Текст книги "Финал"

Глава 23

Мэри-Джейн была в бешенстве. Ее, дочь самого президента Североамериканской Либерократии, смел игнорировать какой-то сопляк! К тому же белый цисгендерный мужлан! Да будь он хоть дважды герцог, обязан был явиться на ее зов по первому же требованию! Внутренний голос, правда, вдруг шепнул, что Ефимов и вправду дважды герцог – Российской империи и Земель германской нации, но мисс Джейди его гордо проигнорировала. Такие глупости, как дремучие пережитки отсталых стран, где даже не было истинной североамериканской демократии, ее не интересовали.

Или это потому что она девушка? Этот яйценосный сексист думает, что, если Мэри-Джейн позиционирует свой гендер как женский и местоимения как «она» и «ее», значит, ее можно игнорировать?! А вот если бы она была мужчиной или любой из ста двадцати трех трансперсон, позиционирующих свой гендер как мужской или хотя бы нейтральный, этот ублюдок нашел бы время с ней встретиться и не бегал бы от нее словно трусливый кролик?

Девушка вдруг замерла и мысленно попросила прощения у трансфурри персон, позиционирующих себя как кролики. А заодно порадовалась, что не ляпнула подобное вслух. Хотя в этой варварской и дикой России никто бы не понял, какое оскорбительное значение несут ее слова, а вот дома за подобное ее одноклассница получила полгода ареста. Брякнула в спортзале, не подумав, когда играли в вышибалы, мол, давайте, трусливые кролики, прячьтесь в свои норки. И всё, единственная в школе трансфурри персона кролик подала на нее в суд, хоть той в этот день вообще на уроках не было. Но нашлись добрые люди, записали на видео, и уехала Лиззи в тюрьму штата. Там, правда, потом случилась какая-то темная история с сокамерницей, оказавшейся трансперсоной, то бишь мужиком, считающим себя женщиной, но Мэри-Джейн считала, что подруга сама виновата. Надо думать, что говоришь, особенно в самой свободной стране в мире.

На самом деле Ефимов как таковой девушку особо не волновал. Даже статус первооткрывателя иных миров мало значил для Мэри-Джейн, как минимум потому, что от него ей не было никакой пользы. Слишком много конкуренток, да и вообще, она не могла забыть тот день в парке М. Маусса. Так что, если бы у нее был выбор, она предпочла бы держаться подальше от страшного парня, но, к сожалению, мало того что отец отправил ее в эту варварскую страну, так еще и соратники по борьбе за права меньшинств вдруг ни с того ни с сего попросили встретиться с ним лично. При этом это больше было похоже на приказ, что немного обидело Мэри-Джейн, но та привыкла, что виновата во всем из-за своей гетеросексуальной ориентации, белого цвета кожи и отца президента, так что без труда подавила это чувство, рьяно принявшись за выполнение поставленной задачи. Но ее ждал облом. Ефимов словно сквозь землю провалился.

Точнее, его невесты – жертвы патриархального общества и навязанных гендерных стереотипов, постоянно утверждали, что он то занят, то отъехал, то император вызвал, но Мэри-Джейн была далеко не дурой, несмотря на забитую всякой дурью голову. И смогла сложить два и два. Даже во время войны с вампирами, которую русские отрицали, Варлок то и дело появлялся в колледже и на уроках. Но уже почти месяц, как о нем ничего не было слышно. И произошло это аккурат после захвата террористами торгового центра.

Чтобы узнать это, девушке пришлось попотеть и потратить приличную сумму денег. Причем прямой подкуп ни разу не удался, что одноклассники, что другие ученики буквально боготворили мерзкого «демона», так что пришлось действовать исподволь, приглашая их в кафе и на вечеринки и фильтруя огромное количество данных. Если бы не пара помощниц, приставленных ЦРУ, Джейди сама бы не справилась, но вместе они смогли собрать информацию и пришли к выводу, что Кузьма Ефимов, прославленный Аватар антиматерии и козырная карта Российской империи, тяжело ранен!

Ее товарищи пришли в крайнее возбуждение, когда узнали об этом. Правда, сама Мэри-Джейн не понимала, в чем причина. Даже без Варлока у русских хватало Аватар и Воевод, чтобы дать отпор любому агрессору, и это если не вспоминать о внушительном ядерном потенциале, который все еще оставался смертельно опасным, несмотря на некоторое смещение приоритетов. Однако удар стратегических боеголовок вряд ли пережили бы даже папа римский или патриарх, несмотря на то что являлись фокусом эгрегора. Но, немного подумав, она решила, что намечается какая-то интрига против цесаревен, которой Ефимов может помешать. И тогда его ранение действительно большая удача, и понятно, почему товарищи по борьбе потребовали подтвердить выводы лично.

Но именно этого девушка сделать и не могла, все по тем же причинам – близкие Варлока находили тысячу причин, по которым она не могла с ним встретиться. Нет, дочь президента Либерократии была не дура и понимала, что никто не обязан выполнять ее хотелки, но все равно столь долгая задержка уже граничила с оскорблением. И сегодня Мэри-Джейн решила устроить генеральный штурм, тем более что в коттедже, принадлежащем роду Ефимовых, как специально собрались все его женщины. Другой такой случай мог подвернуться еще нескоро, так что Джейди решилась.

Встретила ее цесаревна Нина, на правах хозяйки дома. Мэри-Джейн коробило подобное отношение, оно отдавало патриархальными порядками и объективизацией, и в другое время девушка с удовольствием наставила бы заблудшую сестру на пусть истинный, но сейчас у нее была цель и некогда было отвлекаться на всякую ерунду.

– Рада видеть тебя, Мэри-Джейн, – приветливо улыбнулась Нина, встречая гостью на пороге дома. – Извини, что не смогла посетить тебя с ответным визитом, слишком много дел. Сама знаешь, какая у нас ситуация. Мало было одного мира, так гости из еще одного дел наворотили. Приходится разгребать теперь не покладая рук. Кузя который день дома не ночует. Бывает наскоками, поесть, привести себя в порядок, и снова в бой.

– А ты не боишься, что у него женщина на стороне? – Мэри-Джейн считала брак патриархальным пережитком, но в глубине души мечтала о принце на белом коне, который увезет в замок. И чужое счастье напоминало ей об этой слабости. Так что вопрос она задавала не только, чтобы увидеть реакцию цесаревны, но и чтобы уязвить более успешную стерву. – А может, и не одна. Кузьма Васильевич мужчина энергичный. Ему одной может не хватить.

– Так и есть, – ничуть не изменилась в лице цесаревна. – Но я полностью в нем уверена. Даже если бы Кузя нашел кого-то на стороне, привел бы домой. Только вот его стандарты чрезвычайно высоки. Боюсь, в мире не так много людей, что смогут им соответствовать. А статус герцога двух империй и вовсе сводит выбор кандидатур к минимуму.

– Что-то раньше за ним не замечалось такой… разборчивости. – И снова Мэри-Джейн не смогла удержаться от шпильки, но, судя по улыбке собеседницы, та именно этого и ждала.

– Герцог Ефимов-Гогенцоллерн очень отзывчивый и добрый человек. – Нина жестом пригласила гостью присесть за чайный столик, где уже были сервированы легкие закуски. – И хоть титул он принял не сразу, да и в целом весьма либерально относится к социальным статусам, все же понимает, что короля играет свита. А у него она уже полностью укомплектована.

– Это ты намекаешь, что мне нечего ловить? – Мэри-Джейн удивленно подняла бровь, а затем заливисто рассмеялась. – Я тебя умоляю! Последнее, чего мне хотелось бы, это попасть в кухонное рабство к белому мужлану.

– То есть против мужчин с другим цветом кожи ты ничего не имеешь? – Нина откровенно веселилась, хоть и не показывала этого, держа лицо, выражающее дружеское сочувствие. – Может, познакомить тебя с кем-нибудь? У нас большая страна и проживают представители почти всех рас. И даже неевропеоидов найдем, хотя ученые утверждают, что у них и монголоидов один предок. А уж потомков кочевых и сибирских народов у нас хватает.

– Да как ты можешь произносить слово на «Н»! – взвилась либертарианка. – Это расизм!!!

– Это антропология, – хладнокровно пожала плечами цесаревна. – Наука о человеке. То, что вы от нее отказались в пользу каких-то откровенно бредовых идей, не делает ее несостоятельной. И на заметку, в Африке никто не обижается на слово «негр». Там просто не знают, что оно должно кого-то оскорблять. Как и у нас. Если ты не в курсе, Российская империя не торговала выходцами из Африки. Разве что в качестве диковинки привозили, но и то получалось так себе. Недаром же один из негров, или арапов, как их тогда назвали, стал соратником Петра Великого. А его внук считается солнцем русской поэзии, и его стихами зачитывается весь мир. Пушкин, Александр Сергеевич, слышала о таком? Между прочим, имел крепостных крестьян. Забавная ирония, да?

– Предлагаю оставить тему моих предпочтений, – Мэри-Джейн хоть и была немного взбалмошной, но далеко не дурой, а вращение в высших кругах истеблишмента Либерократии сделало ее зубастой и сдержанной. И хоть опыта ей не хватало, все же девушка смогла взять себя в руки. – Я здесь не для этого. Мне требуется лично встретиться с герцогом Ефимовым, как гарантом моего пребывания здесь. Именно такое соглашение было между нашими отцами. Но вот уже почти месяц, как я не могу встретиться с гарантом. Вы кормите меня обещаниями, но не выполняете их. Это не то, на что я рассчитывала.

– Я не буду спрашивать, зачем именно тебе Кузьма, – Нина выслушала спич с совершенно спокойным лицом. – Это ваше личное дело. Однако хочу заверить, что никаких препятствий для вашего общения мы не чинили. Это всего лишь неудачное стечение обстоятельств. Ты же в курсе, что у нас на самом деле происходит. И так получилось, что герцог Ефимов ключевая фигура в происходящем. К сожалению, отвертеться от этого не получилось, да и Кузя бы не стал. Он чувствует ответственность перед страной и людьми и обязанностями герцога не манкирует. Так что прошу, подожди еще немного. Скоро он освободится, и вы пообщаетесь.

– Нина, скажи честно, – Мэри-Джейн отставила чайную чашку и твердо взглянула собеседнице в глаза. – Герцог Ефимов ранен?

– С чего ты взяла? – Нина выглядела невозмутимой, но рука, державшая чашку, чуть дрогнула. Неопытный взгляд мог ничего не заметить, но от глаз либертарианки это не укрылось. – Кузьма в полном порядке. Просто немного занят.

– Нина, я понимаю, что подобное скрывают даже от самых близких. – Джейди перешла на доверительный тон. – И полностью согласна с этим. Аватары стратегический резерв государства, и даже легкая болезнь одного из них может считаться происшествием федерального, а то и мирового уровня. Но я искренне хочу помочь! Герцог Ефимов спас мне жизнь, я ему обязана. И готова отдать последнее, чтобы отплатить этот долг! Ты знаешь, что в плане медицины Либерократия шагнула далеко вперед по сравнению с другими. И если что-то требуется…

– Мэри, извини, пожалуйста, но я не думаю, что Кузьме требуется гормональная терапия или орхиэктомия с пенэктомией, – цесаревна тоже отставила чашку, не менее твердо встретив взгляд собеседницы. – С остальным наши врачи справятся самостоятельно. У нас медицина тоже на уровне. Так что не переживай, все будет хорошо. Вы очень скоро встретитесь.

– Что ж, – Мэри-Джейн улыбнулась и подняла чашку. – Тогда не буду мешать. Передай Кузьме Васильевичу мои самые теплые пожелания.

– Обязательно, – Нина ответила столь же теплой улыбкой, и девушки принялись обсуждать общих знакомых, перемывая косточки семьям первых лиц ведущих стран мира. Когда либертарианка отвлекалась от борьбы против всего плохого за все хорошее, в том виде, как это понимала, она становилась весьма недурственным собеседником. Жаль, случалось это не так часто.

– Ну что? – с момента ухода гостьи прошло уже двадцать минут, а цесаревна все так же сидела в кресле, потягивая чай, задумавшись о чем-то своем, и лишь появление старшей Касимовой в сопровождении Воронина заставило ее отвлечься. – Нашли что-нибудь?

– Так точно, – Сергей Петрович хоть уже немного пообтесался в компании лиц из высшего света, но все еще по армейской привычке тянулся во фрунт. Хоть не гаркал в ответ во все горло, и то хлеб. – Две закладки. Устройства простенькие и в целом безобидные. Служат для триангуляции ученической печати по сансарному эху.

– Странно, – снова задумалась девушка. – Двойник печати мы запустили почти сразу после исчезновения Кузи. Агентура наших заклятых друзей более сорока раз устанавливала его местоположение, и это лишь те случаи, которые нам известны. То бишь активное сканирование. Пассивно же, думаю, не ошибусь, если скажу, что мониторят каждый день. Зачем либерторианцам дополнительное сканирование? Неужели Машка реально влюбилась?!

– Да нет, вряд ли, – помотала головой Касимова. – Она Кузьму терпеть не может еще с того случая в парке. Тут что-то другое. Скорее всего, действительно хотят убедиться, что он ранен.

– Это плохо, – цесаревна нахмурилась. – Если хотят уточнить вполне очевидную вещь, значит, есть подозрения. Сергей Петрович, насколько надежна обманка печати? Есть вероятность, что Машка в нее поверит?

– Проблема не в ней, а в тех, кто ее послал, – поморщился начальник охраны. – Если я правильно понимаю, то сама Мэри-Джейн ничего особо и не знает. Ее используют втемную, причем далеко не обязательно сами либерторианцы. Их кузены очень любят ловить рыбку в мутной воде, а уж связей у самых разных политических направлений с Альбионом хватает. Любой из них мог выйти на Джуди Андерсон, лидера сопротивления, называющую себя истинной президенткой Североамериканской Либерократии.

– Это кто такая? – заинтересовалась Нина. – Что-то я не помню такой в истеблишменте.

– Неудивительно, Андерсон старается не светиться сама, – усмехнулся Воронин. – Та еще особа, я вам скажу. Сама родом из Нигерии, переехала в Америку в подростковом возрасте. Работала проституткой самого низкого пошиба, потом сделала себе карьеру на протестах. Протестовала против всего на свете. И против белых, и против мужчин, и против демократов, и против республиканцев. Тут кто больше заплатит. Но потом прочно оседлала волну борьбы с мускулинно-магической диктатурой и с тех пор значительно усилила свои позиции. О том, что им удалось завербовать дочку Джейди, мы знаем еще с происшествия в М. Маусс-парке. Что самое смешное, Мэри-Джейн должна была там умереть. С клонами не выгорело, Кузьма Васильевич вовремя вмешался, так что дуэнья должна была ее устранить, но не вышло. Однако Андерсон сумела промыть девчонке мозги, выставив это как покушение сил противников.

– Жалко дурочку, – Нина тяжело вздохнула. – Ну да бог с ней. Нам детей вместе не крестить, а все идет к тому, что Джейди на следующих выборах сковырнут. Попросит убежища – конечно, дадим, мы же не варвары, но и цацкаться с ней и потакать разному бреду у меня желания нет. Что будем говорить Кузьме?

– Чтобы был осторожен, – пожал плечами Сергей Петрович. – Если началось шевеление на таком уровне – значит, враги что-то подозревают. И времени почти нет. Там и так у Петра проблемы, его МИ-5 прижало, вздохнуть не дает. Возможно, ребятам придется прорываться по самому жесткому варианту. И это… я хотел бы вас попросить… я понимаю, что Кузьма Васильевич будет в бешенстве, но и другого выбора не вижу.

– Ты про Асю? – до цесаревны дошло, чего бывший осназовец мнется, словно первокурсница в кино на заднем ряду. – В любом другом случае я бы сказала категорическое нет. Но сейчас думаю, что это единственный вариант. С Кузей я сама поговорю. И еще. Подготовьте группу. Берите самое лучшее оборудование, самых лучших людей. В задницу секретность. Если начнется заваруха, все и так поймут, кто там участвует. Но у Кузи с ребятами хотя бы будет поддержка. Надеюсь на вас.

– Так точно! – вытянулся в струну боевой офицер. – Не извольте сомневаться, Нина Святославовна. Вытащим его в лучшем виде! Целого и невредимого. Разрешите идти готовиться?

– Идите, – цесаревна махнула рукой, а сама глотнула уже полностью остывшего чая и даже не заметила этого. – Кузя, Кузя. Как же тебя угораздило. Ну только вернись, я тебя не отпущу, пока не женишься на мне и ребенка не сделаешь. А еще лучше всем сразу, посмотрим, как ты тогда побегаешь.

Глава 24

– Оли, ты чего такой кислый? – Элиза повисла на мне, словно репей. – Мы же идем на прием в королевский дворец! Круче будет, только когда ты победишь, тогда нас пригласят в саму резиденцию. Но даже так попасть в Сент-Джеймсский дворец может далеко не каждый лорд! Пап, ну скажи же, что я права!

– На самом деле аристократу, даже джентри, попасть туда нетрудно, ведь там, кроме королевского двора, располагаются офисы маршала дипломатического корпуса, канцелярии рыцарских орденов и разных департаментов, – поправил дочь граф Сомерсет. – Но прием, даже низшего уровня, где не ожидается присутствие его величества, совсем иное дело. Требуется пригласительный, который не так просто получить. Что уж говорить о коронном приеме. Единственная возможность туда попасть для простолюдина – это победа на Большом дерби или личное приглашение канцелярии его величества. Так что я тоже не понимаю твоего сумрачного вида.

– Заказчик убийства. – К счастью, у меня была заготовлена отмазка, хоть беспокоило совсем не это. – Его ведь до сих пор не нашли. И киллер не раскололся, несмотря на ваши усилия. Если кто-то хотел помешать вам попасть на дерби, сейчас самое время нанести удар.

– Ты переживаешь из-за меня?! – в шоке уставилась на меня девушка, а затем покраснела. – Это так мило… Я…

– Не выдумывай себе лишнего. – Уж не знаю, почему она так реагировала, то ли ей реально никто раньше комплиментов не говорил, но я в это не верил. Скорее уж напридумывала себе что-то, тем более после нападения Элиза по-настоящему ко мне привязалась, но любовью там и не пахло, уж я-то точно знаю, как выглядит влюбленная женщина и та, что считает, что это ее должны любить, так что выражений особо не выбирал. – Я не хочу потерять свой шанс стать чемпионом. Да и у вас, думаю, нет желания упустить возможность попасть на коронный прием. Разве не для этого все затевалось?

– Ты прав, – кивнул лорд. – Будет обидно споткнуться на последней ступеньке. Но не смертельно. У тебя большое будущее, и уверен, впереди ждет много побед. А насчет убийц не беспокойся. Уверен, в ближайшее время нам ничего не грозит.

– Вы нашли заказчика? – сказать, что мы с Фридрихом удивились, – это ничего не сказать. – И кто это был?

– К сожалению, пока это сделать не удалось, – ничуть не смутился граф Сомерсет. – Но мои люди уже встали на след. Не пройдет и пары недель, как я буду знать виновного. И накажу его по всей строгости. Но это не ваша забота. Сейчас, после провала с убийством, недоброжелатель затаится, так что время есть. Спокойно готовьтесь к финалу. Мне нужна только победа, надеюсь, это понятно?

– Абсолютно, – я кивнул, заставив себя выглядеть максимально серьезно, тем более это было несложно. – Не сомневайтесь, у нас все получится, и о лорде Сомерсете заговорят в самых высоких кабинетах.

– А если нет, ты познаешь, что такое страдание, – мерзко скривился Деррик и демонстративно повернулся к отцу. – Я не понимаю, зачем мы тащим этих дворняг с собой? Ладно еще ирлашка, его надо показать почтенной публике, но на кой нам сдался этот отброс?

– Деррик, выбирай выражения, – слегка осадил его отец, но так, чисто формально. – Родерик сильный Воин и помогает Эльвару с тренировками. Без него тот не добился бы таких результатов. Тем более что его талант организатора может принести большую пользу нашей семье.

– Благодарю, мой лорд, – склонился в поклоне Фридрих, но я был уверен, что это лишь для того, чтобы скрыть ухмылку. – Я вас не подведу.

Я же был даже благодарен Деррику. Иначе можно было забыть, что для лорда Сомерсета мы лишь инструменты, предназначенные для возвышения его рода. Причем пусть и довольно нужные, таким даже не жалко дать титул, благо по авалонской системе лорды вполне могли возводить простолюдинов в младшее дворянство, то самое джентри. Но когда они становятся ненужным или ломаются, инструменты выбрасывают.

И насчет Элизы я не обольщался. Ее увлечение мной – это каприз, усиленный благодарностью за спасение жизни. Но любит британка только одного человека – себя. А остальным лишь позволяет удовлетворять ее желания. Я не исключение, достаточно вспомнить, что, несмотря на все чувства и признания, она ни словом не обмолвилась о противоядии. Зато с восторгом расписывала, как мы с ней будем жить в Лондоне, когда она выйдет замуж. Что я стану ее личным помощником или охранником, она еще точно не знает, как муж решит, но я точно буду жить в ее доме.

Причем про мужа говорилось спокойно, из разряда, а что такого, все так делают. Но это неудивительно, недаром же именно британцы придумали специальный термин для обманутых мужей. Даже Шекспир его использовал, а уж кому, как не ему, верить в вопросах интимных отношений британской знати. Вот и Элиза ничуть не смущалась того, что собиралась наставлять рога мужу. Причем, скорее всего, тот будет в курсе. Я, конечно, сам тот еще ходок, иначе меня дома не ждало бы столько женщин, но такая свобода нравов для меня была уже перебором. Впрочем, мне с ними детей не крестить, пусть делают что хотят.

В машине ненадолго воцарилась тишина. Мы с Фридрихом молчали в тряпочку, и не потому, что нам сказать было нечего, просто это либо не имело смысла, либо могло поставить под удар нашу миссию. А на мысли остальных мне было плевать с высокой колокольни. И чем ближе мы подъезжали к древней резиденции королей Авалона, тем выше она становилась. Вот за Петра я беспокоился, но был уверен, шаман не подкачает.

Последние три дня он сидел в самой настоящей осаде, отбиваясь от агентов МИ-5, правда, пока еще словесно, но дальше всего можно было ожидать. А тут еще либерократцы зашевелились. Эта психованная Мэри-Джейн заявилась к Нине, начав выспрашивать обо мне. И вроде как даже удалось ее обмануть, подсунув фальшивое сансарное эхо печати Большой игры, но Серафим в этот же день зафиксировал еще минимум четыре крупных возмущения, по которым меня пытались запеленговать.

Заклятые друзья всполошились, и пусть конкретное местоположение им пока вычислить не удалось, это был вопрос времени. Которого у нас, соответственно, почти не осталось. И так было чудом, что мы не спалились почти за целый месяц, дальше тянуть возможности не было. Если в дело вступили североамериканцы, значит, то, что узнают они, тут же станет известно и кузенам.

Времени было в обрез. Ни я, ни Фридрих не были уверены, что дотянем до финала. Но, даже если у нас получится, Петра надо было или вытаскивать, или сдавать контрразведке. Как сказал один из предложивших такой ход аналитиков, это может дать нам фору в несколько дней, а шаман просто выполнит свой долг перед страной. Я тогда еще очень пожалел, что не могу дотянуться до этого умника и пожать ему шею. Заслужил, чувак, чего уж там. Но фамилию запомнил, чтобы отблагодарить по возвращении. По всему получалось, что у нас один выход – штурмовать дворец в лоб, что было чревато огромными проблемами, как вдруг лорд Сомерсет объявил, что мы едем на прием. Причем не куда-то там, а в Сент-Джеймсский дворец, являющийся древнейшей резиденцией британского монарха, но самое важное, располагавшийся буквально в паре сотен метров от Букингемского, связанного с ним подземным ходом, который уже разведали духи Петра.

Это был шанс, отказываться от которого глупо. Тем более что Пернатый Змей уже прилетел, и они с Мерлином о чем-то терли в обстановке полной секретности. Реально, даже духи Петра не сумели узнать, в чем дело, но у них было оправдание, переговоры шли не в Букингемском дворце, а где-то в другом месте, куда Кетцалькоатль и правитель Авалона телепортировались прямо из его палат. Зато, что они точно смогли установить, так это то, что крылатый мудак приволок с собой Дэна!

Честно говоря, после этой новости стоило немалых трудов удержать Петра от немедленного штурма. Тот рвался сию же секунду взять резиденцию монарха на щит и требовал ему помочь. Пришлось уговаривать как маленького, просить потерпеть немножко, и тогда дядя купит большого петушка на палочке. Точнее, насадит на кол одного крылатого мудака, который давно туда просится. Но самое главное, для этого требовалось время, хотя бы на минимальную подготовку. И план.

Нет, я был уверен, что, если мы втроем попытаемся взять штурмом Букингемский дворец, у нас получится. С трудом, ведь отбиваться придется от весьма значительных сил противника, но с моей антиматерией, духами Ярве и силой Гогенцоллерна нам удастся это сделать. Весь вопрос в результате. Технология телепортации сводила на нет саму идею прямой атаки. Какой смысл биться лбом о королевские полки, если при этом нужные нам данные тупо уничтожат, а сам Мерлин свалит в неизвестном направлении? Это, кстати, на Петра не подействовало, плевать он хотел на всех Артуров, Ланселотов и прочих рыцарей хоть круглого стола, хоть квадратного табурета. Ему нужен был Денис. Но понимание, что при эвакуации первых лиц пленного могут просто ликвидировать, чтобы не мешался, охладило горячего чукотского парня, и он сумел мыслить конструктивно. Тогда-то мы и изобрели план с подземным ходом.

Уверен, если бы его увидел настоящий разведчик и диверсант, он бы все волосы вырвал себе, включая те, что под мышками. Хотя бы потому, что главный тезис нашего плана был: ввяжемся в драку, а там посмотрим. То бишь будем пытаться действовать скрытно, получится – ну замечательно, а нет, так будем прорываться силой. Это все равно лучше, чем прыгать через кованую ограду Букингемского дворца под взглядами многочисленной охраны. Самое сложное было забрать Петра с его девицами, но они уж точно обузой не были. Ифрит я видел в бою, самоходный, местами летающий огнемет нам весьма пригодится, ну а темная эльфийка, со слов Фридриха, была хороша в ближнем бою. Не верить Воеводе в этом вопросе оснований не было, уж кто разбирался в способностях бить морды ближнему своему, так это он.

– Подъезжаем, – вырвал меня из размышлений голос графа Сомерсет. – Надеюсь, все понимают, насколько важен этот прием, и не опозорят меня? Деррик, ты меня слышишь?

– Почему ты меня спрашиваешь, а не это отребье?!! – тут же взвился возмущенный пацан. – Отец, это…

– Я обращаюсь к тебе, потому что на прошлом приеме ты опрокинул на себя стол с закусками. – Невозмутимости лорда можно было позавидовать. – А ты, Элиза, напилась и наблевала в вазу. Надеюсь, сегодня такого не будет. Эльвар, Родерик, не отходите от меня ни на шаг. И ничего не берите у посторонних. Только со столов, и лишь если до этого никто блюдо не трогал.

– Вы опасаетесь, что нас отравят? – У меня чуть глаза на лоб не полезли от нравов и того, что даже на королевском приеме аристократия не стесняется самых грязных трюков, так что удивление было ничуть не наигранным. – Но это же резиденция монарха!

– Его величество Мерлин XVI редко присутствует на приемах лично. – На удивление, мне даже ответили. – А когда его нет, некоторые дворяне могут трактовать правила довольно… вольно, скажем так. И возможны эксцессы, которые совершенно не нужны перед финалом Большого дерби.

– Понял, будем тише воды, ниже травы, – сейчас я мог обещать что угодно, все равно находиться вместе с этой семейкой нам оставалось считанные минуты. – Как прикажете.

– Наконец ты понял свое место, – не удержался Деррик и тут же презрительно скривился. – Почему в такое место пускают нищих?

Я проследил за его взглядом и увидел нищенку, целиком завернутую в темную грязную одежду. На виду оставалась лишь протянутая рука, которой женщина выпрашивала подаяние. Но окружающим было невдомек, что странный пепельный цвет ее кожи – это не грязь или болезнь. Просто темных эльфов тут еще не видели, хоть аристократы вполне могли и опознать девушку. Однако самому Петру или Ифрит находиться здесь было еще опаснее, все-таки служба безопасности не дремала. И словно в подтверждение моих слов к нищенке подошел охранник в легкой броне и с оружием. Что он говорил, я, естественно, не слышал, но через секунду девушка встала и побрела куда-то по улице.

– Жуткая какая, болеет, наверно, – подал голос Фридрих, при этом незаметно мне подмигнув. – Надеюсь, здесь мы ее больше не встретим.

– Я бы таких сразу высылал на материк, – Деррик хотел сплюнуть, но заметил лицо отца и передумал. – Понаехало отребье. Житья от них нет!

– Да, да, – поддакнул я, давая заодно понять немцу, что понял его намек. – Выслать – это самое оно. Желательно прямо в Сибирь. Пусть у этих жутких русских живут.

– Точно! – заржал лорденыш, впервые, наверно, посмотрев на меня без злобы. – К медведям в тайгу! Там самое место для человеческих отбросов! Чтобы жили в землянках, питались корнями и ветками, как русские.

Я даже не обиделся. Ну как можно злиться на такую прелесть. Ведь эталонный долбоклюй. Интересно, как высоко бы он подпрыгнул, узнав, что я половину сознательной жизни прожил в этой самой жуткой Сибири. Причем землянку ни разу даже в глаза не видел. Но переубеждать кого-то – дело неблагодарное, а главное, никому не нужное, так что я просто оставил британца предаваться своим мечтам, тем более что в этот момент машина остановилась, и мы принялись высаживаться.

Вначале, естественно, шел лорд Сомерсет, он занимал самое удобное место в лимузине и вышел первым, подав руку дочери. Та, наряженная в шикарное бальное платье, неплохо на ней сидевшее, надо сказать, казалась элегантной и воздушной. Впечатление немного портил взгляд провинциалки, попавшей во дворец, но в целом Элиза держалась неплохо. В отличие от Деррика. Тот пытался казаться опытным придворным, держался расхлябанно, но его потуги выглядели скорее смешно и сразу выдавали волнение.

Мы же с Фридрихом скромно следовали за лордом, не обгоняя и не отставая. Дворец нас не интересовал, видали мы карликов и покрупнее, как говорится. То же родовое гнездо Гогенцоллернов могло похвастаться как минимум такой же роскошью, что уж говорить про палаты Кремля, где я последнее время бывал регулярно. И пусть я лишь формально состоял при дворе, а на деле старался максимально от него дистанцироваться, все же удивить меня чем-то было сложно.

Сам прием показался мне скучным до невозможности. Мы таскались за лордом Сомерсетом, пока тот здоровался с нужными людьми. Ощущения при этом были, словно мы выставочные псы или породистые лошади. Ну, по крайней мере, разглядывали нас с таким же выражением лиц. Хорошо еще, не лезли зубы смотреть, а то это же британцы, с них станется. Уж торговля черным деревом это старая традиция на островах, и, если бы не смена конъюнктуры, авалонцы и сейчас бы от нее не отказались. Впрочем, если вспомнить клонов, становилось понятно, что история возвращается на круги своя.