Текст книги "Горчичное зерно. Комментарии к пятому Евангелию от св. Фомы"

Когда отведенный срок истек, царь спросил: «Составил список?»

«Да, ваше величество», – кивнул шут.

«И кто же там первый?» – полюбопытствовал царь.

«Вы, ваше величество!» – ответил шут.

«Что? – рассерженно воскликнул царь. – Да как ты смеешь?»

«Позвольте объяснить, – начал шут. – Вплоть до вчерашнего дня первая строчка в моем списке оставалась пустой. А вечером я узнал, что вы дали одному из своих советников миллион и послали в дальние страны накупить алмазов, жемчугов и самоцветов. Я вам вот что скажу: вы никогда больше не увидите своих денег. Только полный дурак может быть таким доверчивым».

«Ладно, – неохотно кивнул царь. – А если он все же вернется?»

«Если он все-таки вернется, – сказал шут, – я вычеркну из списка ваше имя и взамен впишу его».

В старину при дворе обязательно был шут – просто для равновесия. Вся ваша жизнь – неутомимые потуги удержать равновесие. Если слишком долго мчаться в одном направлении, равновесие будет утрачено, начнутся невзгоды. Даже болезнь означает утрату равновесия. Так или иначе, что делать, если прошлое твое ужасно, если в нем не было ничего, кроме страданий, тягот и скуки? Это нужно чем-то компенсировать, иначе недолго и с ума сойти. И люди вознаграждают себя радужными картинами будущего – вот он, необходимый противовес!

Но Иисусу этого не нужно, он никогда не теряет равновесия. Иисусу не нужны ни мудрецы, ни шуты. Наше прошлое – это мудрость, поскольку тогда мы накапливали опыт, а мудрость приходит только с опытом. Наше будущее – это круглый дурачок, живущий бесплотными надеждами. Но что случится, если лишишься такого будущего? Ты свихнешься. Люди без будущего просто сходят с ума.

Что творится сейчас на Западе, особенно в Америке? Все словно свихнулись: с появлением водородных бомб и атомной энергии человечество лишилось будущего. Америка превратилась в страну хиппи, битников и прочих идиотов – именно потому, что там люди сразу поняли, чем грозит подобный прогресс. Именно Америка применила в конце Второй мировой атомную бомбу – и тем самым лишила себя будущего. Осталось только прошлое – долгое и кошмарное. Что же делать? Американцы не в силах уже тешить себя надеждами на будущее, а без мечтаний равновесия не вернуть. Так и появились хиппи – полные идиоты. Все дело в утрате равновесия.

Похоже появляются на свет Иисусы и Будды – похоже, разница только в подходе. Человек просто забывает о прошлом и прекращает думать о будущем. Это тоже равновесие, полное равновесие. Вывести Иисуса из равновесия невозможно. Когда есть одна и другая чаша весов, нарушить равновесие можно, но у весов Иисуса вообще нет чаш. Когда есть чаши, стрелка весов может покачнуться от любой случайности, но у Иисуса нет чаш. Он не сойдет с ума, ведь изменилась сама основа. Он лишен прошлого и не задумывается о будущем.

А ученики спрашивают его о грядущем… Как же им встретиться? Как ему дотянуться до них? И это ученики, они лучшие – что уж сказать про обычных людей?

Он сказал им:

Тот покой, который вы ожидаете, пришел,

но вы не познали его.

«Тот покой, который вы ожидаете...» Да, мертвые уже воскресли и обрели покой! Новый мир уже пришел, он уже тут, вы просто не видите. Иисус говорит о себе самом: «Я и есть новый мир, я и есть воскресший из мертвых, я – жизнь, источник жизни. И я уже здесь, перед вами, а вы не замечаете. Вы спрашиваете о будущем, не понимая, что будущее уже здесь».

Он сказал им:

Тот покой, который вы ожидаете, пришел,

но вы не познали его.

В вечности нет будущего. Будущее – это частица настоящего, но мы не видим целого, наш взгляд способен уловить лишь часть. Мы словно смотрим сквозь замочную скважину, но так всего не разглядеть. В узкую щелочку почти ничего не видно – разве что перед этим покуришь гашиш! Без опьянения в щелочку ничего не разглядеть…

Перед самым закатом к городу пришли трое путников. Они очень спешили, надеясь добраться до темноты, иначе не успели бы войти в ворота. Когда солнце садилось, городские ворота запирали. И путники очень торопились, ведь ночевать под городской стеной страшно – в тех местах было полно разбойников, диких зверей и прочих опасностей. Они бежали что было духу, но все равно опоздали. К тому времени, когда они добрались до города, солнце уже село и ворота заперли.

Один из них начал колотить в двери и громко кричать. Он надеялся, что стражники услышат и откроют. Он вопил и стучал, пока не разбил кулаки в кровь и не рухнул на землю без сил. Тем временем другой путник бродил вокруг стены. Он надеялся отыскать потайной ход, крошечную лазейку, через которую можно было бы пробраться в город. Он готов был поплыть и по сточной канаве. А третий путник был большим любителем гашиша. Он просто посидел, покурил, а потом заметил в воротах замочную скважину и воскликнул: «Эй, все сюда! Я нашел проход!»

Вот что бывает, когда одурманен. Даже замочная скважина может показаться достаточно большой, чтобы пробраться в царство Божье. Но сквозь угольное ушко туда не пройти. Сколько ни бейся, останешься где был, а когда придешь в себя, сам посмеешься над своей глупостью.

Представьте человека, который смотрит на мир через замочную скважину. Всего вокруг не увидать, видна только крошечная часть. Он вертит головой и видит то одно дерево, то другое. Первое пропадает из виду, а человек полагает, будто оно на самом деле исчезло, кануло в прошлое. Теперь он видит только второе дерево, а третье еще не попало в поле зрения, оно появится там только в будущем. Человек продолжает крутиться у замочной скважины, то так станет, то эдак – и вот второго дерева уже не видать, появляется третье. И человек рассуждает – и рассуждает, между прочим, вполне логично: «То, чего я уже не вижу, больше не существует. А то, чего я пока не вижу, еще не родилось. Есть только то, что я вижу».

Вот что получается. Но человек не задумывается, что все зависит от положения глаза у замочной скважины. Ему кажется, будто деревья и вправду появляются и пропадают сами собой. Запомните, это не время течет, а сам разум! Куда может идти время? Задумайтесь! Куд ему идти? Любое движение происходит во времени. Если само время идет, то его течение должно проходить еще в каком-то времени. И если время действительно течет так, как мы это себе представляем – будто река с истоком в прошлом и устьем в будущем, – то нужно еще одно, иное время, в котором будет происходить это течение. Получается бесконечная вложенность: то, второе время тоже требует временного отсчета… Нет, ерунда какая-то получается.

Дело в том, что время вообще не течет. Движется сам разум, мы этого просто не замечаем. Все равно что сидишь в поезде: он набирает скорость, и мимо окна проносятся деревья. Если не глядеть в окно и довериться своим ощущениям… порой ведь можно что-то почувствовать – как поезд ускоряется или притормаживает. Но когда за окном стоит другой состав, кажется, будто это он едет, а твой поезд застыл на месте.

Человек живет на Земле уже миллионы лет. Земля вертится, но об этом очень долго никто даже не подозревал. Всем казалось, что это Солнце гуляет по небу. Между прочим, несмотря на научные открытия, мы до сих пор так и говорим: «солнце всходит и заходит». Нет, не Солнце движется, оно-то стоит на месте, но нам все равно привычнее думать, что неподвижна Земля. Так даже ученые говорят. Он прекрасно знает, как все происходит на самом деле, но сила привычки заставляет его забывать о том, что Земля кружится вокруг Солнца. «Восход Земли, закат Земли» – так никто не говорит. Для людей все осталось по-прежнему: движется Солнце.

Точно так же мы ошибаемся в своем восприятии времени. Время неподвижно, это вечность. Перемещается сам разум, и при этом его взору открыта только узенькая щелка: что-то уже исчезло из виду, что-то видно прямо сейчас, а что-то появится позже. Но разве на самом деле что-то движется?

Если задуматься, все это просто нелепо. Разве текущий миг может так стремительно кануть в небытие? Как вообще то, что есть может перестать быть? Прошлое – где оно? Его нет. А будущее? Как может появиться то, чего нет? Все это как-то нелепо и странно. Что есть, то есть, чего нет, того нет – перемещается только разум. Мы просто не видим общей картины, вот откуда деление на прошлое, настоящее и будущее.

Иисус видит всю картину. Вот почему он говорит: «Тот покой, который вы ожидаете, пришел, но вы не познали его». И он не просто пришел, он был тут всегда. Потому-то Иисус и другие слова произнес: «Прежде чем был Авраам, Я есмь. Я здесь всегда». Разум твердит, что Иисус придет в грядущем. И тот же разум отвергает Иисуса, потому что ум не в силах заметить текущий миг. Потому евреи и заявили: «Нет, он не тот, кого мы ждем».

Кто бы ни пришел, он окажется не тем, кого ждали. Кто бы ни пришел, его отвергнут, ведь важно не это. Разуму нужно ждать, жить надеждами, верить в будущее. Если же признать, что Иисус здесь, будущего уже не будет – и ты лишишься надежд. Иисус уничтожает все мечты, а тебе слишком трудно от них отказаться, ты слишком много в них вложил.

Врач сказал горькому пьянице: «Больше ни капли, иначе оглохнете».

«Знаете, я все равно буду пить, – возразил пьяница. – То, что я пью, нравится мне куда больше того, что приходится выслушивать. Бог с ним, пусть я оглохну. Все равно ничего приятного мне не говорят».

Вы столько сил отдали будущему, что мечты и надежды стали для вас самым важным на свете. Они – вознаграждение за минувшее, они заставляют идти и действовать, они помогают мчаться вперед. Вообще говоря, именно мечтами и живет наше эго. От надежд трудно отказаться. И потому, когда Иисус приходит и говорит: «Я здесь!», вы отвечаете: «Нет, ты не тот, кого мы ждали». «Тот» не придет никогда – только потому, что вы ни в ком не признаете «того». Если допустить, что Иисус и вправду Спаситель, ты вынужден будешь полностью изменить себя. Нельзя больше следовать старым привычкам, придется изменить весь образ жизни. Предстоит погибнуть и родиться заново.

Он сказал им:

Тот покой, который вы ожидаете, пришел,

но вы не познали его.

Ученики его сказали ему:

– все та же навязчивая мысль, они по-прежнему о своем —

Двадцать четыре пророка высказались в Израиле,

и все они сказали о тебе.

Двадцать четыре – число примечательное. Индуисты верят, что было двадцать четыре аватары, джайны говорят о двадцати четырех тиртханкарах, «творящих переправу», буддисты – о двадцати четырех буддах. А у евреев было ровно две дюжины пророков.

Почему именно двадцать четыре? Почему ровно столько? В чем волшебство этого числа? В нашем мире все имеет свою количественную меру. Измерить можно даже мудрость. И мера устроена так, что, когда один становится просветленным, другим очень трудно стать просветленными сразу после него. Первый человек притягивает к себе весь свет, остальные же оказываются в его тени. Он помогает другим, старается изо всех сил, но пока он есть, другим стать просветленными намного труднее.

Поэтому так и получается: многие ученики Будды стали просветленными только после его смерти. Умер Махавира – и сразу несколько его последователей стали просветленными. Под развесистым деревом мелким травам трудно расти. Все имеет свое количество, а такие, как Христос, поглощают существующие объемы целиком. Им нужно так много, что опустошаются рассеянные по всему миру запасы. Такие люди вбирают в себя весь свет. И после долгих расчетов люди пришли к определенному числу: двадцать четыре. За одну махакальпу, период от зарождения мира до его исчезновения, есть двадцать четыре возможности. Ровно двадцать четыре человека могут достичь высочайших вершин.

Ученики сказали Иисусу: «Двадцать четыре пророка высказались в Израиле, и все они сказали о тебе». Что же они сказали? «Мы – только предтечи. Настоящий Спаситель придет следом, Он еще придет. Мы просто несем вам весть об этом». Вот в чем разница между пророками и Христом. Христос – это вершина всех стремлений, всех надежд и мечтаний, всего, что сулит мир иной. Христос – высочайший взлет, самая вершина, Эверест. Пророк только предвещает, подсказывает путь, приносит весть о грядущем пришествии. Пророк – это посланец. Двадцать четыре пророка провозглашали приход Христа – высочайшей вершины, куда только способны подняться человек и его сознание.

Ученики его сказали ему:

Двадцать четыре пророка высказались в Израиле,

и все они сказали о тебе.

Он сказал им:

Вы оставили того, кто жив перед вами,

и вы сказали о тех, кто мертв.

Зачем вспоминать о тех пророках? Смотрите на того, кто перед вами! А вы до сих пор рассуждаете о двадцати четырех пророках, которые давно мертвы. Они про Иисуса говорили, а вы почему-то говорите о них, хотя Иисус уже здесь. Пророки не заметили Христа, так как искали его в будущем. А вы его не замечаете из-за того, что вспоминаете о прошлом. Он тут, перед вами!

Иисус сказал:

Я бросил огонь в мир,

и вот я охраняю его,

пока он не запылает.

В этом нужно очень хорошо разобраться. О мертвых говорить легко, ведь вы и сами мертвы. Вы с ними очень похожи. Разглядеть Иисуса трудно, ибо для этого нужно ожить самому. Ощутить подобное может только подобное. Чтобы постичь, нужно иметь что-то общее. Как познать свет, если ты во тьме? Как постичь любовь и жизнь, если не любишь и не живешь? Иисуса не разглядели, потому что вокруг были одни мертвецы. Вы живете скучной, мертвой жизнью. Вы в долине, а Иисус на самой вершине. Вы – альфа, а он – омега. Вы – самое начало, а он – завершение, высочайший взлет.

Но вы болтаете… Даже стоя перед ним, вы продолжаете нести вздор. Уж лучше бы его ученики молчали, пусть бы просто сидели рядом, не задавая глупых вопросов. На такие вопросы способен ответить и простой ученый, Иисус тут не нужен. Ученых у нас пруд пруди, в них никогда не было недостатка. А вот Иисусы появляются лишь время от времени. Человек очень редко восходит к самой вершине, где замыкается круг. Это большая редкость, а вы задаете глупейшие вопросы, о таком и ребенок постыдился бы спрашивать. «Двадцать четыре пророка высказались в Израиле, и все они сказали о тебе...»

Иисусу нет до этого дела. «Чушь! – отвечает он. – Не задавайте глупых вопросов. Вы оставили того, кто жив перед вами… – это доказывает сам заданный вопрос! – …и вы сказали о тех, кто мертв».

Как им в голову пришло задать такой вопрос?! Перед тобой Иисус – любуйся, утоляй жажду, вкушай его, пусть он проникнет в тебя до самых глубин, пусть затронет сокровенную сердцевину твоей души! В нем нужно растворяться, с ним нужно сливаться…

А они вопросы задают! Да еще и о каких-то пророках! Мало того, что пророки сказали, так теперь им нужно еще и подтверждение из уст самого Иисуса. Ну-ка, Иисус, предъяви удостоверение и распишись вот здесь, под словами: «Да, речь шла именно обо мне». Да разве вы сами не видите, что это Он? Какие еще нужны доказательства? Неужели слова достовернее самого Иисуса? Но даже если Иисус подтвердит, даже если скажет: «Да, я тот, кого вы ждали», глупые вопросы не прекратятся. В глубине души по-прежнему таятся сомнения, поэтому в голову и приходят такие вопросы. Тот ученик, что задал этот вопрос, должно быть, испытывающе глядел на Иисуса. Ему интересно было, как тот ответит.

В этом и заключается коварство ума. Если бы Иисус сказал: «Да, я тот, чей приход предвещали пророки», все бы вспомнили, что пророки и кое-что другое говорили. Они предупреждали, что настоящий Спаситель никогда не станет говорить, что это именно он. А если бы Иисус ответил: «Нет, это не про меня», тогда можно встать и уйти, сказав на прощание: «Он ведь сам признался, что никакой не Спаситель».

Видите, как все хитро? Разум все тонко рассчитал, лишь бы удрать от Иисуса. Все спрашивают: «А ты действительно просветленный?» Если ответишь: «Ага», тебе тут же утрут нос: «А в Упанишадах говорится, что, если кто говорит “Я просветленный”, тот вовсе не просветленный!» Если же ответишь: «Ну что вы», тебе скажут: «Тогда ладно, нам пора, мы просветленного ищем, а c тобой нечего и время тратить».

Ум всеми силами пытается сбежать, сам-то вопрос глупый – вот почему Иисус на него не отвечает. Этот вопрос – ловушка. Ученики об одном спрашивают, а Иисус говорит о другом. Он не дает прямого ответа. Скажи он «да» или «нет», и ученики сразу бы от него ушли.

Вы готовы сбежать в любую минуту. Это просто чудо, что вы до сих пор не ушли от Иисуса. Может быть, дело в неопределенности его ответов – в том, что он не говорит прямо «да» или «нет». Может быть, дело в том, как он говорит, – вы ничего не понимаете и пока не решили, что делать дальше. Если же он скажет: «Да, я тот самый», у вас сразу возникнут подозрения, ведь просветленному не положено говорить, что он просветленный.

Иисус сказал им: «Вы оставили того, кто жив… Я тут, перед вами, а вы болтаете о давно умерших пророках…»

Вы оставили того, кто жив перед вами,

и вы сказали о тех, кто мертв.

Обычная история. Повторишь индийцу то, что написано в Гите, и он с радостью кивнет: «Да, это верно». Но он не тебе кивает, он просто оставляет того, кто жив. Он одобрительно кивает индуизму и Гите. «Да, ты прав, – соглашается он, – ведь об этом написано в Гите!» А если скажешь что-то такое, что Гите противоречит, он покачает головой: «Нет, ты ошибаешься, в Гите говорится иначе». Но, когда перед тобой тот, кто жив, это Гита ошибается, а не он! И если он говорит то же самое, что есть в Гите, то Гита права, потому что он так сказал!

Но обычно все по-другому. Если ты еврей, а я говорю что-то странное, ты страшно беспокоишься. Евреев мои слова особенно тревожат. Они тут есть, их много, и все поголовно встревожены. Они писали мне огромные письма, по тридцать страниц, где объясняли, что я ошибаюсь. «Вы не понимаете евреев!» – утверждали они. Да, стоит мне сказать нечто такое, с чем еврею не хочется соглашаться, он начинает отрицать мою правоту, а не свои мозги! Если же ему нравится, что я говорю, то все в порядке, он со мной согласен. Но это не согласие, а самообман! Я вас устраиваю, пока говорю то, что приятно слышать. Главным по-прежнему остается ваше мнение.

Иисус так и сказал: «Вы оставили того, кто жив... Смотрите, я тут! Солнце уже взошло, а вы все рассуждаете о той темной ночи, когда кто-то предсказал, что скоро начнется рассвет. На само солнце вы и не глядите. “Скоро утро, – бормочете вы, – скоро заря, и мрак рассеется”. И продолжаете болтать о тех, кто жил во мраке. Вы говорите обо мне самом, но я уже тут, а вы и не замечаете!» Как трудно его заметить! Индуисты, иудаисты, христиане, запомните одно: когда вам какие-то слова неприятны, они противны не вам, а вашим религиозным взглядам! Отбросьте предвзятые мнения!

Посмотрите только, как схожи ученики и враги Иисуса! Они одинаковы, по существу никакой разницы нет. Евреи говорили Иисусу: «Ты не тот, кого нам извечно обещали. Двадцать четыре пророка рассказали нам все его приметы. И ты не тот, ведь благодаря мертвым мы знаем, как различить живого!»

«Мы тебе не верим, – кричали они. – Нужно доказательство, и мы знаем, какое именно: воскреси мертвого, оживи покойника!» Но Иисус даже самого себя от смерти на кресте не смог спасти, что же ему делать? Он себя не спас, как же ему другого воскресить? Ему самому не удалось избежать смерти. Сама казнь доказала, что он – не тот, кого ждали.

А его ученики? Они свято верили, будто он исцелял недужных, воскрешал мертвых и сам не умер на кресте – уже через три дня после казни его якобы видели живым.

Но и те и другие доверяли только мертвецам. Главным условием были слова мертвых, как будто Иисус просто обязан делать все так, как предсказывали двадцать четыре давно усопших пророка! И, если скажешь, что он никогда не творил чудес, евреи будут просто счастливы. «Да, мы и так в этом не сомневались!» – кивнут они. А христиане обидятся, ведь если он не творил чудес, то он как бы и не Христос вовсе.

Разве самого по себе Христа недостаточно? Он и так Свет! Он и так Истина! Разве он сам по себе не принес на землю благодать и прежде неведомую милость? Но нет, вам известны приметы и знаки, и он должен под них подходить. Если он вписывается в пророчества, это вас устраивает, все в порядке, если же нет, вы бежите прочь. Враги и ученики вели себя одинаково: и те и другие мерили живого словами мертвых. И ни один даже не попытался увидеть Иисуса как есть…

Он сказал им:

Вы оставили того, кто жив перед вами,

и вы сказали о тех, кто мертв.

Иисус сказал:

Я бросил огонь в мир…

Зачем он это сказал? Потому что пророки утверждали, будто он принесет на землю мир и покой. Нет!

Я бросил огонь в мир,

и вот я охраняю его,

пока он не запылает…

– …и не сгорит дотла. Нет, не покой я принес!

Он отвергает пророчества лишь для того, чтобы посмотреть, кивнут ученики или нет. Он хочет узнать, что они скажут, как себя поведут. На самом же деле противоречия нет, ведь мир придет только после пожара.

Новое может появиться лишь тогда, когда мир в пламени, когда сгорает и гибнет все старое. Новое приходит только после гибели старого. Старое должно уступить место новому, мертвое должно исчезнуть, чтобы дать дорогу живому, известное должно быть уничтожено, чтобы освободить пространство для неведомого…

Тут нет противоречия, Иисус не может по-настоящему отвергнуть пророков, ведь они и вправду о нем говорили. На самом деле Иисус противоречит только своим ученикам. Должно быть, после этих слов многие из них ушли. «В пророчествах сказано, что он принесет мир, а этот тип твердит, будто принес огонь, – рассуждают они. – Самозванец! Нам и так горя хватает, зачем еще огонь? Мы уже выгорели дотла, мир и так объят пламенем, в нем царят страдания, невзгоды и смерть. Зачем раздувать пожар? Нам нужен мир и покой».

Но помните, мир и покой так сразу не получить. Пока вы такие, как сейчас, покоя вам не дождаться. И дело в вас самих – сейчас все вызывает у вас тревогу, вы сами творите свои несчастья. Беда не со стороны приходит, это не случайность, а закономерность. Мучения для вас – что листья для дерева, это частичка вашей души. Да, можно оборвать всю листву, но это не спасет: где был один листок, вырастет четыре новых, невзгоды только усилятся. Нужно сжечь само дерево – когда погибнете вы, исчезнут и страдания.

Патанджали различал два вида такого преображения: сабиджа-самадхи, преображение с зерном, и нирбиджа-самадхи, преображение без зерна. Первое – это вздор, ерунда, потому что зерно остается, и оно непременно пустит росток. Зерно осталось, не выгорело. Оно таится в тебе: да, дерево сгорело, но рано или поздно из сохранившегося зерна вырастет новое. Можно так сильно сжаться, что дерева уже будто и нет, но на самом деле осталось зерно.

Что такое зерно? Дерево, которое так сильно сжали, что его и не видно. Но стоит зерну попасть в подходящие условия, найти хорошую почву, как оно даст росток и со временем превратится в дерево. Зерно несет в себе слепок всего дерева. В крошечном семени умещается целое дерево! Там все записано: какого цвета будет листва и цветки, какого размера само дерево, каждая мелочь. И если бы мы умели читать эти сведения, то уже по зерну смогли бы узнать, как будет выглядеть дерево.

Дерево – это просто выросшее зерно. Не важно, какой ты сейчас, важно, какое зерно ты в себе несешь. Все прочее давно записано в зерне. Можешь ломать ветки и обрывать листья, можешь приукрашать себя, но суть от этого не изменится. Сколько ад ни украшай, в рай его не преватишь.

Но Патанджали и другое понятие придумал: нирбиджа-самадхи. Он говорил, что ничего не достигнуто, пока не добился самадхи без зерна, пока не выгорело само зерно. Сгорел слепок, сгорели все сведения, а вместе с ними – страдания, несчастья и беды. Вот что имеет в виду Иисус.

«Я бросил огонь в мир... – говорит он. – Я принес пламя, чтобы сжечь вас. Не ждите утешений, я не успокаивать пришел, а уничтожать вас, потому что все беды – от зерна». Нужно сжечь само зерно; когда оно погибнет, ты станешь пустым и в тебе появится место для божественного семени. Только тогда начнется новое цветение, новая жизнь.

Я бросил огонь в мир,

и вот я охраняю его,

пока он не запылает…

Это обещание. «Я охраняю его. Я останусь тут, пока весь мир не будет охвачен огнем», – говорит он.

Такие, как Христос и Будда, не уходят, не умирают. Исчезаете вы сами, ведь на самом деле вас здесь и так нет, одна только видимость. Вы появляетесь и пропадаете, как размытые тени. Вы похожи на морские волны – нет ни четкой формы, ни точных границ. Вы возникаете и исчезаете, как сны: являетесь ночью, рассеиваетесь к утру. Тысячи приходов и уходов! А когда появляется Христос… Кто такой Христос? Тот, кто стал чистой сущностью, сменил расплывчатые очертания на полное отсутствие облика – и потому уже не может исчезнуть. Он уже не волна, а сам океан, и потому вечен.

Будда жив, Христос жив, они есть вечно. Вот что значит: «Я охраняю мир, пока он не запылает». Вот что это значит: «Я буду здесь». Но его и во плоти никто не узнал, кто же разглядит сейчас, когда он сбросил телесную оболочку? Смотрите, как странно: многие христиане видят его, когда молятся с закрытыми глазами. Он приходит к ним в видениях – а ближайшие ученики не могли разглядеть, когда он был совсем рядом во плоти. В чем же причина?

Христос в видениях – это игра воображения, галлюцинация, фантазия. Ты сам его придумываешь, это очередная проделка ума. Потому-то христиане видят Христа, а иудаисты или индуисты – никогда, это и представить себе трудно. Индуисту является Кришна, у индуиста есть свой объект для обожания и воображения. А джайн о Кришне и не думает, он видит Махавиру. В чем причина? Это просто игра воображения. И это приятная игра, это самовнушение, от которого хорошо на душе. Ах, как здорово, я увидел Христа! Ты счастлив, но такую же радость приносит и сладкий сон. Если приснился интересный сон, настроение утром отличное. Но это все равно только сон, толку от него никакого.

Почему не замечали Иисуса? Он и сам сказал: «Вы оставили того, кто жив». А когда он умер, миллионы людей начали закрывать глаза, воображать его и радоваться. И среди них были те, кто своими руками его распяли. Те же самые люди тешились теперь фантазиями и размышляли о Христе, потому что такая игра воображения – не пламя, а утешение. Она успокаивает: «Да, я видел Христа».

Ко мне приходят и говорят: «Я видел Христа», а потом так на меня смотрят, что только и остается сказать: «Да, конечно, никто не сомневается». И они уходят счастливыми – это дети, которым подарили игрушку. Если сказать им: «Глупости это, просто выдумки», они обидятся и никогда больше не придут. Да и зачем приходить к человеку, который лишает тебя радостей, не дает смотреть приятные сны?

Христа не разглядели, когда он еще жил, так можно ли надеяться увидеть его теперь, когда он лишился телесного облика? Но история повторяется, и теперь христиане рассуждают про Христа точно так же, как задолго до того его ученики рассуждали перед Иисусом о двадцати четырех пророках. Теперь сам Иисус мертв, а вы по-прежнему говорите о мертвых, оставляя живого.

Один христианин пришел как-то к учителю дзэн. Гость принес с собой Библию и сказал монаху: «Я хотел бы почитать тебе изречения Иисуса». А тот монах и сам был живым учителем. Он улыбнулся и сказал: «Прочти».

И гость зачитал отрывок из Нагорной проповеди. Выслушав пару фраз, учитель сказал: «Да, это слова просветленного». Гость был счастлив, что Христа похвалили, и продолжил чтение. «Да, да, очень хорошо, – прервал монах. – Тот, кто это сказал, просветленный».

Христианин поблагодарил монаха и ушел. Ему было очень приятно, что буддист похвалил Иисуса. Он не понял главного – тот учитель сам был Христом. И он несколько раз говорил: «Хватит. Закрой свою книгу, я уже все понял. Я же сказал, что это слова просветленного, чего тебе еще?»

Если бы гостя интересовала истина, то после этих слов он пригляделся бы к самому монаху. В голову пришел бы естественный вопрос: «А кто, собственно, подтверждает просветленность Иисуса?» Книга уже стала бы не нужна. Зачем мертвые, если перед тобой живой? Но гость больше дорожил книгой. Он, должно быть, частенько рассказывал потом про этот случай своим друзьям-христианам. «Иисус и вправду был просветленным! Ходил я к одному буддисту… А вы ведь понимаете, как трудно буддистам понять Иисуса. Но мне попался отличный монах, он сразу разобрался».

Приходить к живым лишь для того, чтобы они похвалили мертвых… Запомните это, ведь вы и сами очень часто так поступаете.

На сегодня достаточно.