Текст книги "В тени молнии"
![](/books_files/covers/thumbs_240/v-teni-molnii-296323.jpg)
Автор книги: Брайан Макклеллан
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
4
Киззи Ворсьен, страж порядка из гильдии Ворсьенов, стояла на крыльце дома и наблюдала за гуляками и уличными артистами, которые принимали участие в празднике солнцестояния на окраине оссанского предместья Касл-Хилл. Был десятый час, и сквозь шум уличной ярмарки то и дело пробивался звук далеких пушечных залпов.
Киззи подумала: сколько людей знают, что разразилась война – можно сказать, прямо у них на пороге? Конечно, об этом уже напечатали во всех газетах. Иностранный легион вторгся в Грент менее шести часов назад, чтобы отомстить за смерть Адрианы Граппо. Но прочитать статью в газете еще не значит понять, что происходит. Как известно, все плохое случается только с другими. Праздник не прекратится, пока пушечные ядра не начнут сносить жилые дома, а может, даже и тогда.
Ее внимание привлекла одна уличная артистка, пожилая женщина в ярком костюме менестреля, с потрепанным футляром для скрипки на плече. Похоже, ее знали в этих краях: вокруг женщины собралась небольшая толпа, и теперь она обходила зрителей, потряхивая банкой для денег, где звенели монеты и шелестели банкноты, перебрасываясь с людьми словами и шутками. Когда их щедрость иссякла, женщина вышла на середину улицы и поставила футляр на землю. Открыв его, она вынула скрипку, положила ее на плечо, склонила голову набок и нахмурилась, настраивая инструмент. Ее лицо выражало разные стадии разочарования, пока не стало совсем комичным. Тогда она подмигнула парнишке из первого ряда. Киззи невольно фыркнула от смеха. Она и не ожидала, что будет так заинтригована незамысловатыми действиями уличной музыкантши, и с растущим изумлением наблюдала за тем, как та все настраивала и настраивала скрипку.
По шее пошли мурашки, спустившись затем по руке к кончикам пальцев; именно такое ощущение она испытывала, когда рядом с ней начинал творить колдовство гласдансер. Киззи внимательно пригляделась к музыкантше, и тут из футляра, стоявшего у ног женщины, на мостовую что-то выпрыгнуло.
Это была птица. Игрушечная, из цветного стекла. Она стала приплясывать на тонких ножках, а старуха все настраивала и настраивала скрипку. Закончив, она провела смычком по струнам, извлекая одну протяжную ноту. Птица, которая сначала просто смотрела на нее снизу вверх, взмахнула крыльями, словно для пробы, и взлетела, едва из-под смычка потекла мелодия.
Дети смеялись. Взрослые охали и ахали, хлопали в ладоши. Многие проталкивались вперед, чтобы бросить в футляр еще денег, а птица все летала над ними, и движения ее крыльев идеально попадали в такт.
– Ой, как здорово! – сказала Киззи вслух, неожиданно для себя самой.
Вообще-то, она считала себя циничной, но это маленькое представление тронуло ее. Все гласдансеры делились на две разновидности: большие таланты и мелкие дарования. Последних было много, и сама Киззи тоже входила в их число. Она ощущала присутствие годгласа и гласдансеров и, сосредоточившись, могла даже манипулировать мелкими стеклянными предметами, если тех было немного.
Большие таланты встречались значительно реже и почти всегда служили в армии, где вскоре отличались на поле боя, а затем вступали в семью-гильдию. Талантливых уважали и боялись, и они сами очень серьезно относились к себе и своему могуществу. Но кто эта женщина? Как она ухитрилась пренебречь общепринятыми правилами и развлекать людей на улице? И ведь ей это, похоже, нравилось.
– Если бы мы все умели так обманывать ожидания… – буркнула Киззи себе под нос.
Она наблюдала за представлением, пока радость не исчезла; тогда она заставила себя отвести взгляд от музыкантши и сосредоточиться на работе. Работа ждала ее на складе, в полуквартале ходьбы от этого места: ничем не примечательный склад возле большой конюшни. Большинство людей даже не смотрели на него, когда шли мимо. Но только не Киззи: последние две недели она выслеживала украденную партию золы, зная, что та доставлена именно сюда.
У склада бездельничала молодая женщина в тяжелой зимней робе, на ее плече небрежно лежал мушкет. Женщина запрокинула голову, наблюдая за уличной музыкантшей, и время от времени зевала; ее мысли явно были где-то далеко.
Киззи уже давно решила про себя, что банды привлекают глупых, бездарных и ленивых. Если тебе не хватает способностей и ума, чтобы стать бойцом семьи-гильдии или поступить в Национальную гвардию, какой из тебя страж незаконно добытых товаров?
Киззи сошла со своего крыльца и медленно побрела по улице, мимо склада и его охранницы, а потом свернула в конюшню, где обнаружила двоих мужчин средних лет, слонявшихся у входа. Мизинцы обоих были помечены светло-голубой краской: знак того, что они служат Ворсьенам и находятся под их защитой.
– Вы те возницы, которых я просила?
Киззи показала им свою татуировку: перевернутый треугольник Ворсьенов с заходящим солнцем над пустыней. Намного меньше по размеру, чем у обычного члена гильдии, – Киззи была незаконнорожденной. Однако этого, как правило, хватало, чтобы внушать должное уважение собеседникам.
Один из мужчин кивнул, нервно поглядывая на улицу.
– Надеюсь, эта работенка быстро закончится. Я слышал, Гарротеры из Касл-Хилла опасны, – нетерпеливо сказал второй.
– Гарротерам из Касл-Хилла не хватает способностей, чтобы стать гильдией. Они даже не могут придумать без шума продать золу, которую украли с речного судна Ворсьенов, – ответила ему Киззи, старательно скрывая раздражение.
Раньше в ее жизни все было иначе: высокое положение, почтение со стороны людей. Она возглавляла сторожевой пост Национальной гвардии, угощала влиятельных клиентов Ворсьенов. А теперь ее понизили, и она следит за ворами.
– Может, вернемся, когда народу будет поменьше? – предложил другой.
– Это Касл-Хилл. Здесь всегда много народу. Кроме того, Гарротеры ждут, что мы нападем на них ночью. Так что давайте подгоняйте лошадь с повозкой.
Не дожидаясь ответа, Киззи вышла из конюшни и пошла, едва не касаясь плечом стены, в сторону охранницы. Та даже не услышала, как приближается Киззи, пока к ее боку не прижался короткий острый клинок. Охранница шумно вдохнула.
– У тебя есть выбор, – любезно сообщила ей Киззи. – Закричишь, и я проткну тебе легкое. Ответишь на мои вопросы – и будешь дышать дальше. Кивни, если выбираешь второе.
Охранница тяжело сглотнула и кивнула:
– Кто ты?
Киззи сунула ей под нос правую руку с татуировкой, а левой продолжала крепко прижимать стилет к боку охранницы.
– Стекло тебя разрази! – выругалась женщина. – А Ясмос сказал, что Ворсьены нас не выследят.
Ясмосом звали мелкого мошенника, самозваного главу Гарротеров из Касл-Хилла.
– Ясмос – идиот, – сказала Киззи. – Сколько человек внутри?
– Только он и девочки.
– Что еще за «девочки»?
Охранница ответила не сразу, и Киззи слегка кольнула ее стилетом.
– Ай! Сестры Ясмоса, Дорри и Фиггис.
– И все?
– Да!
– А годглас у них какой?
– Форджглас у всех троих. У Ясмоса еще витглас, но, кажется, давно просроченный.
– Ладно. Дай сюда мушкет… Вот так. А теперь скажи, что ты извлекла для себя из этого маленького урока?
Киззи снова ткнула ее стилетом, и женщина издала звук, похожий на «ип».
– Не красть у Ворсьенов!
– Ух ты! Надо же, сообразила. Теперь убирайся отсюда, а я сделаю вид, что никогда тебя не видела.
Охранница сделала, как ей было велено, и заспешила по улице не оглядываясь. Киззи смотрела ей вслед, а когда убедилась, что та действительно ушла, нырнула в узкий переулок за складом. Там она бросила мушкетон в грязь и достала из кармана пару сережек из годгласа. Три тонкие стеклянные проволочки – витглас, форджглас и сайтглас, – искусно сплетенные воедино. Ничего дороже этого у Киззи не было. Она подняла их и посмотрела на просвет, желая узнать, сколько волшебства в них осталось. Цвет наполнял каждую серьгу примерно наполовину, и все они напоминали полупустые бокалы с вином. Если расходовать магию экономно, хватит месяцев на пять. Киззи продела по серьге в колечко на каждом ухе, услышала жужжание – звук колдовства – и взбодрилась.
Киззи не обладала природной склонностью к насилию. Талант гласдансера, даже скромный, делал ее опасной для других. Без этого гильдия не взяла бы ее в бойцы. Но насилие как таковое всегда казалось ей первым признаком идиотизма. Тщательное планирование, немного подкупа и шантажа плюс старое доброе расследование – вот и все средства, которыми она обычно пользовалась.
Увы, зачистка банды выскочек не требовала особых тонкостей.
Киззи подошла к боковой двери склада в конце переулка и громко постучала. Встав спиной к стене, она переложила стилет в правую руку и вытащила из кармана дубинку. Дверь открылась, и женский голос спросил:
– Кто здесь?
Киззи сильно ударила дубинкой по бедру женщины, отчего та громко вскрикнула. Киззи смогла рассмотреть ее лицо. И правда, Фиггис, сестра Ясмоса. Киззи перерезала ей горло, пинком зашвырнула падающее тело в здание и сама вбежала туда. Форджглас придал Киззи сверхъестественную силу и громадную скорость, а благодаря витгласу она воспринимала окружающее так, будто мир стоял на месте.
Свет на складе был тусклым, и это помешало бы Киззи, если бы не сайтглас в ее серьгах. Слева от себя она заметила Ясмоса; мужчина лет двадцати пяти в грязном, но дорогом камзоле – вероятно, снятом с убитого. Дорри, вторая сестра, стояла у него за спиной. Оба разинув рот смотрели на Фиггис.
Киззи выбросила вперед руку с дубинкой, ударив Ясмоса между глаз. Он отшатнулся, отвлекся, и Киззи успела сократить дистанцию. Ее стилет вошел Ясмосу между ребрами. Краем глаза Киззи увидела, как Дорри поднимает пистолет, и потянула стилет вверх, слегка приподняв Ясмоса, чтобы закрыться им от выстрела как щитом.
Звук, раздавшийся в замкнутом пространстве и к тому же усиленный сайтгласом, едва не оглушил Киззи. Не обращая внимания на звон в ушах, она отшвырнула Ясмоса в сторону и вонзила стилет в глаз Дорри. После этого Киззи обыскала склад, но никого больше не нашла и вернулась к убитым – проверить, точно ли все трое мертвы. Затем вытерла стилет о камзол Ясмоса. Ее сердце бешено колотилось, рукава мундира были в крови, и она почти ничего не слышала. Операция была успешно завершена.
Решив не торопиться с выводами, она еще раз проверила склад. Это было типичное воровское убежище, полное краденого добра, разбросанного по полу или сваленного на полках: в основном вещи, «упавшие» с судов или вытащенные из карманов прохожих. Киззи так и не выяснила, кто был их связным в доках, но это не входило в ее обязанности. Значение имел лишь ящик с золой размером два на два фута, с символом Ворсьенов на крышке. Он стоял в углу, полный мелкого сероватого песка. Киззи с облегчением вздохнула. Хватит с нее неудач в жизни.
Киззи сменила плетеные серьги на кусочек лечебного стекла, и звон в ушах почти мгновенно стих. Она высунула голову из боковой двери склада. Гуляки, заполнившие улицы, наверняка слышали выстрел, но никто, похоже, не заинтересовался происходящим, так что Киззи прошла к главной двери и приоткрыла ее. За дверью стояли погонщики. Позади них виднелись лошадь и повозка.
– Холстину принесли?
– Да, госпожа.
– Хорошо. Перенесите золу в повозку, потом заверните тела в холстину и бросьте их сверху.
Погонщики заметили кровь на мундире Киззи, но ничего не сказали – бойцу Ворсьенов лучше было не задавать вопросов. Они взялись за дело, а Киззи снова прошлась по складу и отобрала себе кое-что из украденного: трое золотых наручных часов, шесть записных книжек, пару кусочков дешевого годгласа и бутылку эрептийского вина двенадцатилетней выдержки.
– Сначала доставьте золу, затем отвезите тела на консервный завод номер шесть, улица Мясников, – объяснила она погонщикам и махнула рукой в сторону склада. – Весь годглас, который вы тут найдете, отойдет гильдии. Прочее барахло ваше.
– Правда? – удивился один.
– Киззи Ворсьен заботится о своих людях, – ответила она.
– Премного благодарны, Киззи! – хором ответили погонщики.
Она вышла на улицу, бросила одни часы в футляр уличной скрипачки и пошла пешком через весь город, в кварталы близ Ассамблеи. К одиннадцати она добралась до своего любимого кафе, где опустила обшлага рукавов, чтобы скрыть кровь, и села в кованое железное кресло на открытой веранде, обхватив голову руками. Внутри ее сгорали последние остатки адреналина.
Многим ее коллегам нравилось убивать. Они считали это плюсом своей работы. А она – нет. Случившееся, знала Киззи, не разрушит ее жизнь, но пройдет несколько недель, прежде чем она снова начнет спать нормально. Отслеживание украденных грузов, уничтожение мелких воришек, допустивших оплошность: работа для бойцов низкого ранга. Ей больше десяти лет не приходилось разгребать такое дерьмо. И все же она сидит, прикусив язык, и выполняет грязную работу. Такова цена неудачи.
– Киссандра Ворсьен?
Вскинув голову, Киззи смотрела на человека, который выдвинул свободный стул из-за ее стола и сел напротив. На языке вертелись грубые слова, но она смолчала: магическое чутье подсказало ей, что это – носитель большого таланта. К тому же, кажется, знакомый. Он был на дюйм или два ниже ее, в красивом алом камзоле поверх серой рубашки, с зачесанными назад черными волосами и очень смуглой кожей, как почти у всех уроженцев Оссании. В мочке правого уха покачивалась серьга из годгласа высшего качества.
– Стекло тебя покорябай! – вырвалось у нее. Разочарование тут же прошло, усталости как не бывало. – Демир Граппо!
Демир широко улыбнулся:
– Что, узнала?
– С трудом!
Киззи была опытным бойцом и давно привыкла к неожиданным поворотам событий, но встреча с Демиром Граппо потрясла ее. Куда девался тот круглолицый и мягкий политический гений, по которому сохла половина девиц в гильдиях Оссы? Перед ней сидел худощавый мужчина, чьи руки были покрыты старыми шрамами, а лицо хранило выражение такой суровости, как будто он проработал бойцом две жизни. У Киззи отвисла челюсть.
– Стекло тебя покорябай, – только и смогла повторить она.
– Зато ты совсем не изменилась, – сказал он с дерзкой ухмылкой. – Правда, когда мы с тобой виделись в последний раз, на тебе не было крови, но я должен сказать, что ты хорошо выглядишь.
– Ты шутишь или говоришь серьезно? – с сомнением спросила Киззи.
Демир приложил руку к сердцу, изображая оскорбленную невинность:
– Я даже ни разу не флиртовал с тобой.
– Да, и мы оба знаем почему.
Киззи фыркнула, и Демир захохотал. Она тоже улыбнулась. В последнее время Киззи не хватало дружеского общения, и неожиданная встреча доставила ей искреннее удовольствие.
– Что с тобой случилось? То есть… то есть до меня доходили слухи, но… ты…
Она поняла, что не знает, как разговаривать с человеком, который, по слухам, разграбил побежденный город, а потом испытал нервный срыв и скрылся. Радость сменилась неловкостью. Киззи мысленно одернула себя: она – всего лишь боец, Демир стоит намного выше. Простит ли он подруге детства неподобающее поведение?
К ее облегчению, улыбка Демира даже не померкла.
– Переехал в Марн, – сказал он. – Женился на принцессе, сражался с пиратами в открытом море, основал новую религию. Теперь вернулся в Оссу в поисках последователей.
Киззи покосилась на него, гадая, что из этого может быть правдой. С ним ведь никогда не знаешь.
– Стекло меня задери, твоя мать! Мне так жаль. Ты же знаешь, как глубоко я ее уважала.
Улыбка Демира дрогнула, но не исчезла.
– Спасибо. Что будешь? Чай? Кофе?
– Кофе.
Демир жестом подозвал официанта и сделал заказ.
– Извини, но я намерен сразу перейти к делу, миновав любезности. Впереди очень напряженный день. Я хочу предложить тебе работу.
– Но у меня… есть работа, – ответила Киззи, растерянно моргая.
Ей хотелось задать Демиру кучу вопросов. Когда они говорили в последний раз, он был губернатором провинции Оссан, чрезвычайно популярным. С тех пор многое пошло не так.
– Ты в немилости, Киззи.
Киззи почувствовала себя неловко, удивленная тем, что он говорит о ней, а не о себе.
– И не говори.
– Я попросил твоего брата одолжить тебя мне, и он согласился.
– Которого из братьев?
– Каприка.
Киззи закатила глаза. Каприк был не худшим, но и не лучшим из ее единокровных братьев и сестер. Их отношения всегда были чисто деловыми. Он вполне мог одолжить семейного бойца другу детства, не спросив согласия одалживаемого.
– Значит, у меня нет выбора?
Демир пожал плечами:
– Я не такой. Сначала я расскажу, что это за работа. Если она тебя не заинтересует, я просто скажу Каприку, что передумал. Ну а если заинтересует… Я хорошо плачу, и я надежный друг.
Киззи прикусила щеку, пока официант ставил перед ними кофе. Надежный друг, говоришь? Твою мать убили, а ты сам пропадал неизвестно где девять лет. Вот почему служить Граппо сейчас не слишком престижно. В то же время Демир возглавил гильдию, и даже если бы не возглавил, его все равно уважали бы, как любого талантливого гласдансера. Так что послушать его стоило.
– Я и не знала, что ты вернулся в город.
– Я здесь меньше суток. – Он нетерпеливо забарабанил пальцами по столу. – Ну так как?
– Выкладывай.
– Что ты знаешь о смерти моей матери?
Киззи покачала головой:
– Только то, что читала в газетах. Слухи ходили недели две, но новость появилась только сегодня утром. Убита на крыльце здания Ассамблеи агентами Грента.
– Убийц было шестеро. Поймали только одного. Я хочу, чтобы ты нашла остальных.
– Ой… – Киззи откинулась на спинку стула, поставив на стол чашку с кофе, из которой не успела отпить. – Я думала, они все из Грента.
Правда, она тут же вспомнила, что в газетах такого не писали.
– Не знаю. Похоже, задержанный тоже так думал, а шеклглас позволяет выяснить лишь то, что известно испытуемому. Публичные убийства – это послания, Киззи. Я хочу знать, что мне хотели сообщить. Не так важно, кто именно убил мою мать, важно, почему ее убили.
– Разве ты не собираешься мстить?
Обычно гласдансеры не чурались крови. Правда, Демир никогда не проявлял жестокости, но убийство матери могло пробудить в нем дремлющую склонность к насилию.
Демир вздрогнул и покачал головой.
– Нет, у меня другой подход, – сказал он задумчиво. – Моя мать… – Он умолк, потом повторил: – Совсем другой.
– Значит, я просто должна найти их и допросить? Или свершить правосудие?
Демир побарабанил пальцами по столу, глядя на улицу. Видимо, он и сам еще не решил. Наконец он сказал:
– Как сочтешь нужным.
– Серьезно?
– Конечно. Как я уже сказал, для меня не важно, кто это сделал. Я хочу знать зачем.
– Это все усложняет.
Демир убрал свою чашку с блюдца, бросил на него что-то и подвинул к Киззи. Подковка из светло-зеленого годгласа размером с мизинец. Один конец был заострен и загнут крючком, чтобы продевать его в кольцо на ухе.
– Шеклглас? – удивилась Киззи.
Гражданским запрещалось использовать шеклглас, но богачи и люди с большими связями могли его достать. Сама она уже много лет не видела ни кусочка шеклгласа.
– Мне нужно признание.
Киззи внимательно посмотрела Демиру в глаза. В его взгляде была жесткость, которой не замечалось в юности, и твердость, отвечавшая изменениям во внешнем виде. Возможно, он ожесточился. Ведь он же гласдансер, в конце концов. Или он расставляет сети на кого-то покрупнее убийц? Понятно, что те, кто наносил удары, были всего лишь исполнителями чужой воли.
– А Каприк знает, для чего ты меня «одолжил»?
– Нет, не знает. – Демир отхлебнул кофе, глядя на нее в упор поверх чашки. – Я сказал ему, что мне нужна дополнительная охрана вокруг отеля.
– Почему именно я?
Демир приподнял бровь, как будто ответ был очевиден:
– Ты считаешься единственным честным бойцом в Оссе, и эта репутация заработана тяжким трудом. Незапятнанность собственной души для тебя важнее преданности Ворсьенам.
– Я в немилости именно по этой причине, – фыркнула Киззи.
– И это мне нравится. В детстве мы были друзьями. Мне и сейчас нужен друг. Ну как, возьмешься за эту работу?
Эта фраза перекликалась с тем, что промелькнуло в голове Киззи всего несколько минут назад и ослабило ее бдительность. Вообще-то, ей следовало отказаться. Убийство члена Ассамблеи – это работа для Сжигателей, а не для бойца-одиночки. Но похоже, Сжигатели уже считали дело раскрытым. Грент сделали козлом отпущения, однако Демир не соглашался с этим.
– Тебе могут не понравиться ответы, которые я найду, – сказала она.
– Я к этому готов.
– Еще один вопрос.
– Сколько угодно.
– Монтего будет участвовать?
Демир колебался всего мгновение:
– Ему сообщили. Но я понятия не имею, когда он появится. Вы двое все еще… держите дистанцию?
– Интересное выражение, – устало усмехнулась Киззи. – Мы не разговаривали уже пятнадцать лет.
Ей не хотелось даже думать о Монтего по многим причинам. Например, из-за прошлого. А еще из-за того, что Монтего все боялись: он убивал из спортивного интереса.
– Я не прошу тебя работать с ним, но не исключено, что вы будете видеться, – сказал Демир.
С болью в сердце Киззи поняла, что это скрепляет сделку. Нельзя упускать возможность снова увидеть Монтего, пока Демир выступает в качестве буфера между ними, – второго такого шанса не будет. Их история оборвалась пятнадцать лет назад, и с тех пор от Монтего не было ни слуху ни духу. Киззи вдруг так захотелось поставить точку в их отношениях, что она решилась.
Схватив стекло, она сунула его в карман с пробковой подкладкой и тут же ощутила усталость и легкое головокружение.
– Хорошо, я согласна.
Ей показалось или во взгляде Демира что-то мелькнуло? Неужели облегчение?
– Ассамблея ничего тебе не скажет. Они удачно спрятали концы в воду и только разозлятся, если узнают, что ты ведешь свое расследование.
– Я и раньше обходила органы власти стороной, – ответила Киззи.
Большинство опытных бойцов лавировали между Национальной гвардией, гильдиями и законом. Такой была их работа.
Демир залпом допил кофе и встал, бросив на стол монеты – плату за двоих.
– Найдешь меня в моем отеле, если я понадоблюсь. Бринен позаботится о расходах и твоем вознаграждении. Спасибо тебе, Киззи. Ты сняла большой груз с моих плеч.
Киззи подняла свою чашку, салютуя Демиру, и долго смотрела ему вслед.
– И переложила его на свои, – тихо сказала она.
Несмотря на дурное предчувствие, Киззи была заинтригована: ей никогда не доводилось расследовать настоящий заговор. А вдруг все окажется просто? Она проследит пятерых убийц до границы с Грентом и скажет Демиру, что все было именно так, как ему сообщили.
Но предчувствие говорило ей, что все будет совсем иначе.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?