Читать книгу "Земляничное убийство"

28. 18 мая 2022 г

Утром за завтраком Женя спросила Лебедева:

– Игорь Сергеевич, а где та змея, что вас укусила?

– Хороший вопрос. Дело в том, что про змею как-то все и забыли. Кроме меня, конечно. Я же заезжал в свою квартиру за папкой, чтобы отвезти ее в город. У меня было такое впечатление, будто я иду по минному полю. Я очень быстро вошел, схватил папку и бросился вон из квартиры.

– Но что, если она до сих пор там? Быть может, надо было пригласить специалистов, чтобы они выловили змею и уничтожили? Ну, или отдали в какой-нибудь зоопарк.

– Да, конечно! Просто мне было как-то не до этого, сами понимаете.

– Надо срочно вызвать МЧС, – сказала Антонина.

– Поддерживаю, – сказала Женя. – Если ее до сих пор не поймали, значит, она может заползти и в другую квартиру и снова кого-то укусить! Так, Тоня, ты со мной? Поедем прямо сейчас туда, а по дороге позвоним в МЧС.

– Теть Тонь, вы поезжайте, а я здесь все приберу, – сказала Лена. В это утро она светилась от счастья. – Как думаете, маме пока ничего не рассказывать?

– Я понимаю, что ты имеешь в виду. Нет. Вот когда назначат дату регистрации, когда все уладим, тогда и сообщим ей. Как она, кстати, там? Вы же перезваниваетесь?

– Да, у нее все хорошо. Конечно, ей приходится подстраиваться под свекровь, но это уж как водится. Но в целом она всем довольна и счастлива. Думаю, она очень удивится, когда узнает, что я выхожу замуж.

– Ничего-ничего. Главное, зарегистрировать ваш брак, – сказала Антонина. – Все остальное уже неважно.

Уже в машине Тоня спросила у Жени, не звонил ли ей Борис. Спросила и сразу же пожалела об этом. Поняла, что коснулась нерва.

– Нет, не звонил. И я тоже никому не звонила. Я вообще решила взять себя в руки и начать новую жизнь. Конечно, с Борисом мне было хорошо, я любила его…

– Можно подумать, уже разлюбила.

– Не знаю… Но зачем любить человека, которому я не нужна? Теперь, когда я вроде бы беременна…

– Что значит «вроде бы»?

– Пока к врачу не схожу, сама понимаешь, не могу быть уверенной. Во всяком случае, никаких особых изменений в моем организме не происходит, ну, разве что слишком уж большая задержка…

– Женя!

– В любом случае, Тонечка, мне надо будет по возвращении в Москву искать работу. Какое счастье, что у меня есть надежный тыл, собственная квартира!

– Не торопись делать выводы, пока не поговоришь с Борисом. Не такой он человек, чтобы вот так взять и исчезнуть из твоей жизни. Он выбрал тебя для жизни, полюбил, женился. Он серьезный человек.

– Но тогда объясни мне, почему такой серьезный человек подговорил своего брата молчать? Почему они делают вид, что меня вообще не существует?! Неужели все дело в том, что я поехала с подругой отдохнуть, развеяться? Но я же не его собственность, и кто сказал, что брак – это тюрьма? Вздор! Ладно, Тоня. Я сильная, у меня получится начать новую жизнь. А сейчас давай звонить в МЧС… И как это ни у кого из вас не щелкнуло, что нужно искать змею?

Сотрудники службы МЧС, трое крепких ребят, внимательнейшим образом обследовали квартиру Лебедева, но змею не нашли. Уползла. Они прошлись по квартирам и предупредили жильцов, чтобы, если только заметят змею, близко не приближались и сразу же звонили в службу.

– Ну вот, одно полезное дело сделали, – сказала Женя, когда они вернулись в машину. – Теперь надо бы проверить кое-что еще. Давай-ка я отвезу тебя домой, а сама поеду к Петрову. Без него я как без рук, понимаешь? Кто я такая, чтобы встречаться со свидетелями и задавать вопросы? Никто.

– Кому ты хочешь задать вопросы?

– Сестре Фаины Осиной. Понимаешь, мне надо знать, в каких отношениях они были. Возможно, Фаина рассказывала что-то своей сестре, понимаешь? Я говорила тебе уже, что ей может грозить опасность. Если убийца не Фаина, а кто-то другой, он может рассуждать так же, как и я.

– Не поняла.

– Может, Фаина знает что-то о человеке из своего окружения, который и есть наш отравитель. Ведь все крутится вокруг этих кукольниц. Тот, кто украл этих кукол, сделал это не случайно. Они понадобились ему для того, чтобы оставлять свои визитки. Как подпись, понимаешь? Я понимаю, может, этот человек и вовсе не имеет никакого отношения к куклам, к клубу или музею. И просто подставляет этих женщин, делает все возможное, чтобы под подозрение попала одна из них. Но мне трудно представить, чтобы кто-то посторонний, вот просто человек с улицы, взял да и зашел в музей, украл коробку с куклами и бабочками и пошел убивать.

– Но если это кто-то из кукольного клуба, тогда зачем же тем более себя подставлять? Какой в этом смысл?

– А она, эта женщина, сомневается, понимаешь? Она еще не решила для себя, признается она когда-нибудь в этих преступлениях или нет.

– Женя, ну что ты такое придумала! Да ни один преступник не хочет сидеть в тюрьме!

– Тогда получается, что кто-то из близкого окружения одной из кукольниц, к примеру, хочет подставить ее. И вот здесь мне без Петрова точно не обойтись.

Жене позвонили. Она даже притормозила на обочине дороги, чтобы послушать звонившего. Глядя на Тоню, которая могла лишь догадываться, что это за важный такой звонок, что даже пришлось остановить машину, Женя широко улыбнулась и кивнула головой.

– Вот и славно. Спасибо вам большое. Значит, первого июля, в пятницу! Отлично! Думаю, мы успеем все подготовить!

Она отключила телефон. Тоня тоже все поняла.

– Сколько у нас осталось дней до свадьбы?

– Неважно. Заказать ресторан и купить платье с костюмом – пустяки. Сейчас высажу тебя, ты пойди, обрадуй племянницу, а я – к Петрову.

– Ее дома нет, она же теперь у нас штукатур! – засмеялась Тоня. – Спасибо тебе, моя дорогая, за все!

Вчера Женя пообещала Петрову, что сама встретится с сестрой Осиной, но утром ее одолели сомнения, в чем она и призналась Тоне. Ну действительно, кто она такая, чтобы заявиться к сестре погибшей в такой горестный момент и допрашивать ее. Нет, побеседовать с ней она, конечно же, может. Но вряд ли та расскажет что-то, что скомпрометирует либо ее саму, либо Фаину. А что, если это на самом деле она убила сестру, чтобы завладеть ее квартирой и деньгами? Хотя, с другой стороны, Фаину отравили таллием… Чертовщина какая-то!

Тоня позвонила Егору, призналась в том, что не чувствует в себе уверенности встретиться с родственницей Осиной. Егор ответил, что в данный момент не может поехать с ней, поскольку он направляется к соседке Катерины Фроловой. Труп последней они нашли в ее гараже.

– Вы имеете в виду ту соседку, что так активно занималась ее поиском?

– Нет, другую. Ее зовут Нина Семеновна Слепнева. Когда она узнала от Марины, что Фролову убили и ее труп нашли в гараже, она задумалась, потом сказала, что, кажется, Катя кому-то гараж продала. Или хотела продать. Словом, она слышала, как к ней пришел человек, мужчина, они разговаривали через дверь, и он спросил, не хочет ли она продать свой гараж.

– И что она ему ответила?

– Что хочет. Потом они говорили так тихо, что Слепнева ничего расслышать не могла.

– Да уж, эти соседи… Который раз убеждаюсь, что это самые полезные свидетели. Особенно вот такие соседки, которые подслушивают возле двери, подсматривают, а некоторые и вовсе записывают, – вспомнила подобные случаи из своей жизни Женя. – Надеюсь, поведаете мне потом, что интересного она рассказала. Хотя самая главная деталь уже меня удивила – мужчина! Если был мужчина и он, заманив Фролову в гараж, расправился с ней, то моя версия относительно причастности ко всем этим преступлениям Фаины становится нежизнеспособной. Да, вот еще вопрос! Таллий. Не думаю, что его можно вот так запросто купить в аптеке, как, скажем, крысиный яд. Ваш эксперт что думает по этому поводу?

Но на этот вопрос Петров ответить не мог. Пока не мог. Эксперт сказал, что занимается этим вопросом.

– Он сказал что-то про анализ воды… Вроде бы там используется этот таллий, в лабораториях.

Женя все-таки решила встретиться с сестрой Фаины Осиной.

– Как ее зовут? – спросила она у Егора.

– Софья Евгеньевна Осина.

Так уж всегда получалось, что Женя, пытаясь помочь следствию в прошлом, вот так же, как и сейчас, ехала к свидетельнице совершенно неподготовленной. Она понятия не имела, кем представиться и о чем с ней говорить. Пусть это будет экспромт, решила она. Впрочем, как всегда.

И она очень, очень удивилась, когда, приехав по адресу, где проживала Фаина, позвонив и услышав женский голос за дверью, так и не была допущена в квартиру.

– Да вы не бойтесь, я просто поговорить о вашей сестре, – мялась на пороге Женя, не зная, какие найти слова, чтобы ей открыли, чтобы вызвать женщину на разговор.

– Я же ясно сказала вам, что не открою и разговаривать с вами не собираюсь. Вы все здесь сделали все возможное, чтобы убить мою сестру. Она была ангелом, она всем помогала, а теперь ее нет.

– Вы можете хотя бы сказать, могла она сама покончить с собой или же ее отравили?

– Ее убили, разве не ясно? Моя сестра была жизнелюбивым, я бы даже сказала, жизнерадостным человеком. Правда, до поры до времени. А потом случилось то, что случилось. Из моей сестры словно душу вынули. Вы кто вообще такая?

– Понимаете, я могла бы обмануть вас и сказать, что я следователь или помощник следователя. И тогда вы, быть может, и открыли мне, – испытывая самый настоящий стыд и находясь в замешательстве, тихо проговорила, прижавшись щекой к двери, Женя. – Скажу честно, что я никакого отношения к правоохранительным органам не имею. Просто один мой хороший знакомый чуть не умер, потому что его тоже пытались отравить редким ядом, понимаете? И еще несколько человек в нашем городе были отравлены и умерли. Вот я и хочу помочь следствию, постоянно думаю о том, кто бы это мог быть, этот убийца, маньяк… Даже больше скажу, сейчас, когда вашей сестры не стало, официальное расследование склонно считать, что этот убийца – Фаина. Но вы-то хорошо знали свою сестру, поэтому я и хотела поговорить с вами, быть может, вы знаете что-то такое, что поможет следствию отказаться от этой версии, которую я считаю ошибочной.

– Я ничего не знаю и знать не хочу! И если бы и знала, то вам бы точно не рассказала.

– Понимаете… – Женя уже поняла, что надо идти до конца, пока Софья Евгеньевна вообще еще реагирует на ее слова, пока хоть что-то да говорит. – Следователь считает, что ваша сестра – старая дева, а потому она ничего не знала о любви, о страсти и резко осуждала всех тех, кто поддавался этому чувству и совершал ошибки. Она бывала свидетельницей того, как женатые или замужние люди встречались где-то… Как бы вам это сказать… Она встречала парочки в укромных местах… Вы понимаете, о чем я? Она была способна выдать чью-то тайну из принципа?

– Да моя сестра всегда придерживалась правила, что молчание – золото! Какие глупости и пошлости вы мне говорите! Пожалуйста, оставьте меня в покое!

По голосу Женя определила, что женщина еще не старая, средних лет, ее речь хорошо поставлена, она неглупа и сильно взволнована, но, однако, не собирается прекращать разговор, напротив, хочет узнать больше о том, почему ее сестра, уже покойная, находится под подозрением.

– Слышите? Она никогда бы не стала раскрывать чужие тайны! – воскликнула женщина, и Жене показалось, что она всхлипнула.

И тут произошло чудо – дверь распахнулась, и Женя обомлела, увидев перед собой практически точную копию покойной Фаины Осиной (если судить, конечно, по той фотографии, которую она видела в кабинете Петрова). Разве что ее сестра была помоложе и волосы посветлее. Очень красивая, утонченная женщина. Современная, в белых летних брюках и черной блузке. Волосы ее были повязаны черной лентой. Глаза заплаканные, веки при– пухли.

– Входите. На самом деле, разговариваем через дверь, соседи еще услышат… Вы извините, что не пускала вас. Мне здесь не по себе, понимаете? Предупреждаю сразу – на ваши вопросы отвечать не стану. Но просто хочу, чтобы вы передали всем тем, кто знал Фаечку и дружил с ней, что она никого не убивала, это понятно?

– Да, конечно, понятно!

Женя почувствовала себя неловко. А что сейчас говорить? Спрашивать-то как бы уже и нельзя, ее же предупредили, что на вопросы отвечать не станут.

– Честно говоря, я не была знакома с вашей сестрой и занимаюсь самостоятельно расследованием всех этих убийств…

– Вот вы сказали, что в городе было совершено еще несколько убийств. И что же, полиция думает, что всех убила моя сестра? Вы серьезно?

– На человека, который уже не сможет ничего отрицать, проще свалить все преступления, – ответила Женя, испытывая стыд за эти слова. Понятное дело, что она только что причинила боль Софье Евгеньевне.

– Для меня сейчас главное – похоронить Фаечку и быстро вернуться домой.

– Да, еще поговаривают, вернее, существует версия, будто вы, как единственная наследница, могли быть причастны к смерти вашей сестры. – Женя уже готова была зажмуриться, словно это изолировало бы ее от несчастной родственницы жертвы.

– Я не нуждаюсь. У моего мужа бизнес, у нас все есть. Можете проверить, вернее, пусть полиция или следователи, я не знаю, проверяют. И я могла бы, скажем, отказаться от наследства, но я же не полная дура, чтобы это делать! Пусть доказывают! И вообще, что это за следователь такой, который собирается свалить либо все преступления на Фаю, либо убийство моей сестры – на меня. Бред какой-то! Пусть только попробуют! У меня есть адвокат, он быстро всех поставит на место!

При слове «адвокат» Женя разрыдалась. Совершенно неожиданно, словно взорвалась изнутри горечью, обидой, отчаянием, страхами. Ее заколотило, плечи ее словно окаменели, а из горла рвались какие-то странные животные звуки, похожие на рычание.

– Господи, деточка, да что такое с вами?

И Женя, забыв, где находится и по какому поводу явилась, принялась изливать этой женщине душу. Рассказала, заливаясь слезами, о своей любви к Борису, о том, что он бросил ее и что теперь она просто не знает, как жить дальше. Пыталась объяснить ей, почему уехала от него сюда, в Калину, с подругой, чтобы почувствовать себя хотя бы немного свободной и заодно отпустить мужа, чтобы и он тоже занимался своими делами, не отвлекаясь на нее. Что очень боялась уподобиться тем женщинам, которые пускают корни в своих мужей или даже впиваются в них своими щупальцами, не давая дышать. Что боялась какой-то любовной усталости, того, что быстро надоест мужу… Все-все мысли высказала вслух и сразу же почувствовала себя легче. Но тут же спохватилась, что наговорила лишнего, а так нельзя, ведь эта Софья, возможно, убила свою сестру…

– Ладно, вы извините меня… Я не должна была рассказывать вам о том, что думают следователи, расстраивать вас и тем более пугать. Просто я надеялась, что вы, быть может, знаете что-то такое о вашей сестре, что поможет поскорее выйти на ее убийцу.

– Да я и без того голову себе сломала, думая обо всем этом.

– Скажите, Софья Евгеньевна, – Женя вдруг вспомнила то важное, что мучило ее последнее время, но о чем она всегда вспоминала в последний момент, как это было и сейчас, и с Петровым, – ваша сестра говорила вам что-нибудь про воду?

– В смысле? Про какую воду?

– Ну, вот про эту, которая в кране, обычную, что мы все пьем.

– Опять не поняла. А что она должна была мне сказать?

– Ну, быть может, она решила сделать анализ этой воды, знаете, как это бывает? Может, привкус какой появился…

– Вы хотите сказать, что вода в городе отравлена? – У Софьи Евгеньевны даже рот открылся, и она некоторое время стояла с открытым ртом и с выпученными глазами, словно только что глотнула отравленной воды.

– Нет, не то… Ладно, забудьте…

– Постойте… Знаете, да, действительно, Фая отдавала воду в лабораторию, заказывала анализ. Хотела сравнить ее состав с составом родниковой воды, которую она всегда использовала для своих отваров, короче, всегда и все делала с чистой водой.

– И?

– Точно. Был у нас с ней такой разговор, но довольно давно, несколько лет тому назад.

– И куда она относила воду?

– Ну, этого я вам сказать не могу, но не думаю, что в Калине так уж много лабораторий подобного типа. Но главное, вот я только что вспомнила, что анализ удивил ее и разочаровал. Выяснилось, что та вода, что течет из крана, то есть городская вода, водопроводная, чистая, хорошая и даже, как говорила сама Фая, сладкая. А вот родниковая – там процент аммиака зашкаливает! Ну вот и вспомнила все. А почему вас вдруг заинтересовала вода?

– Вот именно по этой причине я и спросила вас – кто-то сказал, будто бы у нее был конфликт из-за воды… – Женя просто тонула в собственной лжи, и надо было срочно исправлять положение, менять тему. – Вы еще не встречались со следователем?

– Я только вчера вечером приехала, вот сижу здесь, думаю, с чего начать… У меня какой-то страх, навязчивые мысли, как будто бы и мне что-то угрожает… И я больше всего боюсь увидеть Фаю. Мне кажется, что у меня сердце разорвется, когда я увижу ее там, в морге. Знаю, что надо уже действовать, но меня охватило оцепенение, я словно покрылась льдом. И мне страшно, страшно… Вот, повторяю одно и то же. Места себе не нахожу.

– Хотите, я вам помогу? Мы вместе с вами поедем к следователю, и вы у него спросите, когда можно будет забрать тело.

– Тело… Звучит-то как жутко! Вы не представляете себе, какой была Фая. Никто ее не знает лучше, чем я. Подождите…

Она принесла альбом в красивом кожаном переплете и принялась судорожными движениями листать его. Женя увидела на фотографиях Фаину. Молодую, красивую, с волнистыми, красиво уложенными волосами, такую нежную. Или вот, снимок из юности, где она совсем еще девчонка с копной светлых волос, с сияющим лицом и белозубой улыбкой. Или она вместе со своей сестрой («Мы с Сонечкой. Лето 1984 г. Ялта»).

– Какая красивая, – сказала Женя. – А почему же она так и не устроила свою личную жизнь?

– Любила одного парня, а он женился на другой, более смелой, что ли… Фаечка была очень скромной, от мужчин шарахалась, а вот этого парня любила очень. И все бы получилось, я думаю, если бы она в чем-то ему уступила, если бы позволила себе любить, отдаться этому чувству. Вы понимаете, о чем я? Мужики, они же все очень грубые, категоричные, самолюбивые. И воспринимают отказ как унижение, понимаете?

– Хотите сказать, что она была однолюбка?

– Да. И это ее трагедия.

– Что же это получается, она всю жизнь страдала по одному мужчине?

– Скажу вам честно – спустя годы они начали встречаться. Фая преступила грань, как она выражалась, и стала его любовницей. Он ведь был женат. Они встречались тайно. И эти отношения, эти невыполненные им обещания уйти от супруги и жениться на ней – они тянули из нее всю душу. Она страдала, но и расстаться с ним уже не могла. Она жила этими встречами… И это просто счастье, что она увлеклась своими букетами, куклами, она сама мне признавалась, что ей так жить стало легче.

– Вы часто с ней общались? Перезванивались? Вы же живете в Екатеринбурге?

– Да, часто, хотя виделись редко, это так. Но я была в курсе всех ее дел, она рассказывала мне о выставках, делилась своей радостью, когда продавала что-то на «Ярмарке мастеров», всегда спрашивала, не нужны ли мне деньги, но я сама готова была помочь ей, потому что у нас с мужем есть такая возможность.

С ней вдруг произошла перемена. Она замолчала. Оглянулась и странно так посмотрела на Женю.

– Я должна ее похоронить и уехать. Я не могу здесь долго оставаться. Знаете, если ваше предложение еще в силе, я готова отправиться с вами к следователю. Надо поскорее все уладить, а потом я начну готовиться к похоронам. Я уже посмотрела по интернету, у вас тут несколько похоронных бюро.

Потом как-то смягчилась и, вспомнив, вероятно, то, что сказала ей при встрече Женя, спросила ее:

– Так что там за история с вашим знакомым, которого хотели отравить? И какое отношение это может иметь к моей сестре?

29. 18 мая 2022 г

– Тебя, – проговорила Лена, передавая телефон Лебедеву. – Женя.

Игорь Сергеевич, лежа в кровати с капельницей, взял трубку. Сначала внимательно слушал, а потом, страшно смущаясь, сказал:

– Ну да… Вроде бы. Нет, точно сказать не могу, но определенный интерес, я думаю, она ко мне испытывает. Но это же ничего не значит…

Лена широко распахнутыми глазами смотрела на жениха. Брови ее поднялись. Она, в непроизвольном жесте подняв ладони кверху, как бы спрашивала его: что все это значит?

Лебедев покраснел, пожал плечами, косясь на Лену, и продолжил:

– Да, это правда, она не первый раз подвозит меня. Хотя, может, это и ничего не значит? Мне сейчас неудобно об этом говорить. Я вообще стараюсь не обращать внимания на такие вещи. Что-о-о? Пойти к ней? Но зачем? Странно все это как-то… Ну, положим, я соглашусь. И что я должен ей сказать? Ну не знаю… По-моему, все это будет выглядеть как-то неестественно. С какой стати я попрошу ее отвезти меня в город? Да я понимаю, что для дела, но все-таки… Хорошо. Я слушаю…

Потом была пауза, во время которой Лена себе просто места не находила. Делала своему жениху страшные глаза, ходила вокруг него, пытаясь услышать, понять, о ком идет речь, и, когда он закончил говорить, произнеся напоследок: «Хорошо, я все сделаю», встала перед ним, подбоченясь, и покачала головой:

– И кто это испытывает к тебе интерес? Что это за разговор такой странный?

– Я должен сейчас пойти к одному человеку и кое-что ему рассказать.

– И кто она?

– Да не переживай ты так. Это же все для дела. Женя старается нам помочь, а ты устраиваешь здесь сцены ревности!

Антонина, которая, заглянув в комнату, услышала лишь часть разговора, тоже заинтересовалась.

– У вас все нормально? Кто кого ревнует? – спросила и тотчас поджала губы, понимая, что лезет не в свое дело.

– Только что позвонила Женя и попросила меня пойти к Зое Тронниковой, – с убитым видом произнес Игорь Сергеевич. – Пожалуйста, Тоня, помогите мне снять эти трубки…

– Но зачем?

– Она не сказала. Я должен пойти к ней и попросить ее отвезти меня завтра в областной центр к врачу.

– Как-то это очень странно, – проговорила Тоня. – Почему именно она? Разве сама Женя не могла бы вас отвезти?

– Да не в этом дело, и никуда мне ехать не надо. Меня и здесь хорошо лечат. Я уже почти выздоровел, во всяком случае, чувствую себя хорошо. Просто мне, когда я ее увижу, нужно кое-что сказать, чтобы она услышала. Намекнуть кое на что, сказать как бы вскользь… Вот и все.

– А… ну тогда ладно, – успокоилась Антонина. – Если Женька говорит, что надо туда пойти, значит, надо. Она знает, что делает.

– А я вот не понимаю! – воскликнула Лена. – Что вообще происходит? И что тебе нужно ей сказать?

– Она просила меня никому ничего не говорить. Думаю, когда она вернется, сама все вам расскажет.

Антонина отсоединила трубку капельницы, Лебедев поднялся и сделал знак, чтобы все вышли из комнаты, ему надо было переодеться.

– Надеюсь, что это не опасно, – уже более терпеливо, стараясь не казаться слишком уж ревнивой и не устраивать скандал, сказала Лена, когда он вышел из комнаты и направился в переднюю.

– Да брось, Леночка, все будет хорошо. Вы же с Антониной доверяете своей подруге?

– Конечно, – неуверенным тоном сказала Лена.

– А почему ты сегодня не пошла штукатурить? – стараясь отвлечь свою невесту, спросил веселым тоном Игорь Сергеевич.

– Все материалы закончились, сегодня к вечеру привезут смеси, краску. Между прочим, мы с тобой уже в любом случае не пропадем – теперь я на самом деле умею штукатурить и при необходимости могу зарабатывать этим на жизнь. Вот только руки устают.

– Не сердись, я скоро вернусь. – Лебедев привлек Лену к себе и нежно поцеловал. – Жди меня, и я вернусь.

Он ушел, а она задумалась. При чем здесь Зоя Тронникова? Тоня рассказывала, что Женя – прирожденный следователь, у нее чуйка, она уже не раз помогала мужу, кажется, в расследовании каких-то запутанных дел. Ну просто как мисс Марпл. И что же это получается? Если она отправила Игоря к Зое, значит ли это, что и та тоже каким-то образом причастна к этим убийствам? Зоя… Зоя – отравительница? Последний раз Лена видела ее, кстати говоря, вместе с Игорем на заправке. Вот куда она собиралась его увезти? Что, если она хотела его убить? А сейчас он сам пошел к ней! Зачем?

Она бросилась к тетке, которая на кухне варила суп из щавеля. Гора изумрудных свежих листьев сверкала каплями воды. Такая мирная картинка – и вдруг эта тревога, страх.

– Тоня, вдруг Зоя опасна, а Игорь отправился туда?

– Не паникуй. Наберись терпения и постарайся успокоиться. Или ты думаешь, что после всего, что твоему Игорю пришлось перенести и при этом выжить, моя подруга отправит его прямиком в руки убийце?

– Ну да… Понимаю.

Лена взяла листик щавеля и принялась жевать.