Текст книги "Земляничное убийство"

25. 17 мая 2022 г

Со стороны могло показаться, что Петров играет с куклами. Их у него было уже пять. И все – куклы-эльфы или феи. Нежные, с крылышками. Итак.

Кукла с могилы новорожденной девочки Кленовой и ее матери, найденная на земляничной поляне.

Кукла, взятая с места убийства Веры Карагозовой и предоставленная следствию Владимиром Ивановичем Соколовским.

Кукла, которую Петров сегодня нашел в той квартире Леры Шишкиной, где и обнаружили ее труп (следователь отправился туда сразу же после разговора с Тамарой Дерябиной).

Кукла, подаренная Фаиной дочери Тамары Дерябиной.

Кукла, которую привезла полчаса тому назад кондитерша Ольга Курасова, обнаружившая эту игрушечную фею в клюевском доме, где встречались Лебедев с Леной Борисовой (кукла – символ совершенного поблизости убийства). То есть если бы Лебедева в ту ночь машина сбила насмерть, то эта кукла автоматически попала бы в коллекцию кукол-знаков. Кукла-символ. Кукла – визитка убийцы.

Интересную историю рассказала Курасова. Честно призналась, что самовольно вошла в чужой дом с помощью ключа, который нашла под крыльцом. Что пришла, чтобы осмотреть недвижимость, которую планирует купить. Описала состояние дома, комнат, поделилась деталями, которые точно указывали на то, что дом в последнее время стал жилым и даже уютным и сделался местом свиданий учителя истории и его ученицы.

Рассказала про свои ассоциации, вызванные историей с покушением на Лебедева, про змею, которую, как ей кажется, кто-то из работников музея держал дома и платил гардеробщице за пойманных живых мышей.

Рассказала и про кукол! Оказывается, это была коллекция работ, предназначенная для выставки. Курасова рассказала, кто именно сделал этих кукол, но это уже никакого значения не имело, поскольку важным было другое – именно эту коллекцию кто-то украл. Причем вынес коробку с пятью куклами из музея! Вот как-то все указывало на музей: куклы, мыши, гардеробщица, которая могла бы дать показания, кому именно она продавала свою добычу.

Следователь Веселовский, с которым Петров встретился, чтобы расспросить о деле Фролова, сказал, что Лев Фролов, местный предприниматель, покончил жизнь самоубийством. Мол, он сам с утренним кофе выпил смертельную дозу крысиного яда, и дело давно закрыто. На вопрос Егора, подозревали ли его жену, его коллега ответил, что да, такая версия была, но слишком уж глупо было бы убивать своего мужа в собственной квартире за завтраком, что это все равно как выйти на городскую площадь да и пристрелить благоверного на глазах толпы. Если бы она хотела от него избавиться, то нашла бы менее опасный способ, могла бы напоить его этим же кофе, но где-нибудь за городом, например, а труп спрятать. Или подставить кого-нибудь. Так считал Веселовский, которому проще было представить эту смерть как самоубийство.

Кроме того, по его мнению, Катерина Фролова была меньше всего заинтересована в смерти мужа, который содержал ее. Пиццерия приносила хороший доход, и даже в случае, если бы жена завела себе любовника, ей ничего не стоило крутить роман прямо под носом у занятого по уши мужа. Что она, предположил Веселовский, и делала. Еще он вспомнил, что подозревал соседку Фроловых, Марину Короткову. Вдова Льва Фролова рассказывала на допросе, что соседка была влюблена в ее мужа и постоянно пыталась его накормить, угостить, так что ее чувства к Льву было трудно не заметить. Она буквально ловила каждый его взгляд, постоянно таскалась к ним, чтобы попросить то книгу, то соль или сахар, была смешна в своих попытках охмурить Леву и не понимала, какой жалкой выглядит в глазах окружающих. Но тот факт, что Марина «чуть кони не двинула», якобы обнаружив (не убив) Льва в его квартире (уже мертвого), куда она зашла за солью, убедил следователя в том, что она не могла отравить человека, которого так любила. А больше подозреваемых как бы и не было.

Звонок Жени Бронниковой, той самой девушки, что так активно помогала Лебедеву и племяннице своей подруги Лене Борисовой, застал Егора врасплох. Он вдруг понял, что, несмотря на огромное количество информации по делу об отравителе, следствие-то стоит на месте. И что встретиться Женя хочет с единственной целью – узнать, как дела, есть ли подозреваемые по делу. Конечно, она посторонняя, и он вовсе не обязан ей ничего рассказывать, как-никак тайна следствия, но что-то подсказывало ему, что такой энергичный и предприимчивый человек, как она (один больничный маскарад ее чего стоит!), может ему помочь в расследовании. Кроме того, ему нравилась эта интересная рыжеволосая девушка, и одно ее присутствие придало бы ему сил. В ожидании ее прихода он вдруг понял, что ему как раз есть что ей рассказать, вполне можно поделиться информацией! Это для него вся эта история с куклами и список жертв отравителя пока что представляется глыбой льда, непробиваемой тайной, а вдруг Женя своим живым умом поймет больше его? Все-таки она женщина и видит все по-другому. И чувствует все иначе, тоньше.

Примерно за полчаса до ее прихода раздался звонок Марины Коротковой, которая сообщила, что у нее есть ключи от квартиры Катерины Фроловой, где следователь может беспрепятственно произвести обыск с целью найти хоть какую-нибудь зацепку, связанную с исчезновением соседки Марины. Кроме того, о том, где она может скрываться, можно узнать у ее бывшего любовника, которому она спьяну отдала (вряд ли продала) пиццерию. И что зовут этого парня Андреем. То есть он сейчас и является хозяином заведения.

Марина Короткова была встревожена. Это доказывало ее решительное намерение подать заявление на розыск человека.

Раздался стук в дверь, Егор машинально пригладил волосы ладонями и встал: он откуда-то знал, что это Женя.

– Войдите!

Она вошла, и все вокруг словно озарилось надеждой. Это было такое странное чувство, которое объяснить невозможно. Вот она вошла, вся такая пышущая энергией, с рассыпанными по плечам золотыми волосами, красивая, яркая, волшебная, и Петрову стало хорошо на душе. И он понял, что все в его жизни не так уж и плохо и что с этими сложными делами, которые он объединил в одно (и которое занимало его мысли все последние дни, причем так, что он не мог думать ни о чем другом!) и назвал про себя «земляничное убийство» (потому что с него, возможно, и началась цепь отравлений и покушений), он непременно справится. И, странное дело, он воспринимал ее не как интересную девушку, способную украсить его холостяцкую жизнь, а именно как человека, который может ему помочь. С одной стороны, это было стыдно, как если бы он сомневался в своих силах, с другой – он чувствовал себя рядом с ней более уверенным.

– Егор Геннадьевич! – бодро поприветствовала гостья его, но он тут же поднял руки вверх, словно заранее сдаваясь:

– Женя, пожалуйста, просто Егор.

– Договорились. Я что пришла-то? Понимаю, что вы сейчас просто по уши заняты этими отравлениями, ломаете голову над мотивами преступлений, ищете связь между жертвами, и, быть может, от вас ускользает то общее, что заставляет преступника совершать одно преступление за другим. Давайте сначала восстановим хронологию преступлений, связанных с таллием.

Егор вместо ответа пододвинул ей листок со списком убийств, первое из которых было датировано 2002 годом.

– Итак, первое убийство было совершено в 2002 году. Но здесь у вас написано, что убит младенец, девочка Кленовой. Но она же не была отравлена таллием!

– Да. Все правильно. Но Кленову-то убили вот только что! И труп ее найден рядом с захоронением ее ребенка, и она, сама мамаша, отравлена таллием. Вот поэтому я связал эти два убийства и решил, что тот, кто знал о том, что Кленова убила своего ребенка, предположительно удушила, если верить экспертизе (а там просто шейка свернута), решил покарать ее за это.

– Вот! Именно с этим мотивом я к вам и пришла! – просияла Женя. – Этот убийца именно карает людей, которые, по его мнению, не имеют права жить. Смотрим дальше. – Она внимательно изучала список Петрова. – В 2019 году была отравлена Валерия Шишкина. Что нам о ней известно?

– Она, предположительно, увела мужа у своей сестры, Тамары Дерябиной. Причем не просто увела, а заставила его продать ферму, а деньги забрала себе. То есть оставила троих детишек без средств к существованию.

– Получается, что, по мнению нашего убийцы, не муж, который изменил своей жене, виновен во всех бедах брошенной женщины, а именно сестра-предательница. Возможно, преступник убил бы обоих, но сохранил жизнь этому отморозку только лишь потому, что он является отцом троих детей.

– Да.

– Больше в этом 2019 году не было отравлений?

– Было, но только не таллием. Покончил жизнь самоубийством (это официальная версия) местный бизнесмен Лев Фролов. Но по мнению соседки, которая сейчас довольно активно занимается поиском его пропавшей вдовы, Екатерины Фроловой, именно жена и отравила мужа, однако не таллием, а крысиным ядом.

– А вдова, говорите, пропала? И как давно?

– Точно сказать не могу. Никто не подавал заявления на пропажу человека. Вот разве что Марина Короткова теперь собирается это сделать.

– Как вы думаете, зачем ей это нужно? И почему она делает это именно сейчас?

Петров коротко изложил Жене историю отравления Льва Фролова, рассказав о судьбе его вдовы, потерявшей бизнес мужа и, кажется, ставшей алкоголичкой, а теперь и пропавшей.

– Так, я поняла. Надо бы найти эту Катерину Фролову. Ведь если это она убила своего мужа, то, вполне вероятно, наш «судья» решил покарать и ее, а это значит, что где-то может быть зарыт ее труп.

Петров тяжко вздохнул. Еще одно убийство?

– Так, поехали дальше, – невозмутимо продолжала Женя. – Следующее убийство?

– Покушение на Лебедева – его пытались отравить, как вы сами знаете, таллием. Потом попытка сбить его машиной и, наконец, укус змеи.

– Да, это точно наш убийца. И несчастного историка он решил наказать за растление несовершеннолетней, это же понятно! Дальше?

– Фаина. Фаина Осина.

– Да-да, я слышала. Уважаемая женщина. А эту-то за что убили? Или же она сама отравилась? Что вам известно об этом деле? Показания свидетелей, какие-то интересные факты из ее жизни?

– Вот ее уж точно не за что было убивать. Я тоже думал об этом, и мотив наказания, кары, тоже рассматривал, – сказал Петров. – Но вообще как-то так получается, что многое, относящееся к этим убийствам и покушению на Лебедева, связано именно с Фаиной, точнее, с ее клубом кукольниц.

И тут Егор положил на стол еще один список с указанием мест, где были обнаружены куклы из коллекции «девочки-эльфы», пересказал то, что узнал от Ольги Курасовой.

– Что же это получается? – задумалась Женя. – Наш убийца оставлял метки? Чтобы мы понимали, чьих это рук дело? Но зачем?

– Так маньяк же.

– Но почему именно куклы?

– Думаю, что убийца имеет отношение если не к самому кукольному клубу, то, возможно, к музею. Или же, во что мне не хотелось бы верить, этот убийца вовсе и не мужчина, а женщина. Я, честно говоря, подозреваю Фаину. Да. Несмотря на то что она была кристально честным и чистым человеком и ее уважали в городе, как никого другого.

Женя долго молчала, уставившись в одну точку и пытаясь осмыслить услышанное.

– То есть убивала-убивала, вершила, так сказать, суд над преступниками… Так, постойте, мы не поговорили об убийстве Веры Карагозовой, которое было совершено в 2021 году. Что о ней известно?

Петров рассказал историю местной представительницы древнейшей профессии.

– Да… Здесь есть о чем задуматься. Итак, у нас «преступники» и они же жертвы: детоубийца, проститутка, сестра-предательница, учитель-растлитель и просто святая – Фаина. Да, действительно, похоже, что она их всех отравила, а потом решила наказать, казнить, и себя и отравилась таллием.

– Были и еще версии, связанные со смертью Осиной. Я же беседовал с ее подругами-кукольницами, они рассказали, что Фаина зачастую оказывалась свидетельницей таких пикантных ситуаций… В смысле, что она собирала травы и коренья в лесу, в поле, где могла стать свидетельницей каких-то чужих романов, что ли… Так, к примеру, ее заметила, находясь в машине с любовником, одна местная жительница, Людмила Парамонова.

– Нет-нет! – замахала руками Женя. – Я в такой мотив не верю!

– Да я, честно говоря, тоже. Или вот еще такой мотив. У Фаины есть родная сестра. И, кажется, ее уже оповестили о смерти Фаины, и она приехала. Но я с ней еще не встречался. Есть такое предположение, что ей срочно понадобились деньги…

– …и она приехала и отравила свою сестру, да? Вы сами-то в это верите? Понимаете, если бы не список отравленных и убитых, если бы не куклы, то можно было бы проверить эту версию. Но сейчас, когда мы так много знаем… Нет. Хотя с сестрой надо встретиться и поговорить. Если они были близки, то Фаина могла что-то рассказывать сестре, посвящать ее в свои дела, или же та могла просто о чем-то догадываться, видя странности поведения Осиной. Если вы мне позволите, то я встречусь с ней и побеседую.

– Договорились. И еще кое-что надо проверить. – И Петров рассказал ей о любовнике вдовы Фроловой, который теперь стал хозяином пиццерии, принадлежавшей раньше Льву Фролову. – Быть может, он что-то знает о пропавшей Катерине или сам ее и… убил… Хотя он мог, с его-то возможностями и деньгами, поместить ее куда-нибудь на лечение от алкоголизма. Если хотите, мы можем прямо сейчас и отправиться туда.

Конечно, Женя не была похожа на опера, тем более следователя, и вряд ли отличалась какими-то уникальными способностями, но она была легка на подъем и, все схватывая на лету, хорошо ориентировалась в ситуации и знала, куда двигаться дальше – этого у нее было не отнять.

– Поехали! – весело прощебетала она, уже направляясь к двери.

Однако за этой веселостью и легкостью Егор заметил, как время от времени грустнел ее взгляд, словно она, вспоминая что-то, наполнялась печалью и даже отчаянием. Вероятно, ее что-то мучило, она переживала, но старалась либо скрыть это, либо не думать об этом. Но она – живой человек, к тому же женщина, да еще и эмоциональная, а потому многие ее чувства можно было прочесть по лицу.

– У вас все в порядке? – спросил он ее уже в машине.

Солнце било в окна, денек выдался ясный, нежаркий, городские деревья радовали глаз своей свежей ярко-зеленой листвой. На клумбах и цветниках, мимо которых они проезжали, ярко цвели петунии и маргаритки. «В такой день положено радоваться жизни» – так подумал Петров, на мгновение повернув голову к сидящей рядом Жене, чтобы увидеть ее лицо.

Но ответить она не успела. Ей позвонили. Понять, о чем идет речь, по отрывистым ее восклицаниям и вопросам было невозможно.

– Хорошо, я все поняла. Дома еще поговорим, да? Но информация интересная. Ой, подожди, знаешь что? Попроси эту женщину… Вернее, нет, не так. Просто попытайся выяснить, ненавязчиво так, кто находился тогда в том помещении, где шел ремонт, и мог слышать все это. Понимаешь? Мне нужен список. Ну вот и отлично. Скоро увидимся. Что? А-а-а… Да просто закружилась и забыла тебе позвонить. Думаю, теперь проблем не будет. Ну да, конечно, серьезно! Вот поправится Игорь Сергеевич, и назначим дату свадьбы…

Последнее слово она произнесла совсем тихо, как если бы только что поняла, что в машине не одна и что не надо было вообще озвучивать эту информацию. У нее и лицо-то при этом выражало досаду.

– Не мое это, конечно, дело, но, кажется, вам удалось кое с кем договориться? – Он усмехнулся и покачал головой.

– Не знаю, о чем вы…

– Я про Лебедева.

Она промолчала. Но потом, вдруг резко решив сменить тему и даже увлечь ею Егора, она оживленно заговорила:

– Думаю, это интересно. Дело в том, что сейчас Лена, племянница Тони, ну, вы поняли, о ком идет речь, помогает в ремонте какого-то помещения, кажется, бывшей пекарни, которую хотят переоборудовать в частный детский сад.

– Да, я в курсе. Это Эмма Атамас развила бурную деятельность. И что?

– А то, что сейчас нашу Лену учат там штукатурить. Ну, работают они там, штукатурят стены, женщины же одни, не молчат, кто-то что-то рассказывает, и вот всплыла тема Кленовой, той самой Натальи, труп которой нашли на земляничной поляне. И одна из женщин, ее зовут Галина Мышкина, вдруг возьми да и скажи, что она рожала тогда в одно время с Кленовой. И что утром, рано-рано, когда все роженицы спали, Кленова вышла из палаты, а вернулась в грязных тапках, долго ворочалась, а потом плакала, уткнувшись в подушку. Ну а после больница взорвалась – ребенка Кленовой украли! И все поверили, кроме Мышкиной. Она сразу заподозрила, что дело тут нечисто. Что никакого ребенка не крали, Кленова сама забрала его из детской. Но никому ни слова не сказала – побоялась, что ошиблась, а вдруг действительно кто-то выкрал ребенка? А позже, когда бригада женщин ремонтировала общежитие для жертв домашнего насилия, она не выдержала и бросила Кленовой в спину, мол, и много ли выручила от продажи ребенка? Кому продала? Как могла? Да и плюнула ей в спину.

– Ничего себе! И почему же никому ничего не сообщила?

– Вот я и подумала. Ведь до этого момента никто не подозревал Кленову. Никто ничего не знал и не догадывался. А когда Мышкина это сказала и кто-то это услышал, то… Вы понимаете, о чем я? Среди тех, кто услышал это, мог быть наш убийца. Вот почему я попросила Лену, чтобы она аккуратно выяснила, кто там тогда был, чтобы составить список свидетелей. Я просто уверена, что там должна быть Фаина.

– Знаете, а я ведь даже знаю, когда это произошло… В прошлом году. Мне соседка Кленовой рассказывала, как та отправилась в общежитие красить стены или еще чего там делать и вернулась очень быстро назад. Вся зареванная, видно было, что что-то произошло. И больше она туда уже не ходила. А когда соседка ее спросила, в чем дело, Кленова сказала, что «все твари», рыдала долго, а потом сказала, что она и есть самая первая тварь…

– Ну вот все и сошлось! Теперь, когда Лена подготовит список всех присутствовавших тогда в общежитии, кто мог услышать Мышкину, мы посмотрим, есть ли там Фаина. Или еще кто из кукольного клуба.

В пиццерии не было ни единого посетителя. За стойкой скучал молоденький бармен. За столом возле окна сидел кудрявый мужчина лет тридцати с небольшим и что-то строчил в стоящем перед ним ноутбуке. Это и был новый хозяин пиццерии Андрей Наполов.

– Да откуда мне знать, где Катька? Пьет где-нибудь с бомжами. – На вопрос, не знает ли он, где находится Екатерина Фролова, Наполов, демонстрируя полное неуважение к представителю закона, отмахнулся от Петрова как от назойливой мухи.

– Скажите, как и при каких условиях вы купили эту пиццерию у гражданки Фроловой?

– Да очень просто и купил. Пошли к нотариусу и все оформили чин чином.

– Учитывая, что гражданка Фролова, по вашим же словам, была алкоголичкой, – разозлился Петров, – то вряд ли она в момент подписания документов находилась в трезвом состоянии, а это значит, что вашу сделку могут признать недействительной.

– А вы докажите! – не унимался находящийся в дурном расположении духа Наполов. Он с брезгливой миной рассматривал теперь уже Женю. – Это тоже следователь?

– Нет, я не следователь. Но советую вам разговаривать со следователем хотя бы вежливо, – сказала, откровенно рассматривая нового хозяина пиццерии, Женя. – Может, вы еще не поняли, но вас подозревают в убийстве вашей любовницы. И я не удивлюсь, если выяснится, что никакой сделки вообще не было, потому что у вас не имелось денег на приобретение пиццерии, а это значит, что вам ее подарили. И сделала это женщина, находившаяся в состоянии алкогольного опьянения. Просто подписала, ничего не соображая, документы в присутствии вашего знакомого нотариуса, вот и все.

– Ну да, конечно, я еще и убийца. Может, я и не покупал пиццерию и мне ее подарили, но это не дает вам право обвинять меня ни в том, что я мошенник, мало ли кому что дарят, ни тем более в том, что я убийца! Вы что, спятили, что ли? Мало того что я столько времени провозился с этой ненормальной, пытался, кстати говоря, ее лечить, так еще теперь меня же и обвиняют! Можете позвонить в клинику «Алколайф». Я даже оплатил месяц ее пребывания там, а она сбежала на второй день. Вот такие дела. Можете проверить. И с чего вы вообще взяли, что ее кто-то убил? Говорю же, пьет с бомжами, а может, уже и живет где-нибудь на вокзале и спит на скамейке или на картонке. Она же вообще уже никакая…

– А ее квартира? – спросил Петров. – Она по-прежнему принадлежит ей?

Понятное дело, что вопрос этот был лишним, поскольку выдавал его неподготовленность к визиту. Но, с другой стороны, он еще всегда успеет проверить эту информацию.

– Надеюсь, что да. Хотя, признаюсь честно, я хотел и с квартирой ее провернуть… Короче, хотел переоформить ее на себя, чтобы Катька не продала ее каким-нибудь мошенникам или просто собутыльникам.

– Странно, что вы не сделали этого раньше. Вполне вероятно, учитывая сложившиеся обстоятельства, что квартиру она уже продала, вернее, отдала бесплатно, подписав спьяну договор купли-продажи, – вздохнула Женя. – Что же касается вашего предположения, что она пьет где-то с бомжами, то вам не показалось странным, что она вот уже несколько месяцев как пропала, ее нигде нет. Ведь она наверняка заходила к вам в пиццерию, пока была в состоянии это сделать. Может, требовала от вас денег…

– Да, было дело. Приходила. Но я не давал ей денег. Кормил ее и продукты с собой давал, оплачивал ее коммуналку. И в очередной раз предлагал ей лечь в клинику. Но не на аркане же я ее повезу!

– Есть такая служба, которая насильно увозит алкоголиков на лечение. Просто чтобы спасти их от смерти. Разве вам неизвестно об этом? – спросила Женя.

– У нее есть дача? – спросил Петров.

– Да. Кстати, есть! Не бог весть что, но жить можно. В сезон. Но вряд ли она там. Что ей там делать? Машину она давно уже не водит по понятным причинам.

– Машина? Она могла ее продать?

– Конечно! И машину, и гараж.

– Вы можете проехать с нами и показать ее дачу, гараж? Если это дача, то адреса, возможно, и нет…

– Да адрес-то есть, Фролов все оформил, другое дело, что вы не найдете ее, там петлять и петлять по этим дорожкам… Ладно, сейчас, только распоряжусь здесь, и поедем.

Дача, некогда, вероятно, уютная и комфортная, с большой застекленной верандой, а сейчас сплошь увитая диким виноградом и окруженная запущенным садом с заросшими сорняками, одичавшими кустами жасмина и больными после холодной и снежной зимы туями и можжевельником, представляла собой печальное зрелище.

Продираясь через густые заросли, Петров с Женей подошли к дому, попытались открыть его – дверь была надежно заперта. Заглянули во все окна, пыльные, тусклые – пустые комнаты, кухня, коридор. Никого нет. Если бы там находилось тело хозяйки, его можно было бы увидеть. Все в комнатах прибрано, ни следов борьбы, ни каких-либо признаков присутствия людей.

Вернулись в город, разыскали в гаражном кооперативе нужный гараж. Петров с Женей сразу насторожились, когда, только прикоснувшись к замку, поняли, что он лишь накинут, гараж не заперт. Хотя замок был покрыт толстым слоем пыли.

И вот там, в гараже, на земляном полу они увидели страшную картину – скелетированный труп женщины. Взвившиеся к потолку гаража жирные синие мухи, гнилостный запах – все это заставило Женю вылететь пулей наружу. Ее вырвало.

Егор Петров опустился перед трупом, принялся его осматривать. На женщине были полуистлевшая джинсовая юбка и красная шерстяная кофта. На ногах – некогда белые, а теперь грязные кроссовки. Длинные спутанные волосы были веером разложены вокруг головы, и на них сидело три бабочки – оранжевая, черная и голубая.

– Бабочки? – удивился Егор, коснулся одной из них и понял, что они сделаны из плотного картона.

Стоящий неподалеку Наполов, увидев издали труп, выругался и сплюнул себе под ноги.

– Вот дура, бл… И машину продала!!!