынь да положь.

Десятка – это без вопросов, а два лимона сверху? Да как же так, Коля? Ты отказался брать частями, – потом мы продлевали срок пару раз, в итоге договорились, что к двадцатому верну «пятеру». Теперь заблокировал все контакты и продал мой долг коллекторам. Я попал на удочку, дешевую удочку с проржавевшим крючком.

«Не надо!».

А проценты постоянно капали. Сюрприз такой, да?

«Потом отдашь все сразу. Ты же меня знаешь».

Тут уже игра в благородство.

Коля, Коля, Николай, сиди дома – не гуляй.

Хотя в последнем разговоре, несколько дней назад интонация уже изменилась, – что—то неуверенное появилось в его голосе – видимо, тогда он уже меня продал. Сказать, что он изменился или был таким? Стоп! Теперь психология не нужна – нужна арифметика.

2 ляма – в наличии

0,5 – дадут за машину

3 – максимальный кредит, который одобрит банк

1 – займу у знакомых

0,5 – соберу в своей конторе по сделкам

Четыре с половиной миллиона не хватает катастрофически.

Я слишком понадеялся на заработки по сделкам В4. Здесь полный облом.

Нужно ставить на продажу квартиру. Но за три дня не успеть. Они быстрее просверлят во мне шурф, чем я найду покупателя.

Как я лоханулся? Как же я лоханулся?

Взял деньги на год. Хотел построить свой дом. Прошло уже полтора года. Ни дома, ни денег. Займы, аварии, операции, похороны, потом курорты, чтобы прийти в себя, – сколько всего за полтора года. Как уместилось все в такой маленький срок, чтобы от суммы осталась четвертая часть. Деньги разбросало, – центрифуга какая—то.

…После «звонка» я выскочил из квартиры, как ошпаренный из парилки, я не смог в ней находиться ни минуты. Сидел теперь на детской площадке, и не понимал, почему одна девочка уставилась на меня, потом до меня дошло, – я просто забыл снять маску от морщин.

Вот в жизни как, беда не приходит одна – когда тебе нужно добывать деньги, – все хотят, чтоб ты уволился.

Раньше была такая передача – ее смотрел мой дед, не родной – двоюродный, Куяк я его звал про себя (от фамилии Куяков). Он любил смотреть телепередачу или рубрику, не помню, помню она называлась «Вести с полей», на Первом канале. Диктор Кириллов делал такое слащавое лицо, и ласково так произносил: «Вести с полей».

Так и у меня сейчас сплошные вести с полей – везде неурожай, правда.

Ну реально, надо мной циклон, а я стою под ним и не пытаюсь произвести какие—либо действия, вытащить зонт, забежать под навес, сесть в машину и уехать. Я совсем расслабился. Мне нужен какой—нибудь циклотрон, для ускорения.

Нужно забрать свою долю со всех последних сделок. И тут я смалодушничал – связался с изменником Борисом – прозондировать некоторые контракты, вдруг мне еще перепадет.

Но Борис, как говорят в Одессе «имеет, что мне сказать»:

– Старик! Ты наивный чукотский парень, – думал, что если продашь на охулиард, то тебе от него и заплатят процент. Ты ж сам меня учил – чем больше дохода – тем больше зависти партнеров, а особенно владельцев бизнеса. Хотя им же выгодно, но они думают, и чего ему в лапы идет столько денег? Реально, доход сотрудника в глазах владельцев бизнеса имеет чёткие пределы, обусловленные рынком труда. Не парься, старик.

Дожил! Воткнул карточку в «Пятерочке» – прочел на зеленом экране кассира: «недостаточно средств». Ушел с позором. Суббота не задалась. Правы были иудеи, когда делали субботу праздником. Ох, как правы!