Читать книгу "Женщина и тайны звезд"

Анет не могла не думать о родителях и невольно переживала, не имея никаких вестей из дома. Однажды, когда она вышивала камелию на новом убранстве, в дверь комнаты постучали.

– Вам письмо, мисс Браун, – бойко доложила горничная.

– Письмо? – переспросила Анет, оторвавшись от вышивки, – от кого?

– Вам, вероятно, пишет какая-то мадам Долли Браун. Наверно, вы знаете её, судя по одной с ней фамилии.

– Моя тётя, – беря письмо, ответила Анет.

– Не стану вам мешать, – горничная быстро удалилась, плотно закрыв двери.

Анет долго смотрела на конверт, не решаясь открыть его: она знала тётю по отцу не с лучшей стороны, та всегда была занозой в их доме. Приезжая погостить на время, она тут же уверенно принималась править хозяйством, раздавая указания направо и налево так, что со стороны могло показаться, что не Долли Браун, а сама царица посетила их скромное жилище, в котором явно всё идёт не так, как ей бы того хотелось.

Анет открыла конверт, ожидая увидеть череду нелицеприятных слов в своей адрес. Она и подумать не могла, что тётя станет достаточно уважительно вести тон письма, обращаясь к юной беглянке. Письмо было кратким.

Дорогая Анет! Рада тебе сообщить о своём намерении переехать в вашу станицу и быть подле своего брата и его жены Изольды, твоей матери. В силу известных обстоятельств оба не блистают крепким здоровьем и требуют ухода, более того, нуждаются в добром слове и участии близких, которых нет сейчас рядом. Посему ставлю тебя в известность, что, подумав, я приняла окончательное решение: стану я для твоих родных стеной и нерушимой крепостью их счастью и благополучию. Тебе же написала, так как знаю твои устремления к свободе и добрым помыслам, как и твою боль за родителей и питомцев. Не переживай, со временем всё образуется. Узнала адрес твой, точнее, твоей тёти, от твоей матери. Она так и сказала, что тебе больше некуда бежать, что не знаешь ты большей радости, чем умножать свои беды вдалеке от дома. Верю, ты справишься и, конечно, вернёшься в родительский дом. На том заканчиваю и обнимаю тебя. Тётя Долли.

Анет опустила голову. Подтекст письма был очевиден. Слова матери больно били в самое сердце, тем не менее вызвали у неё естественное желание быть полезной родителям, не обременяя их своими исканиями и сложностями. Анет вспомнила о том времени, когда жизнь её была предсказуема и вполне понятна. Но в ней было так мало искренних отношений с теми, кого по праву она считала своими кормильцами и наставниками. Однако жизнь преподносит нам то, что мы сами в глубине души жаждем получить. Анет понимала, что её уход из родительского дома стал поворотным моментом не только в её жизни, но и повлиял и на каждого из её близких. Для неё лично побег из дома стал шагом значимым и правдивым. Возможно, самым смелым и решительным за долгие годы.

День клонился к закату. Горничная готовила постель Анет ко сну. Серафима Андреевна была расстроена внезапной кончиной внучатой племянницы Ольги, которая безвольно прожигала жизнь, пока в конце концов не встретила и саму смерть. Уход в таком молодом возрасте был не только преступным для неё самой, но и обнажал серьёзный недогляд близких, пустивших на самотёк беспорядочную жизнь девушки.

Серафима Андреевна всеми силами поддерживала Ольгу в малейшем стремлении найти дело по душе, помогала всем, чем только могла, но та быстро теряла всякий интерес к её советам. Она видела, что Ольга одержима одним лишь желанием – отомстить близким за все свои невзгоды и несчастья. Никакие примеры и доводы тёти не меняли намерений девушки, соответственно и ход вытекающих из них событий. Надо сказать, что и родной брат Серафимы Андреевны, он же дед Ольги, сам вёл жизнь разгульную и беспорядочную.

Теперь всё вышло наружу, и те, кто ненавидел Ольгу за её характер и распутный образ жизни, лили слёзы и молили Господа не наказывать их за злобу и попустительство.

Серафима Андреевна, прочитав молитву перед свечой за упокой души племянницы, тяжело вздохнула. Было очевидно, что это трагическое событие стало для неё тяжёлым испытанием, тем не менее она не была настроена на долгие уныние и тоску, а старалась думать лишь о том, как свободна теперь душа несчастной и какой крест будут нести самые близкие, облачённые в горе и отчаяние безвременной кончины их дочери. Она молила Господа дать им покой и простить за всё, ибо нет ничего невозможного для любви и милости Его.

Анет видела печаль тётушки, ей хотелось утешить родного человека, чем-то поддержать, проявить участие. И она крепко обняла её, а после, нарвала фиалок в палисаднике и поставила в вазу на видное место. Та, чувствуя поддержку Анет, грустно откликнулась:

– Вот, милое дитя, ноша бывает разной: и трудной, хоть и своей, и чужой, хоть и лёгкой. Мой крест – быть с теми, кто заблудился да бродит в темноте, где мрак забирает разум, болящий да затуманенный всякого рода предрассудками. Не всегда удаётся вырвать пленённого из лап погибели. Знаешь, мне сейчас вспомнились слова Оскара Уайльда: «В жизни бывают только две настоящие трагедии: одна – когда ты не получаешь, того чего хочешь и вторая – когда получаешь».

Серафима Андреевна смахнула слезу со щеки и тихо спросила:

– Видишь ли ты ясно путь свой, дорогая? Будет ли он выбран осознанно?

– Да, тётя, вижу. Я выбрала путь и знаю его. Хотя ваш дом и стал мне прибежищем, где я почувствовала успокоение и благодать, но я больше не могу здесь оставаться, как бы душа моя ни была привязана ко всем вам и вашему гостеприимству. Я прожила у вас целый месяц и теперь должна начать свою жизнь с нового листа. У меня было время всё обдумать. Вероятно, я буду какое-то время жить в лишениях, зарабатывая скромные деньги, но я знаю: манящая меня жизнь стоит того, мой выбор – следовать своему пути. А свобода – ценность для меня неоценимая, – Анет замолчала, чтобы немного перевести дыхание, а затем продолжила: – Выбрала я станицу Ивановскую для обретения там пристанища, пусть и временного. Буду там ладить утварь разную, я уже и аванс получила на дорогу и обустройство жилища, что при храме построено.

Озадаченная такой новостью тётя только руками взмахнула и тут же села в кресло. Некоторое время Серафима Андреевна молчала, вероятно, обдумывая сказанное Анет, а затем взволнованно произнесла:

– Девочка моя, выслушай меня, пожалуйста. Я думаю, ты вправе делать так, как велит сердце. Но позволь дать тебе мой совет: я давно уже живу на свете и знаю, какие «подарки» преподносит порой жизнь. В отрочестве мы с твоей мамой получили от отца наследство. Со временем мы его частично потратили на свои нужды, но осталось и нашим будущим детям. У меня, как ты знаешь, детей нет, я не смогла родить ребёнка, точнее, не успела, так как мой муж рано умер. Так вот, мой тебе добрый совет: бери то, что дают и не ропщи, а радуйся. И прими мою помощь. Я знаю, что начинать новый путь одной весьма сложно и затратно. Если по сердцу тебе моя любовь и забота, представь, что ты стала моей наречённой дочерью и всё, что осталось от наследства, я хранила для тебя.

Анет замерла, а после бросилась на шею тёти, едва не задушив её в объятиях.

– Две мамы! – воскликнула она, – я принимаю и благодарю!

Обе расплакались в объятиях друг друга.

Иногда кажется, что спонтанные решения принимает сама жизнь, подводя к ним шаг за шагом разные события. И всё ложится одно к одному, подобно тому, как карты в игре выдают нужную масть будто бы случайно, а на самом деле, всё выстроено по принципу: причина происходящего с тобой – твоё поле и намерение.

Эти минуты Анет будет помнить всю жизнь, каждый раз благодаря судьбу и свой род, в котором ей посчастливилось появиться на свет. Вечер завершился сладким, умиротворённым сном без сновидений.

На следующее утро Анет уже была поглощена подготовкой к отъезду, однако её внимание привлекла странная выходка почтового, которой она была возмущена до глубины души. Мало того, что он не выполнил её просьбу об отправке письма с пометкой «срочно», адресованного новой хозяйке, так ещё выдумал браниться в присутствии всех дам дома, высказываясь, какой беспросветно-мучительной стала его жизнь при новых порядках и законах, и теперь, чтобы прокормить семью, ему нужно день и ночь быть оторванным от дома, зарабатывая гроши, которых едва хватает на оплату счетов да дорожные. Анет вышла к нему, оглядела его неприметную фигуру и строго спросила:

– Вы зашли в наш дом сообщить эту новость? Я надеялась услышать от вас о своём письме, которое уже должно быть получено в месте назначения, а слышу только ваши проклятия и жалобы. Вряд ли в моей власти давать вам советы, но сегодня я, пожалуй, должна это сделать, – сказала Анет. – Не думаете ли вы, что ваша жизнь изменится, если вы станете стенать о ней, заходя в каждый дом, где ждут от вас, между прочим, иных сообщений по долгу вашей службы. Вы строите жизнь так, как должно вам и как велит вам ваша совесть и выбор вашей души. Разве не в этом суть нашего пребывания здесь? – взяв паузу, по-прежнему строго выговаривала девушка. – Я надеюсь, мой тон не смутит, а настроит вас на новые решения выпавших на вашу долю задач. Я надеюсь также, что моё письмо всё же будет отправлено незамедлительно. Я дам вам щедрые чаевые, но только авансом за вашу дальнейшую добрую службу в этом доме, если вы пожелаете и далее оставаться на этом поприще.

Почтовой смущённо кивнул головой, принёс свои извинения всем дамам и быстро вышел, не дождавшись чаевых. Анет продолжила свои приготовления, напевая: «Нет ничего дороже слов, тех, что дева напевает про любовь».

И настал день разлуки. Небольшой саквояж уже стоял у порога, а Анет с нежностью смотрела на свою так неожиданно обретённую вторую маму и вновь благодарила, с грустью вглядываясь в её глаза.

– Анет, девочка, я так рада, что судьба подарила мне счастье наслаждаться общением с тобой, быть полезной для тебя в дни трудные и стремительные. Я знаю, что моя скромная роль и участие – это всего лишь крошечная глава в твоей судьбе. Я знаю, чувствую, какие сложные переплетения готовит тебе жизнь, до каких глубин уведёт тебя твоя дорога. Будь честна с этим миром, как честна ты со своим сердцем. Пусть судьба не будет строга к твоим ошибкам и взлётам. Пусть каждый твой день будет наполнен радостью присутствия в этом мире, чтобы ни случалось на твоём пути, а ночи наполнятся блаженством с тем, кого выберет твоя душа и провидение.

Анет смущённо опустила глаза, сдерживая слёзы. Они крепко обнялись, даря друг другу надежду на скорую встречу, ласково расцеловали друг друга в щёки. В тот же день поезд унёс Анет в новые дали с неизведанными ею дорогами.

Глава V

– Верь в свою звезду. Верь! Так в фильме говорили. Всегда верь! – топая ногой, беленькая девчушка лет семи строго смотрела на своего сверстника.

– Сама верь, – упрямился мальчик.

– Ну и глупый, – сердилась она, – вот я верю, а ты будешь стоять тут и плакать до старости.

Мальчик прижался к забору, отвернувшись от настойчивой девчушки, вероятно, чувствуя перед ней свою беспомощность и всем видом выказывая, что он намерен прекратить любые разговоры, оставшись при своём мнении.

– Вот вредина! – раздосадованная подруга легонько постучала его кулачком по лбу, незамедлительно получив отпор.

– О чём спор? – заинтересованно спросила Анна, случайно наблюдая эту картину, подходя к своему дому.

– Ни о чём, – буркнул мальчик и, насупившись, отвернулся от обеих, скрестив руки на груди.

– Я понимаю, что невежливо вмешиваться в чужой разговор, тем более, когда он касается двоих, но всё же я рискну вам предложить свой опыт в жизненных вопросах, возможно, смогу быть чем-то полезна, – Анна дружелюбно улыбалась, присев на корточки возле детей, – меня зовут Анна, а как зовут вас?

– Вероника, – сразу ответила девочка, оглядывая нежданную собеседницу с ног до головы, – а это Егор.

Мальчик, насупившись, не произнёс ни слова.

– Отлично. Теперь мы с вами знакомы. Почти знакомы, – рассмеялась Анна, глядя на мальчика. – А что у вас случилось, если не секрет?

– Секрет! – выкрикнул мальчишка и пнул ногой камешек.

– Так бывает, проходили, – вставая во весь рост, понимающе вздохнула Анна. – Могу познакомить вас со своим другом, пёсиком, которого зовут Рад. Уверена, он знает многие ответы на важные вопросы и непременно поможет вам с ними разобраться, если проникнется доверием к вашей дружбе. Его имя происходит от слова радость. Вот такой волшебный пёс, – развела руками Анна, улыбаясь.

– У меня тоже есть пёс, – буркнул Егор, неожиданно для себя вступая в разговор.

– А как его зовут? – спросила Анна.

– Герда. Я сам её кормлю и гуляю с ней, – заявил Егор, сохраняя недовольный тон.

– А у меня кот Барсик, – подхватила девочка, – ему восемь лет, он у нас немножко ленивый. А знаете, как называет его мой дедушка? – Барсук! – Вероника заливисто рассмеялась, уже забыв о недавнем споре.

– Видимо, по заслугам, – улыбнулась Анна.

Егор тоже невольно улыбнулся.

– Так что, идём знакомиться с Радом? Или у вас есть дела поважнее? – уточнила Анна.

– Дела есть, но мы всё-таки сходим, – ответил Егор, гордо вскинув подбородок.

– Ну и отлично, – подытожила Анна, надевая сумку на плечо, – тогда вперёд. Надеюсь, что долго вас не задержу.

– Идём, идём! – торопила Вероника, подпрыгивая от радостного нетерпения увидеть волшебного пса.

– Только в дом мы заходить не будем, нам не разрешают родители, – предупредил Егор.

– Понимаю, – кивнула в ответ Анна. – И все трое направились в сторону её дома.

– Ну, знаешь, – с досадой глядя на пса, сказала Анна, едва войдя в дом, – это были мои любимые тапочки, а ты сделал из них дуршлаг для вермишели. Эх, Рад, надо купить тебе завтра новых игрушек. Тебя, между прочим, дожидаются во дворе дети, которые желают с тобой познакомиться, а ты вот как меня встречаешь, ушастый хулиган.

Анна надела на своего любимца поводок и вывела его из дома.

– Вот и Рад собственной персоной, – торжественно произнесла она. – Правда, этот сорванец, разгрыз мои тапочки до безнадёжного состояния.

Анна снисходительно рассмеялась и вежливо представила гостей:

– Знакомься, мой друг, это Егор и Вероника.

– Мы двоюродные брат и сестра, – уточнила девочка, глядя на пса.

– Он же ещё совсем маленький, – удивился её брат.

– Маленький да удаленький, – рассмеялась Анна, отстёгивая поводок от ошейника.

Рад, виляя хвостом, принялся обнюхивать новых друзей.

Около часа они резвилась в саду, играя с мохнатым другом. Смех детей не замолкал ни на минуту. Да и вовлечённая в детские забавы Анна насмеялась от души, и вдруг она поймала себя на том, что счастлива, легка и свободна, как в детстве, когда только ветер гулял в её волосах. «Куда испаряется это чувство, когда мы взрослеем и нагружаем наш мозг, делая из него гирю, которая уже не способна беззаботно и легко оторваться от земли и лететь, лететь в небеса…», – думала Анна. Теперь в бойкой и жадной до радости детской компании она бегала и пряталась, словно и не было многих лет взрослой жизни, столь серьёзно надуманной.

– Уф-ф-ф! Устала, – вскинув руки, выдохнула Вероника.

– Я сейчас принесу компот, – кивнула Анна, поднимаясь по ступенькам в дом.

– Мне воды, – крикнул Егор вслед.

Рад, разгорячённый и тоже уставший, плюхнулся к подножию пушистой ели, тем не менее поглядывая за детьми и хозяйкой, забавно раскинув уши на земле.

Когда все уселись за небольшим столиком в саду, Вероника, выпив стакан компота почти без остановки и отдышавшись немного, вдруг выпалила:

– А хочешь, я расскажу тебе, почему мы ссорились с братом тогда?

– Ну, я думаю, нужно спросить разрешения у брата на столь интимные подробности, – с лёгкой улыбкой сказала Анна, заметив, что в общении с ней доверительно перешли на «ты».

– Можно, – смущённо кинул Егор, положив вспотевшую голову на руки.

И Вероника тут же принялась рассказывать, эмоционально размахивая руками:

– Понимаешь, Егору дали важную роль в нашем детском спектакле, а он никак не может справиться с ней. Как только выходит на сцену, боится слово сказать, а ведь даже и зрителей в зале нет! И мы с ним заспорили.

Анна с пониманием покачала головой и поинтересовалась:

– И в чём же заключается спор?

– Я знаю, уверена, что Егор может выступить и сыграть свою роль. Нужно только верить в себя. А он утверждает, что никогда не сможет, потому что ему медведь на ухо наступил.

– Ну, во-первых, так говорят про тех, у кого нет слуха, а точнее, нет музыкального слуха – разъяснила Анна, – а во-вторых, интересно узнать, что говорит ваш режиссёр по этому поводу?

– Антонина Петровна говорит, что с ним бьётся как рыба об лёд, и если до понедельника Егор не сможет сказать свои слова со сцены, то назначит другого мальчика на эту роль.

Егор смущённо уткнулся поглубже в сложенные на столе руки.

– Тут, простите, возникает главный вопрос: а ты сам, Егор, если отбросить все трудности и споры, хотел бы выступать на сцене при зрителях, среди которых будут и твои родители?

Егор помолчал немного, потом, вздохнув, поднял голову:

– Мама кричит на меня, когда я делаю что-то не так. Если бы я мог улететь на такую планету…

– То там смог бы выступить перед доброжелательной публикой, – продолжила Анна.

– Ну, если бы рассказывал про галактические корабли и космолёты.

– Что ж, не будем откладывать такую возможность в долгий ящик, – радостно объявила Анна, – представь, что ты высадился на некую неизвестную планету. Здесь, к счастью, оказались три благодарных и доброжелательных слушателя, включая собаку. – Егор с недоверием посмотрел на Анну, а та продолжала: – Мы, земляне, мало знаем о галактических кораблях, луноходах и прочем, точнее сказать, вообще ничего не знаем.

Вероника тут же поддержала Анну, такая идея ей понравилась:

– Я бы очень хотела узнать, ну хоть что-нибудь, – жалобно попросила она, соединив ладони у груди.

Егор воодушевлённо посмотрел на них и мечтательно произнёс:

– Пусть тогда… там у нас будет космическое взлётное поле, – мальчик деловито показал рукой на большую поляну, окружённую кустами и деревьями, – а здесь, за домом, штаб инопланетной базы, где я работаю. Я пригласил вас с другой планеты на экскурсию, – последнее слово он выговорил с трудом, – так как у вас нет ещё галактических кораблей, световых лучей и лазеров, способных менять время и пространство.

– Да, серьёзные познания, – глядя в небо, произнесла Анна. – А как же мы добрались к вам, если у нас нет ещё таких кораблей? – она вопросительно смотрела на Егора в надежде получить внятный ответ.

– Это просто: я привёз вас сюда на своём корабле.

– Так-так, – потирая ладони, заинтересованно говорила Вероника, – давай рассказывай, не терпится узнать, как вы тут живёте.

– Хорошо живём, – буркнул Егор, – только нужно вежливо попросить и немного потерпеть, так как я должен передать данные в штаб.

Егор удалился за угол дома, и Анна, посмотрев на Веронику, шепнула:

– Мужчины не любят, когда ими командуют, и лучше помнить об этом, тем более мы с тобой на правах гостей.

– Ладно, – кивнула та, едва сдерживая смех.

Вскоре Егор вернулся совершенно серьёзный и принёс с собой какие-то камни, палки и даже водопроводный шланг, так удачно обнаруженный у колодца.

– Сейчас я расскажу вам об устройстве летательного аппарата, ну и как тут у нас всё устроено. – Он принялся раскладывать принесённые предметы, увлечённо разъясняя предназначение каждого. Вряд ли его «инопланетные гости» могли понять смысл всех галактических терминов и определений, но слушали внимательно и стойко, чтобы ничем не сбить речь гостеприимного хозяина, который столь щедро делился секретной информацией.

– Вам нужно время, чтобы всё понять, тогда вы сможете построить свой галактический корабль и лететь на другие планеты, – серьёзно сообщил инопланетный представитель.

– Спасибо, Егор, это было незабываемо и очень интересно. А на этой площадке есть и другие виды космолётов? – с интересом спросила Анна.

– Конечно! Я сейчас вам их покажу, – он аж подпрыгнул от радости.

Вся компания отправилась на известную поляну, слушая новый познавательный рассказ.

– Егор, нам влетит, если мы вовремя не вернёмся домой, – неожиданно вспомнила Вероника. – Сколько время? – обращаясь к Анне, тревожно спросила она.

– Почти семь.

– Вот видишь, нам пора, – крикнула беловолосая землянка.

– Да, время летит незаметно, – развела руками Анна, глядя на Егора.

Парнишка с грустью вздохнул и недовольно пробурчал:

– Ну вот, только разыгрались…

– Если вам разрешат родители, приходите ко мне в другие дни. Завтра я уеду из города, но скоро непременно вернусь и буду рада вам, мои новые друзья. А как Рад будет рад, – и она рассмеялась над своим каламбуром.

Дети принялись благодарить гостеприимную хозяйку, явно не горя желанием от неё уходить, но пора было домой, и от этого никуда не деться. Они знали, что родители могут и не отпустить их одних в следующий раз.

– Благодарю за подаренное удовольствие и доверие, – Анна с улыбкой помахала им рукой.

Дети помахали в ответ и скрылись за углом резного забора. Наполненная яркими чувствами хозяйка, невольно вспомнила давно забытый стих:

Наруш свои планы: взлети в облака,

Откройся другим измереньям.

Станцуй «чунга-чангу» или бобра,

И сделай прививку от лени.

Попрыгай в резинку, слепи пароход,

Отбрось свои знанья и книги.

Ты этот день положи на счёт

Грядущего изобилья.

На следующий день, рано утром, Анна с матерью уже мчались по шоссе на стареньком такси. Путь их лежал в родной посёлок, где Анна родилась и провела годы своего детства.

– Ну вот, обещала приехать – и приехала, – объявила Анна, едва выйдя из машины.

– Да, давно я здесь не была, – вздохнула мать, оглядываясь по сторонам.

Таксист достал из багажника их сумку, получил от них деньги и был таков. Рад, оказавшись на свободе, прыгал от радости, дёргая поводок в разные стороны.

– Вот сорванец, – усмехнулась Анна, поправляя короткий плащ и наблюдая за суетливым другом. – Мам, а помнишь, я также нетерпеливо прыгала и даже ныла, когда хотела обещанное мороженое или пойти в кино?

– Конечно, помню. Отец баловал тебя, а ты баловала свою собаку, позволяя ей слишком много, – ответила мать.

– Да, мне не хватает отца… очень. Я счастлива, что могу обнять тебя и, – Анна умолкла и внимательно посмотрела в глаза матери, – прости меня, родная. Я боялась многого: своих чувств, боли, прошлого… я боялась жить. Я люблю тебя, мам.

Она обняла мать и нежно поцеловала в щёку. Рад заскулил, вероятно, тоже претендуя на свою долю внимания.

– Идём, страдалец, идём, – позвала Анна и весело шлёпнула пса по заднему месту.

Женщины купили цветы на небольшом рыночке у местного магазина и отправились на кладбище, где были уже давно. Дорога предстояла долгая и обещала душевную беседу вдали от шумного города и людей. Рад, освобождённый от поводка, носился вперёд-назад, весело размахивая ушами и благодарно поглядывая на своих спутниц.

– Мама, скажи мне, кто я? В чём мой талант, способности? Чем я отличалась от других детей? – неожиданно спросила Анна.

– Странный вопрос. Ты сделала карьеру и прошла столько испытаний, многого достигла и вдруг… не знаешь, кто ты, – мать даже приостановилась.

– Не знаю.

– Хм, это что-то новое. С самого детства ты была в центре внимания и всегда собирала вокруг себя кучу ребят. Они бросали все свои дела и бежали к тебе по первому зову. Когда вы собирались во дворе, это ещё куда ни шло, но когда ты всю ораву приводила в дом, мне это жутко не нравилось: шум, крики, сор… и даже перестановка мебели. Ты помнишь это?

Анна рассмеялась:

– Ещё бы, мы придумывали разные спецзадания, а затем самоотверженно бросались их исполнять.

– И ты всегда была лидером, генератор идей, да и только. Ума не приложу, откуда только брались у тебя бесконечные сценарии забав. Помнишь, как вы притащили от бабушки старый холодильник и отправились на нём в космическое путешествие, прихватив с собой кота? Я долго не могла понять, откуда раздаются истошные вопли бедного животного. Как вам вообще пришло в голову его туда затащить? – Они вместе рассмеялись, погружаясь в давние события. Через некоторое время Анна спросила вновь:

– Скажи, а ты знала, кто твоя дочь? Ну, по сути, понимаешь?

Зинаида Викторовна задумчиво посмотрела в небо и невольно вздохнула:

– Чтобы знать, кто твоя дочь, нужно знать, кто есть ты. Согласна? Вряд ли я тебе отвечу на этот вопрос. Но то, что у тебя есть талант педагога и наставника, думаю, ты знаешь. Твоё желание лечить каждую букашку и спасать «утопающих», наводили меня на разные мысли.

– Папа сказал однажды: «Моя дочь – первопроход». Тогда я вряд ли правильно поняла смысл этого слова, но оно, произнесённое с такой гордостью и любовью, крепко засело в моём сознании. Как ты думаешь, почему папа так назвал меня?

Мать неожиданно остановилась, оглядываясь по сторонам, очевидно, в поисках подходящего брёвнышка или пня, чтобы присесть. Она сразу как-то переменилась лицом в один миг.

– Мама, что с тобой? Тебе плохо? – с испугом спросила Анна, подхватывая её под локоть.

– Я присяду, доченька, погоди.

Заприметив в стороне поваленный ствол, женщина медленно направилась туда, опираясь на руку дочери.

Анна осторожно усадила мать и с тревогой обняла за плечи:

– Вода, у нас есть вода, бутерброды, яблоки. Ты что-нибудь хочешь? Что-то болит?

Мать отрицательно покачала головой и через некоторое время тихим голосом произнесла:

– Подожди… Я сейчас расскажу тебе… я вспомнила. Вспомнила… Ты уже знаешь, что за отца и за мать у меня была бабушка Таисия. Она взрастила во мне веру, которая вела меня по жизни в любые годы. В молитве протекали наши дни, ничего мы не делали без молитвы. И ладилось всё у нас, и в доме порядок был, и в саду. Помню, однажды заболела бабушка и слегла, а мне годков семь или восемь было. Позвала она меня к себе и шепчет, ладони мои поглаживая: «Разожги огонь в печи да в лампадке, помолись на иконы сердечно и отдай Богу заботы мирские. И не печалься боле». Сделала я всё так, как велела мне бабушка, да и задремала за столом. Сон вижу, словно явь. Идёт парень молодой да высокий навстречу мне. Я опешила, засмущалась вся, а он руку свою разжимает, а на ладони – кольцо золотое. Показывает мне и говорит: «Как станется тебе двадцать лет, мы поженимся. Буду звать я тебя Лебёдушкой, ты зови меня Соколом и роди мне первопрохода».

– Перво-про-хо-да? – удивлённо повторила Анна.

Мать пожала плечами:

– Я и слова-то такого не слышала, и забыла о нём давно. Правда, сон тот в руку был. До сих пор его помню. Отца твоего, действительно, в двадцать лет встретила, замуж за него вышла, дочь родила, не сына. А тут ты спросила, сердце так и оборвалось, и я вспомнила об этом.

– Странно, – задумчиво прошептала Анна, – значит, я – первопроход-первопроходец? – Анна усмехнулась странному сочетанию, а затем подытожила: – Ну и в чём же я первая?

Мать снова пожала плечами:

– Вопрос. Только сейчас чувства во мне странные всколыхнулись: волнение, радость… Жизнь остро ощутила сейчас, словно в детство вернулась. А ты что чувствуешь, доченька?

Анна печально опустила глаза:

– Я и не встретила своего суженого, и во сне не видела, и ничего нового не открыла, мама.

Та ласково обняла дочь за плечи:

– Так откроешь, какие твои годы. Лишь бы свет души не иссяк, и любовь придёт.

Могила отца имела вполне ухоженный вид. Многолетние цветы уже набирали силу и подчёркивали атмосферу пробужденной весны, которая не знала ни границ, ни преград в своей природной чистоте и искренности. Зрелая ель укрывала ветвями почти всю территорию оградки, словно оберегая могилу охранным куполом.

– Ну, здравствуй, дорогой наш. Долго мы у тебя не были, ты уж прости нас, непутёвых. Уберём старые листья, упавшие ветки, и будет совсем хорошо, – деловито говорила мать, а дочь, не отрывая глаз, смотрела на фотографию отца. Слёзы горячими струями текли по её лицу. «Папочка», – горько прошептала она и закрыла лицо руками.

День клонился к закату, когда, утомлённые дорогой, они вернулись домой. Каждая из них, наполненная собственными чувствами и событиями, окрашивала прожитый день в свои цвета и смыслы. Каждая была счастлива по-своему, благодарна судьбе и прожитому дню.

Этой ночью Анна видела яркий сон: она шла в небесно-голубом платье по озарённой солнцем улице, и тут её окликнула девочка, обращаясь к ней самым трепетным, самым нежным на свете словом: «Мама!».