Текст книги "Земляничное убийство"

19. 16 мая 2022 г

Город гудел. Сначала – убийство Фаины Осиной, теперь вот – трупы продавщицы Натальи Кленовой и грудного ребенка! Предположительно, ее ребенка, считавшегося тогда, двадцать лет тому назад, украденным из роддома.

Начальство Петрова вызывало его уже два раза, чтобы потребовать ускорить процесс расследования. Легко сказать! Ребенка убили предположительно двадцать лет тому назад, а саму Кленову только сейчас! Кто-то заманил ее на поляну за земляникой да там и убил!

Судмедэксперт уже отзвонился и сказал, что Кленова перед смертью ела землянику и пила кофе. И вот как раз напиток был отравлен. И тоже, предположительно, таллием.

В городе появился отравитель. Или отравительница. Обычно таким способом убийства пользуются женщины. Так проще – подмешал в еду или питье яду – и все, готово дело! Зарезать, удушить, пристрелить – этот способ больше подошел бы мужчине. Чтобы застрелить, женщине понадобилось бы сначала раздобыть где-то оружие, потом научиться стрелять. Хотя разве не было случаев, когда женщина изначально имела при себе оружие, возможно, оно принадлежало кому-то из родственников или друзей? Да и выстрелить из заряженного пистолета не так-то и трудно.

Судмедэксперт Миша Воронов сдержал свое обещание, разыскал материал по делу Веры Карагозовой и проверил его на наличие яда. И тут тоже все подтвердилось – девушка была отравлена таллием.

Объявление о том, что нашлась кукла «девочка-эльф», не дало никаких результатов. Никто не откликнулся. Конечно, прошли еще только сутки, и имелась надежда. Но и она исчезла, когда в кабинет Егора Петрова постучался Владимир Иванович Соколовский.

Информация, которой он поделился с Егором, была настолько важной и своевременной, что оставалось только диву даваться: это же надо, буквально в считаные дни один за другим начали всплывать самые разные трупы, объединенные причиной смерти – таллием.

Соколовский (не называя источника) рассказал об обнаруженном в 2019 году трупе молодой женщины – Валерии Шишкиной, ее тело нашли в квартире неподалеку от цементного завода. Он рассказал, со слов «человека, которому доверяет», что женщина эта перед смертью сильно постарела, у нее начали выпадать волосы, то есть налицо все признаки отравления. Валерия Шишкина, проживающая в областном городе, оказалась двоюродной сестрой местной жительницы Тамары Дерябиной. Петров слышал, что еще не так давно та была женой фермера Виктора Дерябина, который в одночасье бросил ее, продал мошенническим образом ферму, деньги забрал себе, а ее оставил с тремя детьми, даже вроде без алиментов…

Что же это получается? Муж уходит от жены, а ее двоюродную сестру находят мертвой, убитой. Неужели мать троих детей отравила родственницу? Или же это тоже совпадение?

Петров собирался уже позвонить патологоанатому Эдику Эльману в больницу, потому что в 2019 году именно он должен был производить вскрытие трупа Валерии Шишкиной, как вдруг понял, что увлекся и даже не отпустил Соколовского. А тот все продолжал сидеть перед ним на стуле с видом человека, еще до конца не определившегося, решиться на что-то важное, с чем он пришел, или нет. У него от неопределенности и растерянности даже лицо пришло в движение, он нервически гримасничал и сжимал попеременно пальцы рук, словно проверяя их на прочность.

– У вас что-то еще? – Петров положил телефон на стол.

– Найдите, кто убил мою Верочку. Прошу вас. Теперь, когда я рассказал вам о еще одной женщине, когда становится очевидным, что в городе убивают молодых женщин, что это орудует маньяк, вам, быть может, будет легче его поймать?

Петров поджал губы. Влюбленный Соколовский. Все потерял – семью, уважение людей, работу – и до сих пор не может забыть женщину, из-за которой чуть не угодил в тюрьму! Причем на большой срок!

– Я понял вас. Спасибо.

– Но это еще не все.

И тут Соколовский с видом фокусника извлек из кармана пиджака маленькую куклу. Петров глазам своим не поверил. Это была кукла из той же серии, выполненная в таком же стиле, что и та, которую нашли на земляничной поляне. Кукла-фея с прозрачными крылышками, в платье и маленьких войлочных башмачках.

– Откуда она у вас?

– Я нашел ее рядом с телом Верочки.

– Почему же не приобщили к делу?

– Не думал, что это так важно. Но теперь, когда убита Фаина Осина, кукольница, разве непонятно, что это она их всех и убила? А потом отравилась сама. Когда до нее вдруг дошло, что она натворила…

Петров задумался. Расследование, которым он занимался, было его работой. Да, конечно, даже вернувшись домой, он зачастую не мог уснуть, постоянно думая о своем деле, прокручивая разные варианты следствия, анализируя, но воспринимал это скорее как ребус, загадку, которую надо разгадать, преступника поймать и довести дело до суда. Соколовский же, в отличие от него, жил этой болью, вызванной смертью Веры Карагозовой, а потому думал об этом постоянно. Кроме того, он-то был хорошо знаком с убитой Карагозовой, а потому прорабатывал в своей голове различные версии преступления. Вот почему, оказавшись в кабинете Петрова, он, переполненный всеми своими знаниями и предположениями, выложил ему ту единственную, по его мнению, верную и жизнеспособную, зациклившись на кукольной теме.

– Я понял вас, Владимир Иванович. Спасибо за информацию.

– Я буду звонить вам. – Предупреждение Соколовского прозвучало едва ли не как угроза. – Мы должны, должны найти этого урода!

– В смысле? – Егор что-то пропустил? – Вы о ком?

– Как о ком? Об убийце!!! – вскричал он. – Или вы думаете, что это дело рук Фаины? Да это же изощренный ум маньяка подставляет кукольниц! И Фаину тоже он убил, отравил! Причем сделал это специально для того, чтобы ее, несчастную женщину, в конечном итоге признали убийцей, которая потом покончила с собой… И все – с нее-то что взять?

– Вы полагаете? – Петров решил развить эту тему. Он знал, что в результате таких вот разговоров нет-нет да и всплывет какая-нибудь оригинальная, свежая мысль, версия.

– И поначалу он, этот маньяк, притихнет, мол, Фаина-то умерла, значит, и убийств больше не будет, но потом не выдержит и примется за дело снова!!!

– Но если это маньяк, то в его действиях должен прослеживаться если и не мотив (в общепринятом смысле, конечно, поскольку маньяк – человек нездоровый), то хотя бы одна деталь, которая объединяла бы эти жертвы. Вера Карагозова, Валерия Шишкина (предположим, я еще позвоню Эльману), Фаина Осина.

– Он убивает женщин. Красивых женщин.

Петров усмехнулся. Пожалуй, он и поверил бы, что именно красота этих женщин явилась причиной их смерти, но, во-первых, пока еще, на этой стадии расследования, он имел смутное представление о внешности жертв, во-вторых, погибшие не подвергались сексуальному насилию, и, в-третьих, Фаина Осина хоть и была дамой приятной, но красавицей ее не назвать, к тому же она была в возрасте.

Так. Стоп. А Наталья Кленова? Тоже была женщиной довольно привлекательной. Но Соколовскому о ней, похоже, еще ничего не известно. Но когда он узнает, что и она тоже была убита, отравлена, то снова заявится к Петрову и будет доказывать правильность своей версии.

Но учитель Лебедев? А ведь его тоже травили таллием! Об этом Соколовскому тоже не было известно. Поэтому его выводы об истреблении красивых женщин Калины – пустые.

Следователь отпустил Соколовского и только после того, как дверь за ним закрылась, почувствовал облегчение. Какой-то тяжелый он человек. С темным облаком над головой. И объяснить себе, откуда у него вдруг возникло это чувство, Егор пока не мог.

Лебедев. К этому времени следователь уже знал кое-что и по поводу змеи. Его помощник Андрей Полянкин выяснил, каким образом в маленьком волжском городке появилась смертоносная змея бойга. Причем, как это зачастую и бывает, совершенно случайно. Он вечером пил пиво в баре со своим приятелем. Разговорились, Андрей рассказал про змею, которая чуть ли не из Шри-Ланки, здесь такие точно не водятся. На что его приятель сказал, что он точно знает, как в Калину попала змея. Оказывается, брат приятеля работает курьером одной известной транспортной компании, причем единственной в городе. И это он сам доставил бухгалтеру цементного завода Клавдии Петровне Кондратьевой коробку со змеей. Услышав фамилию заказчицы, Андрей рванул к ней. Кондратьева обитала в частном доме неподалеку от цементного завода, где и работала. Дело было вечером, Клавдия Петровна уже вернулась домой и готовила ужин в саду на плите. Такая милая и добрая на вид женщина. Она подтвердила, что действительно заказывала ядовитую змею, привезли ее из областного города, из зоомагазина, доставил коробку местный курьер. На вопрос, зачем ей понадобилась змея, женщина, спокойно помешивая в кастрюльке рагу, такая вся домашняя, в цветастом халатике и фартучке, с веселыми кудряшками на голове, призналась, что заказала ее в сердцах, разозлившись на сноху. Рассказала, что в семье сына назрел конфликт, дело доходило до развода, и его молодая жена, нигде не работающая, которая только и делала, что «шлялась по салонам красоты да по торговым центрам», собиралась при разводе забрать себе квартиру, купленную как раз родителями мужа. Что «девушка освинела», «попутала берега», что «алчная, каких еще поискать»… И вот Клавдия Петровна, которую сноха целых три раза назвала змеей, решила показать той настоящую змею. Напугать ее. И напугала. Да так сильно, что та закричала ультразвуком. Уронила картонную коробку (змея, кроме этого, была еще в прозрачном перфорированном пенале), пенал ударился о плиточный пол террасы, открылся, и змея уползла… Потерялась.

Понятное дело, Кондратьева сразу же вызвала участкового, чтобы он помог найти змею, но никто так ничего и не нашел, потому что не искал. Потому что змея ядовитая и все в таком духе. Короче, уползла змея и каким-то образом оказалась в портфеле Лебедева. Обвинять Кондратьеву, женщину хоть и неумную, в покушении на Лебедева было глупо. Получалось, что либо кто-то эту змею нашел и запустил в квартиру учителя, либо она каким-то фантастическим образом приползла туда сама.

Итак, что получалось? Таллием были отравлены:

1. Вера Карагозова;

2. Валерия Шишкина;

3. Наталья Кленова;

4. Игорь Лебедев;

5. Фаина Осина.

Что общего могло быть у этих людей?

Возможно, все они пользовались услугами Осиной и покупали у нее травы и настойки.

Все они проживали в Калине. И это все?

Вера Карагозова (если судить по той информации, которой обладал Петров) была женщиной легкого поведения и встречалась со многими мужчинами города. Проживая в областном городе и продавая себя, нажила себе реальных врагов и была избита.

Валерия Шишкина, судя по рассказу Соколовского, тоже была дамой ветреной, и именно она могла стать причиной развода Виктора Дерябина с женой, той самой роковой женщиной, ради которой фермер продал свой бизнес и оставил свою жену с детьми без средств к существованию.

Наталья Кленова – продавщица, предположительно, мать-детоубийца, без сердца. Сама же убившая свою душу. Погуливала, об этом знал весь город.

Игорь Лебедев – влюбленный по уши в свою ученицу школьный учитель. Встречаясь с Леной Борисовой, ходит, что называется, по острию бритвы.

Фаина Осина – женщина в высшей степени порядочная, уважаемая в городе, в возрасте. Быть может, покопаться в ее прошлом? Общий знаменатель жертв, получается, любовь?

Карагозова любила всех мужчин подряд, а ее страстно любил Соколовский.

Кленова была в свое время влюблена, родила от любимого мужчины ребенка, после чего ее бросили, и она в отчаянии (или у нее поехала крыша!) убила свое дитя.

Валерия Шишкина (но это еще надо проверить) увела мужа у своей двоюродной сестры, оставив ту с детьми без денег. Тоже любовь или корысть?!

Игорь Лебедев не смог справиться со своей страстью к ученице. Там уж точно любовь!

А что с Фаиной Осиной?

Петров отправился к Тамаре Дерябиной.

20. 16–17 мая 2022 г

Марина вернулась с пляжа, приняла душ и легла отдохнуть.

Вот уже почти год она проживала в Крыму, прямо на берегу моря, куда уговорила ее переехать родная сестра Татьяна, у которой там был свой дом.

Татьяна, понимая, как тяжело Марине находиться в квартире, рядом с которой убили ее любимого человека, после безуспешных телефонных переговоров сама приехала в Калину и почти насильно увезла сестру в Крым.

Смена обстановки помогла Марине восстановиться, но про Леву она так и не забыла, постоянно рассказывала сестре о том, каким он был замечательным человеком и как долго мог бы еще прожить, если бы не его жена, отравившая его крысиным ядом. Она вспоминала разные мелочи из их соседских отношений, какие-то детали, события, где Лева всегда представал в выгодном свете, в то время как его жена Катя казалась настоящей дьяво– лицей.

Квартиру в Калине было решено продать и на эти деньги купить небольшое, прямо-таки крохотное кафе неподалеку от дома Татьяны, в живописной бухте. Квартиру выставили на продажу, и когда спустя пару месяцев объявился потенциальный покупатель и потребовалось присутствие хозяйки, Марина отправилась в Калину. Но сделка сорвалась – у покупателя украли деньги. И Марина вернулась обратно к сестре. «Не судьба», – решила она.

В дверь ее комнаты постучали. Не открывая глаз, Марина сказала: «Входи!»

Вошла сестра, невысокая загорелая женщина лет тридцати, в белых шортах и бирюзовой майке. Светлые волосы ее были туго стянуты на макушке.

– Поговорить надо, – сказала она, присаживаясь рядом на краешек кровати.

Марина открыла глаза. Неожиданно. Она и не помнила, чтобы ее сестра хотя бы раз вот так серьезно приглашала ее к разговору. Разве что в Калине, куда она приехала, чтобы забрать с собой в Крым.

– Что-нибудь случилось? Кафе купили?

– Нет. Я тебя спрошу, только ты, прошу тебя, не обижайся на меня. Понимаешь, человеческая психика так устроена, что некоторые вещи, которые могут травмировать человека, просто стираются из памяти.

– Тань, да что случилось?

Марина поднялась и теперь сидела на кровати с видом человека, меньше всего расположенного к серьезным разговорам. Она даже заранее поморщилась, предполагая что-то неприятное.

– Мне риелторша твоя позвонила. А до этого тебе, но ты на пляже была и звонок не слышала. А потом, как выяснилось, не перезвонила. Так вот, она сказала, что за такую цену, что мы выставили, твою квартиру никто не купит. Калина – маленький город, и все оттуда, наоборот, стремятся в областной центр.

– Америку она нам открыла, – фыркнула Марина. – Я думала, что-то серьезное.

– Ну ты знаешь, она болтушка еще та. Я просто спросила ее, как там вообще обстановка, что нового… Просто так спросила, и знаешь, что она мне рассказала? Помнишь Фаину Осину?

– Фаечку? – оживилась Марина. – Конечно! Я же у нее столько настоек разных покупала. Но больше всего, конечно, зимой, от горла, ты знаешь, у меня оно слабое… И полоскания разные. И что?

Марина нахмурилась, предчувствуя нехорошее. И это нехорошее нависло над ними, как облако со смертельной тенью.

– Она умерла? – рубанула она самое страшное предположение.

– Да. Но не просто умерла. Ее, говорят, убили. Отравили.

– Крысиным ядом?

– Не знаю. Но весь город гудит. Да, и вот еще что. Наташка Кленова… Ее вообще на земляничной поляне нашли, ну, там, позади больницы, помнишь?

– Что значит «нашли»? Пьяную, что ли? – В смерть достаточно молодой еще и пышущей здоровьем продавщицы верить не хотелось.

– Ее тоже убили. Но подробностей мне не сказали. А про Лебедева нашего ты и сама знаешь…

– Что его укусила какая-то ядовитая африканская змея? Да. Но я подумала, что это просто сплетни… Откуда в нашем городе африканская змея? Подожди, но ты хотела со мной поговорить. Об этом? Рассказать, что в Калине все мрут как мухи? Господи, как же хорошо, что меня там уже нет!

– Я спросила про соседку твою, Катю.

– Зачем это еще?

– Ну, ты же рассказывала, что она после смерти Левы пила сильно, заговаривалась, призраков видела… ну я и спросила риелторшу на всякий случай, как там она, Катька-то, жива-здорова? Честно говоря, мне-то до нее никакого дела нет, но я тут подумала, а вдруг она сама захочет выкупить твою квартиру? Деньги у нее есть, Лева ей много оставил. Почему бы ей не расшириться? Соседи так обычно и поступают. Это удобно.

– Она не только призраков видела, – протянула Марина задумчиво. – Она, пьяная, себя с головой выдала…

– Призналась, что отравила Леву?

– Да. Да, Таня. Разве я тебе не рассказывала? Она когда однажды вышла в коридор пьяная и начала говорить с призраком Левы, то такого наговорила! В то время, когда я была в него влюблена по уши, чуть ли не боготворила, обожала его, она просто не знала, как от него отделаться. Она такая гадина!!! Так и что тебе ответили? Спилась соседка? Или на лечении?

– А она пропала. Ее никто не видел тыщу лет. Исчезла. Квартиру, говорят, вскрыли, там тоже никого нет. Но беспорядок, миллион пустых бутылок, горы окурков, вонь! Бывшие подчиненные Левы забили тревогу, обратились в полицию, мол, пропал человек. У нее же любовник был, Андрей Наполов. Нашли его, допросили, он сказал, что пробовал уложить ее в больницу, но она наотрез отказывалась. Короче, обыкновенная алкогольная история слабого человека.

– И что, арестовали его?

– Да нет вроде…

– А ее так и не нашли?

– Нет!

– Таня, со мной-то ты о чем хотела поговорить? Хотела меня порадовать, что Катька пропала? Но мне она, знаешь ли, как-то по барабану.

Татьяна смерила сестру долгим внимательным взглядом. Потом все-таки решилась:

– Марин, это не ты ее… того? Ты же ездила туда…

– В смысле? – Марина подняла на нее взгляд и словно окаменела. – Ты допускаешь, что я способна на убийство? Ты серьезно?

– Каждый человек способен на убийство, – неожиданно заявила Татьяна. – Ты знаешь, я так много думала о тебе, о том, как тебе тяжело пришлось, когда Левы не стало и ты на своей шкуре, что называется, испытала всю несправедливость и жестокость мира, что сама мысленно уже сто раз убила эту твою соседку Катьку. И это, заметь, я, человек как бы посторонний в этой истории. Я не знала Катьку, не была знакома с Левой. Но я тоже человек, и меня одолевают самые разные чувства, и я тоже любила, страдала, ревновала… К тому же многие убийства, я читала, совершаются в состоянии аффекта. Да, понимаю, слово затасканное, избитое, но лично я понимаю, что это такое. Я помню, как меня постоянно оскорбляла одна женщина на работе. Вот просто измывалась надо мной. Когда меня не было в офисе, она рылась (я точно это знаю) в ящике моего стола, забирала себе, например, пока я была на больничном, полагающийся мне кусок мяса, выделенный нам спонсором-фермером… Материлась, провоцировала меня, ожидая, что и я тоже отвечу ругательством. И, кривлялась, разве что мне язык не показывала, говорила: «Ну что, интеллигенточка, ты-то так не можешь ответить!» А я и не могла. Но однажды я сорвалась, схватила со стола какие-то папки с документами и принялась хлестать ее ими, причем прямо по лицу, наотмашь, пока у нее из носа не хлынула кровь! И это была я, понимаешь, Мариночка, я, твоя сестра, тихая и как бы культурная женщина. Я била ее молча, и все это происходило словно помимо моей воли. Я обрушивала на ее голову папку, видела, как болтается при каждом ударе ее голова, видела ее глаза, полные ужаса, но остановиться не могла. У нее были такие белые обесцвеченные волосы, она укладывала их в прическу, которая под моими ударами растрепанной копной свалилась набок, и вообще она была такая белая, полная, высокая, с широченными бедрами, вздернутым носом, который напоминал мне свиной пятачок… Короче, я ее избила. Но она никуда писать не стала. Просто уволилась, и все. Не могу сказать, что меня после этого все страшно зауважали, нет, конечно, но никто и никогда, я просто уверена, уже не посмел бы и слова мне сказать поперек. Вот что я называю состоянием аффекта. Но это я, понимаешь? А другой человек, попади ему под руку нож или пистолет, прирежет, выстрелит. Потому что мозги в этот момент отключаются.

– Но мои мозги не отключались. Разве что в тот момент, когда я увидела мертвого Леву. Похоже, у меня тогда отключилось на время и сердце. Может, кровь застыла и превратилась в холодец… Но физическая реакция точно была. И когда я увидела сквозь дверной глазок, как Катька разговаривает с призраком, а потом еще услышала, как она произносит некоторые вещи, которые явно указывали на то, что это она отравила его… Вот тогда у меня снова пошла физическая реакция. Меня заколотило, у меня заболел живот.

– И я о том же! Ты прости, что я задала тебе этот вопрос, но ты так любила Леву и так ненавидела Катьку…

– Я не убивала ее, повторяю тебе. И с чего ты вообще решила, что ее кто-то убил? Может, спилась и шляется сейчас где-нибудь с бомжами на вокзале…

Этот разговор был неслучаен. Как не бывает вообще ничего случайного. Марина много читала об этом и постепенно пришла к выводу, что то, что называют случайностью, на самом деле является знаком, который нужно увидеть и понять. А знаки – это предостережение. «Случайностей не существует – все на этом свете либо испытание, либо наказание, либо награда, либо предвестие». Кажется, эта фраза принадлежит Вольтеру. Получается, что разговор Татьяны с риелторшей тоже неслучаен. Это же именно она сообщила Татьяне новости, в частности об убийстве Фаины Осиной. Ее-то за что было убивать? Честнейшая, добрейшая женщина!!! А Натку Кленову? Может, в Калине появился маньяк? Но тогда зачем было пытаться убить учителя? Или она что-то не так поняла?

Ближе к обеду решение уже созрело, и Марина начала собираться в Калину.

Из Коктебеля до Симферополя она доберется на такси, проверенный маршрут, из Симферополя до своего областного центра – на поезде, и до Калины снова на такси.

– Ты это серьезно?

Татьяна стояла, скрестив руки на груди, глаза ее медленно наполнялись слезами, а ноздри раздувались от злости и бессилия. Она знала, что вот именно сейчас точно не сможет никак повлиять на ситуацию, и если Марина приняла решение уехать, значит, так оно и будет. И зачем она только рассказала ей об исчезновении Катьки? И главный вопрос: как она могла заподозрить сестру в убийстве соседки? Как? Да как ей вообще такое в голову могло прийти?! Хотя если учитывать степень горя сестры, связанного со смертью Льва, и ее зашкаливающую ненависть к его жене, то… Нет, она не должна была задавать ей этот вопрос. И теперь Марина помчится в Калину с единственной целью – узнать, что стало с Катькой, жива она или нет. И, скорее всего, она сделает это для того, чтобы потом, когда разыщет соседку, сообщить об этом ей, Татьяне. Вот, мол, она жива, и я никого не убивала.

Марина приехала в Калину ранним утром. Если бы не обстоятельства, которые подтолкнули ее к этой поездке, она встретилась бы с родным городом с радостным чувством, полюбовалась бы церквушками с сияющими золотыми куполами, буйной зеленью парков, красивыми новыми особняками, ухоженным центром с магазинчиками и летними кафе под веселыми тентами. Да и в свою квартиру вошла бы с ностальгическим, но все равно каким-то теплым чувством.

Сейчас же один вид коридора с дверью соседей вызвал оторопь. Неужели там никого нет? Как много бы она дала, чтобы, позвонив в эту дверь, увидеть на пороге милого ее сердцу Леву. Почему, почему она не рассказала ему о своих чувствах, почему никак не показала свою любовь?

Она открыла дверь своей квартиры, и в лицо пахнуло теплым спертым воздухом. Так пахнет в прогретых и непроветриваемых нежилых помещениях. И теперь этот запах стал присущ ее квартире.

Первым делом она кинулась открывать все окна. И сразу же в них хлынул свежий утренний прохладный воздух. Квартира моментально ожила, задышала.

Марина приняла душ, надела светлые брюки, голубую кофточку с коротким рукавом, обула легкие белые сандалии и вышла из квартиры. Гараж находился за домом. Белый «Фольксваген» покрылся толстым слоем пыли. Марина выехала из гаража, заперла его и с каким-то особенным чувством свободы (как же в Крыму ей не хватало своей любимой лошадки!) поехала на мойку, где ее машину привели в порядок. Ну вот, теперь можно и покататься по городу, встретиться с друзьями.

По дороге ей попалось кафе, где она позавтракала сырниками и чашкой кофе. После этого она, вместо того чтобы позвонить друзьям и сообщить о своем приезде, отправилась прямиком в полицию. Она имела самое смутное представление о том, что именно ей сказать или о чем спросить дежурного в окошке. Просто вошла, приблизилась и поняла, что не знает, с чего начать разговор.

– Мне бы следователя, – сказала она.

– Вы по какому вопросу?

– У меня есть информация по одному делу, – соврала она, считая, что если она сейчас начнет расспрашивать, занимается ли кто-нибудь поиском пропавшей Екатерины Фроловой, то ей никто ничего не ответит. С какой стати?

– Поднимитесь на второй этаж, следователь Петров. Он сейчас как раз на месте.

Она поднялась, постучала в дверь с табличкой «Следователь Петров Егор Геннадьевич».

– Слушаю вас.

Следователь был молодой, довольно симпатичный, со светлыми волосами и добрыми карими глазами.

– Понимаете, у меня пропала соседка, Екатерина Фролова, проживающая по адресу улица Лесная, дом 13, квартира 25.

– И когда она пропала?

– Понятия не имею. Я только что приехала, меня долгое время в городе не было, я проживаю в Крыму, а квартиру свою здесь пытаюсь продать. Думаю, вам известна история убийства моего соседа, Льва Фролова… Меня даже подозревали по этому делу, а потом я проходила уже как свидетельница. Ваш коллега, Веселовский, имени не помню, вел это дело…

И она, забыв о всякой осторожности и о том, что ее поведение может показаться подозрительным, учитывая ее прежний статус подозреваемой в убийстве, принялась в подробностях рассказывать свою историю любви (!) следователю Петрову. Поведала и о том, что уверена на сто процентов: Леву отравила его жена, Екатерина Фролова. Что после смерти мужа Катька привела в квартиру молодого любовника, что проматывала с ним все деньги, заработанные Левой, что начала пить, причем сильно, «до чертиков, точнее, до призраков», и именно в таком состоянии, разговаривая с призраком, и выдала, что жалеет, что не купила крысиного яду раньше… И что с каждым очередным появлением такого вот призрака «убиенного мужа» Катька испытывала такой смертельный страх, что отбивалась от галлюцинаций, как если бы «лупила руками прямо по Леве».

Рассказала, каким образом она узнала о том, что Фролова пропала: получила в куче других, причем не самых хороших новостей, свидетельствующих, что в городе появился маньяк-отравитель.

– Я вас понял, – сказал, выслушав ее, Петров. – Но вы уверены, что сейчас вашей соседки дома нет? Вы звонили в ее дверь сегодня, как только приехали?

И тут ей поплохело. Она вдруг поняла, что не сделала самого главного. Сама не проверила, дома ли Катька!

– Нет. – Она разлепила пересохшие от волнения губы.

– Почему?

– Я побоялась. Не знаю, как вам это объяснить… А вдруг я войду туда и увижу там Леву… Мне мой психиатр запретил бывать там. Ну, не то чтобы запретил, но сказал, что не надо бы туда заглядывать, потому что у меня там тогда случился сердечный приступ…

– Я понял, – повторил Петров, и Марина поняла, что ей на самом деле уже не надо ему ничего объяснять. – Вот вам моя визитка. Позвоните завтра. А я постараюсь для вас что-нибудь узнать по поводу Фроловой.

– Вот спасибо! – И Марина, уверившись в том, что она правильно сделала, придя сюда, взяла визитку и вышла из кабинета.