Текст книги "Водяра"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vodyara-2709.jpg)
Автор книги: Артур Таболов
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
– Сколько мне припаяют? – поинтересовался Гудков, закончив непростой для него труд над заявлением.
– Это решит суд.
– А условно – может так быть?
– Это решит суд, – повторил Панкратов.
На обратном пути в Тулу водитель служебной «Волги», прикрепленной к Панкратову, показал в сторону, где на высоком берегу неширокой речки виднелись в соснах коттеджи из красного кирпича:
– Вон там Сорокин жил, в том поселке. И там же чечена пришил.
Панкратов посмотрел на часы. На шестнадцать была назначена встреча с генеральным директором объединения «Туласпирт».
– Сколько до города?
– Минут двадцать.
– Давайте заедем.
Это был типичный пригородный поселок со старыми дачами и деревенскими избами. Они постепенно вытеснялись двух и трехэтажными особняками за глухими, фигурной кладки заборами. Особняк Сорокина стоял пустой, темный. На стройке в конце улицы царило оживление, двигалась стрела автокрана, подавая наверх поддоны с кирпичом.
– Здесь чечены все строят, – сказал водитель. – Хорошо, говорят, строят. Цены не ломят. И не пьют, как наши.
Возле стройки Панкратов попросил тормознуть, некоторое время сидел в машине, потом вышел и обратился к стропалю:
– Кто у вас за бригадира?
– Как за бригадира? – удивился тот. – Сам бригадир.
– Разве он не уехал?
– Давно приехал. Неделю назад. Отца похоронил и приехал. Сейчас позову.
Он прокричал что-то по-чеченски. Минут через пять появился высокий, средних лет чеченец в аккуратном брезентовом комбинезоне, вежливо поздоровался. Поинтересовался:
– Вы насчет работы? Сейчас не можем. Пока этот дом не закончим. Рук нет. Весной приходите.
– Я слышал, у вас умер отец, – сказал Панкратов.
Бригадир слегка развел руками:
– На все воля Аллаха.
Второй раз за этот день Панкратов увидел часы «Картье» на руке генерального директора производственного объединения «Туласпирт», Сергеева, и тут они были на месте. Им соответствовал и сам генеральный, крепкий, осанистый, с сильными руками мастерового, в прекрасном темном костюме с шелковым, подобранным в тон галстуком, и его кабинет с мебелью вишневого дерева, толстым ковром и глубокими кожаными креслами. Даже секретарша с внешностью топ-модели, принесшая кофе в тонком сервизе, была вполне уместна в этой обстановке, где время отмеряют по часам стоимостью тридцать две тысячи долларов.
Панкратов не склонен был доверять атмосфере стабильности, которую источал и сам кабинет, и его хозяин. Он знал, что на губернаторских выборах Сергеев выставлял свою кандидатуру против Стародубцева, выборы проиграл, и уже одно это не способствовало их взаимопониманию. А без взаимопонимания с губернатором ни один чиновник, даже самый высокопоставленный, не может быть уверен в своем будущем. Конечно, Панкратов не рассчитывал, что генеральный будет с ним откровенным и так уж сразу выложит все, что знал о взаимоотношениях Сорокина с губернатором, но что-то могло промелькнуть – в интонациях, в паузах, в уклонении от вопросов. А уж понять, что за этим стоит, Панкратову не составит труда.
– Я слышал, вас можно поздравить? – добродушно поинтересовался Сергеев, выходя из-за письменного стола и опускаясь в кресло возле журнального стола, на котором был сервирован кофе.
– С чем? – спросил Панкратов.
– Ну как? Генеральный прокурор сообщил на пресс-конференции, что убийство Сорокина раскрыто. Об этом в сегодняшнем «Коммерсанте» на первой полосе.
– Еще не видел, обязательно посмотрю, – уклончиво отозвался Панкратов.
– Чем могу быть полезен? – спросил Сергеев, поняв, что посетитель не хочет обсуждать сенсационную новость.
– Я хотел бы кое-что уточнить. Сколько заводов работает на вашем спирте?
– Около сотни. Иногда больше, иногда меньше. Одни закрываются, другие открываются.
– Чем объяснить, что так много ликероводочных заводов и так мало производителей спирта? Насколько я знаю, спирт сейчас разрешено производить всем.
– Все очень просто. Что значит открыть ликероводочный завод? Крыша над головой, две-три линии, минимум технологического оборудования. Спиртзавод – совсем другое дело. Одна ректификационная колонна стоит миллион долларов. А нужна не одна. Производство спирта – сложнейший процесс. Тут мало купить оборудование и найти поставщиков зерна и всех компонентов. Нужны опытные технологи, нужны традиции. Если новые спиртзаводы появятся, то не завтра. Так что конкуренция нам не грозит.
– Спирт вы отпускаете по твердым ценам? – продолжал Панкратов.
– Да, цены фиксированные. Это не очень соответствует идеологии рынка, но мы госпредприятие, и определять ценовую политику не можем.
– А как распределяются квоты на спирт?
– Ну, тут у нас полная свобода. Заявки своих стараемся удовлетворять, а чужих, из Подмосковья, приходится ограничивать. Что делать, спирта на всех не хватает.
– Почему вы прекратили отпускать спирт заводу, который Сорокин продал Лопатину? – задал Панкратов главный вопрос, который его интересовал.
– Какому заводу? – Сергеев задумался или сделал вид, что задумался. – А, да, помню. Сергей Анатольевич попросил, у него там были какие-то дела с Лопатиным. Я не мог ему отказать.
– Почему?
– Он из тех людей, которым не отказывают.
– Был, – поправил Панкратов.
– Да, был. Прискорбно, но факт. В непростые времена живем. Да и с чего им быть простыми? Все – с нуля, методом проб и ошибок. В Китае говорят: не дай вам Бог жить в эпоху перемен.
– Ну, вам-то грех жаловаться.
– Пока да, – согласился генеральный. – Но у каждого свои сложности. Я в этом смысле не исключение.
Он довольно демонстративно посмотрел на часы.
– У вас есть еще вопросы?
– Красивые у вас часы, – заметил Панкратов.
– Да, подарили на юбилей. Я не смог отказаться.
– Почему?
Легкая тень пробежала по лицу генерального.
– Мне не хотелось бы об этом говорить.
– Подарил Сорокин?
Сергеев нахмурился.
– Я не понимаю направленности ваших вопросов. Но готов ответить на них. Сделайте официальный запрос, мои сотрудники подготовят ответ. Что же касается моих отношений с Сорокиным… Вы будете встречаться с губернатором?
– Может быть.
– Спросите у него, который час.
По пути в гостиницу Панкратов объехал несколько газетных киосков и в одном из них нашел свежий номер «Коммерсанта». Отчет о пресс-конференции, которую Генеральный прокурор дал по случаю своего полугодового пребывания в должности, начинался коротким анонсом на первой полосе с продолжением в середине номера. Отвечая на вопрос о ходе расследования одного из самых громких преступлений последнего времени, убийства депутата Госдумы Сорокина, генпрокурор сообщил, что преступник арестован и дает признательные показания. Соучастники объявлены в федеральный розыск. Никаких подробностей сообщить не может в интересах следствия.
Дождавшись окончания вечерней планерки, проходившей, как всегда, в гостиной руководителя оперативно-следственной бригады, Панкратов показал ему номер «Коммерсанта»:
– Читали?
– Конечно. Это сегодня во всех газетах.
– Вы не поторопились отрапортовать об успехах?
«Важняк» помрачнел:
– Ни о чем я не рапортовал. С меня каждый день требовали отчета, я докладывал о том, что есть. Вольно им было трактовать это, как большой успех. Генерального тоже можно понять. На него жмут, дело на контроле у президента. Так и получился успех. Но, в сущности, преувеличение не принципиальное. Успех будет, это только вопрос времени. Вы согласны?
Панкратов промолчал.
– Михаил Юрьевич, я предоставил вам полную свободу действий и не требовал отчета, чем вы занимаетесь, – проговорил «важняк», не дождавшись ответа. – Но у меня создалось впечатление, что вы считаете ошибочной основную версию, которую мы разрабатываем. Я прав?
– Я не считаю ее ошибочной, – возразил Панкратов. – Но и не считаю безусловно верной. Вы исходите из того, что Лопатин – единственный человек, кому было выгодно убийство Сорокина. А он не единственный. Далеко не единственный.
– У вас есть доказательства?
– Косвенные. Я объехал полтора десятка ликероводочных заводов в Тульской и Московской области и поговорил с их владельцами. Не все шли со мной на контакт, некоторые наотрез отказывались говорить. Но многие были откровенны и даже согласились дать показания. Так вот. Пользуясь дефицитом спирта, связями с генеральным директором объединения «Туласпирт» и поддержкой губернатора, Сорокин создал целую систему поборов с хозяев заводов. Чтобы гарантированно получать сырье, они вынуждены были платить до десяти процентов от фиксированной стоимости спирта. И даже до пятнадцати, Сорокин все время повышал ставки. У него была репутация беспредельщика, и он ее вполне оправдывал. Не хочешь платить – закрывай завод. Учитывая масштабы производства, это миллионы долларов ежемесячно. Как вы понимаете, такой бизнес не мог быть частным делом Сорокина. Эти деньги доходили до самого верха. Поэтому система не давала сбоев. И когда Сорокина убрали, очень многие вздохнули с большим облегчением.
– Вы хотите сказать…
– Да. Заказчика убийства нужно искать в тех кругах.
– Да вы представляете, какой это объем работы?! – ужаснулся «важняк». – На годы! И неизвестно, будет ли результат!
– Представляю, – кивнул Панкратов. – И понимаю, что вы не откажетесь от своей версии. Генпрокурор объявил об успехе, успех нужно предъявить. Но я не вижу никакого смысла и дальше участвовать в работе бригады. Все свои соображения изложу в докладной на имя генпрокурора и своего руководства. Копию передам вам.
– С интересом изучу, – хмуро пообещал «важняк». – Не думаю, что ваша докладная понравится генпрокурору. Да и вашему руководству тоже.
– Может быть, – согласился Панкратов. – Но это уже не мои дела… И вот что еще… Не знаю, обрадует вас эта информация или нет… Вы объявили бригадира чеченцев в федеральный розыск?
– Да.
– Считайте, что вы его нашли. Неделю назад он вернулся и работает на стройке.
– Откуда вы знаете?
– Я разговаривал с ним сегодня днем.
– Черт!..
Руководитель бригады вызвал одного из следователей, приказал срочно взять наряд милиции, выехать в поселок, арестовать бригадира чеченцев и доставить в СИЗО.
– Желаю успеха! – не без иронии сказал Панкратов.
Вернувшись в Москву, он подготовил докладную записку и вместе с копией для руководителя оперативно-следственной бригады сдал ее в экспедицию генпрокуратуры. Такую же докладную представил начальнику Управления экономической безопасности. Неизвестно, как воспринял соображения Панкратова генпрокурор, но непосредственный его начальник отнесся к докладной с крайним неодобрением.
– Не вовремя это, так не вовремя! – с досадой бросил он. – Нам сейчас только не хватает ссориться с генпрокуратурой! Ладно, свободны.
И поставил резолюцию: «Принять к сведению. В архив».
Как и предполагал Панкратов, никакого влияния на ход расследования его докладные не оказали. Оперативно-следственная бригада продолжала работать, через месяц дело было передано в суд. На скамье подсудимых оказались новосибирский предприниматель Лопатин, бригадир чеченцев-строителей и еще трое жителей Тулы с уголовным прошлым. Суд присяжных признал всех обвиняемых невиновными, они были освобождены из-под стражи в зале суда. Генпрокуратура опротестовала решение, протест был удовлетворен. Через год состоялся еще один суд, вновь присяжные вынесли оправдательный вердикт и вновь обвинение добилось отмены приговора. За десять лет четыре раза суд присяжных оправдывал обвиняемых. В октябре 2004 года председатель нового суда вынес решение о прекращении уголовного дела в связи с истечением срока давности по нереабилитирующим обстоятельствам. Четверо подсудимых согласились с решением, они были измотаны процессом. Пятый, Лопатин, до этого суда не дожил, умер в тюрьме.
Для Панкратова его участие в работе оперативно-следственной бригады генпрокуратуры закончилось тем, что через месяц он получил официальное уведомление о том, что в связи с реорганизацией Федеральной службы контрразведки его должность в Управлении экономической безопасности сокращена, и он выведен за штат.
Примерно этого он и ожидал. И даже слегка удивился равнодушию, с каким воспринял увольнение. Это было не только равнодушие. Это было и облегчение. Устал он подстраиваться под настроение начальства, которое последнее время заботило не дело, а как бы не испортить отношения с высшим руководством и не поставить под угрозу само существование ФСК.
Но были и дальние последствия, совершенно непредсказуемые. Спустя некоторое время мальчишка-курьер вручил Панкратову под расписку фирменный конверт с логотипом Минсельхоза. В нем было приглашение принять участие в учредительной конференции ассоциации производителей алкогольной продукции «Русалко», которая состоится в подмосковном пансионате «Лесные дали». А еще через месяц, мартовским днем, он выехал в Киев, имея при себе дорожные чеки «Америкэн-экспресс» на сто тысяч долларов, с заданием купить на Украине для одного из подмосковных ликероводочных заводов две цистерны пищевого спирта.
Глава третья
IПриглашение принять участие в учредительной конференции ассоциации «Русалко» очень удивило Панкратова. С Министерством сельского хозяйства у него никогда никаких дел не было. Что это за ассоциация «Русалко», которую собрались учреждать, он понятия не имел. Позвонил по контактному телефону оргкомитета: не по ошибке ли послано ему приглашение? Никакой ошибки, заверила секретарша, вы включены в число участников конференции по личному указанию председателя оргкомитета. Она назвала фамилию, которая ничего не говорила Панкратову. Добавила: мы очень рассчитываем на ваше участие. Конференция продлится два дня, условия очень хорошие, машина за вами заедет в четырнадцать ноль-ноль.
Ну, раз заедет машина…
В назначенный день ровно в два к подъезду подкатил сверкающим синим лаком «рено», молодой водитель принял у Панкратова его старенький кейс, с которым он ездил в недолгие командировки, убрал в багажник и предупредительно открыл заднюю дверцу. Часа через полтора машина свернула с Рублевского шоссе в заснеженный бор с золотистыми под закатным весенним солнцем соснами, миновала проходную с вооруженной охраной и остановилась возле длинного двухэтажного здания из темно-красного финского кирпича с просторными тонированными стеклами и мраморным парадным. На подъездной площадке уже стояли десятка два иномарок – микроавтобусы, джипы, несколько «мерседесов». От парадного расходились расчищенные от снега дорожки к коттеджам, разбросанным по территории пансионата, тоже из финского кирпича, затейливой архитектуры.
В обширном малолюдном холле с белыми кожаными креслами Панкратова встретила консультант оргкомитета в синем форменном костюмчике с красной косынкой на шее, похожая на стюардессу международных авиалиний, вручила ключ от номера, программу конференции и ламинированную визитку-«бейджик» с его именем, фотографией, переснятой то ли из паспорта, то ли из личного дела, и указанием – «Эксперт». В чем он эксперт, Панкратов не понял, но спрашивать не стал, решив, что все со временем разъяснится.
– Устраивайтесь, отдыхайте. Ужин в восемь. Начало конференции завтра в десять утра.
Во всю торцевую стену холла тянулась стойка бара, вдоль примыкавшей к бару стены были составлены в длинный ряд столы, покрытые белой скатертью. На них теснилось не меньше сотни бутылок водки самых разных форм с разнообразными этикетками. Здесь же на подносах стояли хрустальные стограммовые стаканы с толстым дном и десертные тарелки с маслинами.
– Что это? Выставка-продажа? – поинтересовался Панкратов.
– Продукция участников конференции, – объяснила консультант. – Можете попробовать любую водку. Совершенно бесплатно.
– Не боитесь, что конференция кончится всеобщей пьянкой?
– Нет. Производители не пьют свою водку. Чужую – тем более.
– Что же они пьют?
– «Джонни Уокер».
В номере-«люкс» на втором этаже Панкратов изучил программу конференции. На первый день было намечено выступление министра сельского хозяйства, доклад «О положении в отрасли» и обсуждение доклада. На второй – утверждение устава ассоциации, выборы в руководящие органы. Время работы ресторана – завтрак, обед, ужин. К услугам гостей сауна, бассейн, массажный кабинет, тренажерный зал, бильярд. Все было по высшему классу, Панкратов даже почувствовал некоторую неловкость, как рядовой авиапассажир, по ошибке попавший в зал официальных делегаций. С усмешкой отметил: неплохо идут дела в сельском хозяйстве, раз министерство может содержать такие пансионаты.
Конференция открылась вступительным словом министра. Уютный конференц-зал мест на сто пятьдесят был заполнен хорошо одетыми мужчинами средних лет. Молодых было немного, старше чуть больше. Это был тип, хорошо знакомый Панкратову, – директора заводов, сохранившие свои должности еще с советских времен. «Красные директора», как их стали называть в последние годы. Все они были знакомы, шумно приветствовали друг друга, садились рядом. Большинство же участников конференции были, как и Панкратов, чужими, с интересом присматривались к бейджикам соседей, на которых было указано предприятие, которое они представляют, обменивались ничего не значащими замечаниями, как бы нащупывая пути к сближению.
Министр высоко оценил роль указа президента Ельцина об отмене госмонополии на производство и торговлю алкогольной продукцией, что позволило быстро избавиться от дефицита спиртных напитков. Вместе с тем, отметил, это породило ряд проблем, тормозящих развитие отрасли. В неравном положении оказались госпредприятия и частные производители, имеющие общую цель: насытить российский рынок качественной продукцией. Ассоциация «Русалко» призвана объединить производителей спиртного, независимо от форм собственности, стать авторитетным органом, к рекомендациям которого будут прислушиваться все. Министр пожелал конференции успешной работы, передал слово для доклада энергичному молодому человеку, председателю оргкомитета по фамилии Серенко, и незаметно исчез из президиума, как всякий крупный правительственный чиновник, отбыв протокольное мероприятие.
В докладе, насыщенном цифрами и графиками, проецируемыми на экран, выделялись главные проблемы отрасли. Ежегодно более сорока тысяч граждан России гибнут от употребления некачественного алкоголя, подпольно изготовленного из технического спирта с вредными для здоровья примесями, разного рода суррогатов, выпускаемых для чистки ванн, для омывателей автомобильных стекол. Водку, получившую название «паленой», разливают в антисанитарных условиях в гаражах из денатурата и гидролизного спирта. Правоохранительные органы не в состоянии эффективно бороться с подпольным производством из-за малочисленности специализированных подразделений и слабого финансирования. Ассоциация «Русалко» должна помочь милиции транспортом, средствами связи, финансово стимулировать ее активность. Это выгодно всем, потому что каждая подпольная бутылка – это непроданная водка легальных производителей.
При том что производство спиртных напитков практически достигло уровня середины 80-годов, продолжал докладчик, налоговые поступления не превышают четырех процентов, тогда как раньше они составляли больше трети доходной части бюджета. Около восьмидесяти процентов алкогольного рынка находится в тени. Нечеткость законодательства дает возможность недобросовестным участникам рынка уходить от налогов, остальные производители вынуждены следовать их примеру, чтобы сделать свою продукцию конкурентноспособной.
Особенно нетерпимое положение сложилось с поставками водки из Северной Осетии. Дешевой осетинской водкой завалены все оптовые ярмарки и магазины московского региона. Низкая цена этой водки может быть объяснена тем, что в республике вообще не платят налогов. Уточнение законодательства и установление единых правил для всех – одна из самых важных и самых сложных задач новой ассоциации, подвел Серенко итог этой части доклада.
Есть проблемы не менее острые, требующие государственного вмешательства. Уродливый перекос на рынке алкогольной продукции создает политика многих губернаторов, запрещающих ввоз чужой водки на территорию их областей. Таким образом они пополняют внебюджетные фонды, которые используют на проведение выборных кампаний. Пользуясь правом законодательной инициативы, ассоциация «Русалко» намерена в самое ближайшее время обратиться к президенту и в правительство с соответствующим документом. Нет сомнения, заметил докладчик, что нашу инициативу поддержат и с практикой местного протекционизма будет покончено.
Панкратов огляделся. Слушали внимательно, многие делали пометки в блокнотах. Похоже, эта учредительная конференция была не очередным формальным мероприятием для галочки, а представляла собой немалый практический интерес. Но при чем тут я? – с растущим недоумением спрашивал себя Панкратов. И никто не выказывал намерения ему это объяснить.
Во второй половине дня началось обсуждение доклада. Панкратов немного послушал и незаметно выбрался из конференц-зала. В номере собрал кейс, спустился в холл и спросил у давешней девушки, консультанта оргкомитета, когда ходит автобус до Москвы или до ближайшей станции электрички.
– Вы уезжаете? – удивилась она. – Но конференция еще не кончилась.
– Для меня кончилась. Мне здесь нечего делать.
– Минутку!
Она ушла к телефону, вскоре вернулась.
– Вас очень просят задержаться, господам необходимо с вами побеседовать.
– Каким господам?
– Увидите. Пойдемте, я вас провожу.
В сопровождении консультанта Панкратов прошел в один из коттеджей, стоявших неподалеку от главного корпуса, и тут в полной мере оценил уровень этого пансионата. Коттедж был предназначен для особо важных персон: просторный холл в коврах, стильная мебель, обширная гостиная с камином, бар с разномастными виски и коньяками. Минсельхозу это было явно не по карману, пансионат скорее всего раньше принадлежал ЦК, а затем естественным образом перешел к управлению делами президента.
Некоторое время Панкратов пребывал в одиночестве, потом в гостиной появились господа, желавшие с ним побеседовать. Их было трое. Один – председатель оргкомитета Серенко, второго Панкратов узнал – это был владелец ликероводочного завода из Подмосковья, с которым Панкратов встречался во время тульской командировки. Третий – среднего роста, с невыразительным лицом – коротко представился:
– Пекарский, Белоголовка.
Этого хватило. Производственное объединение «Белоголовка» было крупным производителем водки, уступающим разве что московскому заводу «Кристалл». Судя по всему, Пекарский был самой значительной фигурой из троих. На правах хозяина предложил:
– Что-нибудь выпьете?
– Нет, спасибо, – отказался Панкратов. – Рано для выпивки.
– Тогда давайте поговорим.
– Вас, вероятно, удивило приглашение на конференцию, – начал Серенко, получив от Пекарского молчаливое разрешение вести беседу.
– Меня и сейчас удивляет. Я не имею к этим делам никакого отношения.
– Имеете. На нас произвела впечатление докладная записка, которую вы написали по делу Сорокина. Вы быстро вникли в суть проблемы и точно оценили ситуацию.
– Я написал две докладных, – поправил Панкратов. – Одну генпрокурору, другую своему руководству. Какая из них произвела на вас впечатление?
Серенко вопросительно взглянул на Пекарского. Тот отозвался, словно бы неохотно:
– Неважно.
– Неважно, – повторил Серенко. – Важно другое. Мы увидели в вас опытного профессионала, независимого, умеющего отстаивать свою точку зрения. Отзывы о вашей службе подтвердили наши предположения.
Панкратов усмехнулся:
– Если вы спросите, люблю ли я комплименты, я скажу: да.
– Ассоциация «Русалко» так и останется на бумаге, если при ней не будут созданы серьезные службы, – продолжил Серенко. – Например, юридическая. И служба экономической разведки. К ее работе мы и хотели бы вас привлечь. Как вы отнесетесь к нашему предложению?
– Нужно подумать, – помедлив, отозвался Панкратов. – В чем будут заключаться мои обязанности?
– Обсудим позже, – вмешался в разговор Пекарский. – Какое впечатление произвела на вас конференция?
– Любопытно.
– Вы поняли, какая проблема волнует нас сейчас больше всего?
– Осетинская водка?
– Совершенно верно. – Пекарский подошел к бару, извлек из него бутылку и поставил на стол. – Вот такая.
Бутылка как бутылка. Винтовая пробка. Этикетка качественной полиграфии. Название: «Исток». Производитель: Ликероводочный завод «Исток», г. Беслан, Северная Осетия.
– Не скажешь, что паленка, – заметил Панкратов.
– Это не паленка, – подтвердил Пекарский. – Нормальная водка. Особенность ее в том, что она на пятнадцать рублей дешевле наших самых дешевых водок.
– И это главная проблема, – подхватил Серенко. – Экспансия осетинской водки практически парализует наших производителей. Никакая конкуренция с ней в низшем ценовом секторе невозможна. В докладе я уже сказал почему. В Осетии не платят налогов. Вообще никаких. По нашим данным, там работают двести двадцать ликероводочных заводов и цехов. А по официальным отчетам все они разливают минеральную воду. Такого количества минеральной воды нет во всех местных источниках вместе взятых.
– Почему Северная Осетия? – спросил Панкратов. – Почему не Чечня, не Ингушетия, не Дагестан?
– Ну, Чечне не до водки, – усмехнулся Пекарский. – Они воюют за независимость. А почему Северная Осетия? Это интересный вопрос. Объясните? – обратился он к Серенко.
– Попробую. Несколько причин. Во-первых, осетины оказались сообразительней русских. Когда у нас в пору антиалкогольной компании рушили заводы, в Осетии их консервировали и сохранили производственную базу. Во-вторых, осетинская вода – лучшая для производства водки…
– Вода имеете значение? – удивился Панкратов.
– Очень большое. Вам случалось пить немецкую водку?
– Пробовал. Наша лучше.
– А почему? Немцы делают свои шнапсы из дистиллированной воды. Настоящая же водка получается только из живой воды. В России мы тратим немалые деньги на ее подготовку, осетинская вода требует лишь очистки. Но самое главное: в Осетии нашлись инициативные люди, которые вовремя поняли, какую роль может сыграть водка. И они не ошиблись. Мы даже знаем их: это некто Алихан Хаджаев и его компаньон Тимур Русланов. Начинали они одни, сейчас в водочном бизнесе заняты десятки тысяч людей. Я недавно побывал во Владикавказе. По сравнению с тем, что видел всего года три назад: небо и земля. Города не узнать, везде стройки, на каждом углу рестораны, на улицах полно новых машин. И все это дала водка.
– Но если осетины не платят налогов в федеральный бюджет, значит платят своим, – заметил Панкратов. – Такой бизнес не может существовать без отката.
– Своим наверняка платят, – согласился Серенко. – Но на порядок меньше, чем отдают в казну наши производители.
– Есть Министерство по налогам и сборам. Разве это не их проблема?
– Она им не по зубам. Здесь – политика.
– Премьер Черномырдин встречался с президентом Галазовым, – объяснил Пекарский. – Потребовал навести порядок. Тот ответил: наведу, только потом не удивляйтесь, если Осетия окажет политическую поддержку Чечне. И Виктору Степановичу пришлось умыться.
– Блеф? – предположил Панкратов.
– Конечно, блеф. Но пуганый политик куста боится.
– Есть еще очень важный фактор, – добавил Серенко. – Географическое положение Осетии. Военно-грузинская дорога и транскавказская магистраль – единственные пути, которые связывают юг России с Грузией и Закавказьем…
– Вы хотите сказать, что осетины поставляют водку в Грузию?
– Нет. Это имеет значение в другом смысле. Вы знаете, что в России острый дефицит спирта. Не хватает спирта и в Осетии. Они закупают его на Украине. Хохлы гонят спирт из сахарной свеклы, он очень трудно поддается высокой очистке. Мы проводили анализы, почти все осетинские водки сделаны из украинского спирта.
– Что мешает нашим производителям покупать спирт на Украине?
– Высокие пошлины.
– Осетины не платят пошлин?
– Нет.
– Каким образом?
– Вот мы и подошли к основному. Есть несколько способов уйти от уплаты таможенных сборов. Один из них – груз оформляется на подставную фирму-однодневку. Когда спирт получен, фирма исчезает. Ищи-свищи. То, что этот способ незаконный, само собой. Но он еще и опасный. Некоторые попробовали, что получилось? А, Игорь Александрович? – обернулся Серенко к третьему собеседнику, молчаливо присутствовавшему при разговоре.
– И не говорите, – попросил тот. – Только чудом не сел. Как вспомню, так вздрогну.
– В Осетии нашли другой выход, – продолжал Серенко. – Спирт оформляется как транзит в Грузию. Если он действительно уходит в Грузию, пошлина не взимается. Если остается в России – плати. И вот что делают в Осетии. Во Владикавказе спирт растамаживают. По документам получается, что он перелит в автоцистерны и отправлен в Грузию. На самом же деле поступает на заводы и превращается в осетинскую водку.
– Но если вы все это знаете…
– В том-то и дело, что мы не знаем, а только предполагаем. Наши предположения строятся на неофициальных источниках, с этим в правительство не войдешь. Нам нужна совершенно точная, объективная информация.
– И в этом мы рассчитываем на вашу помощь, – вновь вмешался в разговор Пекарский.
– Не понял. Чем я могу вам помочь?
– Мы хотим, чтобы вы поехали в Киев, купили там пару цистерн спирта, доставили его во Владикавказ и прошли все процедуры на таможне.
– А что потом делать со спиртом?
– Продайте.
От неожиданности Панкратов даже засмеялся:
– Ну, знаете! Никогда не торговал спиртом. И вовсе не уверен, что из меня получится коммерсант. Даже уверен, что не получится. Будут у вас одни убытки.
– Это не имеет значения. Нам нужен ваш отчет. Он ляжет в основу нашего обращения в правительство, а ваш авторитет подтвердит достоверность информации.
– А что? – помедлив, проговорил Панкратов. – Необычно, но почему бы и нет?
Пекарский поднялся из кресла и не без торжественности пожал ему руку:
– Другого ответа мы от вас и не ждали.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?