Читать книгу "Запрети любить"

При первой же встрече мы просто накинулись друг на друга под покровом тьмы, в которой утопала библиотека… Это неправильно. Так не должно быть. Мысль об этом отрезвила меня, но не хватило сил оттолкнуть незнакомца, который нежно поцеловал меня в щеку. Однако именно в этот момент вспыхнул свет. Тьма и накатившее вместе с ней наваждение страстью испарились. А я моментально пришла в себя, поняв, что зажимаюсь с каким-то парнем между стеллажами с французской и английской классикой. И вырвалась из его объятий.

Щеки и лоб пылали так сильно, словно я склонялась к костру. Сердце испуганно билось где-то в горле. Дыхание было прерывистым, и выровнять его никак не получалось. Парень удивленно смотрел на меня, щурясь на ярком свету. Будто не понимал, почему я оттолкнула его. Наверное, считал меня сумасшедшей.

– Этого не должно было быть, – сказала я тихо, но твердо. – Забудь о том, что произошло.

Резко повернувшись, я пошла прочь. Изнутри меня раздирали смущение, страх и стыд. Я не должна была это делать, не должна! Настоящее сумасшествие!

– Эй, стой! – крикнул он мне в спину, но я не обернулась. Просто шла вперед, почти ничего не видя – свет слепил глаза. – Да постой ты! – снова раздался голос незнакомца.

Я не собиралась останавливаться и ускорила шаг, чувствуя его пристальный взгляд. Мне хотелось поскорее покинуть библиотеку. И я сломя голову вылетела из отдела художественной литературы, но пошла не на остановку, а в небольшой сквер неподалеку – хотела спрятаться от людей, остаться наедине с собой. Казалось, все знают, чем я только что занималась в библиотеке. И осуждают меня.

Об оставленной где-то на полках книге я вспомнила лишь тогда, когда оказалась на лавочке, скрытой от посторонних глаз цветущими кустарниками. Дрожащими руками я вытащила бутылку воды из рюкзака, сделала несколько глотков, а потом, вспомнив, как губы незнакомца настойчиво касались моих губ, прикрыла их ладонью.

Я не думала, что мой первый поцелуй будет таким. Внезапным, нежным и ошеломительным. С человеком, которого я впервые вижу. В библиотеке. С одной стороны, это было восхитительно. А с другой… С другой – я чувствовала себя бесстыжей. Грязной. Отвратительной. И вспомнила маму. Иллюзий по поводу того, чем она занималась, у меня не было. Я не осуждала ее, но и идти таким путем тоже не хотела. Боже… Как же так вышло? Нельзя было разрешать незнакомцу целовать себя. И непозволительно было получать от этого кайф.

Мне сложно было понять себя и свои чувства. В прострации я сидела на лавочке, и думала, думала, думала… То корила себя за несдержанность, то вспоминала горячие губы и ласковые прикосновения – даже жалкие обрывки воспоминаний распаляли внутри почти потушенный жар. Мысль о прикосновениях незнакомца, реальных и воображаемых, распаляла и в то же время смущала.

Часа два я провела в сквере, и только когда совсем стемнело, отправилась домой. Уснуть не получалось – незнакомец не выходил из головы. И я пыталась понять, кто он, как его зовут, где он учится, чем занимается. Ведь все, что я знала о нем, так это то, что недавно он приехал из-за границы.

Ночью я пообещала себе, что выкину незнакомца из головы. А утром отчаянно искала его взглядом на улице и в учебном корпусе, желая увидеть еще раз хотя бы издалека. Однако парня нигде не было. Я стала подолгу гулять по территории Академгородка, часто бывала в библиотеке, но больше мы так и не встретились. Мой незнакомец пропал, оставив лишь жаркие воспоминания.

***

Не знаю, почему это случилось: тот, кого я так отчаянно искала и в то же время боялась, спас меня. Но факт оставался фактом. Мы стояли у крыльца и смотрели друг на друга. А когда его пальцы заправили мне за ухо непослушную прядку, по телу пробежала уже знакомая волна. И стыд от воспоминаний отошел в сторону.

– Знаешь, я искал тебя в тот вечер, – просто сказал парень. – Сначала в библиотеке, потом на улице. Ты так быстро убежала, что я тебя потерял. Я совсем тебе не понравился?

Я смутилась и в то же время почувствовала странную, почти необъяснимую радость. Он действительно искал меня? Я так сильно запала ему или в душу, или… Захотел продолжения?

– То, что произошло, было для меня неожиданностью, – тихо ответила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более ровно.

– Для меня тоже, – ухмыльнулся парень. – Ты ведь не думаешь, что я пристаю ко всем, кто в юбке? Я, конечно, не прочь порезвиться, но… Сам не знаю, что на меня нашло в тот день. Просто увидел тебя и…

Он замолчал – я и без слов поняла, что он имел в виду. Ту странную, почти непреодолимую страсть, которая вспыхнула между нами.

– Ты не должна была убегать, – продолжал парень.

И мне показалось, что в его голосе прозвучала обида. Не буду же я объяснять ему, что почувствовала в тот момент? Смущение, растерянность, стыд. Он не поймет. Поэтому решив, что лучшая защита – это нападение, я произнесла:

– Может быть, я тоже тебя искала. Но так и не нашла за эти две недели. Где ты был?

– На море, – пожал он плечами, и я поняла, почему он загорелый. – Отдыхал, читал твоего Карризи и вспоминал тебя. Знаешь, ты подтвердила мою теорию.

– Какую теорию? – выдохнула я.

Этот человек обладал удивительной способностью постоянно ставить меня в тупик.

– Скажи мне, что ты читаешь, и я скажу тебе, кто ты, – ответил он.

Я случайно облизнула пересохшие губы, и взгляд парня тут же остановился на них. Глупо, но… Мне нравилось, как он изучает меня. В его взгляде читался не только мужской интерес, но и затаенное желание. То самое, которое я почувствовала в библиотеке.

Оксана часто говорила, что женщина всегда знает, когда мужчина ее хочет. Раньше мне это казалось бредом, однако сейчас я вдруг поняла ее правоту. Я действительно чувствовала желание незнакомца.

– И кто же я?

– Девочка-загадка, – ответил он и резко перевел тему: – Ладно, я должен это сказать. Приглашаю тебя на свидание.

– На свидание? – глупо переспросила я.

– Ага. Ну, знаешь, что такая вещь, когда двое вместе проводят время. Разговаривают, смеются, целуются. Только не говори, что ты не из тех, кто целуется на первом свидании. – Его янтарные глаза смеялись. И это заставило меня смутиться еще сильнее.

– Мне прекрасно известно, что такое свидание, – нахмурилась я. – Представь себе, я даже хожу на них.

Это была полуложь. На свиданиях я давно не была. Не находила парней, которые привлекали бы меня настолько, чтобы гулять с ними.

– Тогда ответь – идешь или нет? – нетерпеливо сказал парень, поправляя темные волосы.

– Иду, – сорвалось с моих губ, прежде чем я подумала.

Он удовлетворенно кивнул. Словно знал, что я не откажусь.

– Отлично. До скольких у тебя завтра пары?

– До четырех, – отозвалась я.

– Значит, в четыре встречаемся здесь. На крыльце, – решил он. – И не вздумай не прийти. Я тебя все равно найду. Ну, все, мне пора. Иди на занятие, а я пойду подправлю кое-кому форму черепа.

– Что?.. – Я удивленно уставилась на него.

– Тот, кто к тебе приставал, будет немного наказан, – туманно ответил парень. – Так что не бойся. Больше тебя никто не тронет. До завтра!

Он подмигнул мне и развернулся, но успел сделать лишь несколько шагов.

– Стой! – крикнула я ему вслед.

Незнакомец оглянулся и вопросительно кивнул.

– Как тебя зовут? – спросила я.

– Игнат, – ответил он.

– А мое имя ты не хочешь узнать? – подняла я бровь.

– Я и так знаю. Ярослава. Красивое имя. Тебе идет, – отозвался он.

– Что-о-о? – ошеломленно протянула я. – Откуда ты знаешь?

– Пробил, я твой тайный сталкер, – усмехнулся Игнат, но, видя изумление на моем лице, пояснил: – У тебя на рюкзаке значок с твоим именем.

Точно! Значок! Его подарила мне Стеша, зная мою любовь к значкам. Я совершенно забыла о значке, а вот Игнат внимательный парень.

– Не забудь о завтрашнем свидании, Ярослава. Повторим то, что произошло в библиотеке.

Игнат коснулся своих губ указательным и средним пальцами и отправил мне воздушный поцелуй. Я сделала вид, что поймала его и прижала кулак к сердцу. Игнат улыбнулся и, снова сунув руки в карманы джинсов, пошел прочь. А я, проводив его одурманенным взглядом, направилась в корпус, все еще не веря в происходящее.

Глава 4. Почти с первого взгляда

Игнат шел по дорожке и с трудом сдерживал улыбку. Увидел эту девчонку и сразу захотел улыбаться, как идиот, несмотря на то дерьмо, которое случилось с ним за последние месяцы. Рядом с этой странной Ярославой становилось светло. Да и сама она была какой-то светлой и кристально чистой, словно ангел. От нее даже пахло так – хрустальной чистотой.

Он вспомнил аромат девушки – деликатный, женственный и нежный, с легким землянично-медовым аккордом. И понял, что снова хочет поцеловать ее. Как там, в библиотеке, когда от ее запаха, прикосновений и мягких податливых губ у него едва не снесло крышу.

Ярослава не знала, что это была не первая их встреча. Игнат уже видел ее, только вот сама она его не заметила. В первый раз Игнат обратил на нее внимание в холле главного корпуса за несколько дней до поцелуя в библиотеке. Девушка шла вместе с подружкой и о чем-то весело с ней болтала. Она была невнимательна и не заметила стоящего у колонны Игната, который в раздражении смотрел на время в телефоне – ждал друга с последней пары. Ярослава задела его плечом, из-за чего он едва не выронил мобильник.

– Аккуратнее, – с тихой злостью произнес Игнат.

Ее подруга сделала большие глаза и испуганно выдохнула. А вот девушка подняла голову, равнодушно скользнула по нему взглядом и сказала:

– Извините.

Сказала так, будто его вообще не существовало. И пошла дальше в сторону гардероба, даже ни разу не оглянувшись. Только вот Игнат смотрел на нее внимательно, пока не потерял из виду.

Он привык к разного рода уловкам со стороны девушек, которые пытались добиться его внимания. И поначалу принял это нелепое столкновение за глупый флирт. Однако быстро понял, что неправ. Девчонка будто бы даже не заметила его. А вот он заметил ее и оценил. И стройную фигуру, и длинные ножки, и копну распущенных светлых волос, которая доставала до талии. В ней что-то было, а что, Игнат и сам не понимал. Просто смотрел девчонке вслед и думал – какие на вкус ее губы?

Он даже представил, что прижимает ее к стене, сжимая бедра, обтянутые плотной джинсовой тканью, и накрывает ее очаровательный ротик поцелуем. Но фантазиям помешал друг. Серж подошел к нему сзади и хлопнул по плечу, заставив вздрогнуть от неожиданности.

– Напугал, придурок, – прошипел Игнат и первым направился к выходу.

– Не в настроении? – весело спросил Серж.

Он был единственным человеком, которого Игнат считал другом. Настоящим. Отец Сержа работал на его отца, и мальчики общались с детства, как братья, однако даже внешне казались полной противоположностью. Серж был среднего роста, худой, голубоглазый, с собранными в пучок на затылке светлыми волосами. Имел открытый и спокойный характер. Не грубил, не дрался. Зато играл на гитаре и умел быть обходительным и чутким. Девчонки велись на его глубокий бархатный голос и изящные музыкальные кисти рук. Они были готовы слушать его часами, и Игнат шутил, что друг сможет уломать любую. Однако Серж не был безобидным зайкой, каким его порой представляли посторонние. Он обладал выдержкой, хитростью и расчетливостью, которые позволяли ему добиваться своего, и это роднило его с Игнатом. Только ему удавалось успокоить друга, когда тот взрывался. Игнат шутил, что Серж его предохранитель, и тот соглашался.

Они сели в желтый «порше» Игната и погнали в бар к парням, с которыми часто тусили. Потом поехали в клуб, и уже там Игнат поймал себя на мысли, что не может выбросить из головы ту блондиночку, которая налетела на него в холле. Целуясь с какой-то длинноволосой барби, он зачем-то представил, что целует ее.

В следующий раз Игнат увидел эту девушку в тот день, когда они поцеловались в библиотеке. Вместе с парнями он стоял на парковке рядом с библиотекой, когда случайно обернулся и заметил ее – она шла по дорожке метрах в пятнадцати от него. Смотрела прямо перед собой, никого и ничего не замечая, а ветер трепал копну ее волос, которые на солнце казались золотистыми. На ней были зауженные синие джинсы и простая белая футболочка, и Игнат, разглядывая ее, прикинул, что грудь у нее второго размера. Его снова переклинило – теперь захотелось не просто почувствовать вкус ее губ, но и ощутить упругость груди в своих ладонях. На его лице появилась ухмылка, когда он представлял это.

– Смех без причины – признак Игната, да? – спросил Серж, заметив, что друг выпал из беседы и улыбается, глядя вдаль.

– Пошел ты, – беззлобно отозвался Игнат и кинул ему ключи от тачки. – Езжайте без меня.

Серж поймал ключи. Он был вписан в страховку, поэтому часто гонял на «порше».

– А ты чего?

– Дело одно решить надо, – загадочно ответил Игнат, наблюдая за блондиночкой, – она поднималась по лестнице, ведущей в библиотеку.

– Телочку нашел? – прозорливо спросил один из пацанов, видя, что Елецкий наблюдает за девушкой. Серж тоже заметил ее, но не стал ничего говорить – знал, что если Игнат захочет, расскажет сам.

Игнат ничего не ответил. Небрежно бросил парням: «Пока», – похлопал Сержа по плечу и направился к библиотеке, в которой за год обучения в университете не был ни разу. До этого Игнат учился в Лондоне, но с друзьями пару раз по мелочи нарушил закон. Начались проблемы, и разозленный отец был вынужден забрать его в родной город. Не то чтобы Игнат был рад этому, но и не особо расстроился.

Библиотека была неприлично огромной, и Игнат заблудился в бесконечных коридорах и залах, однако блондиночку все же нашел. Она бродила между стеллажами с зарубежными книгами, и Игнат, наблюдающий за ней, отметил, как девчонка хороша собой, только не красится и одевается демократично. Словно не хочет привлекать к себе внимание.

Он наблюдал за тем, как блондиночка касается пальцами корешков, открывает книги, пробегает глазами аннотации. Она явно что-то искала и не могла выбрать. А Игнат не мог отвести от нее взгляда, не понимая, что с ним не так. Его магнитом тянуло к ней, и в голову лезли неприличные мысли.

Справившись с собой, он все-таки подошел к девчонке, перехватил выбранную ею книгу и завязал непринужденный разговор, стараясь смотреть ей в глаза, а не на грудь – знал, что девушкам не нравятся такие откровенные взгляды.

Игнат и сам не понимал, зачем спросил Ярославу, можно ли ее поцеловать. Он вообще никогда никого об этом не спрашивал. Все получалось само собой, да и девушки сами готовы были умолять его об этом, а тогда не мог не спросить – побоялся обидеть. Такие, как она, – хорошие девочки – не целуются с незнакомцами. А в том, что Ярослава – хорошая девочка, Игнат не сомневался. Он был уверен, что она пошлет его. Но нет. Она сама потянулась к нему за поцелуем. И если сначала отвечала неумело, даже неловко, словно давно не практиковалась, то потом так распалила его, что Игнат забыл, где находится.

Он полностью растворился в объятиях Ярославы. Гладил по шелковистым волосам, сжимал бедра, целовал грудь сквозь ткань футболки. И наслаждался ее реакцией – его простые прикосновения явно заводили ее не меньше, чем его. Пару раз Игнату даже пришлось зажать ей рот ладонью. Он не хотел, чтобы их кто-то услышал и помешал. Этот момент должен был принадлежать только им двоим.

А губы у нее оказались умопомрачительные, с привкусом пломбира. Игнат углубил поцелуй настолько, насколько мог, и ему было плевать, что они случайно задевают друг друга зубами , а дыхания не хватает. Он целовал ее крепко и глубоко, гладя по лицу и шее, запускал пальцы в волосы, прижимал к себе, даже сквозь ткань футболки и лифчик чувствуя, как затвердели ее соски. Это заводило Игната еще сильнее – понимание, что девочке хорошо от его прикосновений.

Он настолько возбудился от простого поцелуя, что в какой-то момент в джинсах стало тесно, и ему захотелось взять девчонку прямо там, в королевстве книжных полок и пыльных страниц. Не то, чтобы у него давно не было девушки, но в тот момент казалось, что ее не было целую вечность. Он реагировал на каждое прикосновение Ярославы, как малолетний пацан, который впервые получил возможность дотронуться до женского тела.

Но весь кайф обломали. Когда зажегся свет, девушка оттолкнула Игната. Взглянула на него сумасшедшими глазами и убежала. Да так шустро, что он не смог догнать ее. А потом искал – не потому, что хотел продолжить, а потому, что Ярослава действительно понравилась ему. С первого взгляда в холле.

Разозлившись, что не нашел ее, Игнат отправился к Сержу и парням. А те погнали в стрип-клуб – решили расслабиться. Обычно Игнат умел веселиться в таких местах, и бабками сорил так, словно это были простые бумажки. Но в этот вечер он загнался из-за Ярославы настолько, что даже когда стриптизерша начала виться вокруг него, явно зазывая в «приват», ничего не почувствовал. Впервые за долгое время ему хотелось не одноразового секса, а теплых объятий. Чтобы девушка не стонала, пытаясь всеми силами показать удовольствие. А чтобы просто погладила по плечу и сказала: «Все будет хорошо». И чтобы это была та девчонка.

Казалось бы, странное желание. Иррациональное. Тупое. Но Игнат ничего не мог с собой поделать. Дома было слишком много проблем. Несколько месяцев назад отец после пары лет измен объявил матери о разводе. Все знали, что он развлекается с моделями. Игнат сам видел его однажды в компании девушки, явно своей ровесницы. Но никто не думал, что отец захочет развода. Он уехал из их квартиры, оставив Игната с матерью. А та словно с ума сошла от горя – первые недели плакала, заставляя сына сбивать костяшки о стену, ибо он понимал, что матери помочь не в силах. Потом начала общаться с подружками и пить. Много пить. А еще – устраивать истерики.

У нее и раньше были проблемы с самоконтролем, а теперь ее и вовсе накрыло. Она кричала, кидала в стену вещи, звонила отцу, угрожала ему – то тем, что расскажет всему миру о его махинациях, то тем, что покончит с собой. Мать то проклинала мужа, то умоляла вернуться. И все на глазах Игната, который просто не узнавал ее. Мать он любил и ее боль чувствовал, как свою. И винил отца – за то, что тот бросил их обоих: и его, и мать. А все ради какой-то шалавы, с которой сначала изменял, а потом решил жениться на ней.

Игнат не понимал, почему отец так с ними поступает. Злился, срывался на отца и часами мог тренить до ломоты в забитых мышцах, чтобы хоть как-то справится с эмоциями. Обида и злость охватывали его сердце каждый раз, когда мать плакала. Он пытался успокоить ее, отбирал бутылки с алкоголем, но ничего не получалось. Игнат чувствовал себя одиноким, и, наверное, поэтому ему так хотелось тепла и нежности, которые он раньше презирал. А рядом с блондиночкой было тепло. Может быть, потому что она была чистой, как ангел? Или ему все-таки показалось.

Поняв, что Игнату на нее плевать, стриптизерша ушла к одному из пацанов, которые тусовались вместе с ним. И уже через пару минут они удалились в помещение для «приватных развлечений». Рядом на диване Серж самозабвенно целовался то с одной, то с другой девушкой.

Игнат свалил из клуба раньше всех. Приехал домой и сразу понял – что-то не так. Телевизор работал, всюду горел свет, но матери нигде не было. Игнат звал ее, но она не отвечала. И тогда он пошел ее искать, обнаружив наконец в ванной комнате. Она лежала без сознания на полу, а рядом валялись пустые блистеры из-под таблеток и семейный фотоальбом. Видимо, мать рассматривала старые снимки. И, не выдержав, наглоталась каких-то таблеток. Игнат испугался так сильно, что впервые за много лет почувствовал себя маленьким ребенком. С криком он бросился к матери, стал тормошить, пытался привести в сознание, однако безрезультатно. Она не приходила в себя и казалась ему слишком холодной. Он мигом протрезвел и начал судорожно вспоминать номер «скорой помощи». Однако его так переклинило от страха, что вспомнить никак не получалось.

– Мам, мам, держись, я сейчас вызову врачей, только держись, – твердил он, стоя на коленях перед лежащей без сознания матерью и тыкал в экран телефона.

Пальцы дрожали, в горло будто кол вбили. Наверное, если бы не отец, который неожиданно появился в квартире, Игнат не справился бы. Отец ворвался в ванную, не снимая обуви и верхней одежды, мигом оценил ситуацию, нашел пульс на тонком запястье бывшей жены и, выхватив у сына телефон, сам дозвонился до «скорой» – только частной.

Константин Михайлович Елецкий был известным бизнесменом, умел даже в самых критических условиях быстро принимать решения и всегда знал, что делать. Именно эти качества помогли ему построить собственную маленькую империю. А волевой характер позволял идти вперед, несмотря на любые проблемы. Игнат уважал его – по крайней мере до того момента, как отец предал мать.

Врачи появились в квартире очень быстро, минут через пять. Осмотрели мать, уложили на носилки и повезли в больницу. Прихватив с собой сына, Константин Михайлович поехал следом за «скорой». Вид у него был сосредоточенный, почти спокойный, тогда как Игната трясло. Он не знал, что будет с матерью. Страшно было думать о том, что ее не станет.

Мать привезли в больницу – не в частную, а в обычную клиническую. Но отец по дороге поднял все свои связи, и их уже ждали. Мать забрали, а Елецкого с сыном проводили в какой-то кабинет, чтобы они могли подождать там. Ничего не говоря, отец встал у окна. Лицо у него было усталое. Но как только зазвонил его телефон, на лице появилась улыбка, которую Игнат давно не видел. Отец улыбался радостно. Так, как улыбаются лишь счастливые люди.

– Нет, милая, я уже не вернусь, ложись спать без меня, – ласково сказал он. – Конечно. И я тоже тебя целую.

Игнат сразу сообразил, что это она. Бывшая любовница, из-за которой отец развелся с матерью. Его передернуло от отвращения, а на лице появилась гримаса ярости. С матерью отец никогда не был так нежен. Тот, словно что-то почувствовав, повернулся. Увидел выражение на лице сына и нахмурился. Но ничего не сказал – просто попрощался и отключил звонок.

– Почему ты оказался в квартире? – с трудом спросил Игнат, которому все происходящее казалось сном

– Алина позвонила мне и сказала, что собирается покончить с собой, – хмуро ответил отец. – Пришлось приехать. Вот дура, а!

В его голосе не было жалости, скорее раздражение, и это стало для Игната еще одним ударом.

– Это все из-за тебя, – прорычал он в бессильной злобе. – Нашел себе шлюху, бросил мать. А ведь она с тобой была с самого начала. Когда ты еще был никем.

Он повторял слова матери, сам того не замечая. Плача, она часто говорила, что бывший муж просто использовал ее. Она была рядом с ним, пока он не был богатым, а как только у него появились большие деньги, а она состарилась, он тут же нашел другую.

– Я в первый и последний раз прошу тебя не называть Лену этим словом, – медленно, но угрожающе произнес Константин Михайлович.

– Иначе что? Что ты мне сделаешь? – хрипло рассмеялся Игнат.

– Поставлю на место, – спокойно ответил отец. – Просто запомни мои слова и не зли меня. Понял?

– Понял, – с насмешкой отозвался Игнат. – Я все про тебя понял, папуль. Все.

Отец сжал зубы так, что на щеках заиграли желваки. Но, справившись с собой, спокойно сказал:

– Я спишу твои слова на стресс. Ты испугался, увидев мать в таком состоянии. Однако должен понимать – она сделала это не всерьез. Это демонстративное поведение. Манипуляции.

Услышав это, Игнат скрипнул зубами. Для него произошедшее было трагедией, которую отец воспринимал как фарс. По крайней мере так ему в тот момент казалось.

– Пошел ты, – выпалил он и вышел, хлопнув дверью.

Отец его не останавливал. Вскоре стало известно, что с матерью все хорошо, и, услышав это, Игнат почувствовал слезы на глазах. Врач сообщил, что пока мать побудет у них, а потом ее придется отправить в психоневрологическое отделение из-за попытки суицида. Отец и тут договорился – решил не оставлять бывшую жену в государственной клинике, а отправил в частную Игната он тоже отправил, но уже на море. Решил, что сын получил психологическую травму и ему нужно отдохнуть. Злого на весь мир Игната привезли на виллу, принадлежащую отцу, которую он не мог покидать. И две недели ему пришлось провести на море без девочек, пацанов и развлечений. Только он, море и, на удивление, книги. Игнат помнил, какого автора советовала ему блондиночка. И сам не заметил, как прочитал почти все его произведения.

Вернувшись в родной город, Игнат снова встретил девчонку – уже не случайно, а целенаправленно. Просто ждал ее около главного корпуса, в котором она училась. И стал свидетелем сцены, взбесившей его настолько, что он готов был придушить урода Сейла, посмевшего тронуть его девушку. Игнат намеревался поговорить с ним об этом на ближайшей перемене. Не успел он дойти до пацанов, которые его ждали, как позвонил отец.

– Слушаю, – ответил парень.

– Сегодня в шесть будь в ресторане «Симфония», – сказал отец строго. – Прошу не опаздывать.

– Зачем мне туда ехать? – фыркнул Игнат.

Ответ отца стал для него ударом под дых:

– Хочу познакомить тебя с мачехой и ее дочкой.

– Что? Ты гонишь? – выдохнул Игнат. – Не собираюсь я ни с кем знакомиться.

– Таким тоном будешь разговаривать со своими дружками, – процедил сквозь зубы отец. – А со мной изволь быть учтивым. Иначе лишишься денег на карте, тачки и моего расположения. Итак, еще раз – сегодня в шесть ты знакомишься с Леной и ее дочерью. И если будешь плохо себя вести, я найду способ доказать тебе, что ты неправ, сын.

«Урод, ненавижу», – пронеслось в голове Игната.

– О’кей, – бросил он в трубку. – Буду.

И с этими словами отключился, ненавидя отца и его шалаву. Еще и дочка какая-то. Почему-то в тот момент Игнат решил, что дочка маленькая. Он и представить себе не мог, кого увидит в шесть часов вечера.

Игнат встретился с приятелями, и, лениво перебрасываясь с ними шутками, отправился на пару. Он понятия не имел, что это за пара, – учиться ему вообще не очень нравилось, и главный университет родного города, в который многие пытались попасть и не попадали, казался ему дном. Однако свалить не удалось – отец поставил условие: или Игнат делает все, как ему велено, или не получает денег. Вообще. Никаких. И возвращает обе тачки. Сжав зубы, Игнат согласился остаться в родном городе.

После скучной пары, на которой он только и думал, что о Ярославе, Игнат со своей компанией вышел во двор, а потом поднялся на крышу главного корпуса. Никто не появлялся здесь, кроме Игната, Сержа и их приятелей – это была их территория, и чужаков ждало много неприятностей. А они частенько тусовались тут, когда хотели прогулять пары. Курили, выпивали, приглашали девчонок – с одной из них несколько парней устроили групповое веселье, пока остальные студенты прилежно сидели в аудиториях и грызли гранит науки. Игнат в таком не участвовал – делиться не любил с детства. А если речь касалась женского пола, так и вовсе превращался в собственника. Давать кому-то попользоваться своей подружкой? Нет. Она только его. И пока они вместе, он не позволит кому-то еще ее касаться. Другое дело, что подружек он менял постоянно. Слишком скучно ему становилось с ними. До первого секса было еще ничего, а потом интерес пропадал. И он охладевал, расставался. Напоследок всегда дарил дорогие подарки – чтобы запомниться. Игнат умел быть щедрым с теми, кто доставлял ему удовольствие.

На крыше было солнечно и ветрено. Отсюда открывался вид на весь район Академгородка – учебные корпуса, ряды общаг, стадион, скверы, извилистую дорогу, по которой ехали казавшиеся маленькими машины. Игнат сел на свое любимое место – низкую перегородку, делившую периметр крыши на две части. Положил ногу на ногу, обхватив ладонью щиколотку. Серж сел рядом, переписываясь с кем-то. Парни, переговариваясь, встали около них.

– Скоро? – посмотрел Игнат на наручные часы, обхватывающие крепкое запястье. Он по привычке называл их котлами, хотя отец, слыша сленг, морщился. Ему нравилась чистая речь.

– Скоро, – подтвердил один из парней. – Сейчас приведут.

Игнат удовлетворенно кивнул. Спустя полминуты на крыше появились еще трое парней – двое из них вели третьего, с платиновыми волосами. Того самого, который приставал к Ярославе. Сейла. Кроссовки на нем были уже другие – черные. Его глаза беспокойно бегали из стороны в сторону. Он понимал, зачем его привели сюда.

– Игнат, я же не знал, что она с тобой! – выкрикнул блондин, прежде чем Елецкий что-либо сказал. – Мне жаль, что так вышло! Реально! Я типа прощу прощения…

– Типа просишь? – усмехнулся Игнат.

– Не, реально прошу, – замотал головой Сейл.

– Типа и реально. Мне нравится твой сленг. Информативный.

– Серьезно, Игнат. Я просто увидел красотку, хотел пошутить. Это пранк такой, понимаешь? – зачастил Сейл.

– Не особо. Тебя не учили, что с девушками так себя вести нельзя? – ласково спросил Игнат, рассматривая блондина спокойно и вроде бы даже дружелюбно, однако в глазах у него таилась холодная ярость. – Или, может быть, ты слышал, что нельзя лезть под юбку девушке, которая этого не хочет. Нет?

Серж усмехнулся. Знал, что друг разговаривает таким тоном, когда очень зол, но старается сдерживаться. Это как затишье перед бурей. И никогда не знаешь, когда грянет гром.

– Да знаю я, – торопливо мотнул головой Сейл. – Ну, не подумал. Затупил. Мы с пацанами поспорили, кто сможет так сделать. Я смог.

– Какой молодец. Просто герой, – вкрадчиво сказал Игнат. – Расскажи мне. Понравилась ее задница?

– Ну, ничего так, – необдуманно ляпнул Сейл. – Упругая и…

Договорить он не успел. Игнат резко вскочил с места и схватил его за горло, сдавив и заставив закашляться. Лицо перекосилось от затаившейся ярости,

– Запомни, малыш. Если ты еще раз когда-нибудь коснешься ее, я тебя прикончу, понял? Отвечай, тварь. Понял, или нет?

– П-понял, п-понял, – просипел Сейл.

– И это касается не только ее, но и других. Не трогай девочек, если они этого не хотят. Усек?

Задыхаясь, блондин послушно замотал головой. Вены на висках вздулись, в глазах появился страх. Игнат с презрением отпустил Сейла, на шее у которого остались следы его пальцев. И кивнул на пару бумажных стаканчиков с кофе, которые стояли рядом. Сейл удивленно заморгал.

– Как думаешь, что с ними нужно сделать? – спросил Игнат.

– Выпить?..

– Нет.

– А что? – вытаращился на него Сейл, продолжая кашлять.

– Нужно уметь признавать ошибки, – ответил Игнат и указал пальцем сначала на стаканчики, а потом на голову Сейла, давая понять, чего он хочет.

Сейл понял. Побелел. Сглотнул. В его глазах промелькнула ненависть, но тотчас спряталась за страхом.