Читать книгу "Жизнь и учение Мастеров Дальнего Востока. Книги 1–3"

Глава 11

В деревню мы вошли под проливным дождем, промокшие до нитки. Нас очень удобно разместили; большую, хорошо обставленную комнату мы отвели под столовую и гостиную. Здесь было так тепло и уютно, что одному из моих товарищей стало интересно, откуда берется тепло. Мы ясно ощущали мощный прилив теплого воздуха, но не обнаружили ничего похожего на печь. Все это показалось нам странным, но, успев привыкнуть к сюрпризам, мы были уверены, что скоро все прояснится.

Только мы сели за стол, как в комнате появился Эмиль с четырьмя товарищами. Мы так и не поняли, откуда они взялись. Они возникли одновременно в той стороне комнаты, где не было ни окон, ни дверей. Без малейшего шума, стараясь не привлекать внимания, они подошли к столу и Эмиль по очереди представил своих спутников. Затем они как ни в чем не бывало уселись рядом. Не успели мы опомниться, как стол был завален едой. Мяса, впрочем, не было. Эти люди не едят вообще никакой животной пищи.

Покончив с обедом, мы расселись поудобнее, и один из нас поинтересовался, как обогревается эта комната. Эмиль ответил:

Тепло, которое вы ощущаете, проистекает от силы, с которой все мы можем вступать в контакт. Эта сила превосходит любую из механических сил, используемых человеком, включая свет, тепло и электричество, приводящее в работу все ваши приборы. Мы называем ее Универсальной Силой. Если бы вы вступили в контакт с этой силой и стали ею пользоваться, то, возможно, назвали бы ее «вечным двигателем». Мы зовем ее Универсальной Силой, или Божественной Силой, которую Отец даровал всем Своим детям. Она приводит в движение любой механический прибор, перемещает предметы на любое расстояние без затраты горючего, ну и, конечно же, доставляет свет и тепло. Эта сила присутствует везде, она бесплатна и общедоступна.

Один из моих товарищей спросил, не с ее ли помощью была приготовлена пища. Эмиль сказал нам, что пища получена в готовом виде прямо из Универсальной Субстанции, подобно хлебу и остальным продуктам, которые мы отведали раньше.

Затем Эмиль пригласил нас к себе домой, за 320 километров, познакомиться с его матерью. Он сказал:

Моя мать настолько усовершенствовала свое тело, что может брать его с собой в иной мир и в телесном облике получать высшие знания. Поэтому она невидима. Она поступает так сознательно, желая постичь высшее учение, а затем оказать помощь нам. Чтобы вам стало понятнее, поясню: моя мать достигла того, что вы называете Царством Небесным, в котором пребывает Иисус. Это место иногда еще зовут Седьмым небом. Для вас это, вероятно, тайна за семью печатями. Но поверьте мне, никакой тайны здесь нет. Царство Небесное – это участок сознания, в котором обнажаются все тайны. Люди, достигшие этого состояния сознания, уже вышли за границы конечного, но могут возвращаться, беседовать и наставлять тех, кто способен их понять. Они могут являться в телесном облике, потому что усовершенствовали свои тела настолько, что берут их с собой куда захотят. Они могут возвращаться на землю, минуя цепь перевоплощений. Все люди после смерти переселяются в другую телесную оболочку и в ней возвращаются на землю. Тело это изначально духовно и совершенно, и нам необходимо заботиться о его сохранении. Люди, расставшиеся с телом и ведущие жизнь в духе, понимают, что они должны снова обрести тело, чтобы усовершенствовать его.

Перед тем как встать из-за стола, мы разделились на пять групп, каждую из которых возглавил один из товарищей Эмиля. Это должно было существенно облегчить и расширить нашу работу; кроме того, мы могли бы глубже изучить феномены телепатии и «невидимости». Мы разбились на пять подгрупп в среднем по два человека в каждой. Теперь мы могли разойтись на огромное расстояние, поддерживая связь друг с другом с помощью этих замечательных людей, всегда готовых помочь советом и делом.

Глава 12

В следующий день были сделаны последние приготовления. Меня включили в группу из трех человек, которую возглавили Эмиль и Джаст. На утро все пять групп в сопровождении слуг и проводников разошлись в разные стороны. Мы договорились вести подробный дневник путешествия и встретиться через два месяца у Эмиля дома, в деревне, отстоявшей, как уже говорилось, от того места на 320 километров. Общаться друг с другом мы могли через проводников. Каждый вечер они обменивались между собой новостями на расстоянии или переходили от одной группы к другой. Если нам нужно было сказать что-нибудь начальнику или другому участнику экспедиции, мы сообщали об этом нашему проводнику и в неимоверно короткий срок получали ответ. Мы подробно записывали каждое сообщение и время его отправки с точностью до минуты; с ответным посланием мы поступали точно так же. Когда мы снова встретились и сверили свои записи, соответствие было полным. Кроме того, наши друзья переходили из лагеря в лагерь и беседовали с нами. Мы вели подробный протокол этих посещений, отмечая время, место и темы разговоров, и впоследствии тщательно сверили свои записи.

Мы расходились порой на громадные расстояния: одна группа уходила в Персию, другая – в Китай, третья – в Тибет, четвертая – в Монголию, а пятая – в Индию. Наши друзья никогда не покидали нас. Иногда они становились «невидимыми» и, покрывая за один вечер расстояния в полторы тысячи километров, держали нас в курсе происходящего в каждом из лагерей.

Группа, в которую входил я, держала путь на юго-запад. До небольшой деревушки, расположенной на высокогорном плато в предгорьях Гималаев, было километров сто тридцать. Провизией мы не запаслись, но еды всегда было вдоволь, и нас всегда ждал покойный ночлег. Мы прибыли на место на пятый день, перед обедом. Вышедшая навстречу делегация крестьян расселила нас по квартирам.

Мы отметили, что жители выказывают глубочайшее почтение Эмилю и Джасту. Эмиль, как выяснилось, еще ни разу здесь не бывал, но Джаст посещал эти места. В первый раз его позвали на помощь три крестьянина, угодившие в лапы свирепых «снежных людей», населяющих самые дикие районы Гималаев. Теперь произошел аналогичный случай. Снежные люди – это изгои и парии, поселившиеся на заснеженных вершинах и ледниках. Из них образовалось племя, которое приспособилось жить высоко в горах вдали от цивилизации. Снежных людей не так уж много, но они очень свирепы и воинственны; тому, кто угодит в их лапы, не позавидуешь. Как оказалось, горные дикари взяли в плен четырех крестьян. Жители деревни ума не могли приложить, как их спасти, и в конце концов послали гонца к Джасту. Джаст тотчас пришел им на помощь.

Мы, конечно же, слышали истории о снежных людях, но мало в них верили. Нам страшно хотелось увидеть их собственными глазами. Сначала мы думали, что будет организована спасательная бригада, и надеялись в нее войти. Нас ждало разочарование: Эмиль заявил, что они пойдут с Джастом вдвоем и не теряя ни секунды.

Они мгновенно растворились в воздухе и вернулись только вечером следующего дня. Четверо пленников, которых они спасли, поведали нам причудливую историю своих злоключений. Странные снежные люди, напавшие на них, ходят, оказывается, нагишом; тело у них, как у животных, покрыто густой шерстью и они с легкостью переносят самые суровые морозы. Передвигаются они с молниеносной быстротой; поговаривают даже, что снежные люди настигают в погоне диких зверей, живущих в местах их обитания. Эти дикари называют Мастеров «Людьми с Солнца» и всегда отдают им своих пленников. Мастера сотни раз пытались добраться до этого племени, но их попытки ни к чему не привели, потому что снежные люди их ужасно боятся. Их страх столь велик, что при появлении Мастеров они перестают есть и спать и ведут круглосуточное дежурство. Снежные люди утратили всякую связь с цивилизацией; они живут в полной изоляции и забыли даже о том, что когда-то общались с другими расами и сами от них произошли.

Эмиль и Джаст рассказывали об этом странном племени очень неохотно и отказались взять нас с собой. Вот что они сказали:

Снежные люди – такие же Божьи чада, как мы. Просто другие люди так долго воспитывали в них ненависть и страх, что они добровольно изолировали себя, напрочь забыв, что сами принадлежат к человеческому роду, и считая себя дикими животными. Мало того, они утратили даже звериный инстинкт. Ведь если зверь чувствует, что человек относится к нему с любовью, он отвечает ему взаимностью. Как видим, человек, пребывающий в плену своих заблуждений и отпадающий от Бога и человечества, может пасть ниже животного. Не имеет смысла вести вас к ним. Вы их только обидите. И все же мы не теряем надежды, что когда-нибудь нам удастся обратить хотя бы одного из них, и тогда мы спасем все племя.

Еще они сказали, что если нам так уж хочется посмотреть на снежных людей, то мы можем сделать это сами. Мастера обязались охранять нас и выручить, если мы попадем в беду.

Вечером нам сообщили, что завтра мы посетим один очень древний храм, расположенный в пятидесяти пяти километрах. Два моих товарища решили, что храм – это не так уж интересно, и захотели наведаться к дикарям. Как ни уговаривали они двух крестьян, те наотрез отказались быть проводниками. Никто из жителей деревни не отваживался выходить за ее пределы, пока поблизости бродили снежные люди. Ничего не поделаешь: расспросив у Эмиля и Джаста дорогу, мои друзья пристегнули к поясам по кобуре и отправились в путь. Мастера взяли с них обещание, что стрелять по людям они будут только в самом крайнем случае. Предупредительные выстрелы вполне допускаются, но убивать – это последнее средство.

Я даже не подозревал, что у нас осталось огнестрельное оружие, а тем более кольты 45-го калибра. Свой-то я давным-давно уже выбросил. Наверное, кули положили в багаж пару пистолетов на всякий случай и они так там и остались.

Глава 13

Эмиль, Джаст и я отправились в путь в тот же день и добрались до храма сутки спустя, в полшестого вечера. Мы застали в нем двух пожилых служителей, указавших мне уютное место для ночлега. Храму, возведенному на вершине высокой горы и сложенному из нетесаных камней, больше двенадцати тысяч лет. Здание превосходно сохранилось. Это один из первых храмов, построенных учителями-Сиддхами, в котором они обретали совершенное безмолвие. Трудно было подыскать лучшее место. Горный пик возвышается на 3300 м над уровнем моря и более чем на 1500 м над долиной. Это самая высокая точка в районе. Завершающие десять километров пути мы шли чуть ли не по отвесной скале. Иногда нам попадались столбы, которые поддерживались канатами, переброшенными через скалу и придавленными валунами. Карабкаясь от столба к столбу, я вдруг понял, что вишу в воздухе на высоте ста восьмидесяти метров. Порой нам приходилось взбираться по лестнице, поддерживаемой канатами снизу. Самые последние сто метров мы осилили с помощью висячих лестниц. Когда мы наконец добрались до храма, мне показалось, что я влез на крышу мира.

Наутро мы встали затемно. Выйдя на крышу, я позабыл обо всех трудностях восхождения. Храм располагался на краю обрыва, нависающего почти в километре над землей; создавалось впечатление, что он висит в воздухе. Мне стоило больших трудов разубедить себя в этом. Вдали виднелись еще три вершины. Мне сообщили, что на них тоже расположены храмы, но с такого расстояния я не мог увидеть их даже в бинокль. Эмиль сказал, что другая группа вчера вечером должна была добраться до самого дальнего из этих храмов. В нее входил и наш Руководитель. Я узнал, что он точно так же стоит сейчас на крыше и, если у меня есть желание, я могу с ним поговорить. Я раскрыл блокнот и записал, что стою на крыше храма, на высоте 3300 м над уровнем моря, и мне кажется, что я вишу в воздухе; по моим часам сейчас 4:55 утра; сегодня суббота, 2 августа. Эмиль прочел мое послание и постоял молча несколько минут; вскоре пришел ответ: «По моим часам 5:01 утра; висим в воздухе на высоте 2500 м над уровнем моря; дата: суббота, 2 августа. Вид замечательный, но расположение странноватое».

«Хотите, я возьму эту записку с собой, а на обратном пути доставлю вам ответ? – сказал затем Эмиль. – Если не возражаете, я схожу побеседую с друзьями на тот храм». Я не задумываясь отдал записку, и вскоре он исчез. Ровно через час и сорок пять минут Эмиль вернулся в запиской от Руководителя, где указывалось, что он прибыл в 5:16 утра и что они прекрасно проводят время, предвкушая, что их ждет впереди.

В храме мы пробыли три дня. Все это время Эмиль навещал другие группы, разносил мои записки и доставлял ответные послания.

Утром четвертого дня мы решили возвратиться в деревню, в которой остались мои товарищи. Эмиль и Джаст хотели завернуть по дороге в другую деревушку, расположенную в долине в пятидесяти километрах от того места, где мы свернули к храму. Я не возражал и составил им компанию. Переночевав в хижине пастуха, мы встали пораньше и пустились в дорогу, чтобы назавтра добраться до места засветло. Лошадей мы оставили в деревне и шли теперь пешком.

Около десяти часов утра разразилась гроза; мы решили, что сейчас хлынет ливень, но с неба не упало ни капли. Мы шли лесистой местностью; почву под ногами укрывала тяжелая, толстая сухая трава. Край этот, как видно, был засушливым. В нескольких местах от ударов молнии трава загорелась. Не успели мы опомниться, как очутились в кольце лесного пожара. В считанные секунды бушующее пламя окружило нас с трех сторон и стало надвигаться с неумолимостью скоростного экспресса. Дым повалил густыми клубами, и меня охватила настоящая паника. Эмиль и Джаст сохранили самообладание, и это меня отчасти успокоило. «У вас есть два выхода, – сказали они. – Первый: спуститься в ближайший каньон, по которому протекает ручей. Он находится в восьми километрах отсюда, и там вполне можно отсидеться до конца пожара. И второй: пройти вместе с нами сквозь огонь».

Все страхи разом оставили меня. Я понял: с этими людьми я не пропаду. Целиком положившись на своих друзей, я встал между ними, и мы ринулись в самое пекло. Вдруг перед нами открылся огромный сводчатый проход; огонь, жар, дым, горящие головни, устилавшие путь, – все нам было нипочем. Мы шли сквозь огонь не менее девяти километров и двигались так непринужденно, как будто никакого пожара в помине не было. Наконец мы перешли маленький ручей – опасность миновала.

Пока мы шагали сквозь огонь, Эмиль говорил мне:

Видите, как просто использовать высший, Божий, закон, когда не срабатывает низший, человеческий? Мы просто повысили вибрации собственных тел настолько, чтобы огонь не причинил нам вреда. Если бы кто-нибудь взглянул на нас человеческими глазами, он подумал бы, что мы испарились, но на самом деле наша личность осталась такой же, какой была раньше. В действительности, не произошло никаких изменений. Просто человеческие органы чувств утратили с нами контакт. Если бы кто-нибудь посмотрел на нас духовным оком, он сразу решил бы, что мы вознеслись. Так оно и есть. Мы вознеслись на такой уровень сознания, где утрачивается связь со всем ограниченным. На это способен каждый. Просто нужно использовать закон, дарованный нам Отцом. С помощью этого закона мы сможем провести свое тело сквозь любую среду. С его помощью мы «появляемся» и «исчезаем», или, как вы еще выражаетесь, «упраздняем понятие пространства». Для того чтобы разрешить проблему, необходимо возвысить над ней свое сознание. Так мы преодолеваем преграды, которые положило человеку его конечное сознание.

Временами мне казалось, что мы летим, едва касаясь подошвами земли. Когда мы перепрыгнули через ручей и оказались в безопасности, моим первым ощущением было, что все это мне приснилось. И лишь спустя некоторое время передо мной начал обрисовываться истинный смысл случившегося. Мы нашли тенистое место на берегу и, пообедав и отдохнув часок, снова двинулись в путь.

Глава 14

В деревне, куда мы пришли, хранилось несколько вполне читаемых летописей. Переведя их, мы узнали, что Иоанн Креститель прожил здесь около пяти лет. Из документов, которые мы обнаружили и перевели позже, следовало, что он обитал в этих краях в общей сложности лет двенадцать. Нам показали записи, подтверждавшие, что Иоанн Креститель общался с Мастерами Тибета, Китая, Персии и Индии на протяжении двадцати лет. Если верить сохранившимся хроникам, мы шли почти по тому же маршруту, что и он. Мы занялись дотошными разысканиями: заходили в различные деревни и сличали полученные данные. В итоге нам удалось составить подробную карту путешествий Иоанна Крестителя с Мастерами. События двухтысячелетней давности живо представали перед нашим мысленным взором, и нам было радостно идти по земле, по которой некогда ступал пророк.

Мы пробыли в этой деревне три дня. Предо мной развернулась широкая перспектива минувшего. Я постарался проследить истоки учения Мастеров и понял, что оно произошло из единственного Источника – от Бога. Я оценивал различные ответвления этого учения, наблюдал за тем, как разные люди добавляли к нему свои концепции, считая их откровениями, которые Господь даровал только им одним; каждый из них полагал, что обладает единственным истинным знанием и что никто, кроме него, не может поведать это знание миру. Отсюда возникла путаница между человеческими концепциями и истинным Божиим откровением, а за нею последовали споры и распри. И вот я увидел перед собой Мастеров, стоящих на твердой почве истинной духовности и сознающих, что человек – бессмертный, безгрешный, бесконечный, неизменный и вечный образ и подобие Божие. Дальнейшие изыскания должны были показать, что эти великие люди сохранили эту истину и донесли ее до нас через века в первозданном виде. Они не претендуют на окончательное знание и ничего не заставляют принимать на веру. Мастера стараются доказать свои слова на деле. Они ссылаются не на авторитеты, а на собственные дела.

Через три дня Эмиль и Джаст решили вернуться в деревню, где остались мои товарищи. Их позвали для исцеления больных. Я понимал, что сильно задерживаю их, но передвигаться с такой же быстротой, как они, еще не умел, и Мастерам приходилось приноравливаться к моим черепашьим темпам.

Мои товарищи уже поджидали нас. Поиски снежных людей не увенчались успехом. Они бродили пять дней, потом отчаялись их найти и решили вернуться в деревню. По пути назад они якобы увидели на гребне горы силуэт человека. Расстояние до него было не больше полутора километров. Но пока они возились с биноклем, человек успел скрыться. Моим друзьям удалось взглянуть на него лишь мельком. Они уверяли, что существо было похоже на обезьяну и с ног до головы покрыто шерстью. Взобравшись на гору, они не нашли никаких следов. Прочесали все окрестности, но, так ничего и не обнаружив, отказались от дальнейших поисков.

Выслушав мой рассказ о горном храме, товарищи изъявили желание побывать там, но Эмиль заявил, что через пару дней мы посетим еще один такой же храм, и на этом они успокоились. Деревню заполонили толпы людей со всех окрестностей, искавших исцеления. Узнав от гонцов о спасении четырех бедняг, попавших в плен к снежным людям, больные и немощные стеклись сюда отовсюду. Задержавшись в деревне еще на день, мы видели несколько случаев исцеления, достойных упоминания. У двадцатилетней женщины, обморозившей прошлой зимой ноги, на наших глазах наросла здоровая плоть, и женщина зашагала с поразительной легкостью. Двое слепых прозрели. Один из них, как нам сказали, был слепым от рождения. Не станем перечислять массу других, менее интересных случаев.

Все люди находились под сильным впечатлением от увиденного. Я спросил Эмиля, многих ли ему удалось обратить подобным образом. Он ответил, что, оказав помощь такому числу людей, он конечно же пробудил их интерес. Какое-то время они будут исправными Мастерами, но затем большая часть из них примется за старое: работа Мастера требует напряжения всех сил, и далеко не каждый способен на такую жертву. Почти все эти люди ведут легкую, беззаботную жизнь, и хорошо еще, если хоть один процент верующих верит не на словах, а на деле. Все остальные, попав в беду, уповают, как правило, на помощь со стороны. В этом-то их и беда. Мастера утверждают, что готовы помочь всякому, кто действительно этого хочет. Они рассказывают людям о богатстве, которое их ожидает, но для того, чтобы обрести это богатство, человек должен доказать свои права на него. И здесь не обойтись без истинного знания и труда.