Читать книгу "Люцифер. Время Вечности"

Глава6.Триозёрье

Наконец-то понял, что от судьбы не убежишь, вернулся в Дельфы и сразу же позвонил Медее:

– Не знаешь, где тут можно поесть? А то я, если честно, уже умираю с голоду.

– Ты снова не ел три дня? – усмехнулась Медея. – У меня не получится. Но здесь есть столовая в пятой бане, можно сходить туда. Там недорого. И если хочешь, я могу составить тебе компанию, я ещё не обедала.

– Фу, столовая! – возразил Аполлон. – Есть тут какое-нибудь кафе?

– Рядом есть одна «китайская кухня», – оживилась Медея. – Мы недавно были там… с подружкой.

– И как же её зовут, Амфилох?

– От него дождёшься…

– Сколько тебе дать на сборы? А то, пока ты спустишься, я уже умру с голоду. Пяти минут хватит? Если нет, то звони в «Скорую».

– Постараюсь.

– Хорошо, я пока что подъеду к твоему дому.

– Только близко не подъезжай! – испугалась она. – Встань у соседнего. А то мама снова будет ворчать, что ещё один умер от любви ко мне!

– Знаешь, почему я согласилась с тобой пообедать? – усмехнулась Медея, пока повара готовили заказанные ими блюда. – Вчера у меня тоже было осознанное сновидение! Представляешь? Я всем говорила, что я автор нашумевшей книги, а мне никто не верил! «Вот, посмотрите, – натаивала я, – это же мои имя и фамилия!» Но все только крутили пальцем у виска: «Ты не смогла бы такое написать!» Это было так реально! И так обидно, что никто не верил, что я – гений… – повесила она нос.

– Выпрями спину!

– Зачем это?

– Чтобы Небо входило в тебя. Или ты думала, что делает из тебя принцессу?

– Осанка? Но мне, наоборот, почему-то нравится сидеть ссутулившись, – подтянула она колени к подбородку и обхватила их руками, – вот так!

– Это не тебе нравится так сидеть, а твоему животному. Это «поза эмбриона». Твоё животное погружается в свой незатейливый рай, бессознательно вспоминая то ощущение отрешенного блаженства, в котором оно пребывало в утробе матери. Без забот и хлопот! Думаешь, чем пролы отличаются от более высших каст? Высшие касты постоянно включают «улучшайзер», чтобы каждую секунду становиться всё более совершенными!

– Как ты? – посмотрела на него Медея другими глазами.

– Следи за спиной! Утверждай свою власть над телом!

– Постоянно?

– Всегда! Мысли как вечная! Это должно стать твоей привычкой.

– Чувствовать себя принцессой? – улыбнулась она и невольно приосанилась.

– Быть ею! Принцессой надо себя ощущать!

– Осанкой?

– Перестань спать на ходу! Мы должны каждую секунду становиться всё более лучшей версией самих себя! Когда работать над собой входит в привычку, ты сможешь снова стать богиней даже в аду! Поэтому я хочу, чтобы ты меня тоже постоянно поправляла, если увидишь, что я делаю что-то не так. Договорились?

– Хорошо! Только потом не говори, что я до тебя докапываюсь! – засмеялась она.

Появилась официантка и поставила на стол блюда.

– Так из-за чего ты рассталась с Ахиллом?

– Из-за матери. Однажды, когда я жила с Ахиллом уже около года, мать заявила по телефону, что если я с ним однажды расстанусь и вернусь в отчий дом, то она меня в семью уже не примет. Я позвонила бабушке и убедилась в том, что и она – тоже. И поняла, что это заговор! Если я не вернусь домой, то они лишат меня наследства! Я поговорила с Ахиллом, и ты знаешь, что сказал мне этот панк?

– Что же?

– Что ему пофигу! Представляешь? «В смысле тебе пофигу? – не поняла я. – И на меня – тоже?» «Да вообще на всё и на всех пофигу! Я же панк. А ты хотела, чтобы ради тебя я стал обычным лузером? Если хочешь, живи у матери. Я не напрягаю». Так мне и сказал, представляешь? А я-то думала, что он меня любит. О семье мечтала. А ему, оказывается, на всё пофигу!

– Как и учил его Егор Летов. А чего ты ждала?

– Да ничего я потом уже и не ждала! Мне тоже стало на всё пофигу. И он – тоже. Я ведь с ним прониклась духом панка, их музыкой, текстами. И когда через пару дней снова позвонила мать и приказала забрать вещи, я вернулась. Объявив, что рассталась с Ахиллом.

– Навсегда?

– Встречались потом, правда, иногда. Где придётся. То он ко мне заедет, когда у меня никого не было, то я к нему, если у меня появлялось на это время. То в походы на выходные пешком ходили на самые-самые дальние бухты! Чтобы было поинтереснее и подальше ото всех. На «Триозёрье» и соседние с ней бухты. Вот бы хоть разочек снова туда сходить! Там так красиво! – просияла Медея и глаза её возбуждённо забегали по клавиатуре чувств. – В общем, перебивались кое-как. Помаленьку.

– Так вы и до сих пор встречаетесь?

– Уже давно расстались. Однажды я поняла, что в жизни он полный ноль! Нигде не работает, сидит на шее своей богатой тётки Галатеи, которая его жалеет и оплачивает доставшуюся ему после гибели родителей квартиру, даёт ему денег на еду и одежду. Что будет, если его драгоценная тётя заболеет или, не дай бог, умрёт? Я должна буду бросить институт и пойти работать, чтобы содержать этого тунеядца? Которому, к тому же, на всё пофигу!

– А что, неплохая идея! Это называется «подвиг великомученика». Ты зря отказалась, тебя ждала награда на небесах!

– Я не верю в Бога. Мне пофигу! И на небеса я тоже пока что не собираюсь. Поэтому пусть как-нибудь без меня. А то так и будет всю жизнь хвастаться: «Шикарная хата – есть, шикарная тёлка – есть, работать – впадлу!» Да пошёл он!

– Ну и что у нас, там, с переводом?

– Да некогда пока. Но как будет время, я начну. После осознанного сновидения мне уже и самой стало интересно попробовать свои силы на литературном фронте.

И Аполлон наивно поверил, что Медея возьмется за его книгу.

– Если хочешь, мы можем съездить в те места, куда ты ходила пешком с Ахиллом, – благодушно предложил Аполлон, – в качестве аванса за перевод книги. Туда есть дорога? Я ещё ни разу не был на «Триозёрье».

– Что, правда, что ли? Когда?

– Да хоть сейчас. Погода классная!

– Но туда ехать только часа полтора.

– Прокатимся на пару часиков. Искупаемся и позагораем, да и всё тут. Я же тебе с ночёвкой ехать не предлагаю. Так что можешь меня не бояться, я не кусаюсь. Пока светло.

– Ты гений! – подскочила та. – Я только плавки и покрывало дома возьму!

– И шарфик на шею, – усмехнулся он, – на тот случай, если мы задержимся.

– Так ты вампир?

– И ещё какой! – рассмеялся он, подражая Дракуле.

– Расскажи в двух словах, о чём твоя книга, – попросила Медея, как только вышла из дома и села в машину, кинув пакет с покрывалом на заднее сиденье. – Я должна знать, о чём ты пишешь, чтобы проявить блеск, а не нищету перевода.

– Предупреждаю сразу! – рванул Аполлон с места, застонав резиной по асфальту. – «Книга Жизни» содержит многочисленные сцены сексуального характера, сцены насилия с сексуальным характером, сцены готовности к насилию ради секса и готовности к сексу ради сцен насилия! Так как демоны и демонессы только этим и живут, то и дело вовлекая главного героя в свои брачные игры. Где он проходит путь от глубокого циника в юности, как и всякий конченый материалист, помешанный на поклонении науке и искусству, до истинно верующего.

– Истинно верующего? – усмехнулась Медея.

– В подлинно прекрасное – мир ангелов! Но неугомонные архидемоны, окопавшиеся на данной планете, продолжают с каждым годом всё сильнее его искушать, постоянно посылая к нему отъявленных грешников и бредовые идеи, пользуясь его наивной жаждой обрести в этом мире свою вторую половинку. Стоит ли упоминать о том, что данная книга является чистейшей социальной фантастикой, не имеющей ни к кому из современных нам людей, ни к представителям древности ни малейшего отношения. Тем более что у автора, как и у любого самостоятельно мыслящего философа, давно уже выработался сугубо свой метаязык, который он постоянно показывает современной ему науке, отставшей от него на целую вечность. Всё описанное в «Книге Жизне» является чистейшей выдумкой автора, в том числе и – его герои, их слова, действия, мечты и не менее бурные, чем у автора, фантазии. И проводить какие-либо параллели с героями исторических событий (несмотря на многочисленные аллюзии и сноски) в жизни автора данной книги и данной планеты вообще означало бы поддаться на искушение проникнуть во внутренний мир автора и стать ещё одним из его персонажей. Ещё одним попаданцем, но уже – во внутренний мир книги, которая внезапно так вас очаровала, что заставила вас совершенно искренне поверить в реальность происходящего вокруг вас хаоса и буквально втянула вас в себя. Вывернув в виде точно такого же потенциального ангела у себя дома, возжаждав точно так же реализоваться на основе опыта восхождения главного героя. Тем более что это оказалось не таким уж сложным! Даже для таких наивно-демонических созданий, как и любой житель этой планеты, на которой наш герой неожиданно для них очутился. Ведь в «Книге Жизни» описано ровно то, как этот ангел благодаря своей отзывчивости и жажде социального эксперимента сумел-таки отыскать истоки подлинной религии. Благодаря судье Херкле прорвался на Летучий Корабль – в штаб повстанцев, существующий, к его удивлению, и до сих пор. Преодолел-таки все искушения и соблазны, заставлявшие его ранее перерождаться в аду из жизни в жизнь. И используя свои пан-исторические воспоминания, неожиданно для себя духовно переродился в этом воплощении в настоящего Волшебника. Для того чтобы начать чудить и чудотворить в этом социальном аду уже по-настоящему! Продолжение которой не заставит себя долго ждать, неожиданно мутируя и вырываясь со страниц в нашу реальность. Где наш герой, подобно Орфею, постепенно спускается в самый настоящий Ад в поисках своей Эвридики! – подмигнул он Медее.

И Медея воскликнула:

– Давай, заедем на рынок и купим чего-нибудь на пляж. Мы с Ахиллом тут постоянно что-нибудь покупали.

– Ты забыла, что я могу не есть три дня? – усмехнулся Аполлон. – А сегодня мы уже ели. Учись, пока я жив!

– Чёрт, надо было взять шарфик! – расстроилась Медея, что этот кровосос ей ничего не купит.

– Сосредоточься на работе.

– Так значит, если Бог реально живой, то кто такой Сатана?

– Это очень древнее существо. Просто, у него было совсем другое тело. И оно не позволяло Сатане подняться выше меркантильного рассудка – третьей чакры. Ведь тело современного человека устроено уже несколько иначе. И мы уже можем продолжить эволюцию через соблюдение нравственных норм и высоких принципов, снова став ангелами. Воплоти! А затем – богами!

– То есть наше тело – это новейшая разработка ученых?

– До которых ученым Земли ещё расти и расти! И через самоочищение раскаянием подняться до четвертой чакры – источника Истинной Любви. С большой буквы! А затем и – ещё выше!

– Куда уж выше-то?

– Проблема всех религиозных деятелей на Земле в том, что они все как один ратуют за Бога. Тогда как нужно призывать ещё и к чистоте и совершенству, к нашей подлинной божественности! Ведь Бог – это не просто коллективный Высший Разум всех сверхразумных существ, которых мы знаем как архангелы, но ещё и просто место – силовое Поле Будд, откуда все мы, боги, пришли с тех пор, как эта Малая галактика приняла форму Большой. После исчерпания ресурсов. И все, кто не успел к тому времени стать богами, просто исчезли.

– Навсегда?

– Снова став элементарными частицами. Как и прошлый Сатана и все его демоны. Так что мы должны быть готовы в любой момент на эти Поля Будд вновь вернуться, если этой галактике будет угрожать опасность снова разлететься вдребезги. Где Сатане и его подельникам просто не будет места в этом «ноевом ковчеге».

– Но – почему?

– Да потому, – усмехнулся Аполлон, – что Сатана владеет в относительном совершенстве оказывать влияние на других страхом и прочими отрицательными эмоциями, научившись внушать их людям и животным, наивно воспринимающим их как свои собственные, раз уж они их чувствуют. Но так как Сатана не пошёл выше третьего уровня – рассудка, хотя и прокачал силу воли и внушения до абсолютных максимумов, остановил на этом свое саморазвитие. В то время как любой из нас может пойти ещё дальше, двигаясь по Пути Любви.

– По пути любви? – озадачилась Медея, решив, что он снова намекает ей на свадьбу.

– И достичь того, что архидемонам даже не снилось! Постепенно став воплощенными богами – Логосами Платона – уже в этой жизни. Если пойдём по сугубо положительной стезе саморазвития. Где ангелы, исполненные божественной любви, ранее бывшие вполне разумными людьми, будут с удовольствием помогать каждому. Объясняя что да как (незаметно, чтобы ты наивно решил, что это ты сам всё понял). Ведь потом уже ты сверху, с Летучего Корабля, будешь точно также помогать уже и им, когда они спустятся для воплощения. Для того чтобы продолжить свою эволюцию и достичь ещё больших высот, чем прежде! Чтобы практически навсегда, для человека, однажды зависнуть высоко-высоко над этой галактикой – в силовом Поле Будд. Как Логос. Не просто наслаждаясь своим абсолютным совершенством, но еще и периодически посылая действенные импульсы. Помогая тем, кто уже давно помогает каждому из нас в его эволюционном развитии – архангелам, координирующим работу ангелов на Летучем Корабле.

– Ты-то откуда это знаешь?

– Однажды я попросил показать мне Рай. Ведь на Летучем Корабле я уже бывал и ангелы показались мне обычными людьми. Пришёл в каюту, сел, закрыл глаза руками и на долю секунды вдруг увидел себя среди существ, напоминающих шаровые молнии, источающие лучи света.

– Поэтому Платон и считал сферу божественной?

– Да, боги после духовной реализации обитают в виде сфер на Полях Будд. Не знаю, я это был или мне это только показали. Так, будто бы это я парю среди себе подобных. Но само это состояние показалось мне знакомым. Я уже это ощущал! Значит, я уже там бывал. И из «Тайной доктрины» Блаватской знаю уже, как туда вернуться!

– Тогда почему же ты всё ещё здесь, из-за книги?

– Не только, – улыбнулся Аполлон, вспомнив приказ Творца Галактики. – Я пришел за тобой!

– Что, прямиком с Неба? – усмехнулась Медея.

– Ну, поскольку планета Тронный Зал находится в созвездии Трон, то – да.

Они приехали на пляж «Триозёрья» и оказались на удивительно светлом берегу моря. Достали из багажника серо-синее покрывало, расстелили его на песке у самой кромки воды и пошли купаться.

Но вода оказалась довольно-таки холодной, так как бухта выходила прямо в открытое море, и в этом году тёплое течение пошло, обогнув Японию. И холодным течением, выдавленным из ледовитого океана, охладило их пыл ныряльщиков. Вышли из воды и легли загорать на покрывало. Любуясь на удивительно синее море, словно бы на открытке, снятой с усилителем синего светофильтром. Подставив грудь солнцу.

– Я загораю без купальника, чтобы не осталось белых полосок на груди, – усмехнулась Медея, – а вовсе не для того, чтобы ты на неё пялился!

И все проходившие мимо отдыхающие, выпучив глаза навыкат от удивления, именно пялились на её роскошную грудь. И посмотрев на Аполлона, отрицательно мотали головой. Мол, что ты своей девушке позволяешь?!

– Да в Европе все так делают! – лишь отмахнулась от них Медея. – А некоторые так и вообще – голые. Мы с Ахиллом тут так и загорали.

Так что уже через пять минут Аполлона охватил испанский стыд, и он стал закрывать её высокомерно вздёрнутые носики сосков белыми ракушками:

– Ты разве не знала, что от солнечного света очень вероятен рак груди?

– Ой, да ладно врать! – усмехнулась Медея. – Тебе что, не нравится моя грудь?

– Мне она очень нравится! – признался Аполлон. – И не только мне, к сожалению. Я слишком жаден до прекрасного!

– Знала бы я, что тут уже успели построить базу отдыха, ни за что бы ни согласилась сюда поехать. Надо было ехать в соседнюю бухту. «Окунёвая» чуть поменьше, поэтому отдыхающих там почти нет.

– Так поехали в «Окунёвую», чего сидеть? А то эти зеваки меня уже достали! – закатил он глаза. Так высоко, что протёр их линяло-голубой скатёркой неба, натянутой на круглую столешницу мироздания. Вздутостью центра своей противности явно давившей на шары и выдавливающей талую слезу, нерву в прогрессии и выход из себя на выхлопе эмоций. – Скоро эти зеваки будут подходить и целовать по очереди твою грудь, словно поклоняясь ожившей статуе Золотой Богини!

– Нет. Давай сегодня погуляем тут, а в следующий раз поедем уже в «Окунёвую».

– Тогда пошли гулять! Чего сидеть?

И они направились прочь от базы отдыха по удивительно светлому пляжу в сторону белёсых валунов, громоздившихся в конце длинной дуги побережья, упиравшейся в зелень сопки.

И пока они шли по песку, омывая ступни в прохладных волнах, Аполлон наконец-то понял, что Медея пытается убить его самооценку своим шикарным бюстом. Значит, решил он, нужно чтобы она перестала этим кичиться. По крайней мере, на глазах у всех.

– Миром правят идеи! При сопротивлении природным стихиям возникла идея одежды, как попытка перенять её у мохнатых животных. Все предметы в мире возникают при столкновении живых существ с миром, как разнообразные способы самостоятельного разрешения возникающих противоречий.

– Противоречий? Так это ты про то, что я шокирую отдыхающих, загорая без купальника?

– Одежда – это не более, чем роба. Просто, для каждого вида деятельности существует своя роба. Вот и всё. И чем грубее твоя одежда, тем полнее она призвана компенсировать твою невнимательность и неловкость. Выдавая твою грубость и неуклюжесть. Как модные теперь джинсы, которые носят все, даже девушки, превращая себя в мужланов! – вспомнил он Вуячич. – Поэтому мы и приобретаем именно те вещи, которые, на наш взгляд, – скосил он глаза на её грудь, – в данной ситуации жизненно необходимы!

– Но у каждого из нас свой взгляд на жизнь! – ещё шире улыбнулась Медея, уловив его взгляд. На её жизнь.

– Пока мы не осознаем подлинного смысла жизни!

– Так, а в чём тогда подлинный смысл жизни?

– Как это – в чём? Хайдеггер давно ответил: «Смысл жизни в бытии. И не просто в бытии, а в становлении. Как активном действовании!»

– То есть?

– Говоря по нормальному, в упорном становлении совершенным.

– Как это – совершенным, как Бог?

– Для этого не обязательно быть богом. Достаточно стать богоподобным! – гордо расправил он плечи.

– Чтобы стать принцем и принцессой? – вспомнила Медея. Приосанилась и тоже расправила плечи.

– Настоящей принцессой тебя создает умение видеть красоту.

– Где? – не поняла Медея.

– Везде! Оглянись вокруг! «Триозёрье» – это самая шикарная бухта в мире! Её песок напоминает мне песок в Анапе, где я отдыхал в детстве. А море… Такого глубокого синего цвета я вообще нигде не видел! Посмотри, как тут красиво!

– Вот поэтому-то я тебя сюда и позвала! – улыбнулась Медея.

– Чтобы научится сознательно видеть красоту не только здесь, но и дома, превращая хижину Золушки в шикарный дворец, тебе вначале придётся буквально заставлять себя воспринимать мир этетически. Потому что у тебя наверняка ещё нет соответствующе развитых отделов головного мозга, как у художников и поэтов. Но с каждым разом видеть мир прекрасным будет всё легче и приятнее.

– Даже тогда, когда мне снова станет плохо? – глянула Золушка на свои шрамы.

– Достаточно будет просто взглянуть в окно, начать сознательно видеть красоту в знакомом пейзаже, который вдруг станет для тебя таким красивым, что твоё мироощущение тут же перевернётся! И ты станешь элементом более высшего, чем ты была до этого, общества!

– Принцессой? – улыбнулась Медея. Наконец-то осознав, насколько этому «принцу» рядом с ней неловко, когда отдыхающие на них оглядываются. – А мне, наоборот, нравится их шокировать! – усмехнулась Медея и отбросила ступнёй с розовым педикюром пустую белую ракушку (его пустых претензий) обратно в воду (забвения).

– Да, но это очень грубое наслаждение. Ты должна научиться созерцать красоту в обычном пейзаже. Как я выразил это в стихотворении, когда ранней весной шёл поздно вечером и вдруг увидел:

«Чёрны злые клёны,

В каменном фантазме

Выгнулись всей сетью

В сумрачном оргазме!»

– А вот здесь мы ставили палатку, чтобы спать, – показала Медея на небольшую возвышенность в десяти шагах от берега в конце пляжа, – в сумрачном оргазме!

– Если хочешь, я могу купить палатку! – поддержал её Аполлон. За талию. – Я и сам люблю ходить в походы! Могу развести костёр и приготовить ужин.

– Что ж, если получится вырваться от матери, – вздохнула Медея.

И они побрели по зеркальному мокрому песку обратно, омывая ступни в прохладных волнах.

– А затем я снова обрёл для себя этот метод, когда стоял в пробке. И вдруг вспомнил слова Уайльда: «Нужно уметь видеть красоту. Как Художник». И снова «включил» Художника, воспринимая мир, как картину. Перестал нервничать от того, что стою и начал буквально заставлять себя наслаждаться жизнью, подмечая красоту окружающих зданий, машин, деревьев. И теперь, как только попадаю в пробку, использую её как способ вынырнуть из круговерти мирской суеты, сознательно включаю Художника и уже наслаждаюсь жизнью! В отличии от остальных – монстриков, что в соседних машинах ворчат в бессильной злобе, видя мир серым и грязным. А не хрустально чистым, как я. Переворачивая своё мировосприятие «по щелчку!» Включаю Художника и начинаю жить в Сказке! Именно это Ганимед и воспел в песне «Вечер».2828
  Гагарин бит, «Вечер».


[Закрыть] После того, как я поделился с ним этим методом. И он тоже стал Художником! Сама попробуй!

И Медея стала любоваться морем, оглядываясь на прибрежные скалы с зелёными шапками леса. И вдруг глубоко вздохнула, словно бы всплыв на поверхность из под воды:

– Да, слушай, у меня получилось! – засияла она. – Господи, как же тут красиво!

– А Тотальное Принятие – это когда ты в состоянии Художника всегда. Когда ты начинаешь этим жить, создавая прекрасное. И сам становишься Прекрасным принцем!

– Как ты? – удивилась Медея. – Блин, да ты и вправду живёшь в Сказке!

– Добро пожаловать в мой мир! – улыбнулся Аполлон и коснулся её руки. – Думаешь, зачем все ездят куда-то отдыхать? Чтобы научится включать Художника хотя бы в незнакомом месте.

– Ведь дома им уже всё осточертело! Может, именно поэтому меня и тянет в Америку?

– Это не Америка тебя тянет, это твой мир тебя отталкивает! Твоё разочарование в себе. А включая Художника, ты выныриваешь из животной души со всеми её социальными проблемами прямо в дух! Это самая приятная медитация.

– Остается лишь наслаждаться миром и просветляться! – засияла Медея.

И Аполлон снова коснулся её руки, закрепив «якорь». Чтобы его прикосновения вызывали в ней самые восторженные переживания.

Вернулись к покрывалу на песке, ещё раз искупались и легли загорать. Гордо расправив плечи, как равные.

– Блин, я бы сейчас поела. Жаль, что ты ничего не купил.

– А я пока что не голоден.

– Ты реально уже перешел на питание кишечником? – усмехнулась Медея.

– Пока не перешел, но сегодня мы уже ели. Нам должно быть достаточно лишь самого необходимого, без чего нам сейчас действительно нельзя обойтись в текущий момент для осуществления данного вида деятельности. Вещи вовсе не таковы, какими мы хотели бы их видеть. Для того чтобы извлечь из них максимум сиюминутной пользы для своего самолюбия. Ведь мы не должны себя ими утешать, приукрашиваться, – улыбнулся Аполлон, непроизвольно искоса глянув на её грудь, – если всё у нас в голове и так нормально.

– Я, если честно, тоже так думаю! – усмехнулась Медея, уловив его взгляд. – Поэтому я и не могу понять, зачем в современном мире такое сумасшедшее разнообразие вещей? Зачем скрывать красоту? – расправила она плечи.

– Смертные только потому и окружают себя красивыми вещами, что красота не может идти у них изнутри, быть их естественным проявлением, их дыханием.

– Как у нас?

– Смертные, собственно, только потому так и называются, что смерть отнимает у них все их потуги к совершенству. Они только потому и умирают, что только таким способом они могут избавиться от того хлама, которым они себя окружают в попытках создать видимость совершенства. Посредством этих игрушек постепенно научив каждого из них играть в бога. А затем и быть им, от них избавившись.

– Не рассказывай, а показывай! – усмехнулась Медея. – Пошли купаться голышом!

Господи, как же она была прекрасна!

Особенно, когда вышла вслед за ним из воды. И легла загорать.

Но он снова стал скрывать её красоту ракушками – своих пустых претензий на её сердце.

– Так если всё так правильно и просто, как ты говорил, то почему нам говорят, что этот мир – иллюзия, майя? – очнулась Медея, как только они стали преодолевать перевал. – И советуют его избегать. Ведь тут так красиво, посмотри! – указала она на «парящие скалы» из голубого гранита, торчавшие в синее небо прямо из густых тёмно-зелёных зарослей, кружа над машиной сверху, пока они объезжали их по дороге из сыпучего жёлтого грунта, петляя по горному серпантину.

– И правильно делают! Только давно уже и сами не понимают, почему именно.

– Так, а почему – именно? – настаивала Медея, чтобы польстить его больному самолюбию, заставлявшему его умничать.

– Потому что внушением того, что раньше, якобы, по всей Земле существовало рабство, вам вручили иллюзию свободы. Мол, теперь, после официальной отмены рабства в США, все вы стали абсолютно свободны! По всему миру!

– Но – зачем? – не поняла она. Совершенно искренне.

– А как ещё добиться того, чтобы рабы перестали бунтовать и искать свободы?

– Внушить им то, что они уже свободны! – дошло до неё.

– Именно для организации этой клоунады и был организован весь этот цирк с вывозом из Африки населения в Северную Америку. Чтобы на примере того, что афроамериканцев наконец-то освободили, внушить и всем остальным рабам, что они тоже с этого для свободны!

– Мол, делайте, что хотите?

– И больше не ищите подлинной свободы – от своей животной природы. А Карл Маркс окончательно всех добил, сказав рабам, что «человек – это разумное животное». Мол, веди себя как свинья, всё в порядке. Ты и так разумен.

– Мол, не надо ничего искать и читать книжки?

– Которого жёстко высмеял Рэй Брэдбери, призывая книги вообще сжигать! А тех, кто их читает, считать преступниками!2929
  Р. Брэдбери, «451 градус по Фаренгейту».


[Закрыть]

– Но для чего это сделали? – так и не поняла Медея. В отличии от Рэя Брэдбери.

– Потому что источником вещного мира являются идеи. Идеи вещей. И ты, естественно, и должна стремиться к их источнику. Уметь их для себя конструировать и изобретать. Быть Творцом! А пользуясь уже застывшими мыслеформами и уже готовыми вещами, ты и сама застываешь в них, став вещью среди вещей – рядовым потребителем.

– Обывателем! – поддакнула ученица, видя, что он заглотил наживку «Учителя».

– Продавая себя вещам в рабство.

– За деньги?

– За твоё рабочее время, которое у тебя каждый день отнимают с твоего добровольно-принудительного интересующими тебя вещами согласия. Милостиво создавая тебе для этого все необходимые условия.

– Условия труда? – озадачилась она. – Чтобы я смогла совершить свой выбор?

– Боюсь, что выбор существует лишь для того, чтобы мы могли добровольно совершить ошибку, заблуждаясь. И исправляя её, набрались жизненного опыта борьбы с самим собой. Пока мы не научимся всегда поступать только правильно! А не так, как тебе там вздумается, послушав свой инстинктивный ум, который и мечтает о вседозволенности, нарядив её в тогу Свободы.

– Как статуя Свободы в Нью-Йорке? Но как поступать правильно всегда? Разве так бывает? – озадачилась ученица. Рассматривая зелёные сопки с вкраплениями серых и голубых скал, за которыми уже виднелся Коринф, то проглядывая из-за сопок, то вновь скрываясь за крутым поворотом дороги.

– Именно для этого ты и должна разбудить в себе Судью, который и будет взвешивать все за и против перед тем, как совершить поступок. Используя каждую текущую ситуацию для своего же блага. Особенно – конфликтную!

– Конфликтную? – оторопела Медея, моментально выйдя из образа ученицы.

– Конфликты и проблемы – это самые мощные катализаторы твоей активности! Их полюбовное разрешение – самый быстрый путь к совершенству.

– Так вот зачем Ганимед толкнул тебя ко мне на пляже! Чтобы мы полюбовно решили свой конфликт! – засмеялась она. – В сумрачном оргазме!

– Может, заедем в гостиницу? Принять душ, – подмигнул он.

– Когда я захочу принять душ твоих ласк, я тебе обязательно подмигну! – усмехнулась Медея и включила песню «Малыш».3030
  Мумий Тролль (Цой), Малыш.


[Закрыть] Напевая ему эту песню, пока они ехали. Снова и снова. Чтобы он всё понял. И отстал.

Глава7Ёлка

Утром снова включил эту песню, чтобы осознать, что же у них произошло вчера. Наконец-то понял, что после инцидента на яхте у ней «не все дома». И перезвонил, чтобы в этом убедиться:

– Ну и как продвигается перевод книги? Ты её хотя бы читала?

– Некогда пока, – сухо ответила Медея, так как вчера они «плохо кончили». И теперь сопела в трубку.

Ещё раз убедился в том, что с её стороны избушки на курьих ножках ни о каком переводе книги не было и речи, и решил отдать швартовы:

– Я снимаю в Трои студию. Креуса тоже меня отшила, так что я больше не буду приезжать в Дельфы. «Прости-прощай, зарезанное Солнце!»3131
  Гийом Аполлинер.


[Закрыть]

Но Медея лишь усмехнулась:

– Забавно! Я как раз собиралась в Трою.

– Зачем?

– Хотела навестить Ёлку.

– Новогоднюю?

– Свою подружку.

– Так она что, гамадриада? – заинтересовался Аполлон. Новой героиней своего романа.

– Её родители тоже фанатели по роману «Война и мир» и назвали её как и меня – Элен. И чтобы парни нас не путали, я и решила её слегка приукрасить, принарядить, как ёлку, придав ей более новогоднее настроение: Эль-лен, Ель-лена, Ель, Ёлка! – засмеялась она в трубку. – Ёлка приглашала меня пару недель назад к себе домой, чтобы я сразу же от неё поехала работать в детский лагерь. Как и в прошлом году. Поэтому я от тебя тут и отнекивалась, если честно. Только я вчера позвонила ей, как только собрала вещи, но она ответила, что теперь я не смогу у ней жить. Так как мы в том году перед лагерем здорово покуражились! А сейчас она разводит родителей на машину и делает вид, что вся такая правильная, чтобы родители, ни дай бог, не передумали. Ёлка и машину уже выбрала. И договорилась с хозяином о цене. И даже о том, чтобы он подождал, пока родители подкопят всю сумму. И вот тогда… можно будет хоть на ушах ходить!

– Для чего же тебе к ней ехать, пока «тогда» не наступило? – не понял он её женской логики. Что она напрашивается в гости.

– Чтобы её проведать! – возразила Медея. – А то она уже замучилась дома сидеть одна.

– Тогда, если хочешь, можешь пожить пока что у меня. Пока Ёлка не купит машину. Сказав матери, что снова поедешь к ней.

– Отлично! Когда ты за мной заедешь?

– Да хоть сейчас! Я поэтому и звонил. Думал поставить точку, чтобы больше не тешить себя иллюзиями.

– Хорошо, приезжай с утра. По дороге всё обсудим, – голос Медеи стал сухим.

– До завтра, – положил он трубку. Улыбаясь от мысли, что на небесах (агентством «Новая жизнь ангела») этот вопрос уже решенный. Заметив, что через покупку машины родителями её подруги агентство буквально толкает Медею в его объятия. Как Ганимед – на пляже.