Читать книгу "Люцифер. Время Вечности"

Нет, конечно же, приятель приходил ещё не раз. На то он и демон искушения! И среди других приводил ту самую девицу, которая была знакома с Ликием не только на языке тела, но и на языке сердца. А потому и весьма охотно снова и снова ходила к нему в гости, каждый раз всё отчаянней надеясь на продолжение банкета – в виде свадьбы. Готовая уже для него на любые жертвы! Взвалить на алтарь их взаимной любви любую из своих подруг. Почему-то только с ним ощущая себя императрицей!

Но Ликий с тех пор был суров и неумолим. Демонстративно уткнувшись наутро лицом в подушку, пока все не разойдутся. В том числе и – императрица. Краем глаза исподволь наблюдая, как неохотно она следует за своими весёленькими фрейлинами. Делая вид, что тоже улыбается. Даже не попрощавшись!

Именно потому, что у Ликия с тех пор изменилась сама парадигма восприятия. Ведь до того, как он начал сдавать кровь, Ликий жил исключительно для того чтобы снимать и ублажать девиц. Как и любое животное мужского пола, с которыми он для этого объединялся в шумные ватаги, называя это проявление бессознательного высокопарным словом «дружба». То после того как он фактически убедился в том, что не только пьянки-гулянки оттягивают сдачу крови, а следовательно и получение средств от её реализации, но и сами гулянки с девицами, как объяснил ему врач, делают его кровь всё менее качественной.

– Так как на восстановление организма после соитий, – без тени улыбки заметил врач, – уходит колоссальное количество и без того дефицитных в организме микроэлементов. Постоянная нехватка которых постепенно приводит к общему иммунодефициту. Что и проявляется в возникновении различного рода заболеваний. Так как это бьёт прежде всего по тем болезням, которые человек унаследовал от своих недалёких предков – бабушек и дедушек, столь же безалаберно разбазаривавших, в своё время, свой потенциал здоровья, делая тебя ещё более болезненным и недалёким, чем они сами. Пойдя их неровной походкой по их стопам. Что животные давно уже преодолели, размножаясь почти исключительно весной. Всё остальное время года сохраняя к противоположному полу завидное равнодушие, – вздохнул врач. – В отличии от нас, этих самых глупых представителей животного вида, круглый год пускающих свой организм вразнос! Напрягая своей несдержанностью медицину, которая уже не успевает со всеми вами справляться. Переходя от неумеренного потребления вредной пищи до самых, надо заметить, случайных соитий. Не говоря уже о распространении венерических заболеваний! Особенно – в праздничные дни, которые надо все как один просто взять и запретить! На законодательном уровне!

– Ну, это уж ты хватил! – усмехнулся Ликий и пошёл домой. Оставив врача в кабинете, успокаиваясь, кидать шариками из листов исписанной диагнозами бумаги в стоящую у двери корзину.

Но слова врача заставили его по дороге домой глубоко задуматься. Да так глубоко, что с тех пор он стал избегать девиц. Что и послужило поводом для распространения слухов о том, что он интересуется ещё и мальчиками, которых он просто-напросто пытался наставить на путь истинный! И буквально ввинтить им новое – проверенное на медицинском уровне – мировоззрение. Продолжая служить донором на благо родины, подчинив себе своё животное для своего же блага.

– Блага в смысле Платона, а не Аристотеля, – загадочно улыбнулся Ликий.

На что я лишь усмехнулся ему в ответ, давно уже понимая разницу.

К недоумению остальных приятелей, которые поняли из этого только то, что что-то тут нечисто!

Особенно, когда Ликий показал нам свой шальной язычок и приглушив свет, ровно в десять вечера молча ушел спать в свой «медвежий угол», невзирая на остальных. Оставив нас допивать и расходится, защёлкнув за собой железную дверь на замок с демонстративно скошенным, от обиды, язычком».

– Это ты про то, чтобы я не ревновала тебя к Креусе? – усмехнулась Медея. – И всегда была готова взвалить её на алтарь нашей любви?

– Я решил, что ты её именно для этого и приглашала! Разве нет? Ведь Первый закон – это Закон о Жертве!

– Как группу никому не известных музыкантов приглашают «на разогрев» перед выступлением рок-звезды? – усмехнулась Медея. – Ну и как, она тебя разогрела?

– Вполне. И теперь я готов зажечь звезду! – улыбнулся Аполлон и поцеловал звезду в губы.

Звезда не сопротивлялась. Она не хотела, чтобы Мастер ушел от Маргариты «с демонстративно скошенным, от обиды, язычком», который предательски раздваивается на кончике стального пера. Если кто заметил?

– Ладно, – зевнула Медея, – мне пора спать. Пока!

– Может, ляжем спать вместе? Если ты всё ещё сомневаешься, я могу очень щедро заплатить! – снова достал Аполлон пачку долларов. И потряс её душу.

– Да пошёл ты! – закусила губу Медея, чтоб не вырвать деньги.

– Заплатить за гостиницу! А ты о чём подумала? – наконец-то рассмеялся он и схватился за живот. – Сотни долларов хватит? Или пятьдесят, по знакомству? Ладно, уговорила, держи триста!

– Я тебе не Нелли!

– Ну, если передумаешь, звони!

Глава3.Сита

И к обеду она позвонила.

– Ты согласна поиграть в Нелли?

– Прости… тут… есть дела поважнее. Я хочу, чтобы ты отвёз в ремонт мой компьютер. Он мне нужен для работы над твоей книгой.

– Всё настолько серьёзно? – усмехнулся он.

– Хуже! Я пишу диплом. Такая гадость…

– Именно так Ленин и отзывался о своих работах.

– Ты мне льстишь. Всё не настолько плохо.

Около мастерской «Атлант» Медея выскользнула из машины. Аполлон тоже вышел, чтобы ей помочь, но… обомлел, увидев Ситу.

Та с не менее очаровательной подружкой Кайкейи легко и непринуждённо двигалась навстречу. Они обе роскошно выглядели в своих лёгких цветных сарафанах с юбкой ниже колен. Господи, как же они были прекрасны!

Медея оглянулась и понесла системный блок в мастерскую.

А Сита спросила, как только подошла:

– Привет, Аполлон, это что, твоя новая девушка?

– Нет… ещё.

– Да не ври! Думаешь, я не вижу, как она не идёт, а пляшет?

– Вчера она пригласила меня к себе на кофе и отшила.

– Она не смогла бы тебя отшить! Я-то тебя знаю! Или она лошица, которую ты разводишь?

– Нет. Я решил завязать.

– Ты? Хватит врать! Аферисты бывшими не бывают. У меня есть для тебя одно грязное дельце! – таинственно улыбнулась Сита.

– Сильно грязное? – усмехнулся Аполлон, потерев тремя пальцами воображаемые купюры.

– На двадцать пять тысяч долларов. Как тебе?

– И на сколько часов работы?

– Всего-то на пару недель.

– На целых две недели?

– Просто, это я для себя рассчитывала. Но ты ведь у нас криэйтор, ты сможешь и побыстрее всё это провернуть!

– Я не криэйтор, я Творец! Так что мне наверняка и пары дней хватит. Но, вообще-то, я хотел бы со всем этим завязать, если честно.

– Из-за этой тёлки? – усмехнулась Сита.

– В рейсе мне так больно было каяться в том, что мы тут вытворяли, что я поклялся Господу больше не участвовать в ваших сомнительных аферах.

– Что значит – ваших? – возмутилась Сита. – Ты же сам участвовал в разработке сценариев ограблений «По законам триалектики», забыл? Что они такие же наши, как и твои.

– Позови на это дело Равану.

– Он решил, что я лошица, которую ты развёл на любовь! Так что ты мой единственный шанс провернуть это дельце.

– И в чём же его суть?

– Не могу сообщать детали, пока ты не согласишься. Иначе… Ты провернёшь его сам! Я-то тебя уже знаю!

– Так вот за что ты мучила меня в астральном теле! Из-за жалких денег?

– Равана из-за этих «жалких» ста тысяч долларов меня избил! А потом ещё неделю осыпал пощёчинами упрёков! Обвиняя в том, что я пожалела тебя и сама же дала тебе уйти! Ведь я всё ещё безумно тебя любила!

– Вот поэтому-то я и хотел бы со всем этим завязать, если честно.

– И ты собрался изображать перед этой соской из себя обычного лоха? – засмеялась над ним Кайкейи. – Ну, Аполлон, ты меня и рассмешнил! Так она что, ничего про тебя не знает? Она реально лошица?

– А что именно Сита тебе о нас рассказывала? – оторопел Аполлон и посмотрел на Ситу. – Как ты посмела посвящать смертную в наши тайны?!

– Не всё, успокойся! Мне пришлось ей рассказать, как Мариче смылся от тебя с деньгами после ограбления Валины.

– Вот я ржала над тем, как ты его упустил! – стала издеваться над ним Кайкейи. – Сита накинула ему эту тему, притворившись, что безумно его любит, чтобы он пробрался в коттедж к Валине и вскрыл его сейф вместо вас. И тебе оставалось только встретить его на выходе и забрать у него деньги Сугрива. Долбанул бы ему по мозгам разок, да и всё! А не стоял и пялился на его ствол. Как лох конченный! Вот умора! Сита же заякорила прикосновениями и ввела ему в подсознание кодовое Слово «Зайка»! Ты что, с перепугу, язык проглотил?

– Ладно, я отпускаю тебя! – усмехнулась Сита, заметив, как сильно тот смутился, осознавая свою вину. Ведь раскаяние превращает нас в ангелов. – Так уж и быть, ангелочек.

– А что, могла бы не отпустить?

– Конечно могла бы, ты уже забыл? Или тебя снова приворожить? А то у меня пока что никого нет. Ладно, иди уже за своей новой девушкой. И помни мою доброту, «Зайка!» – подмигнула Сита, заставив его остолбенеть.

Повисла такая тяжелая пауза, словно их тела были не из рыхлой белковой массы, а из кремния.

– Ещё раз меня кинешь, убью. Даже не касаясь! – Сита подошла вплотную, взяла его за руку и сильно надавила ногтем большого пальца на нервный узел ниже локтя с внешней стороны руки, одновременно с этим громко активировав кодовое Слово: – «Морозко!»

Его сердце, на мгновение, словно окаменело. От потрясения он не смог ничего ответить. Попытался, но никак не мог подобрать слова, которые помогли бы развеять её чары, лишь сильнее сдавливая дыхание.

И вдруг вспомнил, как рефлекторно нажал на тормоз, когда девушка с обочины махнула ластом. И всю дорогу на него поглядывала. А потом, когда он склонил «Корону» возле её дома, всё-таки сказала, смущаясь своей навязчивости:

– Я бы с тобой отдохнула, если честно. Но боюсь, что ты этого не захочешь. Просто, ты так классно выглядишь!

Он оглядел тогда эту полноватую, но богато одетую девушку и ответил:

– Спасибо тебе огромное за комплимент, но я и вправду не могу себе этого позволить. Извини.

– Что, у тебя есть девушка?

– Если бы ты её только увидела, ты бы меня поняла!

Вспомнил, как глубоко и преданно он любил Ситу. И через это наконец-то смог раскрыть сердечную чакру, чтобы нейтрализовать её чары.

Уже прощаясь, Сита приподнялась на носки и поцеловала Его в посиневшие губы, погладив по щеке.

– К сожалению, мне уже пора! – вздохнула она, отпуская руку.

Покинутый и растерянный, он ещё долго стоял бы и зачарованно смотрел им вслед, если бы не мороз, сковавший тело. Ведь из одежды на нём были только серо-голубая рубашка «Ив Сен Лоран», тёмно-серые спортивные брюки «Рибок» и кроссовки «Найк», навсегда примерзшие к постаменту.

Невольно вспомнив, пока Медея была в компьютерной мастерской, как Сита приходила во сне и в течение двух недель регулярно разворачивала на большом деревянном столе кожаный чехол, предлагая разные виды холодного оружия, которыми ему приходилось каждую ночь с ней биться. Ощущая астральным телом боль от порезов и уколов, когда она, как более умелая фехтовальщица, то и дело его ранила. А когда он, поначалу, отказывался с ней драться, Сита заявляла: «Отказ – это тоже выбор!» И рубила со всего маху. И он в течение двух недель просыпался в каюте весь в слезах. А сожитель Швабрин спрашивал: «Я уже полчаса за тобой наблюдаю. Что тебе там такое снится, что ты рыдаешь во сне, как баба?» «Что, не мог разбудить?» – упрекал его Аполлон, удивляясь, что шрамов на теле нет, а слёзы – настоящие! Пока однажды не появился архангел с мечом в руках и сказал Сите, выбив у неё из рук саблю: «Всё! Ему уже хватит». И осознал, что архангелы попускали эти издевательства, чтобы он не столько понял, сколько именно ощутил на своей шкуре, что с Ситой ему лучше уже не связываться.

– Это была моя бывшая, – объяснил Аполлон, когда Медея вернулась и села в «Спринтер». И направил машину в сторону её дома. По серому асфальту. Мимо серых зданий. Всё ещё видя мир исключительно в сером цвете. – Полгода назад Сита явилась ко мне в астральном теле во сне и устроила бойню! Приурочивая свои удары к тому, как невыгодно я описал её. И сказала мне на прощание, что придёт во сне ещё и снова устроит бойню, если я не стану к своим будущим девушкам более лоялен в книгах.

– Знаешь, мне тоже не понравилось, как ты описываешь своих бывших. И поэтому я не хотела бы, если честно, чтобы ты и меня описывал, если мы всё-таки решим быть вместе.

– Так ты не обманывай меня, да и всё! Не буди во мне Аполлона! Или почему, ты думала, Сократ называл свой разум – критическим? Сите не понравилось именно то, каким высоким слогом я описал во «Втором Пришествии» её прозаические измены.

– Вот поэтому-то я и не хотела бы становиться твоей девушкой, если честно.

– Ты даже не представляешь, от каких денег я сегодня ради тебя отказался!

– И во сколько же я тебе обошлась?

– В двадцать пять тысяч долларов!

– Да пойми ты, – глубоко вздохнула Медея, – когда я обнимала тебя на пляже, я не лгала. Ты действительно очень сильно мне понравился! Но как только я замечала около нас Ганимеда, ты тут же становился для меня одним из нашей музыкальной тусовки. И мои объятия сами собой разжимались. Так что я действительно себя не контролировала. Прости. И только теперь понимаю, почему так глупо себя вела. Так когда мы пойдём в «Метро», ты уже договорился?

– Нет. И не собираюсь.

– Почему это?

– Потому что ты отказалась со мной встречаться. А я не собираюсь с тобой дружить. Ни под каким предлогом!

– А как же причитающиеся тебе за выступление Ганимеда деньги? По-моему, это неплохой предлог!

– Вот, как надумаешь со мной встречаться, так и начнём веселиться за счёт выступлений Ганимеда. А пока извини, у меня тоже есть принципы.

– Да пойми ты, дело не в тебе. Я просто устала уже быть чьим-то прилагательным, пойми. Везде, куда бы я ни приходила, меня тут же спрашивали: «Так ты и есть та самая девушка Ахилла?!» Девчонки – сгорая от зависти, а парни – классифицируя меня как ту, кому ни в коем случае нельзя даже улыбаться. Ведь Ахилл давно уже стал легендой! А после того, как я стала им говорить, что теперь я уже не его девушка, все девчонки стали снисходительно мне сочувствовать и посмеиваться надо мной, которая «проворонила такого парня!» И в дальнейшем общении вытирать об меня ноги. Как об неудачницу, которая теперь так низко пала. Как будто бы без Ахилла я вообще никто и звать меня никак. Так, пустое место. Дырка, которую бросил бублик, – горько усмехнулась Медея. – И теперь я не хочу, чтобы все начали ассоциировать меня с тобой. И снова испытывать, если мы расстанемся, этот позор. От которого я едва оправилась. Ведь ты тоже у нас легенда! Сам Аполлон в глазах Ганимеда и Братков. Не был бы ты одним из нашей музыкальной тусовки, я давно бы уже с тобой замутила. Или ты думаешь, для чего я приглашала тебя к себе домой, на кофе? Но как только ты начал цитировать Ганимеда, моё мировоззрение тут же перевернулось, и я снова вспомнила, кто ты.

– Вышел на замену Ахиллу? Произошла замена в команде «Спартака», на лёд вышел новый форвард!

– Вот я и стала отбивать все твои шайбы, встав на воротах нашей судьбы! – засмеялась Медея. – К тому же, – потупилась она и отодвинула фенечки, показав запястье левой руки, – я уже боюсь покончить с собой, если ты меня тоже бросишь.

– Что это?

– А не видно?

– Ты пыталась… Что за глупости?

– Это всё из-за Ахилла.

– Он тебя избил?

– Если бы! Ахилл пригласил меня покататься на тётиной яхте по заливу. Напоил самым дорогим шампанским, а потом прямо посреди бухты аккуратно снял с меня всё подаренное им золото и бриллианты, заявив, что хочет сам надеть на меня новый комплект украшений с изумрудами. И швырнул их в море! Представляешь? Только из-за того, что приревновал к Пифону!

– Взбредёт же такое в голову! Лучше бы он просто тебя избил. Или утопил. Как все.

– Да! Чтобы я уже не мучилась, ощущая себя «голым королём»! Или думаешь, почему девчонки стали надо мной смеяться? Вот поэтому-то я и не хотела бы больше ни в кого из вас влюбляться. Я же говорю, я едва оправилась.

– А я после очередного расставания с «любовью всей жизни» в рейсе постоянно пытаюсь прыгнуть за борт. И Богу каждый раз приходится меня спасать.

– Так ты серьёзно в это веришь?

– Знаешь, когда ночью стоишь на открытой палубе, размышляя о том, как покончить со всем этим бытовым хаосом, вдруг матрос выходит и говорит: «Что, прыгать надумал? Пошли, накатим!» Ты вдруг понимаешь, что Бог реально живой, как и говорил Христос. И Он действует через людей. Бог – это Бытие!

– Ну и как, помогло?

– Да. Я и сам был в шоке! Матрос, который предложил мне выпить, сказал, что он только поэтому и берёт в рейс водку, что однажды тоже захотел прыгнуть за борт, но выпил всего одну рюмку, как сам же над собой начал во весь голос смеяться, не понимая уже, что за бред ему лез в голову? Думаю, что в церкви только для этого и продают кагор, что всего лишь один глоток полностью развеивает чары злых духов! Ведь демоны – это тоже духовно продвинутые сущности, но в силу того, что они на своем духовном Пути не практиковали раскаяние, пошли по Пути Зла, как Сита. Только благодаря сердечному раскаянию христианство и является самой прогрессивной религией!

– Ну и как, раскаяние помогает? – усмехнулась Медея.

– Да. Оно полностью заменило мне алкоголь! А ты сколько раз пыталась вскрыть вены?

– А ты посчитай шрамы! – злобно вывернула она запястье.

– Всего-то три раза? Да ты, по сравнению со мной, жалкая любительница. Острых ощущений!

– Очень острых! – усмехнулась Медея. И передёрнулась. – Вот я и опасаюсь, что наш роман будет для кого-то из нас последним.

– Поэтому я и хотел бы, если честно, чтобы мы встречались без обязательств! – улыбнулся Аполлон и включил песню «Обещания».1919
  Мумий Тролль, «Обещания».


[Закрыть]

– Но боюсь, что Ганимед, Дез, Дум, Братки и все прочие музыканты в этом городе тут же станут считать меня твоей девушкой! – отстранилась Медея, сделав музыку тише. – Свободные отношения просто не укладываются в их головах. Они если видят знакомую им девушку рядом с парнем, тут же пытаются их поженить. А я уже устала быть чьим-то прилагательным, пойми. Дело не в тебе, дело в нашем городе. Если я начинаю с кем-то просто шутить, все вокруг тут же думают, что я с ним заигрываю. Только потому, что они тоже хотели бы со мной переспать, чтобы встать в один ряд с Ахиллом!

– Ты просто не поняла сути рассматриваемого вопроса! – усмехнулся он, включив «щит Аполлона». – Ахилл – яркая индивидуальность среди панков, которые трутся об него, как коты, ощущая в нём своего лидера. Дез уже сто лет как играет дез-метал с Думом, а Ганимед поёт, со сцены внушая то, какой он умный! Если помнишь, то это именно Дез организовал всю нашу неформальную тусовку, предложив музыкантам и их фанатам собираться по субботам около Дворца Культуры. Братки тоже уже давно на сцене, их знает весь город! Где они – безусловные божества, грозно взирающие сверху-вниз на простых смертных с этого «Олимпа». Я хоть и не пою, но пишу стихи, на которые ребята поют песни. А ты… да, ты красивая! Но не столь яркая индивидуальность, как любой из нас. И единственное, чем ты можешь быть, чтобы стать хоть кем-то в глазах других, это прилепиться к одному из тех, чья слава уже давно гремит по всему городу! Благо, что он не такой уж большой и вся продвинутая молодёжь давно знает друг друга в лицо, покупая билеты на концерты. Или по их текстам, как меня. Как ты тут же узнала меня по словосочетанию «секс-юрити».

– Сосу-рити! – показала Медея язык.

– Вот ты и ощущаешь себя духовно нищей по сравнению с нами, воплощёнными божествами!

– Поэтому-то я и хочу отсюда как можно скорее уехать! Я только для этого и стала президентом студенческого клуба в институте, чтобы у меня появился шанс улететь в Америку!

– По обмену студентами?

– Там меня хотя бы перестанут ассоциировать с Ахиллом. Или с тобой, если мы всё же решим быть вместе. К тому же, я не хочу всю жизнь работать учителем английского языка, как моя бабушка, подрабатывая репетиторством. Именно поэтому я и не хочу ни за кого выходить тут замуж и плодить нищету. Жить я хочу хорошо!

– Этот мир называют действительностью! А это предполагает, что здесь надо действовать, проявляя свой скрытый потенциал. Но если у тебя отсырел порох, что ты сможешь проявить там, куда улетишь? Как говорили в школе: «От перемены мест слагаемых сумма (счастья) не изменяется». Надо тренировать свой мозг, только это высушит твой порох, сделав тебя поджарой, так сказать, гнедой кобылицей!

– Воронцовой? – оторопела Медея, решив, что он намекает ей на свадьбу.

– А не розовой пони, как сейчас, – коснулся Аполлон её розовой рубашки, – в мечтах улететь «в прекрасное-далёко»,2020
  Песня «Прекрасное Далёко».


[Закрыть] Именно этому я и учу в книге! И если ты начнёшь её переводить, то станешь воспринимать мои идеи как часть себя, став со-творцом книги. Ты читала «Блеск и нищета перевода»?2121
  Хоссе Ортега-и-Гассет, «Блеск и нищета перевода».


[Закрыть] Переводчик является даже ещё большим творцом, чем тот, кто написал исходник. Именно поэтому все так восторгаются Шекспиром! А он всего лишь переводил с ирландского и других языков более древних авторов. Привнося в их работы свой необыкновенный стиль и ярчайшую индивидуальность, которые и превращали исходники в подлинные шедевры на сцене. То есть – на глазах у всех!

– Хорошо, уговорил. Я подумаю над тем, чтобы стать твоим со-творцом.

– А для того чтобы ты понимала меня ещё глубже, я и хотел бы, если честно, чтобы мы обменивались не только ментальными, но и радужными энергиями.

– Исключительно для пользы дела?

– Чтобы понимать друг друга до глубины души! Или ты мне отказываешь, потому что разводишь на свадьбу?

– Да какая свадьба? Я уже одной ногой в Америке! Поэтому и не хотела бы, если честно, ни с кем тут связываться.

– Не желая запятнать себя таким позором, как я? Можешь не опасаться, благодаря Сите я наконец-то понял, что не приспособлен к семейной жизни. И единственное, что мне удалось вынести после неудачной попытки взять её в жены, это что адаптация к семейной жизни ведет к её десакрализации.

– Почему это?

– Ну, хотя бы потому, что если ты хочешь обладать как можно лучшей самкой, то ты должен из кожи вон лезть, доказывая ей, что ты самый лучший самец в этом стаде.

– Баранов?

– И обладать как можно лучшими вещами, наглядно доказывающими ей твою богоизбранность! – показал он жестом сверху-вниз на свой дорогой наряд, купленный им в Пусане.

– Средний имидж и средние вещи притягивают средних самок, – согласилась она.

– И отталкивают – лучших! А тот, кто пытается на всём сэкономить, притягивает вечером свою экономку. А чтобы сэкономить и на экономке, заводит себе жену.

– А я-то наивно думала, что скромность украшает человека.

– Рисуя его прекрасным евнухом в глазах самок! Поэтому семейная жизнь, сама по себе, ничему не учит. Кроме как набивает нам голову суевериями, которые в критических ситуациях «почему-то» не работают. И мы беспомощно смотрим на свои «познания» и, не найдя поддержки в себе, начинаем искать её у Бога, которого мы «убили» вместе с Ницше, чтобы с чистой совестью нарушать заповеди, и которого теперь вынуждены срочно реанимировать. В своём сердце. Откуда здесь твёрдая почва под ногами? Мы и в Бога не верим и не верить уже не можем. И не зная к чему стремиться, стоим и топчемся на месте, как лошадь, потерявшая наездника, не зная уже к кому пристать. Поэтому личный опыт – это собрание сочинений!

– Если он не переосознан критически?

– А все твои воспоминания – утопия! И антиутопия – у тех, кто пытается со всем этим покончить, как ты. Вы всё никак не поймёте, что смерти уже давно не существует. И самоубийства бессмысленны, понимаешь? – с укором посмотрел он на её шрамы. – Сознание уже давным-давно отцифровывается на «облако» души, имеющей полевую структуру, носитель которой «меньше зёрнышка горчичного».2222
  Мф.13:31—32


[Закрыть] Каждым своим подвигом или проступком нажимая на клавишу «ввод» и унося, добавляя это в «облачное хранилище». И то кем ты, в итоге, станешь, зависит только от того, как именно ты программируешь свою реальность уже сейчас, каждый день поступая так или иначе. А покончив с собой однажды, ты программируешь себя делать это снова и снова, каждую жизнь!

– Вовлекаясь в эту «дурную бесконечность»? – засмеялась Медея. Над собой. – Ладно, если не получится улететь в Америку, твоя книга станет для меня реальным шансом проявить «блеск перевода».

– Но какая разница – где? Страна – всего лишь сцена. Всё зависит от того, умеешь ли ты танцевать!

– У тебя на подтанцовках? Вот поэтому-то я и хотела бы сменить декорации, чтобы начать выступать соло. И попробовать развести в Америке какого-нибудь миллиардера. Я уже устала считать ваши жалкие гроши, которые, к тому же, могут снова в одночасье утонуть в море! – покрутила Медея пальцем у виска.

– Все знают, что Ахилл приревновал тебя к Пифону. Твоя проблема в том, что ты предпочитаешь обижаться не на свои ошибки, а на эти «дорожные указатели». Расстреливая их из бластера отрицательных эмоций только за то, что ты не смогла войти в крутой поворот судьбы, и тебя вынесло с трассы в кювет отчаяния. Вместо того чтобы очнуться, выбить ногой лобовое стекло стереотипных взглядов, вылезти из искорёженной ситуации, отряхнуться от осколков обид и начать ползти вверх, истекая кровью раскаяния. Полностью изменив за время подъема на шоссе судьбы свою мифологию поведения.

– На ту, которую ты мне предлагаешь?

– И готов тебе, как со-творцу, заплатить за пятьсот страниц тысячу долларов!

– Точно?

– Легко! – и он, для наглядности, швырнул в окно невесомую пачку из-под чипсов.

– Что ты делаешь?! Прости, Гринпис, – молитвенно сложила она руки. – Весь из себя такой умный, а ведёшь себя…

– Я не мусорю. Я создаю рабочие места!

– Как это?

– Если бы никто не мусорил, тысячи дворников остались бы без работы! Мы должны не только думать о том, как помочь ближним, но и реально помогать им сохранить рабочие места!

– Никогда об этом так не думала.

– Ты скованна стереотипами поведения, а потому и не видишь дальше собственного носа. И не делаешь ничего, чтобы улучшить этот мир!

– Лихо же ты умеешь оправдываться! Я же ещё и виновата!

– Это называется – ходить на ушах, ставя всё с ног на голову!

– Но, к сожалению, мне уже пора. Пока! – выпорхнула она из машины, засунула системный блок подмышку, невесомо хлопнула крылом двери и засеменила в сторону подъезда.

«Вот тебе и „нищета перевода“, – вздохнул Аполлон, проводив взглядом исчезающего в подъезде ангела. Хотя и видел, что Медея буквально машет крыльями… от восторга. – И чего она всё выделывается? Даже Сита уже увидела, что она моя. Заигралась в демона искушения? Профессиональная деформация, блин. Как там писал о них Марсович? „Но они не протягивали к вам руки. В жесте отталкивания протягивали они к вам руки!“ Чтоб тебя это заводило? Ах, это ж Геневера! Заранее внесла в это шоу дух интриги! – усмехнулся он и поднял взор к небесам. – Спасибо, ангелы, за сотрудничество».

Сотрудники агентства «Новая жизнь ангела» молча помахали ему в ответ. Прекрасно осознавая, что Творец их с такого громадного расстояния, разумеется, не видит. Но так хотелось в это верить… что одна юная особа послала ему воздушный поцелуй. Поклявшись мысленно, что как только Творец вернётся в Высший Мир и захочет поблагодарить коллектив лично, она с ним непременно встретится. Просто поговорить. И обсудить книгу. А дальше… как получится. Если получится, – тут же поправила себя она. Заметив, как все сотрудницы приосанились и непроизвольно стали прихорашиваться.

Понятное дело, что дружба с Ганимедом была выше отношений с девушками. С утра он ходил в «Метро», но арт-директор попросил его организовать выступление бесплатно.

– А почему бы вам тогда не начать отпускать бесплатно и спиртное?

– Спиртное? – не понял арт-директор. – При чём тут это?

– А то вы не знаете, как опьяняет музыка группы «Гагарин бит» всех и каждого в этом городе? Это же чистый спирт!

Но арт-директор так и не захотел делиться деньгами, которые хозяин клуба для этих целей регулярно ему выделял, желая отчитаться по документам за выступление во всём объёме и рассовать деньги по карманам.

И лишь использовал эту неудачу в конструктивных целях, чтобы Медея закусила удила и помчалась к нему во весь опор!

Но тут на дорогу выбежал Равана.

– Стой-стой-стой, Аполлон! – замахал он руками.

И так как Аполлон нажал на тормоз, чтоб Равана не решил, что он его испугался, тот запрыгнул на переднее сиденье.

– Ну, чего ты хотел?

– Сита сказала, что ты решил соскочить.

– Да, я решил уйти в завязку.

– Но ты должен вернуть нам деньги!

– Они у Мариче.

– То, что ты лоханул тему, ещё не означает, что ты нам ничего не должен. Это твои проблемы! Ты должен их отработать. К тому же, я не верю, что Мариче мог так запросто от тебя уйти. Мы не можем его нигде найти.

– И как же я его, по твоему мнению, убил?

– Сита сказала, что ты должен был убить его контрольным Словом в голову!

– Как ты думаешь, какое Слово она ввела тебе в подсознание, пока ты её у меня отбивал?

– Откуда я знаю? – переменился в лице Равана.

– А я знаю! Это я её этому научил. Это моё Слово. «Вначале было Слово. И Слово было у Бога».2323
  Ин. 1:1


[Закрыть] Хочешь, я его тебе скажу? – высокомерно усмехнулся Аполлон. – Но это будет последнее, что ты услышишь в этой жизни. Намёк понял?

– Но на Коня у тебя ничего нет, да и Кот не стал с ней спать. Хотя Сита и пыталась заманить его в постель, чтобы начать контролировать. Так что если я обнаружу, что ты тратишь тут наши деньги, они пришьют тебя по старинке.

– Да были бы у меня сто тысяч долларов, разве я пошел бы опять в моря? Я улетел бы в другую страну и валялся бы сейчас на пляже. Как наверняка сделал это Мариче.

– Я буду за тобой следить! – пригрозил кулаком Равана и вышел из машины. – Это я послал к тебе Ситу. Намёк понял?

Равану и его дружков Аполлон не боялся. А вот Ситу… до сих пор любил. Что было гораздо хуже.

Ты не в силах убить тех, кого ты любишь.

Глава4.Ариадна

И решил перебраться жить в Трою, от греха подальше. Прекрасно осознавая, что если он купит себе квартиру, то Равана об этом рано или поздно узнает. Конь и Кот убьют его в этой же квартире. Если это не сделает Сита раньше их. И решил снять скромную студию, чтобы не выделяться.

Тем более что своими ярко-красными шторами, обоями с тёмно-красными розами и ковром с восточными арабесками на полу предложенная агентством недвижимости студия сразу же ему понравилась. Навевая воспоминания о той самой «красной комнате», которую Аполлон с первого же рейса постоянно пытался воссоздать у себя в каюте, чтобы и в рейсе чувствовать себя, как дома. Хотя, заходившие в гости моряки и находили его дом слегка «публичным». И всё искали, с усмешками, глазами красные фонари, взахлёб махая воспоминаниями о «Розовых кварталах». И рассказывали свои забавные там (та-ра-рам!) истории. Так что их подолгу не удавалось прогнать спать, настолько сильно они проникались бодрившей его атмосферой.